Текст книги "Fatality. наследники (си)"
Автор книги: Владимир Ахматов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Глава № 2-3. Meeting
Между тем события в «Пивнице» развивались стремительно. Уже через пару мгновений, из зала раздались громкие крики, отборная брань, шум. Чуть погодя настоящий взрыв – пахнуло гарью. Сергей открыл глаза – дым стелется по полу, подбирается к ветке ландыша. Громко заверещала женщина, но её крик оборвался. Ещё несколько взрывов. Слышно, как горит мебель. Что-то тяжело рухнуло – Сергей не понял, что, но зато наконец догадался – их захватили в заложники! Такое теперь сплошь и рядом. Парализующий газ – вот почему он не может двигаться. Хотя теория не объясняла, почему могла двигаться Марина, кричать неизвестная женщина и бешено метаться туда-сюда мерзкая крыса. Щупальца дыма добрались до ноздрей, Сергей задержал дыхание, правда ненадолго. Дым проник в лёгкие, лёгкие взорвались кашлем – снова и снова. Из-за слёз ничего не видно, да и без слёз не увидел бы ничего – везде едкий, ядовитый дым. Белая крыса видимо забыла про инстинкт самосохранения, не убегала, а наоборот приближалась к нему ближе. Когда сил кашлять уже не осталось, когда в воздухе совсем не осталось кислорода, белая крыса посмотрела ему прямо в глаза, отчаянно пискнула и, расцарапав кожу, прижалась к лицу – Сергей потерял сознание.
– Что значит: ты не мог ему помочь? – судя по голосу, Марина была вне себя от ярости.
– …
– Ты же знаешь кто он такой и как он важен! Паша, в следующий раз анализируй ДНК быстрее, он чуть не задохнулся из-за тебя!..
– …
– Да-да, конечно! – Все это отговорки. В конце концов, ты позволил Черным его забрать, из-за чего мы все чуть не погибли в той подворотне. Шестой – тварь, такая. Рука до сих пор ноет.
– …
– … О, кажется, приходит в себя…
Сергей попытался встать, в глазах двоилось. Перед ним на корточках сидела Марина, гладила его по щеке, улыбнулась и очень по-доброму сказала:
– Серёжа, как же ты меня напугал. Ты был таким бледным и почти совсем не дышал, я волновалась…
– Где я?
– Не переживай, ты в безопасности, а теперь съешь эту таблетку и почувствуешь себя намного лучше – Марина протянула зелёную пилюлю.
– Что это?
– Врач оставил… антиоксидант. Съешь быстрее.
Он подчинился.
– С кем ты разговаривала? Что за Паша?
– Нет, не волнуйся, я болтала по телефону, а Паша мой врач.
– Ох, больно… – Сергей сел. Чувствовал себя так, словно одна за другой выкурил штук десять гавайских сигар, а потом выдержал боксёрский поединок – его мутило.
Присмотрелся… О нет, они у него дома! Висящие на спинке стула трусы, пустые бутылки на полу, расправленная постель и ещё пятьдесят признаков холостяцкого стыда.
– Эм. Ты извини, у меня не прибрано…
Марина фыркнула и звонко рассмеялась.
– Дурачок! Поверь, я видела мужские берлоги и похлеще, а у тебя очень даже мило, – В её взгляде читалось беспокойство. – Как ты вообще можешь сейчас об этом думать, ты сегодня чуть не умер!
– Мне уже лучше, спасибо. Слушай, скажи, а всех заложников успели освободить или были жертвы?
– Заложников?
– Ну, парализующий газ, все эти крики и пожар – нас ведь пытались захватить?
– Ах да, да, конечно, я просто задумалась о своём… Не волнуйся, всех освободили, люди живы и, наверное, уже забыли об всем. А гады, которые это устроили, получили по заслугам… уж поверь! – что-то нехорошее промелькнуло в контексте, но ему было трудно думать, поэтому просто поверил на слово.
– Марин, ты прости, я сегодня вёл себя по-дурацки, – поднялся, пошатываясь, заслонил спиной, трусы. – Я на самом деле… короче, ты была такой классной, прикольной, что я даже не знал… Ну, переживал, вдруг не понравлюсь… Я же только в сети Меркурий, а так просто грузчик… – подавился, закашлявшись.
«Проболтался! Ляпнул не подумав, да ещё и девушке, которая нравится, самый позорный факт биографии! Дальше без вариантов: сейчас её красивые ножки встанут и уйдут из его жизни навсегда».
– Ты очень смелый грузчик! – серьёзно шепнула она, подалась к нему и второй раз за вечер поцеловала клубничными губами. – Когда паралич, начал проходить, ты бредил и постоянно повторял: «Там девушка!.. спасите девушку!.. Девушка…», наверное, я не ошибусь, если предположу, что ты хотел спасти меня?
– Конечно, конечно, тебя! Кого же еще? Испугался за тебя: одна в дыму, взрывы и ещё эта крыса….
– Какая крыса?
– Отвратительная, белая с красными глазами… Хорошо, что ты её не видела! – Сергей ожидал маску отвращения на её лице, ужас, на худой конец растерянность, но никак не усмешку. – Эй, что смешного? Что я сказал? – но она не могла остановится, захохотала, да так заразительно, что и Сергей улыбнулся.
– Белая крыса, говоришь – покачала головой Марина – ну-ну!
Принесла свою сумочку.
– Открой.
– Зачем?
– Открывай не бойся! Надо же: «белая крыса» – передразнила его.
Сергей осторожно открыл сумку. На дне, свернувшись калачиком, спал пушистый горностай, или хорек – не разберешь. Зверёк поднял мордочку и взглянул на Сергея умными голубыми глазами, что-то пискнул, зарылся носом в шерсть, снова уснул.
– М-м-м, хорек?..
– Горностай! Умный, добрый, ручной и… очень дорогой, – подумав, добавила Марина. Закрывая сумку, она случайно коснулась правого предплечья, вздрогнула, – ой!
– Дай посмотрю, что там у тебя? – он взял её руку, заметил прореху на пиджаке, задрал рукав. – Ого, какой синячина! Очень больно? Это тебя тек террористы?
– Ничего страшного, – мягко отстранилась она, отдернув рукав. – Спасибо Паше, ну, моему врачу. Посоветовал прикладывать бадягу, скоро пройдет. Не беспокойся за меня – я сильная!
Сергей вдруг понял, что увидел Марину настоящую. Не образ для первого свидания, а человека за ним. Безусловно, эффектная девушка, дорожит имиджем, но при этом без страха спешит на помощь первому встречному, легко входит в чужой дом, смеётся искренне от души, заводит не тамагочи, а живого горностая, не пугается террористов и семейных трусов на стуле.
Теперь уже Сергей обнял и поцеловал. Её запах, мягкость, нежность вскружили голову. Целуясь, они вернулись на кровать. Потревоженные бутылки катились под стол. Не было романтической музыки. Не было шампанского и конфет. Вскоре не стало и одежды. Он пылал, касаясь её шелковой кожи, а она, по-кошачьи выгибалась под его руками. Шепоты. Шелест простыней.
– Я найду каждую твою родинку и поцелую! – пообещал и вскоре сдержал обещание.
– Одну пропустил! – она игриво закопалась пальцами в его волосы, направляя вниз.
– Исправлюсь.
Сладкий стон. Стройные ноги на его плечах. Жар и её интимный запах. Она ахнула, затрепетала. Судорога зарождающейся страсти пробежала снизу вверх. Кожа будто мерцает в предрассветном сумраке. Кровь шумит. И так хорошо, пусть сначала ей будет хорошо, а потом ему. «Да. Да!» – словно услышала его мысли, прижимаясь. Сергей, забывая обо всем, целовал её везде. Сладкой были не только губы Марины, она вся – карамельная. Нос щекотала интимная стрижка. Сладко. Непередаваемо нежно. Она вся напряглась, изогнулась, выдохнула долго и прерывисто, обмякла. А потом, поманила в складках простыней. «Иди ко мне» – провела пальчиком по плоскому животику снизу вверх. И он пошел, не оставляя ни сантиметра кожи без легкого касания губ. Он вошел в нее, пробуждая новую волну желания. Марина лестно ахнула, словно не ожидая такого. Закусила губу. В глазах туман, в его тоже. Нереальность. Обняла руками, прижала ножками. Какая нежная красивая грудь. И соски в больших ареолах зовут. Какая она вся! Особенная. И реснички подрагивают. Ничего нет важнее её и её изысканного тела, полного ласки, томления. Марина тихо постанывала в истоме, а он двигался быстрее, уже не в силах замедлится или остановиться. А потом вознесся на вершину блаженства, вместе с ней. Славься ночь! Славься, её королева! Никого в целом мире, только они. Ничего и не требовалось, кроме их тел, чтобы хотя бы на краткий миг превратить жизнь в сказку.
А сказки, как известно, кончаются.
Больше он не видел Марину никогда.
Утром после их ночи она улетела в Париж, а оттуда в Пекин и Гватемалу. Она не пользовалась видеосвязью, но каждый вечер слала фотографии. Писала длинные смски и целовала в трубку клубничными губами…
6.
Мара шла по следу. Опыт её первой личности подсказывал направление. Когда-то она знала Питер как свои пять пальцев. Куда увёл морок Сергея? Кварталы старого центра похожие друг на друга, отличались лишь степенью изношенности. Очередной глухой двор – не сюда, бежать дальше. И не здесь, дальше, может за следующим поворотом? Нет, дальше, дальше – вперёд. Мара не чувствовала усталости – Паша мастерски поддерживал её запас сил, лёгкое покалывание в ногах – единственный эффект, который выдавал его присутствие.
– Спасибо тебе, дорогой!
– Всегда, пожалуйста, моя королева, – когда несколько лет назад она впервые услышала его голос (шепчущий, нежный) сразу поняла – их отношения будут строиться на подобие флирте – не ошиблась.
Ещё одна улица. Неужели у входа в тот двор она видела крылья? Нет места сомнениям, шестое чувство пока не подводило – вперёд в темноту восьмого дома! Двор – самый обычный колодцем. Внутри – облупившиеся жёлтые стены, как обязательный атрибут – лужа и тихие бытовые звуки, эхом отскакивают от стен. Сгруппировалась.
– Дорогуша, я вроде бы чувствую его, он кажется….
– Я знаю, заткнись! – оборвала она Машу и глянула на лестницу в подвал.
– Паша, защиту! – крылатый горностай без лишних слов оббежал вокруг. Тут же бирюзовое сияние стеной отделило её от остального мира.
По лестнице кто-то шумно поднимался, его ещё не видно из-за стены, но она уже знала, кого встретит – Шестой из колоды Чёрных. Внутри бушевали чувства с примесью туманных образов и воспоминаний. Она понимала – выстоять против Шестого в бою ей вряд ли удастся. Ну что ж, хотя бы неплохо провела последние деньки.
Из подвала вынырнул Шестой. Если бы она не прошла обряд и всё ещё оставалась обычной питерской девчонкой, то посмеялась бы над тем ужасом, который сейчас овладевал ею. Перед Мариной стоял толстый мальчик лет десяти-двенадцати. На нём неряшливо сидели короткие штаны на подтяжках, нелепые кроссовки с розовыми носки и синяя кепка – вылитый Картер из South Park’a. Увы, но Мара давно перестала быть простой питерской девчонкой и видела Шестого не только в убогом физическом, но и в истинном ментальном виде. Трёхметровая крылатая тень, ухмыляясь, пялилась на неё из-за спины толстого ребенка. Мальчик смачно харкнул и преобразился, слившись с тенью, став полноценным Шестым.
– Ты ничего не изменишь, мы уже победили! – скрипучий голос будто царапнул изнутри. – Надеюсь, ты понимаешь, что тебя послали на смерть?
– Это мы ещё посмотрим!!! Маша, приготовься!
– Не трать зря время – сдавайся! Обещаю лёгкую смерть!
– Иди к черту!
Шестой скривился, его человеческий аватар улыбнулся гнилыми зубами.
– Надеюсь, ты хорошо помнишь нашу прошлую встречу, когда я купался в твоей крови…
Шестой больше не тратил слов, он просто щёлкнул толстыми пальцами и на Мару как стотонный груз обрушился страх. Да, страх может раздавить человека, во всяком случае, втоптать разум в пучину безнадеги и тупого отчаяния. Она вспомнила их прошлую встречу и хоть по факту, тогда дралась не совсем она, да и он выглядел иначе, отчётливо помнила, КАК умирают от страха.
– Паша, пожалуйста… – шепнула одними губами, но горностай и сам корчился под тем же ментальным прессом. Бирюзовая защита трещала, да и в общем-то была бесполезна – противник громил не тела, а разум. Зверек свернулся калачиком у ног готовясь к смерти.
Внезапно Марина провалилась в воспоминания из далекого-далекого прошлого. Даже не её, а Мары Штейн. Огромное затянутое предгрозовыми тучами небо. Свист холодного ветра. Чёрная липкая грязь. Вокруг арены многотысячные трибуны с воющими зрителями. Лиц не разобрать, зато дружный вопль толпы вполне понятен: «Убей!». Она лежит, не в силах шевельнуться. Кровь из рассеченного предплечья течет в грязь.
Смерть. Пытки. Боль. Немой крик. Мольбы о конце. Снова боль и ужас, страх и снова ужас. Те, кто считает, что боль притупляется – никогда не испытывали доподлинной боли. Режущая, острая, тупая – вся сразу, в каждом кусочке тела. Чей-то смех. И снова боль, слепая и всепоглощающая. Ее так много… так много… Вскрик и неожиданная – подлая боль. Как же плохо…
– Я знаю, деточка. Секундочку продержись! – еле слышно прошипела Маша, исчезла, а через мгновение волна тотального ужаса отступила.
Мара упала на колени посредине питерского двора. Голова гудит. В ушах бьёт набатом сердце, но всё же услышала жалобный писк, и тут же к её ногам шмякнулась летучая мышь. Перепонки на крыльях и редкая шерсть на тщедушном теле тлели, мышь верещала.
Наступила тишина. Марина понимала – это не финал, а затишье перед новой атакой. Но и за то спасибо. Переведя дыхание, взглянула на врага. Шестой излучал спокойную уверенность, его совсем не смутил поджаренный херувим. Толстый мальчик нагнулся, демонстрируя жировые складки, захохотал. Таким ожидаемым от него полубезумный злодейский хохотом.
– Что смешного, урод? И мне скажи, вместе посмеемся!
– Фас! – рявкнул толстый.
Слабая небесная защита хрустнула, как стекло, и разлетелась на осколки. Её тут же дёрнуло вниз. На правом предплечье с металлическим лязгом сомкнулась пасть кого? Жуткого чёрного бульдога! Собака с силой рванула, опрокинув на спину, и деловито потащила по двору. Конечно, бульдог не собирался её никуда утаскивать, он принялся рвать руку, рычать и драть. Розовые кровавые слюни во все стороны. Рвет мышцы, чтобы причинить побольше боли… О да, у него отлично получается. Марина застонала, мир поплыл. Кровь брызгами на асфальт. Много крови…
– Зорг, умница! Хороший мальчик! – со стороны подбадривал Шестой.
Пес, опьянённый запахом крови, одобрением хозяина и её страданиями, глухо рычал. Уже на краю беспамятства Мара услышала бархатный голос:
– Соберись, малышка. Я в твоей левой, возьми меня и сделай удар. Всего один точный сильный удар – прямо между его глаз.
– Паша, я не могу! – простонала она, – так больно…
– Ты можешь! Сделай это! Давай. Я верю в тебя!
В ладони левой руки стальной холодок, не глядя, понимая, что сейчас или никогда, она зажмурилась, собрала остатки сил и резко развернувшись, пырнула собаку промеж глаз. Сияющий короткий клинок, покрытый инеем и ореолом дымка прорезал шкуру бульдога как масло. Собака разжала челюсти и, заскулив, отпрянула. Была бы пес настоящим – сдох бы на месте. Ей не удалось пробить череп, но в любом случае, монстр надолго запомнит их встречу. От лба до холки зиял свежий шрам, из которого на асфальт капала черная, как чернила, кровь. Монстр, поджав хвост, заскулил и спрятался за хозяина.
Шестой выглядел обескураженным, нельзя не воспользоваться! Преодолев судорогу, она приподнялась, шепнула, зная, что будет услышанной:
– Маша, стена огня!..
Позже великий Вольт разъяснит ей, что семёрка в комбинации с чёрной шестёркой дает непредвиденные последствия, но в тот роковой миг она не думала о знаках их судеб. Шипя, взметнулось пламя. «Вода! Вода!» – орал приказ Шестой. И пространство повиновалось, да только не так – выплеснуло на Шестого поток мазута. Языки рыжего огня загудев, обняли черную жижу, которая вскипела вонью и дымом, заполонив собой всё. Может, новый Шестой ещё слишком неопытен, может облажался его защитник – не важно. Важен итог. Горящий враг пустился наутек, подволакивая толстые ноги.
Призванные силы отступили, оставив на асфальте реальную кровь и черные следы гари. Мара лежала в центре двора и всхлипывала. Слезы оставляли светлые полосы на закопчённом лице. Только теперь она поняла, как близко подошла к краю, а за ним смерть. Только теперь вспомнила, как любит жить. Только теперь поняла – дороги назад нет, игры кончились. Она ступила на путь воина, который, скорее всего, закончится в какой-нибудь похожей подворотне. Однако, Мара Штейн, при этом сделает всё, чтобы не гибли другие. В тот памятный миг питерская девочка Марина окончательно умерла. И уже Седьмая, утирая слёзы, тащила из грязного подвала будущего Восьмого, которому ещё только предстояло узнать тайну перерождения и… вспомнить всё.
Глава № 3. Answers.
Глава № 3. Answers.
КНИГА ИСХОДА. Архивный идентификатор: Dlta-7 // Хроники Заката
Классификация: Отчет о терминальном цивилизационном сдвиге
Депопуляция началось несколько миллионов лет назад. Наша раса, сегментированная по воле исторической необходимости на четыре клановые структуры, четыре геополитических образования с дивергентными системами мировоззрения, не смогла осуществить своевременную идентификацию угрозы. Урбанистические центры сохраняли видимость операционного функционирования. Научное сообщество продолжало двигать маховик прогресса. Военные контингенты, реструктурированные под задачи исследования космического пространства системы, осуществляли освоение спутников планет. Институт Архивариусов – вел наблюдения. А дети, со свойственной им непосредственностью, росли и рисковали в поисках новых путей.
Доминирующей парадигмой оставалась уверенность в наличии высших инстанций, осуществляющих надзор за нашими судьбами, и их неизбежном вмешательстве в переломные моменты исторического процесса для его коррекции. Однако, так называемые «Смотрящие» продемонстрировали полную профнепригодность, будучи поглощены внутренними интригами и перераспределением влияния, что сделало их неспособными к распознаванию нисходящей траектории цивилизации. К моменту обнародования катастрофической статистики, любое противодействие изменением стало импотентным. Было уже слишком поздно.
Наиболее выдающиеся интеллекты планеты предприняли попытку экстренного поиска решения, однако их вердикт лишь подтвердил фатальный прогноз: ученые констатировали неминуемое вымирание. Частота естественных рождений неуклонно снижалась. По истечении тысячелетнего цикла был зафиксирован первый год с нулевыми демографическими показателями. В тот год, на свет не появилось ни одного ребёнок.
На выручку пришли ученые. В качестве компенсаторной меры была инициирована программа клонирования, с последующей интеграцией репликантов в семейные ячейки в статусе потомства. Спустя века, на свет появился клон, лишённый души. Феномен получил наименование «онтологическая пустота». Мальчик ничем не отличался от прочих. Но был полностью лишён воли, эмоций, желаний и устремлений, присущих нам. Его гибель наступила в результате тривиальной процедурной ошибки – отсутствия внешнего стимула к приему пищи, что привело к летаргическому сну и последующему умиранию.
Наши клоны всё чаще превращались в бездушные куклы.
Путей разрешения кризиса получено не было.
Вместе с населением гибла и планета. Прекрасный ландшафт обитаемого полушария, терраформированный в эпоху Прародителей, были дезинтегрирован тектоническими разломами. Наши подземные цитадели вновь и вновь сотрясали глубинные толчки, разрушающие здания и до неузнаваемости коверкающие облик городов. Возведенные над анклавами защитные купола, синтезированные из сплавов и силовых матриц, были отторгнуты планетарной биосферой по аналогии с иммунным ответом на чужеродный патоген. Сейсмическая активность, тектонические сдвиги, вулканизм аномальной магнитуды – геологическая плоть начала экструзию наших городов, подобно тому, как организм отторгает инородное тело, или гной. Крупнейшие державы – Элизиум и Форсида, в силу поверхностной локации, пали первоочередно. Их население было эвакуировано.
Так продолжалось тысячелетия.
Постепенно мы стали забывать, какой красивой и приветливой некогда была наша планета. Среда обитания, обозначаемая как «дом», демонстрировала нарастающую агрессию по отношению к своим обитателям, которые отвечали симметрично. Поверхностные промышленные комплексы вели интенсивную добычу полезных ископаемых. Атмосфера подверглась химическому загрязнению. Мы потрошили кору планеты, а затем приступили к добыче редких ископаемых прямиком из ядра. В техническом плане, настал золотой век эры народа Эллинов. Однако, демографические кривые продолжали неумолимое падение. Ирония ситуации заключалась в том, что, достигнув статуса квазибожеств в своей звездной системе, мы оказались неспособны остановить собственную экстинкцию. Мы вымирали.
Психо-духовная оболочка (Ноосфера) планеты подверглась аномальной компактификации. В пиковые периоды солнечной недостаточности на небосводе наблюдались полихроматические электрические явления – визуальное свидетельство критического уплотнения поля. Многоцветное электрическое сияние залило небеса. Его структура со временем стала гетерогенной: зоны сверхплотности чередовались с участками, где наблюдалась критическая редукция до состояния «лакун». Духовная оболочка планеты, та что миллиарды лет обеспечивала перерождение всех её обитателей, теряла стабильность.
Вскоре последовало последнее открытие нашей науки: планета претерпела необратимые изменения и вступила в терминальную фазу существования. Гидросфера мигрирует в подповерхностные слои с последующей криогенной стабилизацией. Океаны замерзнут в толще недр. Остаточную атмосферу рассеют солнечные ветры. Вулкан Олимп угаснет. Тектоническая активность прекратится, что приведет к трансформации мира в аналог безжизненного астероида.
Объект «Марс» был признан обреченным.
Наш мир гиб.
1.
Девушка смотрела на парня и ловила себя на мысли, что вновь попала под его чары. Он, казалось, сошёл с обложки глянцевого журнала, вернулся из того времени, когда эталоном мужской красоты ещё считалась груда мышц, под узкой футболкой. А не как сейчас – субтильные полудевочки в штанах, хотя почему в штанах? Часто и в юбках тоже. На её вкус, мяса в нем даже многовато. Он смотрелся неуклюжим, но с другой стороны, это тоже умиляло. Загар, на фоне которого серые глаза аж горят, белые зубы и русые волосы. Нельзя не отметить, какого милого херувима удалось пробудить парню. А как известно, херувимы – отражение души. Она мысленно приказала снять призрачную защиту и сделала шаг вперёд.
– Здравствуй, Сережа…
Парень вздрогнул, обернувшись. Хорошие рефлексы. Во взгляде серых глаз удивление сменилось радостью. Подбежал, обнял.
– Марина… Марина! Как ты здесь оказалась? О, как я рад!
Она знала – сейчас поцелует, поэтому отвернулась, подставив щёку.
– Сергей, я не Марина…
Он отпрянул непонимающе.
– Марина, что ты такое говоришь?
– Я не Марина.
– Хм, послушай, – парень почесал затылок. – Я вообще не понимаю, что тут происходит и где мы. Но ты – это ты и никто другой!
Девушка устало вздохнула.
– Что ж, тогда представлюсь, как полагается. Я, Мара Штейн – боец из колоды красных рубинов, Седьмая.
– М-м-м, – протянул он. – Как скажешь, а я Бред Питт. Или кем хочешь, чтобы я был? Джокером? Тебе нравятся злодеи? Я могу быть злодеем.
Она резко сбросила его руки с талии.
– Серёжа, не до шуток. Присядь и соберись, сейчас я…
– Как же я успокоюсь, мы столько не виделись! – он снова попытался приобнять, но схлопотав пощечину заморгал. – Ты чего? Марин, соскучился же. Не понимаю…
Мара поняла – слова не помогут.
– Тогда смотри…
Она отошла на несколько шагов, повернулась, грустно улыбнувшись, и преобразилась. Серую комнату залил яркий радужный свет. Тело девушки чуть выгнулось назад, а руки раскрылись, словно в объятиях. За её спиной распахнулись два больших пестрых крыла, тут же занявшие собой всё пространство. Порыв ветра с ароматом озона подхватил пару выпавших перьев, которые лучась, как и их хозяйка, пали под ноги Сергею. Всё это продолжалось не больше нескольких ударов сердца, хотя казалось время замерло. Когда преображение завершилось, в комнату вернулся полумрак. Двое смотрели друг на друга. И всё общее, что между ними было, пропало. Крылатая девушка в золотистом мундире по фигуре смотрела на молодого человека сияя глазами, а тот с открытым ртом пятился от неё к стене. Он испугался. Конечно, испугался. Ей страшно хотелось броситься к нему, рассказать, что помнит все их встречи, помнит их ночь, что не лгала или почти не лгала, вернее врала, конечно, но не во всём… В общем, промолчала.
– К-кто ты? – запинаясь, спросил он.
Что ж, пусть всё идёт своим чередом – подумала она и ответила.
– Я, Мара Штейн – боец из колоды красных рубинов, Седьмая. Как и было сказано Великим Вольтом, настало время получить ответы на вопросы. Что ты хочешь узнать?
Она видела, его растерянность, помнила себя на его месте и внутренне улыбалась, зная, что сейчас он задаст не те вопросы и потом об этом обязательно пожалеет.
2.
Это сон. Это не может быть правдой. Он даже в книжках не читал ничего такого. Но сердце бьётся в груди, пожалуй, раз сто пятьдесят в минуту. Стучит в висках. Пальцы сжались в кулаки, а во рту кисло, сколько дней он не чистил зубы? Разве об этом надо думать, стоя перед ангелом? Он сглотнул. Должно быть, всё же реальность.
Сергей смотрел на Марину и осознавая лишь одно – перед ним действительно не та девушка, которая спасла его из огня и была нежна в постели. Перед ним ангел – ни больше, ни меньше. Глаза после вспышки, привыкли к свету серых стен, но он не доверял им. Знакомые черты: чуть вздёрнутый нос, иссиня чёрные волосы, выдающиеся скулы – это Марина, но вместе с тем совершенно чужие глаза, в которых сияют две холодные звезды, прекрасные крылья, покачиваются в так дыханию, неземное сияние исходит – нет, не она.
В голове всё перепуталось. Ангел смотрит точно сквозь, не шевелясь и терпеливо ждет чего? Вопросов?
– Где я?
– Ты находишься на космическом корабле «Последний завет». Мы в солнечной системе, но достаточно далеко от Земли.
– Эээ… Ладно, допустим… – Сергей решил ничему не удивляться, а обдумать всё позже. – Почему я здесь?
– Ты избранный.
– В смысле?
– Тебя долго искали, затем проверяли и теперь мы полностью уверены. Ты – избранный.
– Ну-ну, – Сергей ухмыльнулся. – Избранный грузчик, забавно. И для чего я избран? Складировать ваш инопланетный мусор? В таком случае мой тариф сто евро в час, плюс бесплатный обед и перекур во время перелётов.
«Как тупо должно быть это прозвучало. Что я несу? Ни тени улыбки. У ангелов нет чувства юмора?».
– Отнюдь. Грядут смутные времена, ты избран, чтобы предотвратить гибель человечества. Ты Восьмой из моей колоды. Ты воин из далекого прошлого и, возможно, будущего.
– Звучит как бред.
– Звучит как правда, в которой ты вскоре убедишься.
Сергей не нашёлся, что ответить, ему не хватило выдержки, и он без сил рухнул на кровать, обхватив голову руками:
– Скажи мне, что это сон, ужасно реальный сон…
– Сергей, это не сон. Я… Я тоже, как и ты, была взята с Земли. Я тоже сначала не верила, но теперь посмотри на меня! – Мара глядела прямо и честно, как тут не поверишь?
– Ты та девушка, которую я встретил там… на Земле? Ты Марина?
– Нет. Вернее, я раньше была той девушкой, теперь уже нет.
– Почему?
– Ты всё поймёшь завтра, – она опустила глаза. – Завтра будет трудный день.
– Расскажи, что произошло тогда в Питере, – Сергей на всякий случай незаметно ущипнул себя. – И почему ты пропала?
– Если не вдаваться в подробности, то на тебя велась охота. Наш враг желал твоей смерти. Тогда на свидании, не было никакого захвата заложников, единственный кого хотели захватить – это ты, я смогла их отвлечь. Но Шестой из колоды чёрных сердец оказался проворнее, чем его подручные. Он вообще очень мерзкий тип, – скривилась, явно вспомнив, что-то неприятное. – Можно сказать, мне повезло и теперь ты здесь.
– Ну и той ночью, – холодно бросил Сергей. – Я так понимаю, ты тоже исполняла свой долг? Часть задания и всё такое.
Она даже не моргнула.
– Есть более насущные вопросы, задай сначала их…
Он не знал, что и думать. Предательски заболела голова, а потом бархатный голос с хрипотцой в ней.
– Сэр Гей, ты, кажется, хотел узнать и обо мне, не забудь – сейчас она готова ответить на все вопросы…
Точно! Херувим! Сергей нащупал рукой мягкого зверька, погладил брюшко. Херувим замурлыкал. Казалось, ему всё безразлично, но Сергею подозревал зверька в лукавстве.
– Расскажи мне про него, – он взглядом указал на Гвидона, который свернулся калачиком.
– А разве он сам тебе не рассказал?
– Нет.
– Странно, как правило, они весьма болтливы…
– Ну, этот явно не из таких.
– Что ж, смотри, – девушка сняла с руки белый перстень, а с груди брошь, – Паша, Маша, проявитесь!
Сергей едва успел моргнуть, как перед ним появились два удивительных существа: белый горностай и самый настоящий библейский бес. Херувим Гвидон перестал мурлыкать, перевернулся на живот – насторожился. Горностай белой молнией мелькнул у ног и оказался на кровати. Его шерсть блестела, а шесть парных крыльев на узкой спинке подрагивали. Умные голубые глаза уставились на Гвидона. Нанюхавшись вдоволь, горностай сбежал к хозяйке.
– С Пашей, я полагаю ты уже знаком, а это Маша, – показала Мара на красного беса с кожистыми крыльями и рогами на лысой голове. Маша отвернулась, кидая недоверчивые взгляды на Сергея и произнесла: «Мя!».
– Вынырнул подосланный бесенок, замяукал он, как голодный котенок, – не удержался Сергей. Встретив непонимание, подсказал. – Это из Пушкина. А кто… Что они вообще такое?
– Они – мои херувимы. Как тебе сказать… Херувимы – спутники воина. Щит и меч. Они крепко привязаны к нам, больше того – они не могут жить без человека, с которым связали себя в момент рождения…
– В момент рождения, в момент рождения… – повторил он, – … Но ведь здесь кроме меня никого не было… Ты хочешь сказать, что меня специально заперли здесь, чтобы я… чтобы он… – Сергей рассердился. – Да разве так можно?! Кто вам дал право решать за меня? Да и за него тоже?!
– Не кипятись, – одёрнула Седьмая, в голосе звучал приказ. – Подумай головой. Во-первых, Херувимы наделяют владельца огромной силой! А во-вторых, всё уже произошло, ничего изменить нельзя, но скажи, как на духу, ты жалеешь, что встретил его? – она указала на Гвидона. Тот тоже вопросительно посмотрел на хозяина.
Сергею сделалось стыдновато. При взгляде на Гвидона, тепло кольнуло в сердце.
– Нет, не жалею…
– И никто до тебя ещё не пожалел! – подняла палец Мара, зашагала по комнате от стены к стене. – Это огромное счастье, пробудить херувима. Причём такое под силу лишь единицам избранных, если бы мы ошиблись, и ты оказался не тем, кого искали – яйцо так и осталось бы яйцом.
– Хорошо. Верю… – осел Сергей.
– Вот и отлично, – спокойно продолжила она, – Чтобы ты всё понял, я объясню. Ты находился в этой каюте ровно восемь земных дней. Именно столько необходимо, чтобы произошла полная синхронизация с разумом хранителя. Тебя не тревожили, чтобы не возникло накладок.
Сергей вспомнил, как появился на свет Гвидон и кое-что начал понимать.
– Он разговаривает со мной, но только в голове… телепатически. А твои молчат, получается только я могу общаться с ним? А ты можешь только со своими?
