Текст книги "Fatality. наследники (си)"
Автор книги: Владимир Ахматов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава № 7 The One Day
1.
Королева редко вызывала его к себе, так что Лаури спешил. Дверь с вертолётной площадки захлопнулась, перенеся его в совершенно иной мир. Позади осталось солнце, запах моря, шум делового центра Лос-Анджелеса – жизнь, а здесь монотонная серость лестничных проёмов, запах пыли и многоголосое эхо шагов – как в склепе. Ему подумалось, что в этих пустых лестничных пролётах наверняка обитают призраки, ведь тут, наверное, лет десять никто не был – все предпочитают пользоваться лифтом, да, и как иначе – подняться пешком на 74 этаж непросто. Зеркальное здание делового центра «U.S. Bank Tower» снаружи сильно отличалась от внутреннего наполнения, особенно 74 этаж. Вообще-то такого этажа не существовало, во всяком случае, так думали люди, Эллины же, разбившие здесь базу, ревностно хранили тайну.
Лаури остановился в пролёте между этажами. Он терпеть не мог проходить идентификацию, но кто его спрашивал? Брезгливо протерев рукавом заляпанное стекло над кнопкой экстренного вызова пожарных, он его лизнул. Датчик задумался, анализируя ДНК. Через мгновение на стене возникли очертания невидимой до этого двери. Переборка скрылась у потолка, приглашая в кромешную тьму. Вошёл, закрыл глаза, почувствовал покалывание, увидел радужную вспышку – преобразился.
Даже если бы каким-то чудом человек смог проникнуть на базу – он не нашёл бы здесь ничего примечательного: тёмная комната – не больше не меньше. Лаури же видел намного больше. Следуя инструкциям, подошёл к противоположной стене, лёг на пол и сосредоточился. Волна тошноты прокатилась от желудка к голове – генератор гравитации сменил режим, поменяв направление силы тяготения. Лаури снова стоял на ногах. Он подошёл к противоположной стене (или потолку?), открыл появившуюся дверь, входя в следующую комнату.
Королева Чёрных сердец ненавидела солнце, об этом говорило всё в её приёмном покое. Каждую поверхность покрывали тяжёлые тёмно-красные портьеры, по полу стелился чёрный плотный дым, который не рассеивался, смешиваясь с воздухом, а словно живое существо сохранял форму, окутывая ноги. Дым даже можно было взять в руки, словно сверхлёгкий чёрный пух. Источником света служили тысячи белых точек, нанесённых специальной краской, различимой только Эллинами. В целом, создавалось ощущение, что ты стоишь в открытом космосе на островке чёрного дыма, в окружении мириада звёзд. В помещение еле слышно заиграла тревожная музыка. Бас резонировал с внутренностями. По коже пробежал холодок. Нехорошее предчувствие.
– Моя королева! – поприветствовал Лаури и, церемониально подняв крылья, замер в низком поклоне.
– Седьмой… Давно не виделись… хотя слышу о тебе постоянно… – обманчиво-мягкий голос королевы исходил отовсюду сразу – невозможно догадаться, где именно она находится. Лаури не понял, как трактовать фразу, поэтому ответил нейтрально.
– Благодарю.
– Это не комплимент… Я не позволяла тебе подняться! – мягкость моментально улетучилась, оставив в голосе только силу и надменность.
– Простите, – Лаури, собиравшийся встать, скрипя зубами от ярости, склонился ниже.
Он успел заметить королеву. Она стояла в двух шагах от него, укутавшись в свободный балахон из той же черной ткани, что и на стенах. На нём тоже светились огоньки, так что складывалось впечатление, что королева бестелесна – реально только её лицо, на фоне звёзд. Вернее даже не лицо, а белки глаз – чёрная кожа цвета ночного неба, почти не выделялась в тотальном мраке.
– Ты знаешь, что Шестой потерпел фиаско в битве с Рубиновой Семёркой?
– Да, моя королева. Шестой глуп – это не смогло исправить даже время…
Королева захохотала, как заскрежетала – пахнуло безумием.
– Люблю тебя за смелость суждений. Смотри же, что случается с теми, кто плохо служит своей королеве.
В дальнем конце комнаты чёрный дым поднялся с пола, заклубился и сделался плотнее. В центре образовавшейся сферы, возник водоворот: дымные языки ускорили вращение, а затем и вовсе исчезли – внутри сферы медленно вырисовывалось мутное изображение.
Лаури не встречался с Шестым сотню лет – не меньше, поэтому не сразу опознал его в теле толстого ребёнка. Мальчишку покрывали многочисленные ожоги, но со стороны он казался банально грязным. Шестой, привязанный широкой верёвкой к огромному столбу, жутко кричал. Временами его крик переходил в истерический вой, временами затихал, сменяясь всхлипами и стонами. Лаури поначалу не понял, почему привязанный так орёт, но потом заметил… Ступни Шестого покрывала движимая серая каша, но присмотревшись он понял, что это свора крыс. Твари лезли друг на друга, теснили собратьев, чтобы добраться до лакомства – человеческой плоти. Временами живая пирамида из животных рушилась, обнажая полуобглоданные кости.
Голос королевы отвлёк Лаури от зрелища.
– А вот, что случается с теми, кто верен королеве и колоде до самого конца… – она распахнула балахон, продемонстрировав огромную титьку, к которой жадно присосался грудной ребёнок. – Не узнаешь? Это Максимус – Великий Вольт, выкормленный своей королевой!
Лаури сглотнул. Заметил браслет жизни на крошечной ручке клона. Ему потребовалась вся выдержка, чтобы не выдать отвращения. Опасаясь, что тень эмоции всё же отразилась на бледном лице, он склонился почти к самому полу, скрывшись в дыму:
– Великая честь служить Вам…
Королева зашелестела складками балахона, одарив взглядом полным равнодушного пренебрежения.
– Я отправляю тебя в Россию. Ты займёшь место предшественника и выполнишь его миссию…
– Но … – протест Лаури утонул в новом истошном вопле Шестого, – … рад служить колоде и Вам, моя королева…
– Пошёл прочь.
2.
На кухне что-то с громким звоном рухнуло. Послышалось недовольное ворчание. Сергей проснулся. Принципиально не любил подолгу нежиться в кровати, поэтому сразу подскочил, потянулся, подождал, пока бугорок на трусах опадёт и вышел из спальни.
Попасть же на кухню, ему не удалось из-за объёмной маминой попы, перегородившей весь коридор. Отец сидел у окна, виновато улыбаясь. Сергей почесал затылок:
– Привет, родичи! Я что-то пропусти?
– Как минимум одну ступень эволюции! – послышался сдавленный голос снизу. Раскрасневшаяся маман в синем выцветшем халате со звёздами, выпрямилась, демонстрируя разбитую банку с солениями на полу. – Нет, отец, ну ты погляди ж не него! Двадцать пять лет лбу, а он институт бросил, коробки таскает – работа называется! Хоть бы невесту в дом привёл!
– Ну, Ма-а-а, перестань… – Сергей подошёл к холодильнику, налить апельсинового сока.
Мать, продолжая ворчать под нос, скрылась где-то в недрах квартиры.
– Сынок, ну а, правда, как у тебя на любовном фронте?
– Пап, нету никакого фронта, ты же знаешь, – я пацифист… – отец задумался, а Сергей поспешно убрался от расспросов.
«Срочно надо переезжать…».
Он, конечно, любил родителей, но убедился на личном опыте – любить лучше на расстоянии.
Глеб и Марина ещё неделю назад улетели во Владивосток. План простой: проехать по крупнейшим городам страны, чтобы самостоятельно, так сказать, «в поле» поискать оставшихся Избранных. Хотя Сергей и подозревал, что большую часть времени они проведут в гостиничных постелях. Так или иначе, но бежать утренний кросс без друга ему не хотелось – уж лучше вечером потренироваться в полете, а бег – для простых смертных.
«Хм, кажется я становлюсь заносчивым».
Сергей принял душ, перекусил картофельным пюре с полукилограммовой котлетой – мама называла это «лёгкий завтрак» и сбежал из дома, пропустив мимо ушей новую порцию нравоучений.
Пожалуй, единственная радость, оставшаяся в жизни помимо полетов – мощный жёлтый мотоцикл. Зверь послушно отозвался на поворот ключа, утробным рычанием. Сергей похлопал его по бензобаку, будто коня по холке, невольно улыбнулся. Золотые часы с фиалковым циферблатом сообщили, что времени у него хоть отбавляй, а если учесть, что сегодня суббота – можно ещё и для души прокатиться по городу, не опасаясь застрять в пробках.
Сергей летел по магистралям, глядел по сторонам, слушал ровное рычание движка, но на самом деле ничего не замечал. Уже много дней, чем бы ни занимался, все его мысли были связаны с Ариадной. Вставал утром, вспоминая, как они просыпались вместе на Марсе. Вставал под душ, вспоминая, как катились капли по изгибам её тела. Ел килограммовую котлету и представлял, чтобы сказала она. Образ Девятой преследовал как наваждение. Иногда, почти сходя с ума от тоски, он напивался до беспамятства – помогало, да ненадолго. Похмельным утром, он почти видел, как… Нет, Ариадна не истерила бы, не ругала за пьянство. Принесла бы воды с шипящей таблеткой, села на пол и прижалась к колену, смотрела как он пьет. И ему стало бы стыдно.
«Родная, заклинаю тебя, найдись!»
Сергей постоянно искал её взгляд. Не было тени сомнения – он узнает её из тысячи. В какое бы тело не вселилась душа возлюбленной, сразу поймёт – вот она, нашёл. Сергей пересмотрел миллионы девичьих фотографий в интернете. Памятуя о привычках Ариадны, штурмом брал библиотеки, оранжереи, театры, парки, клубы – бестолку. Любимая не находилась, а её образ таял в памяти, как призрак на рассвете.
Через час вдоволь накатавшись, почти впав в очередную депрессию, двинул на базу.
Сегодня на ресепшене дежурила Кара. Её одежда отличалась от вчерашней фасоном, зато расцветка прежняя: всё в чёрно-розовую полосочку, даже кеды разные – левый чёрный, правый розовый. Она оживлённо болтала по телефону, не обратив на Восьмого внимания:
– В общем, любимый, слушай. Проходишь мимо N-й школы, доходишь до первой небольшой улочки за ней. Мимо не пройдешь, потому что там еще канава есть, в которой вонючая вода… Дальше идешь на юг до помойки. Возле помойки поворачиваешь направо к гаражам. Переходишь улочку, идешь вдоль зарослей пока не увидишь в них проход в виде дыры. Так вот, поворачиваешь в него и как раз выходишь к моему офису!
– …
– Да, я тоже тебя люблю! Целую за ушком! – Кара положила трубку и заплясала от счастья. – Восьмой, ты даже не представляешь, как здорово влюбиться! – смеясь, поцеловала его в щёку и убежала в сторону входа.
Стирая со щеки чёрную помаду, Сергей прошёл в мужской зал. Походя к последней кабинке, произнёс пароль
– Если нет воды в бачке, пошуруй рукой в толчке… – в соседней кабинке кто-то хрюкнул.
«Что за идиот придумал эти дурацкие пароли?».
Внизу, как обычно, подскочил Элайджа. Чёрные как смоль волосы, склеенные в подобие шипов, топорщились на голове, на глаз падала непроницаемая чёлка. Возникло ощущение, что он специально его дожидался.
– О, Меркурий, как же я рад тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь! – грустный Эллин сегодня использовал сиреневые тени и чёрную подводку. Под глазами были нарисованы длинные тёмные подтёки, словно от слёз.
– Спасибо, Эл…
Так и не дождавшись ответного комплимента, Элайджа смахнул чёлку, но та сразу вернулась обратно.
– Восьмой, а какие тебе мужчины нравятся больше? С кубиками на животе или бицепсами на руках?
– Эл, мне нравятся те, что с извилинами в голове!
У Сергея окончательно испортилось настроение, войдя в свой кабинет, он пожалел, что не может громко хлопнуть дверью перед носом назойливого эллина.
Тихий лаунж, вкупе с неяркой неоновой подсветкой сделали своё дело, постепенно он успокоился.
– Михаил Дмитриевич зайдите ко мне, я… – он не успел договорить в динамик внутренней связи, как дверь скользнула в стену, пропуская пожилого пришельца. – Хм. Не понимаю, как вы это делаете? Вы стояли за дверью и ждали?
– Опыт дорогой мой, опыт! Я всю жизнь дожидался в лаборатории, когда меня вызовут, а теперь, когда такое началось и подавно наизготове… – расцвел в улыбке старичок.
Сергей было собирался сказать, что Михаил Дмитриевич единственный нормальный сотрудник базы, но взглянув на аляпистую безразмерную кофту, заправленную в семейные трусы, выглядывающие из-под ремня поношенных джинсов, – передумал.
– Э-э-э, я хотел узнать, как наши дела, доложите.
– Собственно докладывать нечего. Марочка с человеком сейчас в Иркутске, на ежегодном симпозиуме каких-то свингеров… Прошу прощения, я не уточнил, что это за движение, наверное, что-то связанное с политикой. Избранных пока не нашли. Десятый… Вернее я подозреваю, что это он, отправлен на «Последний завет», его подвергнут репликации и возвратят назад – ориентировочно через три месяца. Активность врага не просматривается. После падения Шестого, они затихли. Могу предоставить ленту подозрительных происшествий, но она содержит тысячи данных – нам нелегко дается структурировать явления подобного рода. В вашем мире ежечасно происходят теракты, хакерские атаки, начинаются и заканчиваются войны…
Внезапно оправа очков пожилого Эллина замигала разноцветными огоньками, послышался тонкий пищащий звук, отдаленно напоминавший мелодию «В лесу родилась ёлочка».
– Что это, Михаил Дмитриевич?
– Боюсь, сигнал тревоги. Наш спутник зафиксировал высокую концентрацию врага… – эллин, подскочил к стене, попутно тыкая пальцами в пищащие очки. – Отключайтесь, ну же! Ну? Вывести информацию на монитор!
Искусственный интеллект базы вывел на экран карту Санкт-Петербурга, пометил красным несколько зон, одна тревожно замигала – приблизил.
– У меня нехорошее предчувствие, – поделился Сергей. Ещё пару месяцев назад он тут же сорвался бы с места, опрометчиво спеша на встречу с врагом, а тут задумался. – У меня оно теперь постоянно. Хм. Метро «Звездная» – знакомое место.
– Ты про тот случай на концерте?
– Угу.
– Что ж – логично, – старый эллин сунул ладони под мышки, оставив снаружи большие пальцы, которыми двигал в такт пищащим очкам. – Враг проанализировал данные о последних контактах с тобой, выбрал наиболее оптимальную зону. Велика вероятность ловушки – его голос оставался совершенно спокойным – простая констатирует факт.
Система, закончив обработку данных, приблизила карту, с уверенностью выделив здание по адресу Ленсовета, 79. Детский сад № 7. Больше никаких данных.
– Значит, ловушка…
– Мерк, ты неплохо тренировался в последние месяцы, я бы даже сказал, вернул часть былой формы, – Михаил Дмитриевич присел на край кресла, откинулся на спинку, то есть почти лег и серьёзно продолжал. – Черные хоть и порядочные подонки, но дисциплина у них, знаешь ли, получше нашей. Всегда так было. Знают, чем чревато непослушание их Королеве, а она четко определила временные рамки – у нас год на подготовку, то есть уже меньше… Но провоцировать нападение с целью убийства одного из наших – хм, как-то не вяжется. Они не решатся. Скорее всего, провокация, или проверка нашей готовности.
– Да, я с вами согласен, – вздохнул Сергей, поднимаясь. – Что ж, тогда выезжаю.
– Возьми с собой Элайджу – он славный парень.
– Вы шутите? – Сергей рассмеялся – впервые на его памяти эллин пошутил смешно. – Этому нытику на базу уютнее. Стоп. Вы сейчас всерьез?
– …
– Да, никогда в жизни! И дело даже не в том, что Эл постоянно мешаться под ногами. Просто, на месте могут оказаться заложники, и мне придётся их спасать, а с Элом, на одного заложника станет больше!
– Не горячись, Мерк, – пожилой эллин легкомысленно махнул рукой. – Ты не в курсе, тебе не до этого, понимаю. Но я намедни застал нашего Элайджу в тренировочном комплексе. Как выяснилось, он все ночи напролёт там упражняется… Я, разумеется, посмотрел на его тренировку… Так вот, ты будешь приятно удивлен! – старик загадочно улыбнулся и, кажется, подмигнул.
Сергей растерялся. Пока что мудрые советы Михаила Дмитриевича не подводили, но этот совсем уж не вязался с реальностью. Как поверить, что нудный Эл, представляет хоть какую-нибудь ценность на поле битвы? Бред же. Чистой воды, бред. Или нет?
– Ладно, будь по-вашему.
Взяв шлем, коммуникатор, кулон-детектор, и прочее, Сергей вышел в общий зал и оторопел. Комната не изменилась – тот же монотонный свет неона, экраны со спутниковыми снимками, сотрудники. В центре комнаты стояло непонятное существо, направив на него странного вида жезл. Существо было эллином. Щуплое тело затянуто в блестящую розовую лайкру, кое-где с чёрными графичными полосами. На голове – игольчатые сосульки чёрных волос, между которыми проглядывают треугольные рожки или ушки (^-^). Между ног болтался розовый хвост с чёрной кисточкой. Огромные солнцезащитные очки на пол лица и длинная чёлка, падает на щеку, а на ней кошачьи усы нарисованы тушью.
– Матерь божья…
– Восьмой, я готов! Давай надерём задницы мерзавцам из чёрной колоды! – пронзительно крикнуло существо, сложило руки в замысловатый приём, должно быть из японских единоборств.
– Эээ… Эл? – что тут ещё скажешь.
– Да! А это моя боевая форма! Ня! – существо изобразило другой боевой приём с разворотом.
Сергей глянул на Михаила Дмитриевича, тот развел руками.
– Э-э-э… Когда я за ним наблюдал, он тренировался без костюма…
Сергею в миллиардный раз после перерождения показалось, что он или сам мир вокруг сходит с ума. Воображение живо нарисовало картинку, как они летят на мотоцикле по центру Питера – он и розовое усато-полосатое нечто сзади: рожки блестят на солнце, на светофорах существо кричит на прохожих: «Ня!», а потом хвост застревает в колесе и им обоим наступает пипец.
– Гм… Пожалуй, лучше возьмём машину…
Глава № 7 The One Day – 2
3.
Последняя версия спортивного седана BMW летела по городу, почти не касаясь колесами земли, почти обгоняя время и точно обгоняя звук. Высокие скорости успокаивали Сергея, помогали сконцентрироваться. По-натуре он не был супергероем, поэтому перед каждой схваткой испытывал смешанное чувство тревоги, страха и желания отлить. Что иронично, работая в туалете. Ему хотелось бы спланировать схватку заранее, но, увы, всякий раз враги выкидывали финт и все планы шли прахом. Приходилось трижды усиленнее тренироваться и каждый раз быть готовым к худшему. Выучившись на прошлых ошибках, он постарался вовсе ни о чём не думать – так спокойнее. Где-то на краю сознания образ Ариадны кивнул – она бы одобрила.
Приоткрыв окно, впустил в салон ошалелый ветер. Над городом сгущались тучи, деревья гнулись, периодически то начинался, то заканчивался дождь – не к добру.
Навигатор пискнул, указав нужный поворот. За пределами трассы дорога тут же испортилась, подло подкладывая под колёса рытвины, скрытые под обманками луж. За живой изгородью нестриженых кустов, угадывалось здание детского сада. Сергей проехал под ржавый знак, нарушив правила – ближе к месту, чтобы лишний раз не светиться.
– Не знал, что детские сады работают по субботам… – пробормотал он, скорее самому себе.
Эл пожал плечами:
– Какая разница? Давай проучим черных, где бы они не засели! – погрозил странным жезлом в пустоту.
Сергей вспомнил – это старинное оружие называлось – Глумм. Глуммы отличались непостоянством форм. Бойцы изготавливали их самостоятельно, каждый под себя. Существовали глуммы-палки, глуммы-кастеты, и даже ростовые глуммы-посохи. На обоих концах жезла имелся шарик с автономным генератором. Оружие копило кинетическую энергию во время боя, преобразовывало ее и во время удачного удара, усиливало атаку, добавляя шоковый эффект.
– Эл, пожалуйста, будь осторожен… – Сергей всерьез запереживал, глядя на худенького товарища в костюме чеширского кота. – Знаешь, что самое страшное в бейсбольной бите?
– Она тяжелая и скользкая?
– Да. А ещё её легко отобрать и засунуть в… э-э-э, того, кто с ней пришёл. Тоже самое с твоим оружием, как бы тебя самого им же не отделали.
– Мерк, не беспокойся за меня! Я готов ко всему! – самоуверенно усмехнулся Элайджа, вылезая из машины. В следующий миг, поскользнулся в грязи и с тупым звуком приложился лбом о порог машины.
Сергей в третий раз пожалел о том, что взял его с собой, а ведь они даже ещё не начинали.
Детский сад оказался заброшен.
Старые стены, возведённые в середине прошлого века, катастрофически обветшали. На потрескавшемся асфальте тут и там виднелись выпавшие кирпичи с обточенными ветром краями. На игровых площадках чернели завалившиеся горки, качели и «радуги». Стёкла удалось сохранить далеко не всем окнам, поэтому проникнуть внутрь, напарникам не составило труда (входные двери естественно были забиты).
Как часто бывает во время переезда, бывшие хозяева Детского сада поленились выбросить ненужные вещи. Маленькие стульчики без ножек, ножки маленьких кукол, полки от шкафов, пластиковые кругляшки непонятно отчего, лопнувшие мячики – всё это хаотично разбросанное по грязному полу, стало сегодняшним убранством сада.
Кулон на груди дрогнул.
Сергей закрыл глаза. Острое покалывание в теле, радужная вспышка – преображение. Чувства Эллинов многократно превосходили человеческие, так что на него сразу же обрушился поток звуков и запахов. Где-то на втором этаже еще тикали часы, что-то догнивало в подвале, старое дерево скрипело во дворе, если ветер, хоть немного усилится – оно упадёт. Но ничего, что выдало бы врага.
– Гвидон, проявись! – херувим уже ластится у ног.
– Тяжёлая будет битва?
– Пока не знаю, но кольцо времени не повредит!
– Хм…
Воздух вокруг поплыл, словно марево во время жары.
– Готово! Я тебя прикрываю.
– Спа… – Меркурий не успел договорить. Где-то на втором этаже раздался детский смех, но эхо пустого здания так сильно исказило его, что сказать, откуда точно пришёл звук, он не смог. – Наверх!
Детский сад оказался совсем не маленьким. Они успели запыхаться, пересекая захламлённый коридор. Все встреченные помещения походили одно на другое: граффити на облупившейся штукатурке, мусор, отпечатки ботинок на потолке, сорванные с петель двери. На втором этаже картина не изменилась, к ней лишь добавился запах, говоривший о том, что далеко не все люди готовы отдать деньги за посещение платных туалетов.
Детский смех повторился. Восьмой пинком распахнул дверь, но за ней лишь ещё одна пустая комната. На потолке от порыва ветра закачалась перегоревшая лампочка, тело пупса без головы, оказавшееся под ботинком, мерзко вскрикнуло: «МАМА!». Боковым зрением он заметил движение в другом конце коридора. Кажется, край чёрного крыла, скрывшийся в проёме. Меркурий побежал. Комната была пуста. В погоне за неуловимым детским смехом, поочерёдно распахивая прогнившие двери, он всюду встречал лишь пустоту и запустение. Длинный коридор закончился узким тупиком.
Неожиданно за спиной раздался удар. Единственная непроверенная дверь отлетела, врезавшись в противоположную стену. Коридор заполнило пылью. Как будто специально выдержав паузу, из проёма показалась детская рука.
Маленькая девочка в васильковом платье. Лицо не детское – перекошенное гримасой, кривится в усмешке. Чуть ниже правой ободранной коленки красуется темный браслет Чёрных сердец. Меркурий не успел её рассмотреть, как в проёме возник мальчик в жёлтом комбинезоне с обручем на лбу. В след за ним, вышла ещё одна девочка, а за ней ещё одна и ещё, и ещё. Поток детей не останавливался. Маленькие Перевёртыши заполнили коридор и продолжали прибывать. Они не шумели, а только пялились пустыми глазами, капали соплями, неумолимо приближаясь. Восьмой крылом почувствовал стену – отступать некуда. Срочно нужно что-то придумать, но что? Они же дети! Они маленькие и хрупкие… исчадья. Попробовать их перелететь? Не выйдет – коридор узкий. Прицельно бить по браслетам? Но их слишком много, ещё ненароком потопчут друг друга.
Как быть?
Детская ручка прикоснулась к колену, он рефлекторно пнул ребёнка, испытав облегчение вместе с уколом совести.
Как быть?
Ещё две ручки схватили за ногу, попытался стряхнуть – бестолку, крепко держат.
Как быть?
Крупная девочка оскалилась в кариозной улыбке – всем телом прижалась ко второй ноге.
«Надо бы лучше чистить зубы»
– Гвидон, почему не действует защита?
– Я снял её, или ты хочешь прикончить этих ребятишек? – пришёл мысленный ответ.
– О боже, нет, конечно, не хочу! А ты можешь их остановить, ну, или замедлить хотя бы?
– Не могу, их слишком много. Четырёх смогу, всех – нет.
Сергей почувствовал, как быстро теряет силы. Дети их высасывали касанием. Что же делать? Уже с десяток тоненьких ручек цепко ухватились за его тело. Перед глазами поплыло. Колени подкосились и ещё с пяток перепачканных рук вцепились в его мундир. Не в силах удержаться за сознание, он провалился в темноту.
– Восьмой, Восьмой! ВОСЬМОЙ, пожалуйста-пожалуйста, приходи в себя!
Меркурий заморгал и дал себе пощечину. Верещал Элайджа, стоящий в полуметре от него. Толпа детей почему-то отступила. С трудом поднялся, с ужасом заметив, что напарник, мастерски орудуя светящимся Глуммом, убивает маленьких Перевёртышей.
– Что? Что ты делаешь? Это же дети!
– Мерк, очнись – это фантомы! – раскроив голову ещё одному ребёнку, задыхаясь, крикнул напарник. – Они не настоящие!
Восьмой заморгал. Взгляд мечется между эллином и детьми. Фантомы? Да ладно! Из ран маленький бестий шла кровью. Вполне обычная – красная, и кости ломались легко – детские же, мягкие, да ещё с таким противным мокрым хрустом – реальнее не бывает!
– Эл прав. Дети – не настоящие, – заметил в голове, как всегда, спокойный голос херувима. – Это мастерски выполненные фантомы. Ты не видишь их истиной сущности потому, что родом с Земли, кое-что не доступно даже твоему улучшенному зрению.
– Зачем же ты тогда снял с меня защиту?!
– … тоже не сразу распознал, – впервые в голосе херувима промелькнуло что-то вроде смущения.
– Гвидон, что же делать? – крикнул Меркурий вслух, забыв про телепатию. Отмахнулся крылом. – Я не могу убивать детей!
– Доверься, мне. Я скажу, если среди фантомов окажется настоящий ребёнок.
Он до конца не верил в то, что делает. В руке вспыхнуло лезвие лазерного меча. Выбившийся из сил Элайджа, уступил место на передовой. Рука поднялась в воздух. Секундное колебание. Зажмурился. Охнул. Рука опустилась на голову худенькой девочки с двумя жиденькими косичками – мягкие кости поддались неощутимо, как горячим ножом в масло. Следующим упал мальчик в футболке с Микки Маусом, за ним мальчик с узким разрезом глаз. Он чувствовал себя роботом. Машиной для убийств. Конвейером на мясокомбинате – без совести и морали, с одной лишь задачей – шинковать мясные тушки, а чьи они – неважно. Восьмой на самом краю сознания, за слоем сомнений, отвращения к себе и ужаса от собственных деяний, удивленно отметил, что дети не кричат…
– Не надо, дяденька! – тут же заплакала девочка в старомодной косынке.
– Пожалуйста, не убивай меня… – вторил ей мальчик в одних шортиках.
– Где же моя мама?.. – скуксился кто-то еще в массе.
Он чуть не выронил меч, замешкался, и тут же дюжина маленьких рук схватила его за ноги. И тут же на плаксивых личиках отразилось желание убить.
– Сергей, не тупи – это фантомы! – рявкнул в голове херувим. – Их автор чувствует твой страх, он считывает образы, которых ты страшишься, и тут же предъявляет их наяву. ДЕТИ НЕ НАСТОЯЩИЕ! Действуй!
– Да, да… Вас всех нет, я машина, бездушная машина… – мотнул головой Восьмой, точно вытряхивая из головы глупости через уши.
Меч срубил как былинки пару тоненьких ручек.
Он впал в остервенелый ступор без чувств, без мыслей, без бэкграунда с одним только принципом: «Увидел ребёнка – убей». Кошмар наяву длился почти бесконечно – минут пятнадцать. Вернулся Элайджа, который и впрямь прокачал мастерство ближнего боя – Глумм стал продолжением его рук, взлетал и опускался на мелких чудовищ с поразительным проворством. Им приходилось постоянно отступать – узкий проход заполнили кучи мелких тел, которые, впрочем, совсем не мешали новым нападавшим. Здравый смысл подсказал – не могло набраться так много детей в детском саду, не могло! Детсадовцы на четвереньках карабкались по телам павших, лишившись конечностей, шипели, но вставали и ползли. Жуть. Вскоре Восьмой заметил ещё одну странность – поведение толпы дошколят зависело от его эмоций. Исчадья то орали как резанные, то вдруг начинали реветь, то замолкали, становясь толпой слюнявых зомби.
Неожиданно рикошетя от стен по коридору пронёсся слишком громкий звук, вроде щелчка пальцев. И атака остановилась. Замерев, дети-перевертыши безразлично таращились кто куда, а затем начали медленно таять, превращаясь в черный дым. Сначала сгинули толпы атакующих, затем поредели горы трупов, в последнюю очередь исчезли потеки крови на полу.
Помещение выглядело точно так же, как до наступления маленьких убийц – пыль, мусор, грязь.
Восьмой никак не мог успокоить дыхание, свистом вырывавшееся из груди. Вот и не сразу расслышал, в возникшей тишине лёгкий женский смех. Подхваченный эхом, смех катился по пустым комнатам, словно возвращая мёртвому детскому саду жизнь. Прищурившись, Меркурий заметил в тенях тело юного Эллина, полное грации. Неизвестный, продолжая не зло посмеиваться, вышел в пятно света в проеме двери, но тени, казалось, не отпускали его. Чёрные узкие брюки, незаметно перетекали в облегающую чёрную рубашку, ладони спрятаны в длинные рукава и чёрные перчатки, а шея – в стоячий воротник. Смоляные крылья намного короче, чем должно наравне с жемчужной белизной лица, подчёркивали хрупкость и стать.
Субтильный юноша перестал смеяться.
– Ты, верно, Восьмой? – зазвенел красивый высокий словно не мужской голос. – Приятно познакомиться! Хотя вру – не особенно-то мне приятно.
Восьмой догадался, что перед ним новый боец врага, но нечего не мог с собой поделать – заслушался чудесными переливами интонаций, подхваченных коридорными стенами.
– … легендарный воин… как я слышал… но, увы, ты не впечатлил меня сегодня… или… быть может карта не так легла? – легкий английский акцент, обладатель мелодичного голоса снова нежно засмеялся, стыдливо прикрыв длинными пальцами чувственные губы. – Как странно, что мы никогда не встречались в прошлом… Я, Лаури…
Восьмой и так изрядно растерянный прямо остолбенел. Лаури… Он знал это имя. Все его знали! Седьмой из колоды Чёрных сердец… В сравнении с ним, Меркурий не был не то что легендарным, а даже заурядным. Лаури… Безумный мастер. Гений убийств. Философ боли. Апологет боя. Сколько у него было таких имен? Сотни! Лаури убивал не жестоко, а красиво, грациозно и точно… Не любил кровь, предпочитая оружие дальнего боя и яд. Лаури – Славная тень, про него ходили тысячи слухов, но сам он избегал публичности. Черный Седьмой – ночной кошмар бойцов всех мастей. Его триумф вписан в летопись прошлого мира, когда однажды на ринге Лаури, играючи, разделался с невиданным мастером клинка – Королём Креста. После той победы он не проигрывал ни разу. И всё же, как ни велика была его слава, Седьмой оставался тёмной лошадкой – никто не мог похвастать знакомством с ним. Да, что там? Никто ничего конкретного о нём и не знал.
Верно истолковав обуревавшие Восьмого мысли, Лаури красиво улыбнулся:
