Текст книги "Колыбельная для бронехода (СИ)"

Автор книги: Влад Тепеш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

22. Толстая полярная лисичка и ее привычка подкрадываться внезапно

Наконец, мы улучили момент, когда шесть бронеходов двинулись в конвое за рудой: теперь они надолго выбыли из оперативного резерва, потому как через несколько часов окажутся в нескольких сотнях километров от нас, далеко на юге, в то время как мы спланировали нашу акцию на севере.

По сигналу две машины с командой подрывников помчались вдоль линии, закладывая взрывчатку под каждый столб, а две группы заслона перекрыли трассу в начале ответвления и в конце, у самого комбината. Ну просто для того, чтобы никто из посторонних не оказался у заминированного столба в момент взрыва. Часом спустя прозвучали взрывы.

Я, сидя в кресле, надвинул на глаза кепку и попытался подремать: предыдущие два дня я провел в кабине бронехода большую часть времени. Чтобы провести акцию на севере, нам пришлось перебазироваться из нашего лагеря в запасной, проделав двести километров по лесу, по кое-как обустроенной дороге. И то, дорога – сильно сказано. Тропинка, по которой проехала пара грузовиков, давя растительность и расчищая грунт. То есть, визуально полоса земли видна, но это почти не укатанный грунт. По ней я продвигался медленно, шагом, главным образом чтобы поберечь ресурс гусеничных приводов. Да и к тому же, дорога проложена между деревьев – семь изгибов на сто метров, тут на в режиме автохода не прокатишься.

Так что потрястись пришлось немало. Благо, хоть по вечерам, в промежуточном и конечном лагерях, мне не пришлось возиться с бронеходом: этим занимались Густаво и Сабрина, которые ехали комфортно, на машине с водителем. Так что мы поменялись ролями: теперь уже я покачивался в гамаке и присматривал, как они вкалывают, словно соленые зайцы, обслуживая бронеход.

Я зевнул и поерзал в кресле. В этом странном лесу тихо и спокойно. Как-то необычно ухает-квакает какая-то зверушка, а жужжание комара звучит почти один в один как у земного. Машинально поднимаю руку, чтобы хлопнуть по щеке – но москит пролетел рядом с моим ухом и улетел дальше. Ну да, я ведь для него все равно что камень…

Шелест сбоку, слишком легко для крадущегося человека. Из кустов выползает нечто круглое и пушистое, размером с крупную собаку, с широченным ртом от края до края, так сказать, как у Колобка. Над ртом длинный ряд глаз, сам рот шевелится, из него торчат какие-то побеги.

– Что это? – спросил я у бойца, который сидит к бронеходу ближе всех.

– Это бомбалоно, – беззаботно ответил тот.

Я пару секунд пытался вспомнить в эсперанто такое слово, а потом переспросил и узнал, что «бомбалоно» образовано склейкой слов «бомбо» и «балоно». Получается, на русском будет то ли бомбарик, то ли бомбошарик.

Зверь посмотрел на нас сначала левыми глазами, затем повернулся, чтобы посмотреть центральными и правыми, а потом скрылся в зарослях, передвигаясь совершенно невиданным способом. Имея шесть ног, расположенных, если смотреть снизу или сверху, по кругу, бомбалоно начал движение бочком, одновременно разворачиваясь вокруг своей оси. Вероятно, он может свободно двигаться, как ему захочется.

– Не похоже, чтобы он нас испугался. Хотя мне говорили, что местные звери людей избегают.

– Хищные – да, избегают, пока могут, – кивнул боец. – Моя бабушка иногда повторяла, что здешние животные нападают на человека только по указке всевышнего, если человек настолько плохой, что по нему черти в аду плачут и дождаться не могут. Это, конечно, сказки, но чтобы стать жертвой нападения – это еще крепко постараться нужно, таких случаев было точно меньше десяти за всю историю. А что до бомбалоно, то он никого не боится. У него нет врагов.

– Оно не выглядит грозным. Голова на ножках.

– Бомбалоно не опасен, если его не трогать. Но если его ранить – взрывается.

Вот тут я уже всерьез удивился.

– Взрывающееся животное??? Такое вообще возможно?!

– Угу. Бомбалоно, которого схватил глупый хищник, напряжением внутренних мышц рвет свои внутренности и смешивает желудочный сок и особый секрет специальной железы. Эта смесь почти сразу взрывается. Откуда и название.

– Сильно?

– Есть мнение, что тротиловый эквивалент равен десяти процентам массы тела, но это на глазок, никто не измерял. Конкретно этот весит килограммов сорок – рванет ого-го. Малыши содержат взрывчатки примерно на двести граммов тротила, но этого хватает с головой любому хищнику. Потому у бомбалоно врагов в природе нет.

Интересная и очень действенная видовая стратегия: для существа, находящегося в пищевой пирамиде внизу, выгодно размениваться с хищником «один к одному», потому что хищников в десятки раз меньше, чем их добычи. Итог мне только что озвучили: бомбалоно, будучи травоядным, находится на вершине своей личной пищевой пирамиды. Просто все те хищники, которые были выше, взорвались в незапамятные времена.

И тут у меня затрещала рация, и сквозь помехи я услышал крики, грохот и чей-то членораздельный, но непонятный вопль. Ему в ответ на том же языке заорал, пытаясь перекричать взрывы, Антон.

– Какого хрена у вас происходит?! «Башня», отвечай, прием!

– Это вертолет! – перевела на эсперанто Дани. – Вертолет неожиданно атаковал группу взрывников! Все погибли, кроме одного!

Да растуды вашу мать, селюки хреновы! Неожиданно, блджад?!! Мать его в бога душу, да именно вертолет и является нашей второстепенной целью, у нас план составлен с учетом почти стопроцентной вероятности атаки с воздуха!!! И вот теперь вы говорите мне, что цель, которую мы все ждем, атаковала, блджад, неожиданно?!!

– Всем внимание, говорит «Горнило»! План два, «Тукан» – в воздух! «Сыр» – на дорогу! – сказал я в эфир, опустил бронекупол кабины и потянул за рычаг, сбрасывая маскировочную сеть и поднимая «Мародера» в боевое положение.

23. О пилотах и стрелках

Да, что-то где-то у нас пошло не по плану, но тут уж ничего не поделать: война – процесс двусторонний. Мы пытаемся заставить несчастных ублюдков с «той» стороны сдохнуть за свои идеи, цели, зарплаты и родину, они заняты строго тем же самым, и порой у «них» получается лучше, чем у «нас».

– Дани, с какой стороны зашел вертолет?!

Дани что-то кричит взрывнику, тот, заикаясь и плача, пытается отвечать, и я не понимаю ни слова, разговор то ли на испанском, то ли на португальском.

– Со стороны завода он зашел! Пронесся вдоль дороги и в один момент накрыл группу!

Все понятно.

– «Тукан», следи за северным направлением, – командую оператору дрона, который тихо и незаметно завис на метры выше крон деревьев. – «Сыр», ставьте манекены и бегом в кусты! Времени в обрез, вертолет близко!

Я вывожу «Мародера» почти на самую дорогу. И место, как назло, выбрано неудачно, у поворота, вертолет-то зашел с неожиданной стороны. В спешке выкатываюсь на асфальт и несусь, верней, ползу во все мои сорок «кэмэчэ» к повороту. Там, имея обзор в две стороны дороги, у меня будет шанс подловить вертолет на маневре…

И в тот момент, когда я выкатился на поворот, вертолет открыл по мне огонь.

Закладываю маневр и вскидываю оружие, пока по броне колотят взрывы гранат. Сманеврировал я вовремя: дымные струи проносятся мимо, мне вдогонку летят комья земли, камни и обломки деревьев.

Вертолет как шел по прямой, так и пересекся с потоком стали и карбида вольфрама из моего автомата. «Тринашка» пусть и снаряжена исключительно бронебойными боеприпасами, но легкому вертолету хватило с лихвой. Разлетаются осколки металла, пластика и стагласса[1], вспышка, превратившаяся в огненно-пупурную комету – и несколькими секундами спустя пылающий вертолет рухнул в джунгли в полусотне метров от дороги, после чего сразу же взорвался боекомплект.

– Какого черта там творится?!! «Горнило», прием!! – заорал в канал Антон.

– Он его сбил! Он его сбил!!! – закричал оператор дрона.

Я перешел с гусениц на шаг и поспешно скрылся под деревьями.

– Говорит «Горнило». Сворачиваем операцию, «Сыр» – забирай машину, к черту манекены, вертолет был один, но вдруг это не так. И отправьте кого-то за тем выжившим, но осторожно, можно напороться на наземные силы.

* * *

Двумя часами позже мы начали подводить итоги сорванной операции.

Основная задача, как бы там ни было, выполнена, линия уничтожена, и нам осталось только по возможности помешать ремонтной бригаде ее починить.

А вот потеря трех опытных взрывников оказалась серьезной утратой. Команда состояла из четырех человек, которые приходились друг другу родней или друзьями – и вот от нее остался всего один человек, да и тот водитель.

Молодой парень был в таком шоке, что врачу пришлось вколоть ему психоделик, причем такую дозу, от которой мать начала бы смеяться на похоронах своего ребенка. Оно и понятно: парень в один момент потерял дядю, брата и друга детства.

Когда препарат подействовал, он поведал нам, что произошло: старший вручил племяннику пачку тротиловых шашек и отправил нести это добро к следующему столбу, и тут появился вертолет. Трех человек разорвало в клочья: автоматический гранатомет филигранно всадил в каждого тридцатимиллиметровый кумулятивно-осколочный заряд. Машина получила несколько таких и взорвалась, и только отошедший под дерево водитель избежал смерти.

– Каналья появился совершенно беззвучно, – всхлипывая, сказал бедолага. – Они даже ничего не поняли, выстрелы успел услышать только я… Ничто не предвещало беды – и тут раз и вертолет…

– А как вертолет должен был появиться? – спросил я. – Бибикая клаксоном? Вы не следили за небом – вот он вас и застиг врасплох.

– Мы думали, что услышим его!

Я вздохнул.

– Парень, ты что, никогда не видел вертолета? Как ты собирался его услышать?

– Да видел же, причем вблизи – от него исходил свист – прямо вой!

– Воют лопасти винта, но этот шум слышен только вблизи, вот в чем дело. Военные вертолеты работают на принципе Роя-Батти, точно так же, как и бронеходы. Винт крутится от десяти-двенадцати псевдомускульных суставов, это тебе не двигатель внутреннего сгорания, он работает почти бесшумно.

– Дева Мария, как же глупо они погибли… По дурости нашей…

Я с сочувствием похлопал его по плечу.

– Не знаю, утешит ли это тебя, но это обычное дело, на войне примерно сорок процентов погибших умирают по собственной дурости, глупо. И я говорю о профессиональной армии. Увы, война есть война, не вини себя.

Мой бронеход получил множественные попадания, но тридцатимиллиметровые кумулятивы особого вреда нанести не смогли, тем более что большинство попаданий пришлось по самопальной защите Густаво. Броня обзавелась несколькими неглубокими выбоинами, срезало к чертям антенны и разбило одну из камер. К счастью, мультиспектральный поисковый прибор не пострадал, остальное Густаво взялся заменить и починить за вечер и ночь.

– А неплохо вертолетчик-то отстрелялся, – заметил Кастильо на совете. – Он отработал по взрывникам с умопомрачительной точностью, да и по тебе первый огонь открыл. Хорошо хоть, ты от ракет увернулся… Слушай, Кирин, может, ты сбил какого-то сильного аса? Как бы это проверить, Дани?

Я шумно отхлебнул амасека и сказал:

– Не надо проверять, я и так знаю, кто сидел в том вертолете.

– И кто же? А главное, откуда ты знаешь?

– Пилот – капитан Ноль, стрелок – лейтенант Автоприцел. Мои старые знакомые, я их практически на каждой войне встречаю.

– В смысле? Я не врубилась, – сказала Дани.

– А что там понимать? – хмыкнул я. – Пилот – просто нулячий ноль, бездарь без малейшего боевого опыта и без мозгов. Он не выполнял даже простейший противозенитный зигзаг. Когда вертолет идет зигзагом, постоянно появляясь над деревьями и скрываясь за ними же на другой стороне – это может быть проблемой. Но этот идиот знай себе пер аккурат над дорогой, и я его просто срезал. Самое забавное, что у него был автоприцел, ему для точной стрельбы не требовался хороший заход на цель. Но все, на что его хватило – это идти по прямой над дорогой с зажатой гашеткой. В общем, пилотирование уровня дрессированной мартышки.

– Что за автоприцел? – спросил Хуан.

– Автоприцел – это автоприцел. Компьютер сам ищет цели, наводится и стреляет. От пилота требуется только включить автоприцел и зажать гашетку, тем самым разрешая автоприцелу стрелять самостоятельно. Прямое попадание в каждого из трех человек – это и есть работа автоприцела. Потому-то он и по мне начал стрелять раньше, компьютер соображает во множество раз быстрее мозга.

– А мы и не знали, что у Саламанки появилось такое чудо техники, – забеспокоился Антон.

Я сплющил пустую банку и бросил в ящик для мусора.

– Автоприцел-то? Не-а, Антон, они появились еще на Земле, до выхода к звездам. Это чертовски простая штука, которая учитывает относительные скорости машины и мишени и выбирает угол, под которым нужно запустить снаряд, чтобы он попал в цель.

– Никогда не слышал, честно говоря.

– Потому что они редко используются. Чтоб ты знал, мелкокалиберный пулемет на поясе бронехода тоже имеет автоприцел. Иногда помогает, но редко. Понимаешь, автоприцел легко обнаруживает людей и транспорт, но не способен их различать. Автоприцелы не могут отличать бойца ПЛА от солдата ССОНЭ. Машину от танка – еще так-сяк, но своих от чужих – никак. Потому автоприцелы применяют с ограниченными параметрами или в ситуации, когда рядом заведомо нет никаких союзников.

– А как же системы опознавания «свой-чужой»?

– Ненадежно. Опять же, а с людьми как? Было дело, некоторые пытались оснащать своих солдат личными маячками, дорогими и ненадежными. И не раз такое бывало, что противник бахнул ЭМИ-зарядом, выжег противнику маячки – и тут «свой» вертолет начинает косить свою же пехоту пачками. Просто потому, что перестал отличать своих от чужих. Потому вот так… Только знаешь что, Антон? В данном случае это признак, что Саламанка тебя переиграл по части планирования. Ну как переиграл… Просчитал.

– Что ты имеешь в виду?

– Пилот просто зажал гашетку и пер над дорогой. Автоприцел несущегося вертолета не способен различить мирного жителя и партизана по желтой повязке, там даже не будет видно это повязку в вертолетную оптику. Саламанка просек нашу привычку делать на дороге засады и заворачивать прочь мирняк. Другими словами, пилот заранее знал, что мы дорогу перекрыли и никто посторонний не появится, а раз так, то можно просто зажать гашетку и разрешить автоприцелу стрелять во все, что движется или светится теплом. Так что на этапе планирования Саламанка этот эпизод выиграл, просто реализация подкачала. Не столько моя заслуга, сколько бездарный пилот все запорол.

Антон забарабанил пальцами по столу.

– Учтем.

[1] «Стеклосталь» – высокопрочный материал, сочетающий характеристики металла и прозрачность стекла. Изобретен в Рейхе, потому самое распространенное название – калька с германского.

24. Бронеходчики и церковные мыши

На ужин – консервированный тулокк с тушенкой, все равно что бобы с тушенкой, но слегка вкуснее, хоть и на любителя. Бывало, конечно, и похуже, но это дело уже немного поднадоело даже мне. Хотя тулокк был назван «даром вселенной» за то, что его можно культивировать везде и получать обильные урожаи там, где хрен вообще вырастишь что-то иное, я таким дарам не очень рад. Нет спору, тулокк стал важным фактором, позволившим покончить с голодом практически повсеместно, только вот порой такая диета надоедает.

– А что, больше ничего, кроме тулокка с тушенкой, нету? – спросил я у парня, который принес нам ужин.

Тот развел руками: питаемся по-походному. Само собой, что сублимированными пайками партизан никто не снабжает.

– Эх, на войне как на войне, – вздохнул я и принялся за еду.

– Должно быть, военные лишения особенно сильны в контрасте с жизнью, которую ведут самые богатые бронеходчики вне войны? – полюбопытствовал Густаво, вскрывая свою банку.

Я проглотил порцию и заметил:

– Да вот лишения лишениям рознь. Рационы полевого питания для бронеходчиков вообще-то очень даже хороши, вполне на трехзвездочный ресторан потянут. Ну это у нас, в Содружестве. Рейховские пайки и того получше будут, а военные повара, которые обслуживают германских бронеходчиков, зачастую получше тех, которые работают в дорогих ресторанах.

– Германские бронеходчики богаче, чем бронеходчики Содружества?

Я хмыкнул.

– Густаво, ну что ты заладил про богатство? Бронеходчики в своей массе зачастую беднее других военных. Вот те, которые выходят в отставку, часто богатеют, это да, но вот лично я немногим богаче церковной мыши. У меня на счету осталось где-то стандартов двести, полагаю.

От такого откровения брови Густаво поползли вверх, а сидящая рядом с ним Сабрина просто замерла, забыв жевать.

– Да ладно?! А говорят, что у бронеходчиков астрономические зарплаты!

Я меланхолично доработал челюстями очередную порцию и пожал плечами.

– Ну зарплаты большие, да. Только это все замануха для новичков, потому что бронеходчиков мало волнуют деньги. Честно, я даже не знаю точно, какая у меня зарплата. За последние четыре года ни разу не интересовался. Деньги, которые оказываются у меня на счету, спускаю быстро и не считая. Частью на себя, частью на других. Так-то они мне и не нужны особо, я ведь не плачу ни в отелях, ни в ресторанах, разве только чаевые официантам дать. Все бронеходчики так делают. У кого есть семья – что-то семье, а что себе – то спускается очень быстро. Бронеходчики не делают сбережений на завтрашний день, потому что он для них может и не настать.

– Вот уж никогда бы не подумал, – признался Густаво. – Мне всегда казалось, что заманить на такую опасную профессию можно только очень большими деньгами…

Я быстро доел, облизал ложку и бросил банку в ящик для мусора.

– В принципе, так оно, да не совсем. Все бронеходчики делятся на две категории, из которых первая вообще не считается бронеходчиками. Это такие, одноразовые чуваки, которые служат по принципу «день за год», им один день боевых действий засчитывается за год выслуги. Повоевал двадцать дней и не сыграл в ящик – потом всю жизнь работать уже не нужно. Но их держат так, для массовки, чтобы говорить «у нас тысяча бронеходчиков!!!». Хотя на деле их пара сотен… ну, в смысле, пара сотен таких, как я. Настоящих бронеходчиков. И вот для меня и таких как я деньги утратили значение еще до того, как мы стали настоящими бронеходчиками.

– Как так-то?!

Я подложил руки под голову и принялся слегка раскачиваться в гамаке.

– В общем, объясняю, как все устроено. Понимаешь, чтобы заманить человека в бронеходчики, нужно предложить ему что-то ценное. Что-то, что он может понять. Большая сумма денег – это понятно и просто. Ты можешь заранее подсчитать, что на них купишь. Но каково на самом деле быть бронеходчиком, заранее представить нельзя. Потому предлагают поначалу деньги и минимальный контракт – «день за год». И поначалу почти каждый думает, что он только отслужит двадцать боевых дней и больше до конца жизни не будет работать… А как только ты соглашаешься – тебе открывается истинное положение дел, и деньги внезапно становятся ерундой. Вот смотри, в первый же день после совершеннолетия я подал документы в бронеходное училище и сдал тест, а уже в обед был принят. И ближе к вечеру того же дня в моем родном городке в самое рейтинговое время по всем каналам экстренные новости о том, что славный парень Кирин Ковач принят в бронеходчики. Все, я уже знаменитость, самый известный человек, пусть и в масштабах города на пятьдесят тысяч населения. И эта новость подана так, как будто одно лишь попадание в бронеходное училище – это трындец какое достижение, словно лишь избранные могут туда попасть. А между тем единственный тест, который мне пришлось сдать – психологический, по которому определяют, есть ли у меня воля к борьбе и получится ли из меня боец. Его сдаст любой, кто не идет в бронеходчики как на заклание, только чтобы семья получила большую пенсию. Но – я уже все равно что герой, без пяти минут самый знаменитый уроженец города. Вечером того же дня мне позвонила девушка, которая за полгода до того довольно жестко отшила меня, посчитав, что посредственный я для нее плохая пара, и прозрачно намекнула, что готова провести с таким замечательным мной ночь. Ясен пень, я не отказал себе в удовольствии послать ее к чертовой матери. Причем не в ущерб себе, так как в тот момент уже находился в постели у другой девчонки, получше первой, о которой даже и не мечтал до того. Вот так ничем не примечательный Кирин стал первым парнем в городе, просто потому, что его приняли в бронеходчики. За один день из посредственности в альфачи. Деньги, говоришь? Уже за одну возможность объяснить заносчивой красотке, как сильно она ошиблась, отшив меня, я бы бросился в огонь и воду. О том, что я чувствовал себя просто королем города, уже молчу. Но наперед я не мог бы себе этого представить. Это можно сравнить только с тем, как если бы прямо сейчас сюда вошли послы, надели тебе на голову корону, провозгласили своим королем и увезли куда-то, где тебе предстоит царствовать.

– Даже не представлял себе, что у вас так, – признался Густаво. – Мне-то известно, что на больших мирах нравы посвободней, но чтоб до такой степени… Бронеходчиков так все обожают, что любая девица готова под них лечь?

Я пожал плечами.

– С их стороны – и той, с которой я переспал в тот вечер, и той, которая запоздало пыталась – это была сознательная покупка лотерейного билета с очень большим призом, ну или попытка купить. Ведь, в теории, у первой красавицы школы были очень хорошие шансы на длительные отношения или даже замужество. Так думала и она, и я сам. Половина девушек мечтает выйти замуж за бронеходчика и получить в придачу к замечательному мужу еще и кучу всяких бонусов, недостижимых для простой девушки иным способом. Ты вообще в курсе, что любая женщина, с которой я несколько раз появляюсь на людях, становится знаменитой в масштабах как минимум Содружества?

– Ну это теперь, оно и понятно, ты же сам знаменитость первой величины.