Текст книги "Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Девятнадцатого утром Штиглиц сообщил что у него вся служба в состоянии полной готовности, но никто не знает, что им делать предстоит. Ну, я лично такой подход к делу одобряю. Непосредственные исполнители получают задания только когда построены в штурмовые колонны. В обед того же дня вышел указ о назначении Отто фон Бисмарка премьер-министром правительственного кабинета Германской империи. Официально его пост называется Первый рейхсминистр. Кроме того, на него возложена роль главы внешнеполитического ведомства того же имперского правительства. То есть получаю два в одном: канцлера и главу кабмина в одном лице. И надо сказать, что наши противники не обманули наши же ожидания: ночью стала отмечена повышенная активность студенческих масс. А поутру должно было полыхнуть. И полыхнуло! Но всё пошло явно не по их сценарию.

В половину пятого ночи группы захвата, координируемые филерами, тихо выдвинулись и арестовали основных лидеров студенческого движения и командиров боевых дружин. Было изъято полторы сотни карабинов и более двух сотен – револьверов, к ним прилагался солидный боекомплект, во всяком случае, на сутки-вторые уличных боев его могло бы хватить. Рядовых боевиков решили пока что не трогать. И так прокуратура поднимет вой – имперские спецслужбы нагнетают обстановку и хватают людей где попало. Изъятие груза контрабандистов прошло более чем успешно, тихий арест финансистов переворота – тем более. В семь утра какой-то умелец взорвал у посольства Британии бомбу. Интересно, что в самом здании представительства Ее Величества Виктории несмотря на такую рань было людно. На счастье, никто не пострадал, одного человека посекло осколками, но ему тут же оказали помощь – в штатное расписание дипмиссии недавно включили дипломированного врача. Тут же здание оказалось в плотном кольце полиции, которое к вечеру, когда стали нарастать беспорядки, уплотнили армейскими частями (егерями). И режим оказался самым что ни на есть жестоким: ни войти, ни выйти. И всё это в интересах защиты дипломатов от народных волнений. Визгу было! Но против дипломатического давления оказался немецкий орднунг! И строгая немецкая дисциплина победила высокородную английскую истерику! А чтобы сотрудники дипмиссии не скучали, им привезли несколько ящиков шнапса, по ящику виски и джина и полубочонок[1] рома.

В восемь утра этого же дня команда проверяющих в сопровождении группы захвата и местных полицейских, которых прикомандировали к этой команде, возглавляемую лично Вилли Штиглицем, вошла в двери Франкфуртского банка Ротшильдов. Были арестованы все его активы. Банк закрыт, следственными органами проводилось изъятие документов и тотальная ревизия всего движения по счетам. К хранилищу золота и денег, как и клиентским ячейкам выставлена дополнительная круглосуточная охрана. Находившееся в такую рань руководство банка в полном составе было арестовано до конца разбирательства и заперто в одном из кабинетов, из которого предварительно вынесли даже мельчайшую бумажку. Проверка банка действительно оказалась тотальной. А в придирчивости присланных ревизоров можно было не сомневаться. Этим людям платили мы, Виттельсбахи, а не какие-то там еврейские ростовщики. Вообще-то я не антисемит, и ничего против евреев не имею, но вот к коррумпированной мировой финансовой олигархии у меня отношение изначально отрицательное. Они нас за людей не держат, и я плачу им за это точно такой же монетой. Но даже чуть-чуть порывшись, проверяющие вытащили на свет Божий достаточно нарушений, за которые банк следовало бы закрыть. И как сообщил Штиглиц, вероятность того, что суд выкатит руководителям этой гнилой конторки арест с конфискацией имущества и активов (то есть банка в том числе) практически стопроцентная.

Надо сказать, порадовал…

Ну а дальше студенты вышли на улицы. Далеко не все… Организаторы оранжевой революции (извините, что применяю привычный мне по СВОЕМУ времени термин) наверняка рассчитывали на более массовый запал, но вот пока что он не загорелся, а тихо пшикал. Вы вспомните восстание декабристов. Офицеры вывели солдатушек на Сенатскую площадь, а руководитель восстания так и не появился. И вместо скоординированных и решительных действий – топтание на месте, что позволило властям собраться, сбить в кучу верные части и расстрелять смутьянов из пушек. Вот и тут, студенты вышли на улицы. Но, во-первых, у них оказались лозунги и плакаты чуть-чуть не в тему. Ибо «Долой императора-содомита» и «Да здравствует Панакс!» смотрелись в этой ситуации несколько странно. А вот «Долой канцлера Бисмарка» ни на одной тряпке не удосужились намалевать! Симптоматично! Конечно же… Извините, что отвлекусь на воспоминания. Помню, когда в Киеве стартовал Майдан – из-за того, что Янукович впервые совершил разумный поступок, не стал подписывать кабальный договор с Евросоюзом. И вот активисты (которых потом назовут детьми) вышли на улицы. С плакатами «долой Януковича, долой фальсификацию выборов» «требуем перевыборов президента». И всё было ясно: майдан готовился к выборам президента, но тут появилась возможность провернуть всю эту комбинацию раньше. Ее и стали проворачивать, а плакаты вытащили те, что уже заготовили. Их поменяли чуть позже, буквально через пару дней. Но, как говориться, шила в мешке не утаишь!

В общем, на улицах Мюнхена истинное оранжевое настроение. Вот только у восставших нет координаторов и финансов, а вот агитаторов, которые обещают золотые горы – с избытком. Они ить и расценки желающим громогласно объявили: за участие в демонстрациях по серебряному талеру, если пришел на демонстрацию с плакатом – два талера, с револьвером – пятерка. Участие в дружине в качестве охранника с карабином или домашним охотничьим ружьем – это цельная десятка серебром! А средств в эту революцию кто-то собрался вкачать немеряно! Впрочем, у Сити денег куры не клюют. А зачем экономить? Они, если поставят во главе Германии своего человека, выкачают отсюда многократно более! А тут такое дело… Обещать-то агитаторы обещали, а вот денежные мешки с серебром на дело и не явились. Кто арестован, кто переселился в мир иной. Я излишним гуманизмом не страдаю. Лучший враг – мертвый друг. Или эта фраза звучит как-то по-другому? Ах, не имеет значения…

Главное – для подавления восстания армию я так и не привлекал. Гвардия охраняла правительственные здания, это да! Но ключевые точки города заняли вооруженные до зубов полицейские, получившие приказ стрелять. Если им даже тень какая-то угрожать будет! Самые важные швер-пункты столицы дополнительно оснастили скорострелками по типу Гатлинга. Ну что делать? Пулеметов у нас еще нет. Мистер Максим не разродился оными. Два таких агрегата перекрывали подходы к императорской резиденции, которая временно расположилась в королевском дворце. И да, за скорострелками стояли гвардейцы, это тоже правда. Как и то, что ни одного выстрела эти монстры так и не сделали.

Почему? Да потому что без финансовой подпитки накал восстания стал очень быстро падать. Какая-то группа самых упоротых активистов еще продолжала протестовать, а вот основная серая масса, которая поначалу горела энтузиазмом, пыл растеряла достаточно быстро. Плюс этому способствовала отличная выучка полиции: на действия протестунов они не реагировали, пока эти действия не начинали нарушать общественны порядок. Тогда в сторону студентов и примкнувшей к ней молодежи выдвигался специально обученный отряд полиции, который демонстрацию разгонял, а активистов арестовывал. А для чего, по-вашему, Штиглиц собрал весьма солидную группу филлеров? Они точно вычисляли самых активных протестунов и их потом полиция изымала в обязательном порядке. И дальше ситуация как по песне: «мы не делали скандала, нам вождей не доставало».

В общем, мы этот кризис проскочили. Кого я великодушно помиловал? Студентов? Фигвам, народная индейская изба! Всех участников волнений нах… извините, вежливо попросили расстаться с учебным заведением. При этом им была предложена альтернатива: если хотите продолжать учебу – отслужите пять лет в армии, нет – ступайте на все четыре стороны с «волчьим билетом», то есть, обучаться в Германии ни в одном заведении вас не возьмут, даже за самые большие деньги! Можете учиться за границей нашей прекрасной родины. И там участвовать в каких угодно студенческих волнениях. Нет. студенты опять повозмущались, но это как с закипающей водой: если быстро изъять самые активные молекулы, то никакого закипания не произойдет. Поэтому дальше, чем разговоров в стенах университета недовольство студиозисов не вылилось. Примерно половина из них пополнила армию, вторая же – покинула стены заведения, из них меньшая оправилась за пределы Германии. Не скажу, что власть моя укрепилась, но… хуже не стало, это точно!

Пришло сообщение, что в городе Балтимор некий доктор, который работал когда-то личным лекарем самого императора, стал жертвой банды грабителей. Причем. Скорее всего негров, ибо его серьезно так порезали. Раз шестьдесят с лишком он натыкался на ножи бандитов! Какая нелепая и глупая смерть! А в пригороде Парижа какие-то клошары напали и ограбили известного композитора Вагнера. Слава Богу, тот остался жив, хотя на теле его живого места не оказалось: били его долго, аккуратно, но все-таки ногами. Да… память у меня какая-то злая, это правда, но и склерозом я не страдаю, как и излишним человеколюбием. Это правда. Гуманизм – это не для этой эпохи! Не верите мне? Так какие войны на пороге? Вот так-то!

[1] Тут герой имел ввиду, конечно же. не старинную русскую меру, в которой бочка – это примерно 492 литра или сорок ведер, а французский винный баррик, получается, что полубочонок рома – это 114 литров янтарного дешевого пойла. И не путайте благородный французский баррик с английским грязным нефтяным баррелем!

Глава девяносто седьмая

По странам и континентам

Глава девяносто седьмая

По странам и континентам

Лондон. Мэрилебон. Бейкер стрит, 1.

1 апреля 1865 года

Начало апреля шестьдесят пятого года в Лондоне удалось каким-то особенно промозглым и туманным. Ветер почти не разгонял сырость, которая, скапливаясь в плотные завесы покрывала район города за районом. Даже привыкшие ко всему кэбмены и те кутались в плотные пальто, проклиная погоду и необходимость выходить на заработки вместо того, чтобы сидеть у камина и пить горячий грог. И чтобы любимая собака положила голову на твои колени и смотрела в упор преданными глазами. А еще протянуть руку – и достать любимую сигару, медленным отточенным движением обрезать ее и тут же закурить, пуская клубы ароматного дыма в потолок и ни о чем не думая. А когда совсем-совсем согрелся, налить в стакан немного янтарного односолодового виски, посмотреть на перелив оттенков желтого под отблесками каминного огня, втянуть в себя аромат этой живительной влаги и сделать несколько аккуратных глоточков. И жизнь удалась!

Мэрилебон сичтался элитным городским районом. Тут проживали аристократы местного разлива: кто мог себе позволить – снимал особняк, у кого к титулу не прилагался тугой кошелек – квартиру. В самом начале улицы, между Портман сквер и Манчестер сквер расположился доходный дом № 1. Ничем не примечательное здание, в котором с максимально возможным комфортом ютилось несколько аристократических семей.

(современный вид Бейкер стрит)

И как вы прекрасно понимаете, пока что никаким Шерлоком Холмсом и доктором Уотсоном тут и не пахло, поскольку Артур Конан Дойл пока еще бегает под стол пешком[1]. Главным достоинством дома под номером один оказалась возможность попасть в него незамеченным: он имел два парадных входа (на фасаде и торце здания). Был и черный вход со стороны Манчестерского сквера. И именно им воспользовался джентльмен семитской наружности, одетый в довольно потёртый коричневый плащ и широкополую шляпу, которая не слишком хорошо скрывала черты лица. Поскольку у сей особы в руках не было зонтика, то проницательный детектив, вооруженный дедуктивным методом, несомненно, сделал бы вывод, что он приехал в экипаже: своем или наемном. Так и есть, карета без гербов и прочих атрибутов принадлежности ждал его у самого начала Манчестер стрит, улицы, которая шла параллельно Бейкер стрит, но по протяженности ее несколько превосходила. Узкий коридор. Дверь без номера. Незнакомец в пальто стучит. Стук условный, напоминает какой-то военный сигнал. Дверь открывает похожий на гориллу слуга, окатывает посетителя суровым взглядом и молча сторонится. Тот еле протискивается в образовавшуюся щель.

В кабинете, куда его проводят, человека уже ожидают. Немолодой плотно сбитый джентльмен с бородкой клинышком и умными глазами, молча наблюдает за тем, как вошедший падает в кресло. Ему тут явно некомфортно. Но он сам напросился на этот визит, потому пусть не привередничает. Хозяин помещения – Виктор Роллинсон, вот так – без титулов и каких-либо приставок, он даже не эсквайр (землевладелец) и не имеет военного чина. Скромный чиновник в аппарате премьер-министра. Но Виктор относится к числу того небольшого числа лиц, которые имеют возможность донести до лорда Палместрона информацию, кроме того, именно к нему, Роллинсону, премьер прислушивается. Посетитель же относится к семье Ротшильдов. И да, бароны предпочитают в политику так явно не влезать, действовать исподтишка. Поэтому встреча происходит на конспиративной квартире.

– Виктор! Я признателен, что ты согласился на эту встречу. Тем более нам надо бы обсудить довольно деликатный момент…

– Деликатный для твоего семейства, Роберт?

Положение Роберта в семье Ротшильдов было весьма шатким. Его статус – всего лишь жених одной из дочерей этого плодовитого семейства. Но при этом Роберт Дельвью занимался весьма чувствительными вопросами семьи банкиров, чему способствовали блестящее юридическое образование и наличие полезных связей в мире юриспруденции.

– Для семьи моего будущего тестя… Как я смею надеяться – уточнил Роберт после непродолжительной паузы. Виктор, услышав этакую самонадеянную фразу чуть ухмыльнулся. Как-то он сомневался в брачных перспективах своего собеседника. Впрочем, раз бароны выбрали именно его в качестве переговорщика о каком-то уровне доверия всё-таки говорило.

– Выпьешь? – поинтересовался хозяин помещения, при этом ожидать решения гостя не стал, себе налил немного шартреза. В это время суток он предпочитал золотистый ликер с нотками шафрана, тем более, этот напиток, производимый в единственном монастыре во французском Вуароне, сейчас набирал популярности. В стакан упало несколько кубиков льда. А вот его гость сначала бросил лёд, и только потом налил себе порцию скотча. Для затравки беседы небольшая доза аперитива подходила лучше всего. Когда алкоголь покинул ёмкости и мягко переселился в утробы людские, пришло время отбросить дипломатические экивоки.

– Итак, Роберт… – хозяин намекнул гостю, что таскать кота за хвост более неприлично.

– Виктор! Последние события в Европе – это серьезный удар по семье барона. Да, это больше касается парижской ветви, но потерять сразу такой актив, как банк в Франкфурте, это все-таки слишком. Мы отправили туда лучших юристов, но увы… перспективы решения судебной тяжбы в нашу пользу весьма туманны. Пока что стратегия семьи – затянуть процесс как можно дольше, чтобы не допустить конфискации активов.

– Понимаю озабоченность твоих клиентов, Роберт, но что ты хочешь от нас?

– Наш франкфуртский филиал пострадал, потому что принимал посильное участие в некой акции… – увидев удивленно поднятые брови, Роберт торопливо зачастил: – Нет-нет, ты не думай, никаких претензий к правительству – мы осознавали риски, когда согласились на эту сделку. Но, дело не в этом… Проблема в том, что у нас с молодым императором возник ряд противоречий, которые привели к финансовым потерям в нашей семье.

– Меня удивляет твой посыл, дружище. Неужели барон не может нанять людей, которые решат эту проблему раз и навсегда? – поинтересовался помощник Палместрона.

– Три попытки провалились, Виктор! Целых три попытки! Мы потеряли профессионалов, и я не уверен, что нет ни одной зацепки, которая не приведет императора к нашей семье. И это недопустимо!

– И что ты хочешь от нас?

– Виктор, я хочу именно от тебя. Совет! Мне нужен профессионал, которого никак не свяжут с нашей семьей. И мы готовы платить. С твоими комиссионными, конечно же. И мне нужно понять, что нам следует предпринять в первую очередь. Вопрос противостояния с Германией – он на повестке дня или отложен на перспективу? Нам бы не хотелось, чтобы месть семьи…

– Я понял тебя, Роберт. Начнем с самого простого. С ганноверского кризиса. Сложность в том, что Палместрон, как и значительная часть правительства, не настроен доводить дело с Германией до военного конфликта. Войны с Мюнхеном не будет. У нас есть горячие головы, которые хотят этой войны, но… наши совместные интересы в Новом свете пока что перевешивают.

– Вот как? – заинтересовано переспросил представитель Ротшильдов.

– Учти, Первый лорд Адмиралтейства сумел сохранить свой пост. Поэтому в ближайшей перспективе войны не предвидится. А вот насчет одного молодого дарования, тут мнения расходятся. В высоких кабинетах преобладает мнение, что за мальчиком стоит старый опытный интриган.

– Экс-король Людвиг? –быстро сообразил посетитель.

– Несомненно. Мы тут составили график его передвижений по Европе. Так вот, когда намечался очередной кризис – именно он решал вопросы к удовольствию этой молоденькой империи…

– Весьма интересное замечание, дружище! – прозвучало с воодушевлением.

– И подумайте над тем, стоит ли рубить голову монстру, если можно просто лишить его мозгов? А адресок и пароль нужного человечка я вам дам. Он проживает в Брюсселе. И он выполнит ту задачу, которую ему вы поставите.

– Ты, как всегда? – поинтересовался Роберт. Хозяин кабинета кивнул в ответ. На столе каким-то чудом материализовался мешочек с золотыми соверенами. Роллинсон за свои консультации брал исключительно звонкой монетой. Небольшой квадратик картона перекочевал в карман мистера Делавью. Напоследок они раскурили по сигаре, перекинулись несколькими ничего не значащими фразами. И доверенное лицо баронов-финансистов ушёл к экипажу, удовлетворенный этим визитом.

* * *

КША. Чарльстон. Форт Самтер

1 апреля 1865 года

Роберт Эдвард Ли не мог не приехать в Чарльстон. Это был его долг, как главнокомандующего армией Конфедерации. Сегодня предстоял волнительный день. Союзнический экспедиционный корпус отправлялся в Старый Свет, на родину. Казалось бы, что могут решить две пехотные бригады? Но, во-первых, это были два полноценных боевых соединения, укомплектованные личным составом по штатам военного времени. Во время Гражданской войны редко когда бригада превышала тысячу стволов. Иногда имела в своем составе и вполовину меньше бойцов. А тут – в каждой по четыре с половиной тысячи штыков и к ним по усиленному эскадрону кавалерии и солидному артиллерийскому парку. Небольшая десятитысячная армия. Обе бригады прошли обкатку боевыми действиями: баварцы сражались против пруссаков, но сейчас они все воевали плечом к плечу – таковы оказались условия, что поделать? Британия – еще один участник коалиции предоставил корабли: военные, которые разорвали в клочья блокаду северян и транспортные, которые привезли в КША экспедиционный корпус.

Сейчас генерал Ли наблюдал, как экспедиционный корпус заканчивает грузиться в транспортные корабли, которые англичане нагнали в неимоверном количестве в бухту Чарлстона. По договоренности сторон – всё тяжёлое вооружение оставалось у конфедератов, с собой бойцы экспедиционного корпуса забирали только ружья и револьверы. Кстати, очень многие не только офицеры, но и рядовые считали своим долгом прикупить эти полезные девайсы, которые не раз и не два выручали их в ближнем бою. Но тут генерал обернулся. Его внимание привлек клуб пыли, который быстро приближался к форту. Через несколько минут он уже мог различить двух всадников, которые во весь галоп неслись к укреплению, у которого началась Гражданская война. Очень скоро летевшие кавалеристы спешились и поднялись на стену к генералу Ли. Впереди шёл генерал-майор Карл Константин Альбрехт Леонард фон Блюменталь, прусский офицер, ставший командующим силами союзников. Первоначально корпусом командовал баварский генерал, но он погиб во время битвы за Вашингтон. И командование на себя по старшинству взял полковник Блюменталь. За успешные действия получил погоны генерал-майора. Заслужил, однако! Быстрым шагом он приблизился к генералу Ли, и они крепко обнялись. За время совместных боев Роберт убедился в компетенции присланного ему специалиста. Да… контингент союзников не был таким уж и крупным, но его оказалось достаточно, чтобы внести сумятицу в ряды противника!

– Пора прощаться… герр генерал! – произнёс Ли.

– Для меня была честь сражаться рядом с вами и под вашим командованием! – произнёс Блюменталь.

А что еще говорить? Всё, что могли они сказали на поле боя. Он вспомнил, как орал на генерала Ли, когда янки предприняли попытку отбить Вашингтон. И промедление ввода в бой резервов грозило поражением. Для него это был из ряда вон выходящий случай, он никогда не позволял себе повышать голос на коллег, тем более, начальство, но Ли, по своей дурацкой привычке, медлил. И это могло привести к катастрофе… Удивительно, но после боя командующий южанами не только не сделал выволочку Леонарду, а извинился перед ним за минуты своей нерешительности. Так и возникла их крепкая дружба. Они пожали друг другу руки. Обнялись. Эдвард достал из саквояжа коробку с сигарами – это был любимый сорт прусского генерала. Тот принял презент и в уголках глаз предательски блеснули слезинки…

[1] Создатель Шерлока Холмса 1859 года рождения, да, стол этот должен был быть довольно высоким.

Глава девяносто восьмая

Ветер с моря дул

Глава девяносто восьмая

Ветер с моря дул

Республика Венетто. Венеция. Дворец дожа

17 апреля 1865 года

Генерал Карл фон Хорн вышел из дворца дожа в препаскуднейшем настроении: и погода была не та, и дела шли из рук вон плохо. И вся эта авантюра короля Людвига была ему не по нутру. Надо сказать, что генерал происходил из не самой богатой и знатной семьи, титул фрайхерра тому в подтверждение. Протекции посему ему никто не давал и всю свою карьеру он сумел выстроить благодаря упорству и природным способностям. И когда его отправили в республику Венетто, он был уверен. что быстро наведет тут истинно немецкий порядок и сумеет привести армию республики во вменяемое состояние. Увы! Времена, когда Венеция наводила ужас на своих соседей своей могучей армией и флотом (более вторым, чем первым) канули в Лету безвозвратно. Да, республика могла выставить огромные наемные армии – и это ее развратило. Время, когда отряды нанятых за деньги наемных опытных вояк решали исход сражений давным-давно прошли, уступая место профессиональным регулярным массовым армиям, комплектующимся на основании всеобщего призыва. И что выяснил Карл, когда прибыл в Венецию? Что армию республики более чем наполовину составляют те же наемники, большей частью албанцы. Дисциплина в ней – хуже некуда. Подготовка – еще слабее дисциплины. Хотя, казалось, что хуже некуда, нет, не все резервы исчерпаны, есть куда еще провалиться. А аудиенция у дожа – это вообще ни о чём! Час перекатывания из пустого в порожнее, вздохов, охов, каких-то дурацких обещаний и напрасных надежд. Всё, что мы имеем положительного из активов – это прибывшая из Пруссии пехотная бригада полного штата со всем вооружением, в том числе пушками. Так-то Хорн думал использовать ее в качестве резерва, затыкая дыры в обороне, но теперь понял, что именно пруссаки станут скелетом противостояния итальянской армии. Иначе – всем капут!

Мольтке и фон дер Танн были авторами плана спасения республики. И основной удар по Итальянскому королевству решили нанести со стороны Швейцарии. А местные вооруженные силы должны были в оборонительных боях сдерживать итальянскую королевскую армию желательно на границе республики. И сейчас фон Хорн очень сомневался, что этот план окажется возможно воплотить в жизнь. Нет, насчет стремительного удара со стороны гор в сердце Италии – не сомневался. Но вот выстоит ли Венецианская республика? В этом сомнения были самые что ни на есть обоснованные.

Погода менялась, поднялся ветер, который сильно дул с моря на берег, вода в городских каналах сразу же стала стремительно подниматься. Начал моросить мелкий противный дождь – для приморского города по весне – самая привычная обстановка, но почему-то генералу от этой перемены и хмурого свинцового неба было как-то не по себе. Почему-то город каналов ему не понравился, даже не необходимость передвигаться по нему на лодке, черт бы побрал эти их гондоны с гондоньерами…. Или это как-то по-другому называется? Неважно! Но вот эти запахи, которые усиливаются, когда ветер с моря… Воняло застоем, тухлой рыбой, гниющими водорослями и чем-то еще, столь же неприятным и раздражающим. Но больше всего генералу не понравилась местная публика – праздная, торгующая всем и всюду, не желающая воевать, ибо война – это не их дело. И этот город когда-то контролировал почти все Средиземное море? Не верю! Они сейчас даже свои городские сортиры контролировать не способны. Я не говорю о том, чтобы наладить хоть какое-то приличное снабжение пресной водой! Единственное, что фон Хорн оценил по достоинству, так это вино, которое делали в окрестностях города, на материковой части республики. Привыкший к ударным сухим рейнвейнам, Карл оказался приятно удивлен мягкими, обволакивающими чуть сладковатыми напитками, которые тут называли десертным вином. Великолепный вкус, изумительный букет, очаровательное послевкусие! К сожалению, к хмельным напиткам часто прилагались местные куртизанки. Не знаю, откуда у них столь высокая репутация в Старом свете? Генерал быстро убедился, что всё это – тщательно продуманная реклама. Ничем, кроме усердного высасывания денег, эти дамочки удивить не смогли.

Шестивесельный катер подошел прямо к сходням. Фон Хорн быстро спустился, в катере кроме венецианских моряков находился его адъютант, капитан Людвиг фон Раубэ.

– Что у нас нового, капитан? – обратился к подчиненному.

– Пришло сообщение: итальянцы пересекли границу республики.

– Какими силами? – поинтересовался генерал, внутренне подобравшись. Вообще-то он прибыл сюда именно для того, чтобы разобраться с ситуацией и помочь республике выстоять.

– В сообщение про это ничего нет. Пока не понятно, это разведка боем, провокация, разведывательный рейд или же полноценное вторжение.

– А что же быль в сообщении? – удивился Карл.

– Эмоции, мой генерал! Сплошные эмоции! Всё пропало! Они идут! Началось! Мы не готовы и прочее – в том же духе!

– И ни слова о том, сколько врага и куда он направляется?

– Ни слова, мой генерал!

Да, Карл фон Хорн понял, что его уже ничем не удивить!

– Кто там из наших инструкторов? (первыми в Венетто прибыла группа в полторы сотни военных специалистов самого разного ранга)

– Подполковник Фрайбауэр.

– Пошлите ему приказ, пусть сообщит, что там происходит. А мы в штаб. Надо прикинуть, что делать в этой ситуации.

И катер величаво скрылся в лабиринте каналов.

* * *

Итальянское королевство. Милан. Монца

28 апреля 1865 года

И вот я снова в Италии. Проблем у меня нет. Это если не считать сорокатысячной армии королевства, которое собирается на полях под Монцей. Если что, то Монца – пригород Милана, тут вроде как или строится, или расположена резиденция (дворец) Виктора Эммануила[1]. Что-то королю воздух Рима не нравится, видно находится в одном месте двум монархам немного невместно. Правда, официально папу Римского никто за монарха не числит, но он таковым является не по слову, а по сути. И к светской власти ручки его загребущие постоянно тянутся. А король Сардинии, а теперь и объединенной Италии такой король, что властью делится не будет. Вот, безногого Гарибальди в темницу засунул только потому, что тот его величие критиковал. А теперь и хотел бы поставить его руководить армией, но тут Джузик уперся: в тюрьму, так в тюрьму! Сам воюй! Вот, по данным разведки, он эту толпу новоявленных итальяшек и возглавил. Макаронное войско во всей красе!

Самые крепкие и слаженные подразделения застряли в Венетто. Сначала макаронники браво прошли линию приграничных укреплений, ибо застройщиками ее были венецианские купцы, которые не столько строили, сколько разворовывали. Так что стены фортов рассыпались и от холостых пушечных выстрелов. Да и сражаться всерьез никто из армии республиканцев не спешил. Настоящие бои начались на подступах к Венеции. Вот тут и укрепления под присмотром генерала фон Хорна соорудили более-менее нормальные и по науке. И прусская пехотная бригада оказалась к месту – вместе с баварскими кавалеристами (всего один эскадрон!) и артиллеристами (двадцать шесть полевых орудий) они стали костяком обороны. И оказалось, что и албанцы, и самые отмороженные жители Венетто – не самый худший материал для войска. В общем, имея подавляющее преимущество, королевская армия намертво встала, потеряв при штурме укреплений фон Хорна более трех тысяч человек. Ну а я время не терял. Корпусом командовал Людвиг фон дер Танн, из моих баварских генералов самый опытный и заслуженный. Я же был при армии, фактически, возглавлял бригаду горных егерей, которую мы сформировали в кантонах бывшей Швейцарии, и в которую набрали половину рядового состава из местного населения. Кстати, дрались горцы совсем неплохо, ни в чем моим баварцам не уступая.

Против сорока (примерно) тысяч макаронников мы смогли вывести на поле под Монцей двадцать три тысячи штыков и две с половиной тысячи сабель. А вот в артиллерии у нас было подавляющее преимущество: сто одиннадцать орудий, большая часть из которых – новые крупповские пушки, заряжаемые с казны. У макаронников всего шесть десятков орудий старого образца с весьма неслаженными командами канониров. План предложенный фон дер Танном оказался достаточно дерзким, родился же он из моей фразы об артиллерийском наступлении, генерал творчески переработал наполеоновские догмы. После чего решил всю силу пушечного огня сосредоточить на правом фланге, где и пойдет наступление, но огненный вал будет предварять продвижение пехоты. Две десятиорудийные батареи станут в центре и на левом фланге на небольших возвышениях, прикрытые наспех вырытыми редутами. На них ляжет тяжесть контрорудийной борьбы с итальянскими пушкарями. Мы будем держать центр и левый фланг, подтягивая все силы на правый, постепенно охватывая королевскую армию, стремясь отрезать ее от Милана. Этот город, конечно же, не Рим. Но это важнейший промышленный и торговый центр объединенной Италии. И его потеря заставит Виктора Эммануила отзывать боеспособные части от Венеции. Завтра всё решится.