Текст книги "Fatality. наследники (си)"
Автор книги: Владимир Ахматов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава № 10. The Death
1.
Будильник на коммуникаторе противно пищал, но даже этого мерзкого звука не хватило, чтобы его разбудить. Рука автоматически вырубила источник сигнала. Жаль, так же просто выключить разгневанную матушку нельзя.
– А! Проснулся! Ну-ка вставай, пьянь подзаборная? Где это видано: взрослый парень, а надирается как малолетка!
– М-а-а, перестань… – секунду спустя он пожалел, что вообще откликнулся. Фраза подействовала, как катализатор гнева.
– Перестань?! Да как ты смеешь! Я кормлю тебя, рощу, а ты заявляешься под утро на рогах, двух слов связать не можешь и говоришь мне «перестань»? О боже, за что мне такое наказание? Сын – грузчик! Совсем, наверное, отупел на своей работе? Посмотри хоть на друзей! Я вчера видела Глеба, говорит, на курорте отдыхал, невесту-красавицу привёз! А ты? Позорище! Нет, ты – СТЫДОБИЩЕ! Вот ты кто!!! – последнюю фразу мама прокричала из коридора, преследуя нерадивого сына.
Сергей вошёл на кухню, закрыв за собой дверь, чтобы пронзительный визг, на котором обычно вещала рассерженная родительница, не проникал слишком глубоко в воспалённый мозг.
– Привет, сынок! Хорошо вчера погуляли? – подмигнул отец, доставая из-под стола кружку рассола.
Пока Сергей жадно пил элексир, отец перешёл на шёпот.
– Ты в следующий раз скажи, что на рыбалку едешь и лучше оставайся на ночь там, где был. Матери спокойнее – нервишки целее! Я всегда так делаю…
– Ладно, па. Слушай, ты её отвлеки, а я по-быстрому в душ и на работу…
– И нечего там сговариваться! Нашлись заговорщики! Я всё слышу! Нет бы матери помочь по дому, а они ходят из угла в угол – штаны протирают! Ох, не дал бог дочку! – не утихала мама.
– Похоже на весь день завелась…
– Извини, пап. Сочувствую.
Зазвонил коммуникатор. Сергей убрал руки от опухшего лица. Звонил Глеб.
– Дружище, как ты? Может на пробежку?
– Ха-ха. Очень смешно… Ненавижу тебя! Все нормальные люди с похмелья болеют, если тебе повезло, и ты не знаешь, что это такое – поздравляю, но ко мне не приставай.
Глеб хохотнул.
– Маринка моя тоже мается, но я её в холодный душ засунул! Бегает тут зубами стучит, но уже поправляется!
– Ненавижу тебя! – послышался женский голос издалека.
Узнав знакомые истеричные нотки, Сергей прыснул:
– Кажется, я знаю, какой она будет лет через тридцать.
– Может пивка для рывка?
– Иди ты знаешь куда? Встречаемся через полчаса внизу. Конец связи.
В ванной из-за чрезмерно сладкого запаха нового освежителя воздуха, Сергея чуть не стошнило.
– Боже, когда же мне полегчает? – спросил он мысленно часы, – Гвидон, а у тебя не найдётся какой-нибудь зелёной таблетки от похмелья, а то я умираю…
Мгновенно проявившийся херувим, скептически взглянул на хозяина, коротко ответил: «Нету» и развоплотился обратно.
«Врет конечно».
– Конечно, – строптиво ответил голос в голове. – Я слышу все твои мысли.
Прохладный душ и морозный ветер на улице подействовали отрезвляюще. Так что, входя в здание базы, Сергей чувствовал себя много лучше, чем выходя из дома.
Фиалковый циферблат показывал без пятнадцати два, в это время в элитном туалете подавали бизнес-ланч, так что внутри не протолкнуться. Эллины стилизовали меню в соответствии со спецификой заведения и это, похоже, нравилось всем без исключения. Дети с удовольствием кушали коричневые кучки шоколадного мороженного с измельченными орехами, запивая желтым лимонадом, а взрослые предпочитали толстые тёмные сардельки, жидкую перловку и опять же жёлтый чай.
Не задерживаясь, Сергей прошёл в мужской зал, у крайней кабинки произнёс на сей раз относительно безобидный пароль: «Каков стол, таков и стул».
В штабе как всегда пусто. Сергей давно уже подозревал, что Эллины забыли о своих прямых обязанностях, посвятив всё время ассимиляции, повседневным проблемам и хлопотам наверху. У огромного экрана с изображением различных районов Питера, сгорбилась одинокая худенькая фигура. Элайджа плакал, тихо поскуливая. Сергей чувствовал – лучше не спрашивать, а то нарвешься бесконечный поток бреда, но если уж решил быть хорошим человеком, будь готов к жертвам.
– Привет Эл, что у тебя приключилось?
Хрупкий Эллин обернулся, хлипко втянул носом соплю.
– О, Восьмой, я рад тебя видеть… Горе… Такое горе… Я же завёл чудесное создание – хомЯка… Назвал её Снежинка. Ах, какой красивой и умной она была! Понимала меня с полуслова! А вчера я… Даже не знаю, как сказать… Я… Отпустил её погулять, но она так и не вернулась…
– А ты подошву проверь, может она всё это время была с тобой? – сострил подошедший Глеб.
Элайджа снова захныкал.
Сергей утешительно похлопал его по плечу.
Начинался новый безумный день.
За разбором накопившихся актов, счёт-фактур, служебных записок и прочей макулатуры, пролетело два часа. Он почти всё закончил, откинулся на спинку кресла, чтобы немного отдохнуть перед последним подходом к поредевшей стопке бумаг, когда сработала сирена. Он давно перестал вздрагивать от её утробного рёва – с каждым месяцем провокации врага учащались – сирена теперь срабатывала чуть ли не ежедневно. Чего добивались Чёрные, снова и снова плодя перевёртышей – никто не знал. Атаки имели одну и ту же схему. Сейчас они приедут на место, встретят стаю чёрных крыс, крысы захватят людей, подавят их душу, перевёртыши нападут, они быстро разрушат крысиные метки, люди упадут в беспамятстве, они вернутся на базу. В чем смысл?
Сергей совершенно не удивился, когда в главном помещении Михаил Дмитриевич сказал, указывая на монитор с картой города.
– Концентрация небольшая в районе метро «Автово». Активность низкая. Никого из колоды воинов не замечено.
– Перевёртыши, как я и думала, будь они неладны! Словно специально не дают нам расслабиться! – воскликнула Марина, – у кого-нибудь есть идеи, что значат все эти атаки?
– Возможно, отвлекающий манёвр…
– Михаил Дмитриевич, вы уверены? – гипотеза пожилого Эллина соответствовала предположениям и самого Сергея.
– Нет, уверенности нет. Так или иначе, время покажет. Оно же и работает на нас…
– В каком смысле «Время работает на нас»? – подал голос Глеб, который в прошлом обычно отмалчивался на совещаниях. – Мы разрабатываем новое оружие? Расскажите подробнее.
– Меньше знаешь – лучше спишь, молодой человек, – сощурился старик, – кстати, не пора ли проверить тебя боем?
– Да, я только «За»! – воскликнул Глеб.
– С уверенностью 85% могу сказать, что атака является профанацией, так что не думаю, что для Шестого там возникнет серьёзная угроза. Он справится. А вы, – он посмотрел на Марину и Сергея, – нужны мне здесь.
– Но…
– Седьмая, не волнуйся, я пригляжу за ним – снисходительно заметил Элайджа, успевший натянуть свою розово-поласатую шкурку.
В его устах эта фраза прозвучала так нелепо, что ребята дружно расхохотались, а навалившееся напряжение спало.
– Удачи в бою! – пожал Сергей руку друга.
– Будь осторожен! – поцеловала Марина.
– Не отставай! – на бегу крикнул Элайджа, наступил на свой хвост и шмякнулся под ноги друзей.
2.
– Серёж, нам надо поговорить… – Марина не смотрела в глаза, склонила голову, теребила край блузки. Будучи и так намного ниже Сергея, без каблуков она казалась совсем маленькой.
– Что-то случилось?
После отъезда Глеба, они вместе с Михаилом Дмитриевичем спустились в тренировочный зал. Старый Эллин, что-то забыл, убежал за этим чем-то и не возвращался вот уже двадцать минут. Завис по дороге, похоже.
– Трудно сказать… – Марина закусила губу, собираясь с силами, затем шумно выдохнула и выпалила, – мне кажется это не Глеб!
– ЧТО?!
– Понимаешь, он совсем другой… Ну, то есть такой же внешне, но другой внутри!
– Я тебя не понимаю, объясни…
– Да не знаю я, как объяснить! – она растерянно шарила по щекам в поисках локона, чтобы намотать его на палец, как всегда делала, когда волновалась. Вот только локоны остались в прошлом. – Понимаешь, он смотрит на меня иначе, он стал грубым, отстраненным, ведёт себя неправильно – не как раньше!
– Марин, ты сейчас несешь что-то непонятное «на женском». Сама подумай: за последние месяцы все изменилось. С Глебом произошла ужасная беда, то есть с вами обоими. Вас чуть не убили, тебя искалечили, это кого угодно изменит. Думаю, Глеб винит себя, не хочет вспоминать и отстраняется. Он никогда не отличался мягкостью характера – всегда нарывался и хамил. И ты извини, но мне и самому иногда непривычно смотреть на твоё лицо…
Девушка вспыхнула как от пощёчины.
– Конечно, ты прав, но… – поправила повязку, – ты думаешь это из-за глаза? Думаешь, мне стоит согласиться на протез?
– А вот и я! – вернулся Михаил Дмитриевич. – Заждались? – он хлопнул в ладоши, вокруг всё замерцало – тренажёрный зал оделся в заготовленную ранее голограмму, превратившись в песчаный пляж с одинокой пальмой на берегу океана. Солнце ослепило, стало жарко, но не душно – лёгкий бриз швырнул в спину микроскопические капли и свежесть.
Довольный старик развел руками.
– Не смейтесь, должна же быть и у меня мечта? Вот надеюсь когда-нибудь оказаться на таком пляже – Земля, я вам скажу, чертовски красивая планета! – Михаил Дмитриевич снял ботинки с носками, зарылся пальцами в песок.
– Зачем вы нас собрали? Что-то ещё стряслось? – дружелюбия в голосе Марины, осталось не больше, чем снега вокруг. – Не в пляжный же волейбол будем играть.
– Хотел поговорить о Глебе…
– О Глебе? Готовы результаты осмотра? С ним что-то не так? Вы что-то обнаружили?!
– Мариночка, успокойтесь. Глеб в полном порядке…
«Я знал».
– Не может быть! – единственный глаз буравит ученого. – В смысле я рада, но… Не знаю… Вы уверены? Мне кажется, он вернулся другим…
Михаил Дмитриевич сел, зачерпнул полную горсть песка и пропустил его сквозь пальцы, наблюдая как ветер разносит песчинки.
– С точки зрения физиологии Глеб в полном порядке – никаких изменений, разве что похудел на пять килограммов, но ему это полезно… Я также провёл психологическое тестирование – предвосхитил пожилой Эллин следующий вопрос Марины, – тоже никаких изменений. Что касается памяти: временной отрезок последних двух месяцев стёрт, мне трудно понять, как это сделали Чёрные, но факт есть факт. Не исключаю, что со временем память вернётся, возможно, она просто заблокирована, но помочь мы не в силах. Наблюдаются кое-какие изменения в поведении, но незначительные. Глеб был и остаётся редкостным, как это у вас говорится? Циником, балагуром и грубияном безалаберным.
«Нет, так не говорят»
Несколько минут в помещении вполне реально шумел прибой, да в кроне пальмы шелестел порывистый ветер.
– Возможно, вы и правы, а я дура, – Марина села на песок к ним спиной, – и всё равно, я чувствую, что-то не так.
– Ты не дура, а молодец, что поделилась сомнениями, – Сергей скинул футболку, сел рядом. – Мы поставим Глеба на контроль, понаблюдаем – лучше перестраховаться.
– Спасибо…
– Правда, ведь хорошо здесь, – сказал сам себе Михаил Дмитриевич, – вот бы сюда ещё удочку и…
– … и чтобы не было войны. – Марина положила голову на колени, глядя на заходящее солнце.
Никто больше не произнес ни слова.
3.
Ей всегда нравилось, когда за рулём сидел мужчина. Во-первых, можно расслабиться, просто смотреть на несущиеся мимо деревья, памятники, дома, не думая о том, как бы не попасть колесом в ухабину или кого ненароком не подрезать, а во-вторых, всегда приятно, когда мужчина берёт на себя ответственность, право принимать решения, пусть даже такие незначительные как выбор маршрута. Но сегодня всё шло не так.
Глеб поднял её ни свет, ни заря, хотя было воскресенье. Не слушая протестов, быстро собрался, буркнул «жду на улице – надо прогреть машину», зыркнул из-под бровей и шумно вышел.
Подавив волну негодования, Марина перед самой собой оправдала его тем, что мужчины вообще странные создания, нехотя оделась, специально затягивая каждый момент, чтобы хоть как-то ему отомстить. Ведь больше всего в жизни Глеб ненавидел ждать. Вышла на морозный воздух.
И вот они едут уже полчаса, так и не сказав друг другу ни слова. Глеб вел рвано, импульсивно, печка дышала жаром, так что ее сначала разморило, а потом укачало.
Борясь с тошнотой, Марина смотрела на своего избранника и ловила себя на том, что так или иначе, он нравится ей. Такой мужественный, хоть временами глуповат, зато самоотверженный – такой, какого она и искала не один десяток жизней.
– Терпеть не могу, когда на меня смотрят сбоку!
– Глеб, ты встал не с той ноги?
– Нормально я встал, просто отвернись…
Она не смутилась, положила ладонь на его колено, повела выше – ему всегда это нравилось. Но Глеб неожиданно сбросил руку, краснея. Уж не от ярости ли? Что ж, хочет психовать – пусть психует – со всеми случается. Марина добавила магнитоле звук. В динамиках их любимый сборник танцевальной электроники «Euro Dance 90».
– Достала твоя попса! Включи что-нибудь потяжелей!
– Моя?! – оскорбилась она, – диск вообще-то твой! Я так-то никогда не любила синтетическую музыку.
– Вот и договорились! – вроде бы Глеб пошёл на примирение, хотя выглядел воинственно. – Включи шансон.
– Ты это серьезно?!
– Шучу. Давай просто что-нибудь другое.
Марина отвернулась к окну, вспоминая слова Сергея. «Глеб чувствует себя виноватым» – да, такое вполне ему подходит, а вот изливать душу девчонке – не станет никогда в жизни. Может их спровадить вдвоем в какую-нибудь баню? Мужик мужика поймет лучше. Ещё раз в душе оправдав его, она расслабилась.
Через час прибыли в безлюдный в это время и года и дня Петергоф.
– Зачем мы здесь?
– Свидание-сюрприз!
– ЧТО?! – Марина еле сдержалась, чтобы не стукнуть его, – в восемь утра, в промозглом Петергофе?! Ты с ума сошёл?
– Да ладно – тебе понравится! – Глеб схватил её за руку и поволок куда-то вглубь парка.
Еле поспевая за ним, она уже в середине пути догадалась, куда они идут. Над парком возвышалось присыпанное снегом колесо обозрения.
– Послушай, я, во-первых, не одета, а во-вторых, представь какой там дубак. Давай отложим эту затею до весны?
– Всё будет хорошо! – Глеб поиграл ключами, перепрыгнув через невысокое ограждение перед аттракционом, – вчера подкупил сторожа! Сегодня мы здесь совсем одни!
Марина ждала, что ей подадут руку, но он, не обернувшись, убежал в будку управления. Спустя минуту загудел двигатель, а колесо протяжно скрипнув начало вращаться. С неба повалил снег. Ноги промокли сразу. Тропинку в жиденьком сугробе пришлось прокладывать самой.
Она замёрзла ещё даже не сев в кабину.
– Пошли, – скомандовал Глеб, на ходу запрыгивая на неустойчивую платформу.
Как только открытая кабинка, не знавшая ремонта со времен союза, поднялась чуть выше деревьев, на них обрушился пронизывающий ветер. Марина подняла воротник, зажав ладонями покрасневшие уши. В ушах всё равно нет нужды – ветер завывал с такой силой, что услышать друг друга никак не получилось бы. Холодные хлопья льда напоминали шарики пенопласа хлестали в спину, норовя пролезть за воротник. Она съёжилась, сберегая остатки тепла и думала только об одном – поскорее бы вниз. Снег сделался таким плотным, что на колесе обозрения никакого панорамного обзор вовсе не было – серая стена в белых точках по кругу.
Явно довольный собой Глеб, что-то кричал, махал, лыбился, похлопывал её, пытаясь подбодрить. Наконец наклонился, заорал в лицо.
– Ну, что посмотрим кто кого?
– Что?
– Говорю: полетаем?
– Что? Я тебя почти не слышу!
Глеб махнул на неё рукой, сплюнул на пол и преобразился. Вот этого она совсем не ожидала. Он встал на край шаткой платформы, расправил крылья и рухнул вниз, сразу пропал за снежными волнами.
Колесо достигло верхней точки, замерло, покачавшись на беспощадном ветру и начало медленный спуск. Марина во все глаза смотрела по сторонам, временами ей казалось, что она видела за почти непроницаемым вихрем рыжие крылья, но скорее всего ей только мерещилось. Путь к земле растянулся на целую вечность. Когда же настало время покинуть кабину, насквозь промёрзшие непослушные руки подвели её, соскользнув с поручней. Марина неудачно, потянув лодыжку, свалилась в сугроб. Чуть не плача от обиды, поднялась – даже колени не слушались. Кое-как отряхнулась и, не посмотрев на верх, решительно шагнула прочь. Внизу было хотя бы не так ветрено. К середине пути она более-менее начала оттаивать, обнаружив, что обморозила мочку.
– Глеб, будь ты проклят!
Он словно ждал приглашения – лихо приземлился в двух шагах, проскользил в грязной каше.
– А чё ты не полетела? Ветерок так бодрит!
– Глеб, ты нарываешься! Я замёрзла, упала в снег, обморозила ухо – ты вообще кроме себя о ком-нибудь думаешь?
– Не скули! Давай полетаем!
– Ты слышал, ЧТО я тебе сказала?
– Марин… Ты такая зануда…
– А ты дебил! – в сердцах бросила она.
Он не обратил внимания. Или обратил? В его взгляде что-то промелькнуло. На мгновение ей почудилось, что это какая-то нереальная, невозможная ненависть – она видела такую в глазах Шестого из Чёрных сердец, а потом в глазах Лаури. Но Глеб поспешно отвернулся: «Да пошла ты на …», отпихнул её плечом, разбежался – улетел.
Марину остолбенела. Нет. Её много раз в жизни посылали: иногда заслуженно, иногда нет, но чаще заслуженно. Она знала, КАК посылают, когда испытывают сильные эмоции, но сейчас… Он так сказал это, словно её не существовало, словно она камень, о который споткнулись. Марина вспыхнула, добежала до машины, села, повернула ключ зажигания и тут осознала. Если сейчас уедет, то всё. Всё что между ними было – кончится. Глеб не вернётся. Никогда.
Марина горько зарыдала.
Колечко с рубином равнодушно тускнело на пальце.
Седьмая из Рубиновой колоды внутри нее оставалась спокойна.
Седьмая узнала запах предательства.
Глава № 10. The Death – 2
4.
Следующие несколько недель для Сергея превратились в кошмар наяву. Он оказался словно между двух огней, вернее уж двух лестных пожаров или стихийных бедствий. С одной стороны, Марина день ото дня становилась мрачнее тучи и злее бездомной собаки. Почти ни с кем не разговаривала, да и желающих особенно не было – эллинам хватало благоразумия не попадаться ей на пути и уж тем более не зачинать беседу, которая при любом раскладе заканчивалась руганью, криками, проклятиями. Марина бродила по базе как тень, предпочитая отсиживаться в тренажёрном зале. И похоже, именно там активно продвигались испытания нового оружия, окружённые плотной завесой тайны. Настолько плотной, что даже Сергея не посвящали. Правда, если судить по новым ожогам, которые уже не удавалось скрыть напарнице – успехи пока оставались сомнительными. Однажды вечером, Марина незамеченной пробралась в кабинет Сергея, подолгу пряталась в тенях, уверенная, что он её не заметил, грустно вздохнула, обронила: «Будь осторожен» и не оставив других объяснений пропала в неизвестном направлении.
С другой стороны, любовь простых Эллинов, грозившая трансформироваться чуть ли не в культ личности Глеба, росла не по дням, а по часам. Всё началось после первой самостоятельной операции Шестого. Тогда вернувшись на базу, он привёз израненного, но до невозможности счастливого Элайджу. Эмо-Эллин чуть ли не плакал от восторга, рассказывая о невиданном скоростном стиле боя, нового напарника. Он почти забыл о собственных ранах, захлебываясь уверяя, что сам виноват «потому что неуклюжий и медлительный, вот и попал под случайный выпад Шестого, который такой великолепный, такой великолепный!». С тех пор все разговоры с Элом, непременно перетекали в обсуждение достоинств Глеба, его талантов и даже красоты. Второй под чары Глеба пала Кара. Давно отошедшая от дел в противостоянии с врагами, она коротала вечера на ресепшене за просмотром записей боёв с участием Шестого. Её томные вздохи, откликались эхом ядовитого шипение со стороны Марины.
Хватало и передряг. Перевёртыши атаковали город ежедневно. Как-то само собой вышло так, что все второстепенный операции взял на себя Глеб, отчего Сергею за исключением бумажной волокиты и внутренних терзаний, заняться оказалось, как будто нечем.
– Элайджа, зайди ко мне, – сказал он в динамик громкой связи, откинувшись на спинку кресла в своем кабинете. Кресло приятно качнулось. Сергей сказал будто самому себе. – Уж не так ли и начинается дорога в старость? Сначала ты просто разваливаешься в кресле с системой «качания» и тебе это нравится, потом ленишься сходить сам и вызываешь сотрудника по коммуникатору, потом случайно называешь его «подчиненным», потом подчиненные тебя «случайно» забывают пригласить на посиделки, потом вырастет живот, инфаркт, импотенция, смерть.
– Ты забыл упомянуть про маслины, – ответила ему пустота, – старость начинается с любви к маслинам.
В дверях возник забинтованный Эллин. Эллин Эл вопросительно смотрел одним глазом (второй скрывала извечная чёлка).
– Я хочу поговорить с тобой о Глебе…
Эл аж воссиял.
– О, Восьмой, конечно! Ты тоже считаешь его потрясающим? Знаешь я раньше не мог и представить, война равного ему по удали, силе, смекалке, но теперь… И в жизни, он такой… Как это по-землянскому? Э-та-лон-ный!
«Вот же! А обо мне так цветасто ты никогда не выражался! Мелкий паршивец».
– Давай поговорим не о его достоинствах…
– То есть, мы будем молчать? Ведь у Глеба нет недостатков! – Эл манерно мотнул головой, прогоняя челку. Поднял указательный палец, – это Шестой – лучший из нас!
– Э-э-э. Эл, тебе не кажется, что ты перегибаешь?
«Нет, я не завидую. Я не завидую. Нет».
– Возможно… Глеб спрашивал тебя о передислокации Энцелада? – Сергей решил идти напрямик, – может, спрашивал о наших планах по защите землян? О битве мастей, или о Десятом?
– М-м-м, да, кажется, спрашивал, но ты приказал молчать, так что я ничего не говорил… вроде бы… – Эл на миг смутился, но тут же пошёл в наступление. – Я вообще не понимаю, зачем эти секреты? Шестой – прекрасный, он умеет хранить тайны! Без него мы потерпим поражение! Необходимо его посвятить! Я точно не знаю, во что, но во всё!
– А откуда у тебя новый синяк?
– Ах, это… – эллин странно замешкался, потрогав рукой шишку под челкой, – вчера случайно, на операции Глеб локтём, но… Я сам виноват… Нечаянно же…
– Мне ясна твоя позиция. Об этом разговоре никому ни слова. Свободен!
Сергей выждал пока Эллин уйдёт.
– Что ты думаешь?
В дальнем, самом тёмном углу кабинета густые тени развеялись, пропуская вперёд Седьмую.
– Он избивает его…
– Это я и сам вижу.
– Глеб несколько дней назад поднял руку на меня тоже…
– ЧТО? – такого он не ожидал, даже всего передернуло. – Марин, ты уверена, что не путаешь?
– Уверена. Как это можно спутать с чем-то ещё?
Сергей не знал, что ответить. Ему всегда казалось, что люди, выросшие вместе, которые жили и дышали одним воздухом, ходили в одну школу, должны во многом походить друг на друга. Он сам никогда бы не смог поднять руку на девушку, а Глеб выходит смог. Или не Глеб?
– Вы поругались?
– Сергей – это не твоё дело. Я лишь сообщаю тебе факты, право делать выводы остается за тобой.
Сталь в её голосе немного остудила голову. В конце концов, подумал он: «Влюблённые бранятся – только тешатся».
– Глеб проявляет излишнее любопытство в разговорах с тобой?
– Я пресекаю его попытки…
– А вот Элайджа не пресекает… что ты об этом думаешь?
– Чёрные сердца хоть и излишне амбициозны, но не тугодумы. Они не хуже нас знают, что силы не равны. Мы обречены на поражение в битве мастей, так зачем нам её инициировать? Ответ один: выиграть время, но опять же зачем? Раскрыть наши планы под силу только высококлассному шпиону. Такому как Глеб. – Сказав это вслух, на её лице не дрогнул ни один мускул.
– Ты разлюбила его?
Она вскинула бровь, как взвела курок.
– Это к делу не относится.
– Наша жизнь и дело, увы, не разделимы. Так ты разлюбила его?
– Я… Нет. Да только это не Глеб… Мы… должны вернуть Глеба!
Сергей задумался, так и не найдя, что ей ответить.
5.
Спустя два дня после этого разговора Марина проснулась от липкого прикосновения холодной руки к внутренней стороне бедра. Не открывая глаз, сгруппировалась и с силой саданула кулаком в то место, где предположительно находилась рожа Псевдо-Глеба. Увы, его реакции можно было позавидовать. Мастерски увернулся. Захохотал.
– Да ладно тебе, мы ведь неплохо кувыркались, давай повторим по-быстрому?
– Кем бы ты ни был – ты не Глеб, очень жаль, что этого никто кроме меня не видит. Вали на свой диван и не смей заходить в спальню! – они уже больше недели жили в разных комнатах.
– Обожаю, когда ты злишься! Такая секси…
– ОТВАЛИ!
Но Глеб, хоть и отвалил, не очень-то расстроился. Прошёл к шкафу с вещами, стянул трусы, подразнил её, играя ягодицами, а затем и мышцами, так быстро возникшими на месте пивного живота, и принялся натягивать спортивный костюм.
Марину сгорала от ярости.
– Почаще его надевай, в нём ты похож на быдло – пусть все знают кто ты такой!
– Любимая, ну иди же ко мне, тебе ведь тоже хочется? – обернулся он и похотливо потёр пальцами свои соски.
– Меня сейчас стошнит, – Марина снова поймала себя на мысли, что совсем не знает этого человека – от прежнего Глеба не осталось ничего. – Свали, пожалуйста!
Когда он шел мимо кровати, она изловчилась и от души пнула его. Глеб как-то странно посмотрел… Что-то было в этом мимолетном взгляде, что-то важное, уж не отчаянная ли тоска? Но мгновение закончилось, оставив в глазах лишь неприязнь.
– Какая же ты дура! – бросил он, схитрил и больно ущипнул за попу и снова захохотав, вышел.
Марина со злости зарычала.
– Какая на фиг тоска? Он враг. Враг. Враг! – повторяла она одеваясь.
После того как Сергей, а вместе с ним все остальные проигнорировали её предупреждения, Марина решила, что сама во всём разберётся, а если надо, то и расправится с вражеским засланцем. Важно ведь знать врага в лицо, а остальное – дело техники. И пусть ей никто не верит – она в одиночку всё сделает, выведет подонка на чистую воду.
– Пусичка, я поехал по делам! – крикнул Глеб из прихожей, закрывая за собой дверь. – Тебе со мной нельзя, а машина мне нужнее, так что ты сегодня на метро!
– Козёл, сгорел бы ты в аду!
Марина, не торопясь выпила кофе с молоком, настроение снова на нуле, ноль идей, как действовать. Поехала на базу.
Первые же шаги за пределами квартиры дали понять, что день пройдет, даже хуже, чем начался. Чья-то собака наложила кучу в лифте. Марина задержала дыхание, но её не хватило до первого этажа, а кабина, мигнув светом, застряла. «Чёрт! Черт! Черт!» – выругалась она. Ремонтная бригада не торопилась. Марине казалось, что вся одежда на ней насквозь провоняла. Когда же её наконец освободили из плена, мужик в грязной спецовке многозначительно глянул сначала на неё, потом на кучу, снова на неё.
– Могла бы и потерпеть…
– Это не я! Честное слово!!!
Навряд ли ей поверили.
Сгорая со стыда, Марина бежала к метро, уверенная, что теперь о её позоре известно всем: соседям, прохожим, коллегам.
У коллег, между тем, в очередной раз что-то стряслось. Это стало ясно сразу, стоило переступить порог. В наземной части базы попросту никого не было. Молчала фоновая музыка. Через секунды, в женском отделении, на бегу прокричав пароль: «Я сижу на краю унитаза, как орёл на вершине Кавказа», Марина уже цокала каблуками по лестнице вниз. Как и ожидалось, внизу работала серена, подсветка стен мигала всеми оттенками красного. Перед большим экраном столпились Эллины.
– Отключите кто-нибудь тревогу! – крикнул Восьмой, – Здравствуй, Марина.
– Что случилось?
– Крупное скопление… Самое крупное за последние месяцы. Мы подозреваем, с ними кто-то сильный из колоды…
Сергей отвёл глаза, а у Марины внутри аж похолодело будто глотнула ледяной воды. Сразу вспомнила Лаури. Заныла пустая глазница, фантомная боль тронула зажившие нос и челюсть. Закружилась голова. Не сейчас, черт возьми, не сейчас. Марина возблагодарила провиденье, за то, что все взгляды были прикованы к монитору, а не к ней. Никто не заметил её бледность с оттенком паники. Страх холодный, парализовывающий лег на плечи.
– Выбора нет. Это вызов, и мы его примем. – Сергей тоже бледный, но не испуганный, а собранный, напряженный, озвучил план. – Опыт на нашей стороне. Чтобы избежать повторения прошлых, эм-м… Событий, отправимся вчетвером: Марина, Глеб, Я, Элайджа.
Молчание густое, как смог. Что тут скажешь? Все и так знали – этот день рано или поздно настанет. Готовились. Тренировались. Каждый по-своему. Да только теория всегда пахнет пылью учебных классов, а практика – кровью. И сейчас запах сделался слишком сильным. Момент настал раньше, чем ожидалось, что ж с того?
– Хорошо, раз возражений нет – выезжаем.
В машине тоже молчали. Только колеса шелестят. Каждый остался наедине со своими мыслями. Враг впервые действовал открыто, нагло, почти нахально. Да, и место выбрано не простое. В прошлом Черные предпочитали тихие районы, заброшки, безлюдные проулки. Сегодня же, машина несла в самый центр Санкт-Петербурга туда, где между площадью Восстания и Невского красовалось огромное здание торгового центра «Esfera». Зачем? Почему враги рискуют оказаться раскрыты людьми? Или уже всё? И это новая реальность, где старые правила уже не работают? Подготовка кончилась, Черные готовы заявить о себе во всеуслышанье? Марина, тревожно глядя в окно, мечтала, чтобы поездка никогда не кончалась.
Чёрная Ауди визгнула тормозами у красивого здания. Архаичным, как старый Питер и футуристичным одновременно. Стеклянный фасад, в зеркальном напылении, а день стоял такой ясный, что складывалось впечатление, будто внутри заключено само безоблачное пронзительно-синее небо.
Друзья уже бежали ко входу, когда заметили юную девушку, скрывшуюся за раздвижными дверями – не успели остановить. Через миг преобразились, проникли в огромный холл. Неизвестная была уже в центре зала. На мгновение всем почудилось, что они ошиблись – нет здесь никаких Чёрных, но гнетущая тишина, без намёка на звук, сказала об обратном. Девушка испуганно озиралась по сторонам, тоже почувствовав неладное.
Тревожное шуршание. Обычное ухо вряд ли уловило бы его, но их слух был иным. Шуршали по мрамору тысячи мелких коготков. «Берегись!» – крикнул Элайджа, поздно – со всех сторон на незнакомку набросились крысы черных. Они взбирались по её худенькой фигуре, как по стволу дерева, совсем не боясь воплей. Девушка упала, конвульсивно дёрнулась, замерла, а в следующий миг уже зашипела. Встав на четвереньки, она обернулась к вошедшим, ещё раз зашипела, кинулась к стене и неожиданно ловко цепляясь за невидимые опоры, скрылась за решеткой воздуховоде.
– Это что, женщина человек-паук? – снова Элайджа.
– Похоже, новый тип перевертышей, – Сергей медленно провел взглядом по потолку. – Вы видели? На ней было с дюжину стальных браслетов. Таких я еще не встречал.
– Я встречал, – вмешался Шестой, который прибыл на место самостоятельно. – Те ещё бестии.
