Текст книги "Fatality. наследники (си)"
Автор книги: Владимир Ахматов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Остановись! – прогремел приказ, когда он уже пересек половину поляны.
Не имело смысла бежать дальше. Вольт остановился, опершись на колени, чтобы хоть немного отдышаться.
– Максимус, а ты стал сильнее с нашей последней встречи.
– А ты, Гордей, превратился в мешок с костями! – злобно рассмеялся Великий Вольт клана Чёрных Сердец и вышел на свет от полной луны, – ну и могилку ты себе присмотрел!
– Ты же знаешь – мне многого не нужно…
– Жил как собака и подохнешь как бездомный пёс!
В последний раз они встречались миллионы лет назад на арене. Тогда два народа выясняли судьбу прибрежных территорий у Киммерийского моря. Гордей не испытывал к противнику никаких чувств. Перед ним стояла задача – победить, и он старался её выполнить. Максимус же напротив жил и боролся на изломе. Источник его сил – ненависть и злость. В них он черпал энергию, которой компенсировал нехватку мастерства. Победу в тот раз праздновала Рубинова колода.
За тысячелетия Максимус не изменился. Чёрные Сердца ни разу с тех пор не разлучались со своими душами, всеми доступными способами оберегая бесценные браслеты жизни. Их надевали на руку новорождённого клона, тем самым возвращая душу к новой жизни, без очищения, без передышки. Череда бессчётных смертей и воскрешений наложила на разум Чёрных сердец отпечаток безумия.
Вольт Чёрных выглядел превосходно. Густыё волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, тёмные глаза в оправе густых ресниц горели смертельным пламенем. Внешне Максимус напоминал мулата с сильной примесью мексиканской крови. Он хоть и был немного ниже Гордея, но явно превосходил его физически.
– Хватит убегать, умри, как полагается Смотрящему!
– Не гони коней, дай отдышаться старику… – с надеждой пробормотал Гордей, про себя отметив, что противник купился на уловку. – Если хочешь – это моё последнее желание. Умереть, не выплевывая легкие наружу. Вот отдышусь… – перстень с белым камнем бесшумно упал под ноги, а он приосанился. – … наваляю тебе! Вы же нарушаете кодекс, пытаясь прикончить гонца, принёсшего вызов на последнюю Битву Мастей.
– Мне так не кажется, – смачно сплюнул Максимус в траву, – вы первые нарушили его! Неслыханно – взывать к давно ушедшим традициям вдали от старого мира! Но мы, памятуя о всем былом, принимаем вызов. Битва состоится, но начнётся сегодня и здесь! Таков путь. И мы станем первыми, кто прольёт кровь на чужую Землю!
– Ты же знаешь, что найдены ещё не все войны. Будь честен, дай отсрочку! – прямо сказал Вольт.
– Нет, не проси. Королева повелела, и битва начнётся здесь и сейчас. А после того, как ты сдохнешь, у вас будет год на подготовку! Может будет, а может и нет! – на этом запас здравомыслия Максимуса иссяк. Он зарычал, как зверь, разорвал рубаху на волосатой груди, будто какой-нибудь оборотень, красивое лицо исказила гримаса. – Приготовься к смерти!
Максимус вскинул руку, обнажая черный меч, на обоюдоостром лезвии которого вспыхнули языки рыжего пламени. Пальцы на другой руке черного, скрытой в тенях, щелкнули. В тот же миг красный Вольт ослеп.
На самом деле, Гордей ожидал какой-нибудь подлянки, поэтому заранее призвал Рой сумеречных мотыльков – своего херувима. Со всех концов поляны в воздух устремились сотни черных бабочек. Они только казались медлительными. Не успел Максимус сообразить, что к чему, как бабочки заполонили всё вокруг. Воздух потрескивал от взмахов тысяч крылышек. Часть мотыльков, оставаясь незамеченными, направилась к вершинам сосен, другие же облепили Максимуса со всех сторон. Поляна сделалась похожей на стеклянный шар, внутри которого хлопьями летает снег, только вместо снега плотное облако фосфоресцирующей пыльцы. Херувим подал сигнал. «Пламенная пыльца!» – шепнул красный Вольт. А в следующий миг нестерпимый жар дыхнул в лицо, опалил брови. Запахло паленым волосом. Паленой плотью не пахло. Треск пламени вскоре стих. Его сменил хохот безумца:
– Гордей, ты и впрямь постарел! Неужели ты надеялся, будто я попадусь в твою детскую ловушку?
– Нет, конечно.
– Это даже как-то неуважительно с твоей стороны! – словно с обидой говорил Максимус, судя по голосу, обходя справа. – Но ты меня повеселил! Спасибо, давненько не видал твоих фокусов.
– Что ж, тогда продолжай развлекаться! – теперь уже усмехнулся Гордей, и крикнул вверх, в небо – «Пламенная Пыльца»!
У сосновых крон будто лопнул пузырь, там зашумело, затрещало. Огонь чиркал в мелких веточках, жадно пожирая хвою, прошлогодние шишки, кору и не только их. «Оу-у. Оу-у-у!» – раздался сверху жалобный вскрик, сменившийся звуком, ломающихся веток. Мягкое и тяжелое шлепнулось под ноги. Словно сверху сбросили мешок муки. И слепота отступила. Первое, что увидел Красный Вольт – корчи жирной совы в траве.
– Сука… – выдохнул Максимус – от его одежды валил дым.
– Теперь мы знаем, что совы не только ухают, но ещё и визжат, как крысы.
– Сука-сука-сука! – заорал Максимус, стервенея.
– Я-то может и постарел, а вот ты не изменился – так и остался дураком! – Гордей планировал ещё позлить врага, да без надобности.
Огненный клинок просвистел в сантиметре от уха. Успел увернуться, почувствовав тепло на коже. Крутанулся на пятке, выхватывая собственный меч – вращение добавило в удар инерцию и ярость. Их клинки встретились с сухим, как удар камня о камень, лязгом. Не просто отбитый удар – Максимус, с гримасой боли, чуть не выронил оружие, судорожно вцепившись в онемевшее запястье.
– Приглашение принято, красный!
Начался проклятый танец смерти. Вальс с клинками, где партнеры не держат, а режут друг друга. Выпад, уворот, па. Лодыжки и голени ноют от напряжения. Предплечья гудят. Выпад, уворот, па. Кровь из поверхностных порезов, которые никто не считал, брызгами в траву. На глазах пелена. Гордей чувствовал, как быстро его оставляют силы– проклятые годы, проклятая усталость. Крылья наливаются свинцом. Оставалось полагаться на хитрость, но голова пуста, только шум в черепной коробке. Выпад, уворот, па.
Через минуты изматывающей рубки, растянувшиеся в вечность, они сместились на край поляны, попав в окружение столетних сосен. Лавируя между стволами, можно было бы подгадать удачный момент для пронзающего удара, если бы против него дрался кто-то другой, но не Максимус. Черный Вольт рычал, сверкал глазами, скалился и совершенно не выглядел уставшим, только пуще зверел и бил, бил, бил. Ни единого окошка для контратаки.
«Отвлечь разговором! Слова – тоже оружие».
– А ты, погляжу, фехтовать так и не выучился! – выдохнул Гордей, с трудом увернувшись от рубящего с права. – Машешь как горилла палкой! Да и рожей – обезьяна обезьяной!
На лице Максимуса мелькнула тень гнева, и Гордей воспользовался моментом. Резко припал к земле, пропустив пылающую сталь над головой, и из низкой стойки нанес скользящий удар в бок, целя в солнечное сплетение. Не смертельный, но болезненный, кровоточащий удар.
Попал! Он попал! Противник, вложивший в выпад весь вес, замер, подставив незащищенные ребра. Кровь выплеснулась на ладонь. Гордей вскинул её вместе с мечом для финального пируэта…, но не успел. Клацнув зубами, чья-то невидимая пасть с мерзким хрустом сомкнулась на запястье. Руку с силой дёрнули назад, да так, что хрустнул сустав, отозвавшись болью в плече. «Сейчас он ударит…»
Память в мельчайших деталях зафиксировала образ Максимуса, застывшего с выражением триумфа над ним, он разглядел каждую капельку пота на его измазанном кровью лбу. А потом клинок с шипением опустился Гордею на грудь. И с силой прошелся вниз.
Красный Вольт, словно не своими глазами, глядел на страшную рану: рваные запёкшиеся края делили его тело на две половины – от правого плеча до левого бедра. «Три, два, один… ещё раз один» – мысленно считал он удары сердца до приступа яростной боли. Вот оно. Шок отступил, как отлив, обнажив дно боли – чистую агонию, затопившую сознание до краев. Ему чудилось, что по бокам течет не кровь, а сама боль, выплескивается из него наружу, жидкая и горячая. В глазах пульсирует алым. Сдавленно хрипя, он невероятным усилием воли, старым как мир трюком – сжав зубы до хруста, отодвинул боль на второй план. Выдохнул её из тела.
В трех шагах, опершись на пылающий меч, поигрывал плечами Максимус.
– Думал, ты уже подох…
– Не… дождёшься… – давясь стоном, Гордей начал подниматься.
– Здорово мы с Шэдоу тебя отделали? – враг погладил пустой воздух у своего колена.
Прищурившись, Вольт заметил, что ночная тьма в том месте имеет особую плотность, из мглы на него смотрели злые медные глаза – Пантера – тёмный Херувим. Конечно.
Поднеся руку ко лбу, будто смахивая пот, он убедился, что обруч с крупным рубином исчез – Катя не подвела. Она ни разу его не подводила.
– Я здесь, я готова, – какой же у нее приятный голос. – Командуй!
– Ну, что продолжим? – прохрипел Вольт, опираясь на сосновый ствол. Меч тяготил руку. Когда он сделался таким тяжелым? И всё же, спустя пару вдохов, полегчало – второе дыхание и Катя, разумеется. – Имей ввиду, я убью тебя.
Шэдоу мигнула медными глазами и растворилась. Максимус с диким оскалом прошипел: «Посмотрим… Это мы ещё посмотрим» – схватил рукоять двумя руками, прижал к плечу и ринулся в атаку. Он успел сделать ровно два шага. Рыжая молния материализовалась у его лица, как веткой полоснуло. Если пантера неплохо маскировалась в темноте, Катя обладала способностью полностью становиться невидимой.
Гибкая рыжая рысь воспользовалась рывком Максимуса. Ей и делать ничего не пришлось, только выпустить острые как бритвы когти в нужном месте! Когти вошли в податливую кожу лица как в масло, оставив восемь кровавых полос от губ, до темени. Максимус остолбенел, а через миг древний лес содрогнулся, оглушённый отчаянным воем. Ярость и боль слились в его вопле. Одновременно, Гордей резко крутанул меч так, что лезвие развернулось, нацелившись под плечом за спину. Вложив остаток сил, пронзил воздух позади. Как он и думал, – кошки никогда не меняют привычки – заходят из-за спины, нападая в самую незащищённую часть. Шэдоу с каким-то чавкающим звуком рухнула под ноги и, противно поскуливая, поползла прочь.
Что-то не так. Он не успел осознать, что именно – может внезапная тишина? Спас от смерти чистый рефлекс. Руки сработали раньше мысли. Меч, инстинктивно поднялся, приняв на себя чудовищный удар. В него вложили столько сил, что уже его же собственное лезвие прорезало Гордею кожу на щеке. Обезумевший Максимус больше не улыбался, не орал, не угрожал. Он молча, с озверением вращал клинком, позабыв про стойки и приёмы, атаковал с силой, но без проблеска мысли. Идеальная мишень. Да только силы почти кончились. Гордея добивали рана, возраст и столетняя усталость. Он отразил еще несколько сокрушительных ударов, и руки совсем онемели. «Нужно кончать. Сейчас».
Максимус, смахнув рукавом кровь с единственного уцелевшего глаза, перекинул рукоять в другую руку, пырнул сбоку, резко, неожиданно и поразительно технично!
«А он многому научился».
Их клинки встретились, переплелись, осыпая землю снопами искр, разбежались, встретились. И вдруг меч Гордея с лязгом вырвало из рук, зашвырнуло на край поляны. Как? Он не понял. Не чувствовал рук. От точного удара в сердце его спас лишь рефлекторный взмах крыльев – неуклюжий и запоздалый. Отброшенный на метр, он грузно рухнул на спину, уперевшись в гнилой пень. Максимус, заорал, обнажая кровавые зубы на окровавленном лице. Ринулся на него.
Оба знали – это конец.
Меч Черного Вольта замер в сантиметре от сонной артерии Гордея, остановленный его обнажённой, теперь уже горящей ладонью. Время для Красного Вольта растянулось, стало вязким. Он видел, как пламя вражеского клинка лижет пальцы, как чернеет, обугливается плоть. Видел, как клинок дрогнул – это он отвел его от шеи вниз. Раскаленная сталь с шипением вошла в торс, и до новой волны боли оставалась целая вечность – четыре долгих-долгих секунды.
Окровавленное лицо Максимуса нависало сверху, заслоняя звезды. Он навалился всем телом. В правой ладони Гордея, сжигая последние силы, загустевал туман, принимая форму плотной, вращающейся сферы чистой энергии. Запретная техника – убийственная и одноразовая. Старый эллин вложил в нее всё, что было, что ещё оставалось – всю ярость, всю боль, всю тоску, а ещё надежду и веру в собственную правоту.
«Эх, мне бы ещё разок взглянуть на звезды»
Враг медленно падал и падал на него сверху. Гордей легонько приподнял руку. И сфера беззвучно вошла в грудь Максимуса. Ровненько напротив сердца. И сердце остановилось.
И время остановилось.
«Думаю, у меня осталось четыре вздоха» – решил он и начал считать.
На счет «три» вдали зазвенел колокольчик.
Великий Вольт умер.
Глава № 6 The Search – 2
2.
Экран планшета пестрел анонсами. Концерт «Руки Вверх» в Семипалатинске, Финал чемпионата мира по футболу в Минске, XI всепланетный слёт байкеров на Алтае, лазерное шоу Мадонны в Магнитогорске – лента событий культурной жизни не знала конца. Марина злилась. Без причины, без повода – злилась и всё. Ещё и чертов бюстгальтер натер. Вконец потеряв терпение, она отшвырнула планшет.
– Фак. Это просто невозможно! Пятеро потеряшек могут быть где угодно!
– Хочешь пива? – спокойно отозвался Глеб. Сходил к бару и принёс холодную банку.
– Спасибо, Глеб – ты настоящий друг! – она засмотрелась на его сутулость, сама непроизвольно выпрямившись. – Вот ты вроде адекватный парень, в конце концов – человек, неужели не понимаешь, что мы занимаемся чепухой? C чего кто-то вообще решил, что они проявят себя на массовых мероприятиях? Бред чистой воды! Их нереально найти!
– Марин, после того как вы мне всё рассказали про Эллинов, обитаемый Марс, но в особенности после того, как показали… э-э-э ну, ПОКАЗАЛИ себя – он поправил щегольские очки, возвращаясь к собственному планшету. – Я ничему не удивляюсь. Может быть, найдём. Если уж существуют ангелы, почему не верить в божественное провидение, которое всех сводит…
Отхлебывая холодного из банки, Марина размышляла. Не такой уж плохой оказалась идея Восьмого, привлечь к поискам обычных людей. Глеб стал первым, кого посвятили. Сергей дружил с этим невысоким, и от малоподвижного образа жизни, плотным очкариком с детства. Наверное, он хотел найти в нём поддержку, которой лишился после трагедии, но не нашёл. Глеб, как и все остальные на базе теперь, воспринимал Восьмого как лидера, подчинялся безропотно.
«Хорошая черта для мужа. Жесть. И зачем я только об этом думаю?»
За последние месяцы Глеб и Марина сдружились. Не сговариваясь, прибавляли громкость, когда на РетроФМ в машине включали Rammstein, вместе болели за «Зенит», не забывая в толпе фанатов выискивать избранных. Вместе хохотали над пожилыми, порядочно располневшими «Ранетками», которым каким-то чудом удалось собрать три аншлага подряд в Олимпийском. Три аншлага их тошнило, но они искали. Марина вспомнила случай. На третьем концерте, когда убедились, что избранные не могут слушать эту галиматью, Глеб вдруг разоткровенничался, показывая на ранетку-барабанщицу:
– А знаешь, мне даже стала нравиться эта ЭМочка…
– Какая же она эМочка – это целая XL-ечка!
Вот так сходу у них родилась первая общая шутка, понятная только им. А такие шуточки имеют свойства сближать людей.
За три месяца, после… После того как Великий Вольт отправился на поиски базы черных сердец в Канаду, их быт сильно изменился. Через неделю после его отъезда, на все компьютеры России, Украины и Белоруссии пришла спам рассылка: «Рубиновая колода, к вам обращается Королева Чёрных сердец. Ставлю вас в известность: ваш Вольт убит. Великая битва Мастей состоится через год. Место проведения согласуем позднее. При возникновении не регламентированных контактов, ваши войны будут уничтожены». И смайлики, намекающие на похабщину вместо подписи.
Так вышло, что они никогда не обсуждали то сообщение. Никому не хотелось делиться собственными отчаянием и страхом. Каждый переживал гибель генерала по-своему, но все без исключения, не сговариваясь, начали работать упорней. Никаких больше посиделок на базе, никаких кальянов, даже пиво в баре оставили исключительно из уважения к Марине. Нервозная атмосфера с горьким привкусом страха, или грядущей беды царила в туалетном комплексе на окраине Купчино. Сотрудники с головой ушли в тщетные поиски потерянных героев Марса, чтобы хоть на время, забыть о личном страхе и о том, что в их колоде осталось только два бойца. А Битва состоится при любом раскладе.
В комнату спустился Элайджа. Выглядел он ещё более упорото, чем обычно. Если бы она его не знала, то всерьёз испугалась бы – вдруг произошло что-то ужасное, но она его знала…
– Эл, опять всю ночь плакал над старыми мелодрамами?
– Нет, Седьмая, всё намного хуже… Ты же знаешь, я завёл маленькое животное – их называют Чихуа-хуа.
– Ого! – присвистнул Глеб, – а ты знаешь, что эти Чихуа-хуа стоят дохуа-хуа?
Элайджа игнорировал человека на базе, считая Глеба недостойным.
– … Волшебное беззащитное создание с преданными глазами, ласковое, пугливое…
– Кого-то твоя собака мне напоминает, – подколола Марина.
Печальный эллин снова не заметил:
– Но Ки-ки возненавидела меня с первого дня… Сколько я не объяснял ей, не просил, не уговаривал, не кормил деликатесами – она специально делает мокрое дело в мои ботиночки. Землянин… Эм-м, Глеб, может быть, ты знаешь, за что она меня не любит?
Глеб одним средним пальцем поправил очки на носу.
– Попробуй её потыкать в мочу, а потом отнести в лоток – после двух-трех раз запомнит…
Элайджа побледнел, покраснел, позеленел и, остановившись на землистом оттенке, с ужасом пискнул: «Садист!» – выронил лист бумаги, убежал наверх.
– Глеб, дай пять! – подняла бумагу Марина.
Лист оказался списком новых кандидатов в Избранные. В первой колонке имя, во второй возможная уникальная способность, в третьей местонахождение – примерное, конечно. Вооружившись карандашом, друзья приступили к отсеву:
– Так, что тут у нас… – оживился Глеб, – бомж Владимир, шестьдесят восемь лет, низкочастотная отрыжка, Московский вокзал…
– Мда, надо поговорить с Джастином, чтобы он заканчивал свои делишки с бомжами.
– Уже закончил, Восьмой его вчера закодировал.
– Слава Восьмому!.. – Мара продолжила читать, – Гот Георгий, выглядит не по-человечески, Невский проспект – тоже не то… Снежанна, проститутка… Кристина, проститутка и… Анжела, тоже – я чего-то не поняла?
– Забудь, – это Кара знакомилась с местными, – Глеб вроде как невзначай придвинулся ближе.
– А с каких пор проституция стала суперспособностью? – закатила глаза Марина. – Тебе не кажется, что нас окружают идиоты…
– Не идиоты, а эллины – мы же договорились их так называть. – поправил Глеб.
От него чуть-чуть пахло туалетной водой с нотками табака. Марина почему-то представила себя утром в его рубашке на голое тело, тоже немного пахнущей этими нотами. Ей потребовалось усилие, чтобы отогнать картинку.
– Смотри! Может этот: Павел Погребнюк 37 лет, бывший футболист, лечит прикосновением, ведёт секцию для младших школьников в «Зените».
Глеб молчал, не поднимая глаз – румянец на щеках, будто тоже что-то вообразил, глядя на её коленку. Пусть смотрит, раз хочется – Марина, сдвинулась, чтобы юбка задралась выше.
– Надо проверить, – сказала она, не спуская с него глаз. – Ты за рулём? Ехать не очень-то далеко.
– Эм-м, ехать?.. В смысле, да-да, конечно. Прямо сейчас?
– Угу.
Он поднялся, двигаясь к ней спиной и бочком, как пингвин. Марина не смогла сдержать улыбку. Ох уж эти мужчины, со своей внезапной физиологией.
3.
Чёрная Audi, не заботясь о комфорте пешеходов, реактивным катером рассекала плоскость луж, оставляя за собой стену брызг. Питерский ноябрь по традиции заливал город дождём, «радовал» взгляд свинцовыми тучами, испытывал здоровье горожан на прочность холодными ветрами. Друзья пролетели по Большому проспекту, спустились к Ждановской набережной, а затем въехали на небольшой мост, соединявший берег с островом, превращённым в «Петровский спорткомплекс».
Стадион напоминал древний замок с неприступными стенами и обязательным рвом. Проехав мимо, Audi пересекла ещё один мостик и остановилась у малой арены комплекса, где проходили тренировки юных футболистов. Будний день, матчей сегодня не проводили, так что проблем с парковкой нет. По пути им встретился немолодой охранник, который неопределённо махнул рукой в сторону поля, отвечая на вопрос: «Как пройти?», да ещё полный парнишка с огромной спортивной сумкой, пробежавший мимо. На поле шла тренировка, так что двое, спокойно, не привлекая внимания, заняли места на пустых трибунах.
– Вот он, – сказал Глеб, передавая ей бинокль, в котором не было необходимости. Рослый тренер в синем костюме и так выделялся на фоне малышни.
Судя по всему, игра шла какое-то время – маленькие футболисты еле двигали ногами. Вдобавок ко всему начал накрапывать дождь, и боевой дух команд падал на глазах. Тренер же, словно не замечая ничего, бегал вокруг мальчишек, яростно посвистывая, раздавал ЦУ, подбадривал и вообще казался единственным живым человеком на поле. Минут через десять у него, наконец, получилось передать свой запал ребятне. Команда в синих футболках прорвала защиту тех, что были в белых. Мяч охотно переходил от игрока к игроку, в итоге без проблем оказавшись в воротах. Раздался свисток и громкое «Ура-а-а-а!» с соседнего места.
– Глеб, ты чего? Сядь и успокойся, мы не должны привлекать внимания. – Марина потянула подскочившего напарника за ремень, усаживая на место.
– Ничего не могу с собой поделать – тащусь от футбола! – виновато пожал плечами он.
Между тем, тренер явно решил поднять настрой белой команды, собрал ребят в круг, помогая настроиться. Снова свисток. Игроки рассредоточились по полю. Погребнюк принялся откровенно подыгрывать белым, разве что мяч не пинал. Он орал, кому какую позицию занять, шумно окрикивал отстающих, тоскливо сокрушался, вскидывая руки: «Ну, кто же так играет!», – когда ребята теряли передачу. Вскоре усилия увенчались успехом. Рослый мальчик с непослушным светлым чубом, перехватил мяч и уверенно повёл к воротам синих. Тренер требовал паса, но он не слушал, умело обходя защиту. Как не пытались синие забрать мяч, у них ничего не вышло. До ворот оставалось метров двадцать. Мальчик с чубчиком игриво пнул мяч, тот лениво прокатился, остановившись напротив незащищённых ворот (где вратарь?).
Марина мало понимала в футболе, но зато знала толк в том, как себя поставить в чужих глазах. Она поняла – мальчик рисуется перед тренером. Он гордо повёл головой, ухмыльнулся и пошёл на разбег. «Дава-а-а-ай!!!» – орал, вскочив Глеб, и мальчик дал… Наверное, он смотрел только на мяч, поэтому не заметил, защитника из синей команды. Оба со скоростью сближались. Синий игрок немного отставал, так что принял единственно возможное решение: лучше аут, чем гол. Он упал на спину, проехал по влажной траве и ногой выбил мяч из-под удара. Увы, но пацан с чубчиком уже не мог остановиться, вместо мяча с силой пнув голову защитника…
С трибун и так слышно было немногое, а тут и вовсе стадион смолк.
Как в замедленной съёмке перед Мариной повторилась картинка: шипастый бутс метко бьёт в незащищённую голову. Мальчишка на траве, даже не вскрикнув, вздрагивает и замирает в неестественной позе. Оп! И всё пришло в движение: Глеб охнул, Марина зацокала каблуками, рванула на поле, игроки забыли, что разделены на команды, дружно заохали, ударивший парень схватился за голову, осознавая, что натворил. И только тренер не испугался. Погребнюк, ещё секунду назад был на другом конце поля, и вот уже у пострадавшего. Даже не запыхался. Он скинул спортивную куртку, сел на землю рядом, положив голову паренька себе на колени. Вокруг собирались мальчишки. Марина успела подбежать достаточно близко, чтобы услышать, как Погребняк рявкнул на них: «Чё встали? А ну разойтись! Идите вон Вадиму объясните, что такое командная игра!». Юные футболисты потупились, нехотя отступая.
Так получилось, что Марина подбежала со спины тренера – он её не заметил, зато она заметила и рассмотрела всё в мельчайших деталях.
Огромная ладонь Погребнюка с заботой гладила мальчика по мокрым от крови и дождя волосам, а вторая аккуратно щупала шею на предмет перелома. Тренер тихо приговаривал: «Ничего, ничего… Всё поправим… Будешь как новенький! Потерпи…».
Марине почему-то захотелось заплакать – столько нежной заботы от мужчины, да ещё спортсмена, у которого травмы каждый день. Из рассечённого виска парнишки, ручейком текла кровь. Щёки, правая бровь, нос – всё в глубоких царапинах.
Мальчик закашлялся, ненадолго придя в себя:
– Павел Викторович, я не чувствую ног… – и снова закашлялся. Из уголка рта побежала новая струйка крови.
Марина похолодела – плохо дело. Кровь ртом просто так не идёт.
– Павел Викторович, что со мной? Я вас почти не вижу… – и опять слабый кашель.
– Блядь, – сплюнул тренер в сторону и уже мягче, – ничего, ничего – такое бывает! Ты у нас герой! Мало того, что ворота прикрыл, так ещё и настоящую контузию схлопотал! – а у самого кадык ходит, глаза увлажнились. – Вот увидишь, отец будет тобой гордиться!
– У меня нет отца, – сказал мальчик и отключился.
– Да что же это такое! – взревел тренер, взглянув в небо, будто ждал ответа. – Нет. Не бывать этому! – а у самого соленое по щекам. – Пацан, ты чего это тут надумал?! Эй, а ну-ка бросил помирать и быстро в строй! Ну-ка. Ну-ка… Ох… Сколько ж с тебя набежало…
Футболка, штаны, руки Погребнюка – сплошь в кровавых разводах.
И тут Марина благодаря особой чуйке, которой теперь владела, заметила – мальчик перестал дышать.
– Как же так? Как же… Что же ты творишь, пацан? Тебя же мамка ждёт! – шептал Погребнюк, раскачиваясь над телом.
И тут что-то произошло. Сначала незаметно, как ветерком дунуло. Марина не могла объяснить. Какое-то чувство, вроде головокружения. Какие-то силы пришли в движение. Но когда? Глеб позади заорал в трубку: «Скорая, у нас травма шеи! Скорее приезжайте!». В толпе мальчишек кто-то заныл по-девчоночьи.
– Не-е-е-ет!!! – заорал Погребнюк, словно обращался к самой вселенной или духовной оболочке над ними, – Не-е-е-ет!
И его услышали.
Тренер ещё ниже склонился над умершим мальчиком. Марина не видела лица, но вздрогнула, чуть не упала, когда перед ней распахнулись его огромные крылья. Чистейшие белые – разлет метров в пять. Крылья! Каждое белое перышко, протестуя против судьбы трепетало. Крылья распахнулись, а потом опустились, бережно укутав маленького мальчика.
– Пожалуйста, живи. Просто живи. Я прошу. Прошу…
Марина моргнула и наваждение отступило, оставив только молящегося взрослого мужчину и окровавленного ребенка у него на руках.
– Скорая, да где вы, чёрт возьми? Алё! Алё? Вы меня слышите?! – надрывался Глеб.
– Павел Викторович… Я не хотел в темноту… – одними губами шепнул порозовевший мальчик. – Я не хотел… Мне нужно домой к маме…
