Текст книги "Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

[1] В РИ кроме Бисмарка Людвига подозревали в патологической привязанности к Вагнеру… При этом его объявили безумным и лишили власти, объявив, что он был гомосексуалистом, только вынужден был давит в себе эти привязанности (латентный гомик) и это при том, что никаких намеков даже на связь с мужчинами сексуального характера у короля Людвига не было! Но какое это имеет значение, если человека надо отстранить от власти?

[2] Султан Абудл-Азиз стремился к личному обогащению даже во вред государственным делам. Более наглого и беспардонного разворовывания казны первым лицом государства представить себе сложно. Именно это стало причиной его свержения в ходе государственного переворота.

[3] В РИ это скорбное событие произошло 10 марта 1864 года, только Максимилиан был на то время королем Баварии.

Глава девяносто первая

Февраль: набрать чернил и плакать

Глава девяносто первая

Февраль: набрать чернил и плакать… [1]

Мюнхен. Королевская резиденция

12 февраля 1864 года

Этот февраль в Старом Свете был наполнен слезами: судите сами после смерти императора Максимилиана было объявлено о том, что суд признал погибшими королевскую семью Ганновера, а после эта жуткая трагедия в Потсдаме… Но и это было далеко не всё. Хорошо, расскажу обо всем по порядку. Поиски королевской семьи после трагического события с яхтой «Ганновер» постоянно продолжались: кроме нескольких кораблей самого Ганновера к операции были привлечены и несколько военных кораблей Рейха. Особенное внимание уделили району, в котором, предположительно, произошла трагедия. Были обнаружены следы кораблекрушения, в том числе некоторые вещи, принадлежавшие членам королевской семьи. И вот оно – официальное заключение о смерти. А далее тяжелая, наполненная боли церемония прощания, и пустые гробы в семейном склепе Ганноверской династии. Как на кого, а на мою тонкую чувствительную натуру это действовало крайне негативно. Начиналась депрессия. Ну, тут ее лечить не умеют. Вот я ее и не лечу – я ею наслаждаюсь. Это ведь здорово – ходить надутым на весь белый свет и корчить периодически особенно трагические рожи. К этому благостно присовокупить театральные позы, выражающие ту же вселенскую скорбь. В общем, такой себе театр одного актера. Беда в том, что я так и не успел к принцессе, простите, императрице Марии как-то прикипеть, привыкнуть и ничего по поводу ее гибели, кроме сожаления от рухнувших планов и ожидания неприятностей в ближайшее время не испытывал. А проблемы возникли. По донесению лондонских конфидентов Гранд Флит активно готовился к блокаде немецкого побережья, но не только. Герцог Кембриджский так же планирует явочным порядком высадиться в ганноверских владениях и постфактум объявить себя королем. Так сказать… «Кто тут в короли крайний? Никого? Так я первый!» Пока разведка так и не смогла вскрыть главное: где будет сходить на берег представитель побочной ветви ганноверской династии. А по прикидкам с ним в качестве почетного эскорта появятся не менее двух полков – один пехотный, один кавалерийский. При этом следует учитывать, что британские кадровые полки – это наша пехотная бригада мирного времени, даже чуть посолиднее будет.

В чем сильны островитяне – так это в умении сколачивать коалиции. Наполеоновские войны тому яркий пример. Денег они из колоний гребут весьма и весьма, надо бы им этот золотой поток поурезать. Но это мечты, отдаленные планы, ничего более того. А пока получается, что Лондон сумел сделать серьезный такой финт бедром… В общем, довольно неожиданно некая Дания, возомнившая о себе, что она чуть ли не пуп земли, выкатила требования на несколько районов Померании, мол, господа, по итогам войны с Пруссией мы остались ни с чем! Выполняйте взятые на себя обязательства и отдайте нам несколько лакомых кусочков. В том, что датские претензии взрастают на деньги, Сити я был уверен на все сто процентов! Нежданчик такой образовался! Так и армия у датчан не то, чтобы плохая, получше британцев будет, это точно. В общем, с ней повозится придёцца куда как аккуратнее. Правда, если датчане нарвутся, так оставлю их без Шлезвига с Гольштейном. Если вообще не оставлю один Копенхаген с кусочком земли во владении. А что? Великой Германии доходы от Зундской пошлины весьма бы пригодились! Но всё это – отвлечение ресурсов, распыление сил и средств. А если Париж замахнется на Рейнскую область? А в случае начала общеевропейского конфликта сие весьма и весьма вероятно!

Шестого февраля случилось неудачное покушение на императора Александра II. Бомба взорвалась в руках у бомбиста. Нитроглицерин в домашних условиях получить возможно, но он имеет вид студня, которому для инициации взрыва нужно совсем немного. В общем, погиб бомбист, трое жандармов, бросившихся к нему, шестнадцать прохожих, около тридцати человек, в том числе пятеро конвойцев императора оказались ранены. Сам император даже испугом не отделался, но после этого события жандармское управление возглавил Мезенцев, сразу же отправивший трех своих помощников на стажировку и обучение Вилли Штиглицу. Мюнхен принять русских специалистов по охране царской тушки и борьбе с террором не отказался. Восьмого февраля произошла попытка покушения на меня, назвать ее неудачной не могу, потому что и попытки как таковой не было. Оную смогли пресечь еще на стадии подготовки – ни один из террористов на дело так и не вышел. Взяли их всех на конспиративной квартире. И сейчас вдумчиво кололи на предмет: кто тебя надоумил и где тебя, падлу, готовили!

А вот восьмое февраля стал воистину черным днём Европы. С самого утра как-то всё не заладилось. Сначала в Мраморный дворец в Потсдаме съехались все представители дома Гогенцоллернов. Раз в три года проходило что-то вроде семейного совета, в котором принимали участие главы ветвей этой довольно многочисленной фамилии. Раз в шесть лет – собиралась вся семья. Дата встречи всегда держалась в секрете, как и тот дворец, в котором оная должна была произойти. На сей раз встреча должна была состояться на берегу Святого озера – в одном из самых живописных местечек Потсдама.

(Мраморный дворец в Потсдаме)

И вот в то время, как всё семейство прусских владетелей собралось в зале на первом этаже, рухнула ротонда – вот эта круглая башенка выше второго этажа. Она не просто рухнула – она провалилась внутрь здания, проломила потолок первого этажа, завалив обломками всех присутствовавших – и членов королевской фамилии, и слуг, и охрану. Конечно, сразу же начались спасательные работы. Из-под завалов удалось достать относительно живыми только троих, но двое из спасенных вскоре скончались. Единственным выжившим, но лишившимся ног, оказался… принц Адальберт Прусский, командовавший германскими кайзеррейхсмаринэ. Надо сказать, что как только принц поправился – он написал отречение от прав на престол Прусского королевства. Вскоре его примеру последовали представители побочных ветвей Гогенцоллернов. Права на земли прусской короны переходили непосредственно к императору Второго Рейха. То есть, мне, любимому! Кстати, эти отречения были густо смазаны золотым покрытием. Нет, можно потратиться и больше, можно просто усесться на трон и объявить себя владетеле этих земель, но если я получу тоже самое, выложив толику финансов, но получу легитимное обоснование своих прав, то лучше все-таки потратиться. Деньги я еще заработаю, а вот плохую репутацию зарабатывать как-то не стремлюсь!

Хочу только заметить, что тщательнейшее расследование, проведенное лучшими криминалистами и экспертами этого времени, не нашло никаких следов покушения: пороха, нитроглицерина, то есть никакого взрыва не было, подпилить конструкции? И этого следов не нашли. Сошлись на том, что расчеты архитекторов оказались ошибочными и перекрытия не выдержали вес ротонды – трагическая случайность.

Конечно, я скорбел. Точнее, я очень и очень скорбел. Ведь погибли не только взрослые, но и невинные дети. Но я-то к их смерти никакого отношения (почти) не имею. Это дело рук одного человека. которого мне еще предстоит навестить. Я не поверил ему в том, что этот непонятный господин сумеет убрать семейку Гогенцоллернов, честное слово! Но Фрири оказался человеком и слова, и дела. В таком случае и я свою часть соглашения обязательно выполню. Что? Нет, я этого типа помиловать не собираюсь. Убийцу отца? Пусть даже и весьма искусного? Нет, нет, и еще раз нет! Владение таким инструментом, да еще с такими знаниями и фантазией… это для меня самого слишком опасно. Такие могут оказаться временными попутчиками, но отнюдь не слугами. Его нельзя было ни в коем случае держать в заточении. Как только он стал хоть чуточку подозрителен – сразу же надо убивать к чертям собачьим.

Но разборки с Фрири я оставил на потом, поскольку в обед телеграф разразился еще одной страшной новостью. О! Покушение на императора Австрии Франца Иосифа! Громкое, грязное, с многочисленными жертвами. Еще один саквояж с нитроглицерином (в виде коллоидной взвеси) полетел в сторону императорского экипажа. Бомбист этой хрени заложил с избытком! Император оказался смертельно ранен. Ему оторвало ногу и руку, многочисленные травмы тела, ушиб головного мозга, компрессия легкого… Такие ранения в ЭТОМ времени не лечатся. Они и в ТОМ моем времени фактически не лечатся, если удается человека с такими повреждениями спасти, то иначе как чудом это не назовешь. Вот тут да, к этому происшествию в Вене я некоторое отношение имею. То, что нападающие выбрали бомбу – это не моя заслуга. А вот то, что мои люди чуть подстраховали и присмотрели за венгерскими националистами, которые организовали свою тайную организацию, это правда. Надо сказать, что отмороженных на всю голову индивидуумов среди венгров оказалось даже в избытке. Они и создали организацию «Чёрный передел». И их целью было путем террора подтолкнуть Австрию к созданию независимого венгерского королевства. На крайний случай сгодилось правление в Вене императрицы Сиси, которая к венграм весьма благоволила. А вот в императоре Франце Иосифе господа национал-патриоты видели воплощение вселенского зла. Дьюла Шандор, студент Венского университета, именно он метнул тот самый злосчастный саквояж, умудрился и сам погибнуть, ибо саквояж имел дополнительные поражающие элементы (гвозди, куски металла).

Что происходило в это время в Вене – сказать очень и очень сложно. Но ведь в любом случае, цесарцам сейчас будет не до союза с англичанами, так что австрийцы на время из антигерманской коалиции выпадут. Вообще-то я против подобного террора – неужели нельзя было использовать револьвер? Чтобы погибло как можно меньше мирных жителей? Я противник террора вообще, но приходится пользоваться и таким инструментом: ибо против союза Британия – Франция – Дания – Италия – Австрия империи не выстоять. А я не самоубийца! И пока австрийцы будут заняты своими внутренними разборками, уверен, мы как-то выкрутимся! Надо бы как-то намекнуть и королеве Виктории, что ее подданные пускать на дно корабли с королевской четой не должны! И что это весьма опасно для здоровья их величества! Но посмотрим, я же не могу успевать повсюду! И вообще – проблемы надо решать по мере их возникновения!

[1] Цитата из Б. Пастернака, если что.

Глава девяносто вторая

И жить торопится…

Глава девяносто вторая

И жить торопится…

Мюнхен. Королевский дворец

16 февраля 1865 года

И всё-таки полыхнуло! С одной стороны – приятно сознавать, что из антигерманского альянса Австрия на время выпала. Может быть, она даже не превратиться в двуединую монархию. Ибо венгры, фактически, воспользовавшись тем, что Сиси находится в их стране, на их территории провозгласилиее регентшей при малолетнем императоре, а в Вене регентшей объявили другую баварскую принцессу – вдовствующую императрицу-мать, которая сейчас просто вдовствующая императрица. Вообще-то Сиси тоже вдовствующая императрица получается… Уф… головоломка не для средних умов. В общем, венгерские гонведы и их же гусары (да и вообще всякое воинство) начали стягиваться в родные пенаты. И как докладывают мои конфиденты, в венгерском высшем свете обсуждают выдвинутый ими ультиматум: если Сиси не станет регентшей в Вене, то потомки древних кочевников провозгласят ее своей королевой (хотя этот титул за нею), только с поправочкой: правящей венгерской королевой! И Венгрия выходит из личной унии с австрийскими монархами. А это означает распад Австрийской империи! И появление нового государства на карте Европы. И тут выплывет вторая, уже неприятная сторона: Вена нужна была тройственному союзу императоров как союзник, пусть не слишком-то верный, но у меня были надежды как-то удержать Франца Иосифа от опрометчивого следования в фарватере политики Лондона и кабинета пресловутого Палместрона. Увы, сценарий развития событий в сопредельном государстве оказался весьма неблагоприятным для сохранения этого паразитического образования на теле Старого Света.

А тут пришло секретное сообщение из Санкт-Петербурга. Посол Австрии в Российской империи Фридрих Ревертера фон Саландра от имени вдовствующей императрицы Софии обратился к императору Александру II с просьбой оказать помощь в подавлении венгерского восстания. Император отвел посла в одну из комнат Зимнего дворца и указал на картину, которая висела повернутая лицевой стороной к стене. На картине значилась надпись «неблагодарный».

– Знаете, чей тут портрет? – спросил русский император австрийского посланника, тот в ответ пожал плечами, ибо, конечно же, знал, но признавать это как-то не хотелось. Тогда Александр перевернул портрет лицевой стороной – и показался засранный и в паутине лик покойного Франца Иосифа. Дав секунду-вторую фон Саландре этой картиной полюбоваться, император вернул картину в позу лицом к стене и продолжил:

– Два раза одну и туже ошибку русские совершать не будут. Пусть австрийцы сами разбираются со своими делами!

– Но наш союз… – начал было посол.

– Внимательно ли вы читали союзный договор? Там о помощи при бунтах и революциях речи не шло, оговорено было, что такая помощь может оказываться, будет на то воля союзника. Нашей воли для Вены сейчас нет…

Интересно, мне ждать австрийского посла или нет? Думаю, скорее всё-таки ждать… Решить вопросы военной помощи для Софии более, чем важно. Но ведь и Елизавета (которая Сиси) нам вроде как родственница. И политика нейтралитета кажется в этой ситуации наиболее правильной. Вот только правильной ли? Меня терзают смутные сомненья. И тут секретарь сообщил, что австрийский посланник хочет со мной встретиться. Хм… Хм… хм…

Так… принять или послать посланника с его посланием? Вот она, дилемма императорской власти (хотя формально я еще не император – меня еще должны короновать, в смысле, совершить обряд помазанья миром[1]). Но тут такое дело… сначала траур по ушедшему отцу – императору Максимилиану, потом только коронационные торжества. Официально траур до года, но сразу через год вступать в официальное владение империей рановато. В общем, впереди предстоит выбор невест и свадьба, которую желательно провести ДО коронации, чтобы уже дать империи и императора, и императрицу. А ежели учитывать, что у нас на носу замятня с англичанами да, вероятнее всего с франками и датчанами, то… Картина оказывается безрадостной. Впрочем, есть у меня надежды, что смогу убедить Александра изменить политику в отношении Дании и убедить Копенгаген отказаться от агрессивных намерений. Россия имеет на страну Ганса Христиана Андерсена некоторое влияние. И Балтийский флот РФ, простите, РИ, конечно же РИ, на нее имеет особенно большое влияние. Кстати, а этот сумрачный тип жив? Что-то я не помню биографии сего депрессивного сказочника. А надо бы с ним как-то встретится, интересно, всё-таки… впрочем, в этом веке интересных личностей хватает. Со всеми не перевидешься.

Так совсем-совсем отказывать австрияке не будем. Перенесем только время нашей встречи, что он там просил: немедленно? Так о восьмой час вечера будет как раз. За двенадцать часов господин посланник сумеет подостыть. Так и разговор состоится более-менее нормальным, без истерик и криков (я надеюсь). Почему я так говорю? Так Пауль Клемент фон Меттерних для дипломата, тем более на такой должности несколько молод и весьма экзальтирован. Ему чуть более тридцати, вот его старший брат, Рихард, посол во Франции и переговорщик чуть более опытный и искусный. Этому не только до отца[2] расти еще и расти, ему и брата как-то догнать следует. В моем времени сказали бы, что он сидит на наркоте, в этом же и без наркоты столь экзальтированных особ хватает. В общем, пока что обойдется – встретимся вечером за почти семейным ужином (присутствие на нем любимого дедули, экс-короля Людвига будет весьма кстати).

Ну а пока раскладываем пасьянс невест… Что тут сказать? Я всё-таки император, но я еще и представитель рода Виттельсбахов, на котором европейские традиции близкородственных браков оказали весьма негативное влияние: у нас традиционно сильно проявлялись душевные болезни (психиатрия, одним словом). Дошло до того, что легкое помешательство Виттельсбаха на троне свидетельствовало о чистоте его родословной! А бурное – так вообще воспринималось как норма! Нет, такой концерт нам не нужен! А потому никаких немецких принцесс! Мы слишком тесно связаны узами браков почти со всеми правителями мелких и не очень государств Германии. Про Австрию и говорить не стоит, там две баварские принцессы сейчас борются за власть! Соответственно, отпадают принцесс российские. Во-первых: там сейчас свободных для брака девочек нет, во-вторых, они же не столько Романовы, сколько Гольштейн-Гортопские, то есть те же потомки немецких властителей, с которыми найти генетические пересечения – раз плюнуть. Продажной девки империализма нет, но близкородственные браки как-то не сильно одобряются церковью, не даром первые генетические законы вывел монах Мендель. Так-с… что мы имеем… итальянские принцессы, тут мне обломилось… Можно поискать по отпавшим монархиям… франко-итальянские Бурбоны… сомнительно, но держим в уме… испанские, там тоже всё грустно с психическими заболеваниями… Не будем множить сущностей. Еще более всё грустно с медицинской точки зрения с Англией. Детки королевы Виктории – это же носители гемофилии. Нет, такой концерт нам не нужен. Помню, чем обернулось появление сына-гемофилика императору Николаю Романову, мне такую судьбу повторять не хочется. Как говориться: куда ни кинь, всюду клин! Османские принцессы? Не отдадут! Персидские? Ой, как-то мне попался фотопортрет одной персидской принцессы, несомненно, титул делал ее одной из первых красавиц Ирана, но нет! Не хочу…

(Персидская принцесса Анис-аль-Далях, о вкусах не спорят, но именно эта фотография в свое время весьма впечатлила главного героя)

А еще более экзотические браки: с китайскими или японскими принцессами – Старый свет не поймет и не одобрит!

Ну вот пробежался по почти угаснувшим королевским родам… И тут наткнулся на более-менее интересный вариант. Даже на несколько вариантов.

Но порассуждать и прикинуть что да как мне не дали. Потому как явился на запылился Вилли Штиглиц, как никак, начальник тайной полиции, которого в рабочем кабинете найти сложнее, чем террориста на конспиративной квартире. Не знаю, что там кормит волка, а вот то, что Вилли на месте не сидит и постоянно в каком-то поиске, это несомненно. Я даже боюсь представить себе, насколько обширна его сеть осведомителей, ибо штаты тайной полиции у нас весьма скромные, в интересах государства не создавать в нем еще одно государство, а любая тайная полиция стремится к тому, чтобы перетянуть одеяло власти исключительно на себя, простите, если тут тавтология какая-то попалась, но иначе пояснить не могу. В общем, Штиглиц нашелся и сообщил мне, сразу после витиеватого приветствия, что у него-де всё готово. Насколько я изучил характер этого весьма достойного господина, если он так со мной заговорил, следовательно, провернул какую-то весьма головоломную комбинацию. И будет сейчас хвастать (правда в рамках приличий) своими успехами. Как в воду смотрел! Оказывается, наш берлинский пройдоха сумел-таки вычислить место заключения семьи Фрири. Назвать замок, в котором они находились тюрьмой, конечно же, романтическое преувеличение, тем более что у них был гостевой статус с весьма незначительными ограничениями. На первый взгляд. Сложности возникли из-за того, что вся семейка находилась под неусыпным контролем лучших и самых преданных личных агентов покойного короля Пруссии. И им было наплевать на смену власти в Берлине. У них на руках приказ, который никто не отменял! И Штиглиц им не указ тем более! И вот тогда случился боевой дебют небольшой группы, которую я бы назвал спецназом тайной полиции, семерка штурмовиков, заточенных на действия по освобождению заложников, обезвреживанию террористов, тренировавших различные методы захвата и проникновения: от тихого «пришли – взяли – ушли» до громкого «пришли и никого в живых не оставили». Скажу откровенно, их дебют получился весьма впечатляющим. Ибо не против мальчиков-хулиганчиков они вышли, а против достаточно опытных противников, вооруженных к тому же до зубов.

А я, получается, обрастаю всякими полезными инструментами! Для моей власти и моего государства полезными! К Фрири я не поехал – на сегодня задач было себе нарезано! Тут Вилли справится сам. Вот только я распорядился дать ему не один месяц, а два. Разборка с Гогенцоллернами на меня произвели неизгладимое впечатление. Но оставлять этого господина в живых с моей стороны была бы не просто неосторожная глупость – это было бы серьезной ошибкой! И был соблазн… натравить Фрири на правящую династию в Лондоне, но сам себе дал по рукам и решил ничего не менять. Доктор сказал в морг, значит в морг! Да и христианское всепрощение мне как-то не по душе. Ветхозаветный принцип «око за око, зуб за зуб» как-то ближе!

[1] Это обряд – помазанье императора оливковым маслом, освященным папой Римским собственноручно, а не мазать императора всем кому не лень чем под руку попало!

[2] Папаша его тот самый канцлер Австрии, Клеменс Венцель Лотар фон Меттерних-Виннебург цу Байльштайн, один из самых влиятельных и искусных дипломатов Европы, организатор Венского конгресса 1815 года, установивший на многие годы миропорядок в Старом Свете.

Глава девяносто третья

Ганновер будет наш!

Глава девяносто третья

Ганновер будет наш!

Портленд. Порт

1 марта 1865 года

Что ж, если в Портленд нет возврата

Пускай купец помрёт со страху

Ни Бог, ни дьявол не помогут

Ему спасти свои суда

Когда воротимся мы в Портленд

Клянусь, я сам взойду на плаху

Да только в Портленд воротиться

Нам не придётся никогда

(Б. Окуджава)

Искусственная гавань у острова Портленд стала портом не так уж и давно: уже в сорок восьмом акватория была огорожена искусственным молом от суровых морских волн. И это место тут же стало пристанищем кораблей Роял Нави. Накануне описываемых событий в бухту вошел один из новейших броненосцев «Роял Соверейн». Ну как новейший… На берег с него спустился капитан первого ранга Купер Фипс Коулз, человек, стараниями которого этот броненосец и появился на свет. История тут такова: совершенно неожиданно с появлением паровых кораблей в военно-морской гонке стала лидировать Франция, которая начала строить броненосные корабли и перевооружать на них свой флот. Кроме этого события отгремевшей Гражданской войны в США (боевые действия прекратились и начались утомительные мирные переговоры, подробнее о сих событиях расскажу немного позже) показали преимущества забронированных судов.

И Британия бросилась «догнать и перегнать» Францию, которую рассматривала как своего основного конкурента в колониальной экспансии. И ради этого пошли на беспрецедентный шаг: решились на строительство башенного броненосца. Им стал «Принц Альберт», в конструкции которого было предусмотрено размещение, вращающиеся вкруговую башни конструкции капитана Коулза. Впрочем, отвечал за строительство первого башенного броненосца не Коулз, а главный строитель Роял Нави – Айзек Уотс. Зато Адмиралтейство согласилось с другим предложением изобретателя: перестроить линейный корабль в броненосец: уменьшив его борт и установив несколько вращающихся башен. И вот под переделку и попал «Роял Соверейн». 27 апреля 1857 года он был спущен на воду как парусно-винтовой линейный корабль с весьма впечатляющим на то время вооружением: его оснастили сто тридцать одной пушкой, причем 16 орудий были впечатляющими новейшими в 203 мм. Чуть больше двух лет длилась перестройка корабля. От трехпалубного линкора оставили только нижнюю палубу, которую закрыли броней в 114 мм (у котельного отделения она была немного толще: 140 мм). Из четырёх башен могли вести огонь 267 мм гладкоствольные дульнозарядные пушки, из которых носовую оснастили двумя стволами. При этом конструкторы артиллерийских систем гарантировали скорый переход на казнозарядные конструкции.

(броненосец «Роял Соверейн»)

Мощная паровая машина[1] (в две с половиной тысячи лошадиных сил) обеспечивала приличную скорость хода (11 узлов, совершенно неплохо по тем временам). Одинокая труба располагалась ближе к носовой части корабля, перед ней установили забронированную боевую рубку. Мачты имелись – три штуки, но исключительно сигнальные. При этом «Роял Соверейн» оставался единственным деревянным броненосцем с башенными орудиями. Своеобразный гибрид морского ежа с ужом. Когда корабль вошел на базу, его стали загружать боезапасом, в том числе совершенно монструозными стальными ядрами весом в 168 фунтов!

Надо сказать, что так разложились карты, что отправить с дипломатической миссией (высадкой претендента на трон Ганновера) больше было некого. Адмиралтейство, и так, слишком долго возилось с подготовкой этой миссии. Кэптен Коулз произвел стрельбы из башенных орудий, которыми остался доволен хотя бы тем, что залпы следовали без задержек и канониры даже изредка попадали куда-то близко к цели. На этом его миссия оказалась законченной. При этом говорить о суперточности как-то не приходилось: все башни с монструозными пушками хотя и стояли на катках (изобретение капитана Коулза), но вращались исключительно вручную!

На борту «Рояла» его командир, контр-адмирал Шерард Осборн, ждал командующего миссией, известного исследователя, гидрографа и дипломата Эдварда Бэлчера. Эдвард ни в коем случае не был боевым офицером: ни в одном серьезном морском сражении он не участвовал. Реальным военным опытом обладал Осборн, за его плечами была не только Крымская кампания, еще и жаркие битвы в Мексиканском заливе. Но лучшие адмиралы-флотоводцы были чуть-чуть заняты: приводили во вменяемое состояние флот янки, обеспечивая разблокирование портов Конфедерации. Но для представления флага Бэлчер еще годился. А если что-то пойдет не так – так Осборн будет на подхвате.

Адмирал Шерард несколько нервничал: он не привык к тому, что морской офицер может себе позволить задержаться, даже если он адмирал и начальник экспедиции! А Маленький Эдди (как за глаза за весьма щуплую фигурку) прозвали адмирала Бэлчера же безбожно опаздывал. По планам он должен был подъехать к причалу примерно в полдень. Время близилось к закату (пять часов пополудни – а уже становится темновато), а адмирала всё еще не наблюдалось. Карета со стареньким, но весьма энергичным исследователем-полярником оказалась в порту ближе к восьми часам вечера. С явным неудовольствием Шерард Осборн наблюдал за тем, как из экипажа выскакивает (в буквальном смысле этого слова) крохотная фигурка старичка-адмирала и несется по сходным на борт «Роял Соверейна».

– Адмирал! – прочти прокричал тот, еще не поднявшись толком на борт броненосца и сделав приветственный взмах рукой, от чего чуть не скатился по крутым сходням обратно. Благо, молоденький лейтенант умудрился старика удержать в вертикальном положении.

– Адмирал! – вежливо склонил голову капитан броненосца. Подчиняться этому штатскому шпаку ему совершенно не радовало, но держать эмоции приходилось в узде. Пострадать можно и за меньшее.

– Чёрт подери что такое происходит! – заявил Бэлчер, как только поднялся на борт. – Наша экспедиция под знаком вопроса! Под этаким большим-большим знаком вопроса. Вы знаете, что учудил этот мальчишка-император?

Осборн только пожал плечами в ответ. А что он тут мог узнать? Был в море, согласно приказу по прибытии на базу загрузил боезапас (часть которого истратил при учебных стрельбах) и безотлагательно находился на борту броненосца, ожидая прибытия адмирала и герцога.

* * *

Ганновер. Здание городской ратуши

1 марта 1865 года

Этот город ничем не отличается от обычного германского города, пусть и имеет свою, немного своеобразную атмосферу. Создавала эту атмосферу небольшая и довольно мелководная река Ляйне. Для королевства с выходом к морю и наличием хоть скромного, но всё-таки торгового и военного флота этот транспортный путь казался насмешкой судьбы. Длительное время характеристику дел в Ганновере можно было именовать одним простым термином: «застой». Первые короли Ганноверской династии вообще в королевстве носу не показывали, предпочитая топким берегам Ляйне утренние туманы Альбиона. В дела королевства назначенный ими губернатор не вмешивался, местные бюргеры прекрасно себя чувствовали, не слишком-то утруждая себя потугами улучшить экономику государства. Всё изменилось с приходом к власти слепого короля Генриха V. Он потерял зрение, но не ум! И начал активное развитие промышленности, в первую очередь, металлургии и строительства кораблей. И тут же столкнулся с недовольством Собрания сословий – местного аналога двухпалатного парламента. К сожалению, король умер и сейчас Собранию сословий пришлось скупчиться (в тсеноте, да не в обиде) в здании городской ратуши. Ибо там было единственное приличное помещение, вместившее как парламентариев, так и многочисленных имперских чиновников, и представителей местной администрации.

Рассматривая сытые самодовольные рожи представителей ганноверского дворянства и купечества, я понял, что предо мною стоит нелегкая задача – протолкнуть единственное решение, которое позволит мне удержать ситуацию под контролем и избежать непосредственного столкновения с Британией. Удивительное дело! В одном месте мирового шарика мы с бриттами оказались союзниками: я имею в виду земли Североамериканских штатов, где наш десант высадился при поддержке британского флота на помощь Конфедерации. Это кардинально изменило ситуацию на фронте. Вашингтон был занят войсками Юга, северяне столицу вынужденно перенесли в Нью-Йорк. И хотя стратегически эта победа ничего Конфедерации не дала, но в городах янки возникли многочисленные бунты против мобилизации: идти в армию, которая терпит поражения, никто не рвался! Война продолжалась бы и дальше! Но накануне Рождества, в последнюю неделю старого, шестьдесят четвертого года, президент Авраам Линкольн был убит в театре. Я честное слово, не помнил, кто убил его в МОЕЙ реальности, здесь удар кинжалом в почку президент получил от актера Джона Бута, южанина[2]. Но тут, в Европе, уже сейчас интересы Мюнхена и Лондона вызвали серьезное противостояние, итоги которого могли повлиять на расклад сил в Старом свете.