Текст книги "Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Ночью долго смотрел на звезды. Настроение было каким-то непонятным. А вот волнения перед битвой не наблюдалось. Наверное, передалась уверенность Людвига фон дер Танна в победе. Курил, много. Но не из-за нервов, а потому что хотел как-то согреться. Апрельские ночи в Италии еще не настолько теплые, как летом. А потом заснул с сознанием хорошо сделанной предварительной работы. Завтра и увидим, насколько я прав.

[1] Вообще-то эта резиденция была построена еще в конце восемнадцатого века как загородное поместье для австрийского эрцгерцога. Её использовал и Наполеон в качестве своей резиденции, а после объединения Италии и Виктор Эммануил

Глава девяносто девятая

Ничто не предвещало беды

Глава девяносто девятая

Ничто не предвещало беды

Итальянское королевство. Милан. Поля под Монцей

29–30 апреля 1865 года

Король Объединенной (не до конца) Италии Виктор Эммануил из Савойской династии плохими предчувствиями не терзался. Да, противник совершил неожиданный манёвр и его войско вырвалось из Швейцарских теснин сразу же на земли Северной Италии, быстрым маршем подойдя к Милану. Индустриальный центр своего королевства он отдавать врагу не собирался. Так случилось, что он не любил Рим, это правда. На лето решил перебраться в резиденцию в Монце, как ему казалось, так он будет ближе к месту событий в войне против республики Венетто. И ближе ехать, чтобы принять капитуляцию очередного (последнего) дожа этого города-государства. Поставить республику на колени – это была его тайная мечта. Хотя бы потому, что ее создание – это было унижение, плевок на его корону. Республика, которую поддерживают австрийские монархи! Что может быть противоестественнее! А тут как раз сложилось так, что в Австрии очередная междоусобица и есть возможность добиться своих целей. Единственным препятствием для захвата Венеции долгое время оказывался Париж, который не хотел обострения отношений с Мюнхеном. Но Тьер не так давно дал понять, что он перевооружил армию и окажет королю Италии всемерную помощь. Наивным политиком Виктор Эммануил не был, прекрасно понимая, что на итальянских полях французские солдаты гибнуть не собираются. Помощь Тьера? Скорее всего будет заключаться во вторжении в Рейнскую область, на которую гордые потомки галлов давно облизываются. Мол, наше, отдавайте! Вместе со всеми богатствами и развитой промышленностью. И да, ему нужна была небольшая победоносная война! Восторг населения по поводу того. что они стали жить в одном едином государстве прошёл. Тем паче, что жилось людям не так уж и хорошо. Так что – небольшая победа, которую можно раздуть до уровня триумфавремён Цезаря, военная добыча и слава – все это поможет снизить градус недовольства.

Виктор Эммануил, как любой государь, основам военного ремесла, конечно же, обучался. Высот в этом деле не достиг. На поле боя не появлялся и даже сейчас. Когда враг подходил к его резиденции, этого тем более делать не собирался. Жаль, что генерал Козенц застрял под Венецией! Ему так его не хватало… Впрочем, у него еще были военачальники, на которых можно было положиться. Тот же миланец Рафаэле Алессандро Кадорна! Он начинал свою офицерскую службу еще в Крымскую кампанию, возглавляя один из батальонов стрелков под Севастополем. И далее его карьера шла исключительно в гору: командовал достаточно крупными подразделениями, был назначен руководить войсками на Сицилии, подавил мятеж в Абруццо. В Милане оказался на отдыхе и вот тут его застали боевые действия. Он оказался самым высокопоставленным генералом в окружении короля и сразу же был назначен на должность командующего Миланской армией. Поэтому за готовность своего войска к битве его величество был спокоен.

Конечно, если бы он потратил немного времени и постарался вникнуть в ситуацию хотя бы на вершок глубже, от королевского спокойствия не осталось бы и следа, но тратить время на такие мелочи Виктор Эммануил не собирался. Конечно, перед битвой он поменял свое местоположение с комфортного дворца на роскошный королевский шатер, установленный, впрочем, достаточно далеко от будущего места событий. Окружение короля беспокоилось, чтобы случайный снаряд не потревожил покой государя. В восемь часов по утру король прибыл, позевывая, в свой полевой штаб (сегодня его разбудили безбожно рано) и тут же отдал приказ генералу Кадорна начинать! А сам сел за щедро накрытый стол – ведь из-за спешки он не успел в Монце даже перекусить. Так себе, выпил бокал вина и закусил кусочком сыра, без аппетита! Это ведь не еда, так, разминка перед принятием пищи! Конечно, походный стол короля был на отвращение беден: всего только шесть видов сыра! Давно так плохо его величество не питался! Что-то королевские интенданты совсем мышей не ловят! Надо будет им устроить! Что устроить, его величество продумать не смог: невдалеке заговорили пушки, чем окончательно расстроили пищеварение короля. Чтобы соответствовать, он вышел из шатра, и, в специально подготовленном месте, под навесом, даже попытался в подзорную трубу оглядеть, что там, на поле боя, происходит. Но ничего, кроме клубов дыма, рассмотреть не смог.

В десять часов ему сообщили, что после артиллерийской подготовки итальянские войска перешли в атаку по центру позиции.

– Передайте генералу Кадорно мое благословение! – величаво проронил король, после чего уселся в удобное кресло. Буквально через четверть часа перед ним поставили столик с вином и сырной нарезкой. На сей раз там насчитывалось двенадцать сортов сего продукта и его величество решил, что главный армейский интендант взялся-таки за ум! Занятый вином и закуской король даже не обратил внимание на сообщения о том, что противник артиллерией разносит его левый фланг – есть ответственный генерал, пусть у него за это голова и болит! Вино подействовало на хозяина Апеннинского полуострова слишком уж расслабляюще, и его величество тривиально задремало. Он очнулся только тогда, когда из клубов дыма и пыли выскочили кавалеристы в строгой черной форме и понеслись прямиком на его ставку.

– Чёрные гусары! – взвизгнул кто-то из окружения его величества. Большая часть свиты и охраны бросилась наутек, только один сержант гвардии, герой Италии (посмертно), Маурицио Сальгальдо попытался как-то организовать отпор противнику. Но… у королевской охраны даже ружья оказались не заряжены! Пока они сбили строй и попытались взять его величество в коробочку, кавалеристы врага уже были тут, разметав немногочисленную охрану. И Виктору Эммануилу не оставалось ничего другого, как отдать свою шпагу командиру эскадрона.

– Как вас зовут? – поинтересовался он у статного кавалериста.

– Капитан Пауль фон Шеллендорф, к вашим услугам, Ваше Величество! – отрапортовал тот (говорили они на французском, который оба знали превосходно).

– У вас сегодня удачный день, капитан. – пробурчал король и вернулся к столику с вином, который, по счастливой случайности, не опрокинулся. Налил себе дешевого кьянти, пить что-то более изысканное в этой ситуации у него не поднялась рука, после чего в сопровождении нескольких преданных слуг отправился в плен к врагу.

* * *

Ставка германской императорской армии.

Когда в ставку привезли пленного короля Виктора Эммануила, битва стала стихать сама по себе. Новость о пленении монарха быстро разнеслась по рядам макаронников и их атакующий пыл, не слишком-то и великий, угас окончательно. Баталия была фактически выиграна и до этого счастливого для нас момента. Атаки противника по центру отразили более чем успешно и на правом фланге наша пехота медленно наступала, вслед за валом артиллерийского огня. Когда восемь десятков орудий перепахивают относительно небольшой участок земли, противник в этом аду удержаться не в состоянии! Поэтому и продвигались мои войска почти без потерь, зажимая противника в клещи. А обходной маневр гусарских полков оказался той каплей, которая перевесила всё! В четыре часа по полудни прибыли парламентеры от генерала Кадорна. По приказу короля армия складывала оружие. Более всего я был доволен низкими потерями в нашей армии. Всего триста одиннадцать убитых против трех с половиной тысяч у противника!

Я решил не делать из Италии непримиримого противника. Не потому, что я опасаюсь итальянской армии, нет, она нам, как показали бои – на один зуб, что называется. Нет, мне необходимо было сделать так, чтобы против нас никакой коалиции не возникало. И Рим из этой группировки необходимо убирать. Во-первых, Республика Венетто получала небольшие территориальные приращения, но не более того. Мы никаких земель у Виктора Эммануила не затребовали. А вот приличную контрибуцию (денежная компенсация за ратные подвиги всегда пригодиться) взяли. И гарантами стали германские гарнизоны в Милане и окрестностях. После выплат мы их выведем. Хорошо стимулирует, знаете ли. Тем более, что снабжение и содержание этих подразделений тоже ложится на казну Италии. Королевство признавало наш протекторат над Венецией! Еще один плюс в копилку! Половину военного флота тоже отдавали венецианцам. Этот пункт сильно раздражал короля, но я посоветовал ему сплавить республике устаревшее барахло, от которого все равно следовало бы избавляться. И нагрузка на финансы королевства уменьшиться, и можно будет построить более современные батл-шипы.

В общем, ситуация для нас оказалась более чем интересной. Чтобы уменьшить размер контрибуции, король согласился на поставки итальянской продукции (в первую очередь сельского хозяйства) по льготным ценам в Рейх. А что? Пусть немецкие фрау заправляют в картофельный салат оливковое масло! Кому от этого хуже станет?

Ну а почти в полдень следующего дня нас решили порадовать парадом. Сначала прошли мои войска – аккуратный марш, спокойный сдержанный шаг – как и положено, без всяких там выкидонов ноги на уровень глаз. Ну а потом начался цирк. Не-а, настоящий цирк! Ибо двинулась итальянская армия. Господи, такого расслабленного марша, при котором ноги почти не отрывают от земли, а половина бойцов еще и умудрялась периодически сбиваться с ритма и путать ноги… это нечто! Нет, я муштру терпеть не могу, хотя и понимаю ее психологическое значение, типа единство армии, мы плечом к плечу и так далее… Но такой расхлябанности я еще не видывал! Потом прошла сводная рота берсальеров – мобильных стрелков, ну как прошли, они, скорее пробежали, то ли шагали, то ли бежали – типа фирменный стиль? Ничем не запомнились кроме дурацких шляп с фазаньими перьями. Ну чисто боевые петухи! Видя мой такой чуть ироничный настрой, король пробормотал, что вот сейчас. Ну, тут прошли его личные гвардейцы. Вот эти шли слишком даже красиво, делая мах почти по уровню поясницы. Мой уровень иронии падать не думал…

– Ну да, у меня маршем шли воины, а не цирковые клоуны. – заметил побагровевшему от гнева корольку. Ничего, ему полезно! Неча было принцессу от меня зажимать! Теперь пусть расплачивается! И вообще, будучи в ТОМ времени я аз в году. Как минимум, пересматривал кадры Парада Победы. И что? Там никто ногу не тянул – шли воины, настоящие, шли победители, сломавшие хребет немецкому нацизму вместе со всей Европой в качестве немецких сателлитов! Вот это был самый торжественный марш из тех, что я когда-нибудь видел. И немецкие штандарты и знамена перед мавзолеем Ленина тому свидетели!

Глава сотая. Французский гамбит

Глава сотая

Французский гамбит

Париж. Елисейский дворец. Кабинет Президента республики, Тьера.

26 апреля 1865 года

Первого апреля 1865 года в Париже вспыхнули беспорядки. Городская чернь на то, чтобы восстать всегда откликалась охотно – ибо ее жизнь во все времена оставалась беспросветной. А так – хоть пройтись крепким кулаком по мордам буржуа или аристократа – уже в радость! Город бушевал. Требования были простыми: долой короля и королевскую власть, да здравствует республика! Причина мятежа оказалась банальной – внезапно хлеб с прилавков исчез, цены на него подскочили, а еще Её Величество королева потребовала ввести дополнительный налог на соль, чтобы поддержать пошатнувшееся финансовое состояние двора. И эта капля оказалась решающей: народ вышел на улицы и стал строить баррикады. Евгения Монтихо, королева-регент потребовала от Тьера ввести в город войска. Тот отказался, из-за того, что гарнизон Парижа и в окрестностях ненадежен. Тогда королева потребовала открыть военные магазины, создаваемые под войну с германской империей и накормить Париж. С весьма постной физиономией нашкодившего профессора-экспериментатора, разнесшего вдребезги собственную лабораторию, премьер-министр сообщил королеве, что военные склады осаждены голодающими жителями провинции. И пробиться к ним можно только применив пушки. А артиллеристы отказываются стрелять в свой народ. Это была наглая ложь. Но королева поверила. А на следующий день депутация парламента принесла ей на подпись манифест об отречении. Она подписала его за себя и за сына. Четвертого апреля Франция была объявлена республикой. Во главе ее стал Тьер, которого назначили временным президентом. Но в официальных бумагах слово «временный» как-то само собой куда-то исчезло.

Одиннадцатого апреля в страну стали прибывать первые контингенты войск из Мексики. Для захвата Рейнской области матерые ветераны должны были пригодится. При объявлении себя президентом Тьер тут же отдал приказ открыть армейские магазины, цены на хлеб упали. А проект закона о введении нового налога на соль новоявленный президент торжественно порвал на заседании народных избранников под их бурные аплодисменты.

Казалось бы – правь и наслаждайся жизнью! Но не все так просто, как могло бы показаться. И всему виной беспокойные союзники! Бросить Италию на произвол судьбы? И потерять свою весьма прибыльную долю в итальянских портах? За это время Тьер лично оказывал Виктору Эммануилу покровительство во многих его авантюрах. И имел с этого небольшой такой интерес. И не только в Генуе, не только на Сицилии (Мессина), но даже в двух портах на самом юге полуострова (Бриндизи и Таранто)… А треть доли в Венеции, когда она будет захвачена итальянской королевской армией? Только за дипломатическую поддержку, которой, как считал президент Марианны[1] все и ограничится. А денежки продолжали капать на счета господина Тьера в Швейцарском банке. Ведь в финансовых учреждениях этой уже немецкой земли ничего и не изменилось!

Но последние новости из Апеннинского полуострова заставили президента весьма серьезно понервничать. В его возрасте такие треволнения здоровье не укрепляют, отнюдь! А посему он собрал в своем шикарно обставленном парадном кабинете нескольких людей, которым мог (как он сам себя уверил) доверять. Все они, что вполне естественно, оказались людьми военными, ибо обсуждать собирались исключительно силовой вариант развития событий.

Маршал Патрис де Мак-Магон (извините, Мари Эдм Патрис Морис, граф де Мак-Магон). Убежденный монархист и патриот, он весьма скептически относился к возвращению династии Бонапартиев, а шаг Адольфа Тьера – единственным выходом из затянувшегося кризиса власти. Тем не менее, согласился работать в правительстве новой республики, рассматривая ее возникновение как необходимый шаг для будущей реставрации. Тем паче, что он оставался одним из самых известных и квалифицированных военачальников, прославившийся взятием Малахова кургана в Севастополе. Как ни странно, но с нынешним президентом маршал довольно быстро нашел общий язык, он стоял на стороне скорейшего перевооружения французской армии и готовился к серьезной драке с бошами, которые стали слишком сильно набирать вес в Старом свете. А это, по мнению маршала, было для его любимой родины неприемлемо. Вторым участником совещания оказался маршал Франсуа Ашиль Базен, командовавший французскими экспедиционными войсками в Мексике, особенно после гибели единственного племянника покойного императора Наполеона III и маршала Форе. Он тоже воевал в Крыму и участвовал в боях против австрийцев в Италии. Вот только на Апеннинском полуострове он себе особой славы не снискал. А вот в Мексике его действия были более чем успешными и вывод французских войск стал следствием политического решения и необходимости концентрации опытных частей перед будущим завоеванием Рейнской области. Третьим военным, учёсывавшим в совещании, стал дивизионный генерал Луи д’Орель де Паладин, человек, чьи политические взгляды во многом совпали с воззрениями самого Тьера. Он занимал важный пост – командующего парижскими гвардейскими частями, от его преданности зависела устойчивость власти в Третьей республике. Он стал известен как герой битвы на Альме, отличался храбростью и был достаточно (как для военного) удачлив, что, согласитесь, немаловажно!

Обычный стол для совещания в кабинете специально заменили на круглый стол, подчеркивающий равенство сидящих за ним государственных мужей. Похожий на уставшего брезгливого бухгалтера Тьер с почти что черными кругами под глазами – результат треволнений и хронического недосыпания последних дней, массивный, крупноголовый основательный Мак-Магон, юркий, гиперподвижный, миниатюрный Паладин, сверкающий седой клиновидной бородкой, величавый, солидный Базен – они все расселись на своих местах и предались самому обычному преддверию любого серьезного совещания – курению. Увы, в это время найти некурящего мужчину и даже, о Боги! женщину, было крайне сложно. Тьер дымил тонкой сигариллой, Мак-Магон раскурил и теперь пыхтел короткой глиняной трубкой, два других генерала изволили приложиться к сигарам, выбрав один и тот же сорт, скорее всего, из-за его дороговизны. А вот пачка новомодных пахинтос оказалась невостребованной. Странным оказалось то, что на столе не было ни капли спиртного! И это говорило лишь о том, что разговор пойдет более чем серьезный.

– Господа! – президент третьей республики отбросил в пепельницу остатки сигариллы и мрачно уставился на военных. – Ситуация сложилась для нас крайне неприятная. Для нас, это для нашей любимой Родины! Немцы наплевали на все наши предупреждения и более того, теперь сумели решить для себя слишком удачно итальянский вопрос. Венеция теперь зависит от них. Насколько я знаю, Людвиг, молодой император, давно вынашивал идею трансконтинентальной железной дороги – от Берегов северного моря до портов Средиземного. Это, как минимум, означает, что исчезает риск гибели грузов в штормах Бискайского залива. И весь грузопоток пройдет по землям Рейха. Для нашей экономики – это крайне невыгодная ситуация, господа! Промышленность Германии быстро набирает обороты. Нам такой конкурент не нужен. Но готова ли армия сказать свое веское слово, господа? Наше перевооружение, насколько я знаю, ещё не закончено. Но если мы не войдем в активное противостояние с империей Виттельсбахов прямо сейчас –репутационные потери окажутся вообще запредельными! С нами не будут считаться даже в дохлом Люксембурге! Скажут, что наши обещания союзникам – пыль и ничего не значимые слова. Да, возможно, я слишком неосторожно дал Виктору Эммануилу гарантии, которые не собирался выполнять, но… если бы его не пленили, то и выполнять их, скорее всего, не пришлось бы. Но… Ситуация повернулась в нам не самым лучшим образом, господа! И мне теперь нужен ваш совет!

По негласной традиции, первое слово принадлежало самому младшему по чину, и таковым в этой команде военачальников оказался дивизионный генерал Паладин.

– Гражданин Президент (Тьер старался подчеркнуть революционность своего правительства и его приверженность идеям Великой Французской революции, закрывая глаза на то, к чему она в итоге привела)… – Луи неожиданно закашлялся, но быстро взял себя в руки и продолжил совершенно спокойным тоном: – Перевооружение нашей армии проходит не так быстро, как хотелось бы, тем не менее, оснащение новыми ружьями достигло шестидесяти восьми процентов. Фактически, старыми системами снабжаются только колониальные войска. Мне неизвестно состояние экспедиционного корпуса, маршал Базен доложит об этом подробнее, но в частях Парижского гарнизона новые системы освоены и приняты весьма успешно. Насколько я понимаю, вопрос упирается только в мобилизационные возможности, но вот для этих целей пока что, на мой взгляд, вооружения недостаточно.

– Я соглашусь с генералом Паладином, и не соглашусь одновременно. – встрял в разговор Мак-Магон. Он сейчас, фактически, исполнял роль военного министра, хотя утверждение на эту должность должно было произойти примерно через две недели. Жернова республиканской демократии двигались пока что со скрипом.

– Я согласен с тем, что перевооружение еще не закончилось. Но к войне мы тщательно готовились, это несомненно. На сегодня общая численность нашей армии в метрополии (я намеренно не учитываю колониальные войска) составляет восемьсот тысяч человек. Но в регулярных войсках числится только примерно половина. Из них двести сорок тысяч сосредоточены в трех корпусах в предполье Рейнской области. Порядка четырехсот тысяч – это наши резервисты, которые находятся на данный момент на ежегодных сборах, что дает нам в том же предполье еще шестьдесят тысяч хорошо вооруженного резерва. Таким образом, мы можем прямо сейчас отправить в бой три армии, преобразовав корпусные управления в армейские и добавив в каждый корпус резервистов. По нашим планам еще двести тысяч составят две армии резерва, которые войдут в Рейнскую область вслед за армиями вторжения. И эти войска полностью перевооружены на новейшие системы и снабжены лучшей артиллерией, какую мы только имеем в наличии. Мобильная часть армии представлена тридцатитысячной кавалерийской группой Антуана Шанзи. Таким образом, мы введем в Рейнскую область чуть более чем полумиллионное войско и полицейские отряды, думаю, сорокатысячного корпуса жандармов будет более чем достаточно. У баварцев там сосредоточены два корпуса – восемьдесят тысяч пехоты. Пограничные укрепления слабы, а три основные крепости давно не ремонтировались. Им постоянно приходится тратиться: то на коронацию, то на похороны монарха. Вот на укреплениях и экономят!

– Вы считаете, что этого хватит? – с сомнением в голосе спросил Тьер.

– Чтобы разбить Рейх – нет. Чтобы захватить и удержать Рейнскую область и дать противнику бой на своих условиях – вполне! Уверен, потерпев неудачу в генеральном сражении, Людвиг быстро пойдет на заключение мира. И тут все карты в руки вам, политикам. Но мы разработали план и на тот случай, если война по каким-то причинам затянется. В первые же дни войны мы призываем еще триста тысяч человек, из так называемого резерва второй волны, там у нас полмиллиона мужчин. Они сливаются с резервными частями, и мы выделяем еще полумиллионную группировку для второй волны вторжения. Только эта армия предпримет наступление на Мюнхен. Демонстративно, не спеша. Ее задача – оттянуть на себя войска противника и дать ему сражение на наших условиях. Мюнхен брать мы не собираемся. Только создать угрозы, на которые Людвигу и его генералам будет сложно реагировать. И последней каплей должен стать маневр Экспедиционного корпуса маршала Базена. Мы усилим его колониальными войсками, которые готовим в Марселе, его целью станет вторжение в Италию, захват Турина и поход на Милан. Будем выручать Виктора Эммануила. Считаю, нам стоит освободить из заточения Гарибальди. Он вояка не выдающийся, но за ним пойдут люди. Только его имя гарантирует тысяч двадцать инсургентов, которые отправятся с нашей армией против германцев.

– А он захочет? – уже заинтересованнее произнес Тьер.

– Мы сделаем ему предложение, от которого старый пройдоха не сможет отказаться!

– Гражданин Президент, мы перевезли уже двенадцать тысяч солдат и офицеров, которые сосредотачиваются в лагерях под Марселем. – продолжил Франсуа Ашиль Базен. За три недели будет доставлены все тридцать одна тысяча боевого состава корпуса[2]. Потом останется перевезти порядка четырех с половиной – пяти тысяч раненых. Плюс восемнадцать тысяч колониальных войск и отряды Гарибальди или кого-нибудь из итальянских патриотов. Мы рассматривали два наиболее вероятных удара: первый из них – поход через Альпы в кантоны бывшей Швейцарии, оттуда отрезать снабжение миланского корпуса баварцев и нанести ему поражение. Стратегически это более выгодно, но вести там бои намного сложнее. Поэтому решено наступать в Италию вдоль моря. Часть войск перебросим флотом. Отобьем Милан. Уверен, что войну на два фронта Германия не вытянет.

– Нам не обязательно разбить империю, достаточно нанести ей ряд поражений и принудить к миру на наших условиях. – подвел итог совещанию Тьер. – Но Рейнская область должна стать нашей. Рад нее я готов на любые уступки Людвигу на Апеннинском полуострове. Пока что – любые. Но чем больше окажется под нашей рукой земель и ресурсов – тем лучше для нас.

– Маршал! – президент обратился к Мак-Магону. – Жду вас послезавтра с подробным планом вторжения. И не говорите, что он не готов.

– Не скажу, гражданин Президент. Он готов. Мы тоже.

[1] Мария Анна – одно из популярных имен во Франции, во время Великой революции трансформировалось в Марианну, которая на некоторое время стала символом республиканской Франции

[2] Максимальная численность французского экспедиционного корпуса в Мексике составляла 38 000 человек.

Глава сто первая

Ах, эти женщины!

Глава сто первая

Ах, эти женщины!

Австрийская империя. Вена

11 мая 1865 года

Я так и не понял, что за чертов рок преследует моих женщин. Очередная любовница получила отставку. И нет, она не забеременела.

Это первая – гордая и красивая римлянка, увы, она потеряла ребенка при родах. Что стало для меня совершенной неожиданностью, поскольку за ее здоровьем следили лучшие врачи и условия для родов у нее были самыми лучшими в этом времени. Но плод развернулся перед самыми родами и пошел вперед ножками. И никто не смог ничего сделать – все мастерство моих медикусов стало бессильно перед вывертом природы. Несостоявшаяся мамаша получила небольшую пенсию и умчалась в Лондон, кружить голову местным художникам. Вроде, молодой англичанин несколько раз рисовал ее во время своего обучения в Риме. Впрочем, меня это уже не волновало. А вот крайняя… дочка австрийского герцога и англичанки стала брать мзду за свою благосклонность и попытки на меня повлиять. Это меня, умудренного и опытного человека разводить на глупые женские манипуляции! Нет, ну надо быть совсем уж тупой… И не чувствовать своего партнера от слова «совсем». Она устраивала меня пока не стала капать на мозг! Но со смертью Марии Ганноверской решила, что может мною манипулировать. Глупо! Архиглупо, как скажет через полстолетия один весьма неглупый товарищ! Ух… наворотил словесных конструкций! В общем, манипулятор она оказалась весьма посредственный. Быстро надоела и ушла в отставку. Нет, без кое-каких средств я ее не оставил, но без излишеств. Кстати, мюнхенский бомонд мою прижимистость оценил и то, что фаворитки не вмешивались в жизнь государства – тем более. Конечно же, в положительном аспекте.

И вот, по дороге в Мюнхен я застрял на несколько дней в Вене. И для этого было более чем достаточно причин. Начнем перечислять или как-то свалим все в одну кучу? В общем, ключевое слово, конечно же, женщины!

(Софию Баварскую справедливо считали одной из самых красивых женщин Европы)

Во-первых, вдовствующая императрица София, которая в своих письмах пеняла мне, что баварские войска не помогают решить внутренние вопросы цесарской империи. Ну, типа помогли бы по-родственному. С этими упреками на меня императрица и накинулась во время нашей совместной прогулки по одному из императорских парков.

– Но Ваше Императорское Величество, со всем глубоким к вам уважением, не могу не заметить, что на помощь у нас просто нет сил. Вот и сейчас – свой корпус я вынужден спешно перебрасывать в Баварию, ибо на границе Рейнской области неспокойно. Проклятые республиканцы мутят воду и хотят отобрать у меня Рейнские провинции. Война на носу, Ваше Величество. Боюсь, что вернуться мы не успеваем. Я ожидаю начала военных действий буквально с дня на день…

– Ох уж эти мужчины! – посетовала императрица. – Мне тоже предлагают двинуть против венгров армию. Но я не хочу проливать кровь своих подданных только потому что им мелкая вошь залезла по хвост!

О! это она так о своей нелюбимой невестке, Сиси? Весьма, весьма… Конечно, вся проблема не в том, что София столь миролюбивая особа – в подобную чушь я н на секунду не поверю. А в том, что армия, слепленная из национальных частей априори не слишком-то и надежна! Богемцы, возможно, мадьяр бить будут, но кто сказал, что точно будут? Как-то все в империи Габсбургов зыбко и неопределенно. И тем более я не собирался открываться, что вмешиваться в конфликт двух баварских принцесс (изначально) не собирался от слова совсем. Зачем наживать себе врагов?

– Ваше Величество, уверен, что мудрость столь опытного правителя как вы, не даст разгореться гражданской войне в вашей благословенной католической империи! Уверен, вы сможете найти какой-либо достойный вариант, который устроит все стороны.

Императрица как-то грустно усмехнулась. Да, она быстро распознала лесть и все-таки ей было приятно. София очень обижалась, если кто-то пытался преуменьшить ее государственную мудрость и дальнозоркость. Так что я кашу маслом не испортил. Императрица опять вздохнула, что это у нас за встреча вздохов такая получается? Потом весьма мило наморщила лобик и произнесла:

– А что бы посоветовали мне вы, Ваше Величество?

(вдовствующая императрица София, фото 1866 года)

Я, конечно же, сделал вид, что задумался.

– Например, могу предложить такой выход. И да, Ваше Величество, скорее всего, он временный, но как говориться, что есть, то есть. – и опять задумался.

– Ну, не томите меня, прошу вас, Людвиг!

– Превратите вашу империю в двуединую монархию. Ваш внук при вступлении на трон получит кроме императорского венца еще и шапку властелина Венгрии. Сейчас, пусть официально регентом империи станете вы, а регентом Венгерского королевства – Елизавета. Хотя бы перестанет шататься по Старому Свету и встревать в приключения! А опасаться ее не стоит – насколько я понял, Сиси довольно легкомысленная особа. Государственные заботы будут ее утомлять, и она с удовольствием взвалит их на плечи сына.

– Вот как, я обдумаю этот ваш проект, Ваше Величество. Не хотите съездить в Буду и прощупать отношение к этому проекту Елизаветы?

Ну вот – пустите переночевать, потому что есть нечего и пивка налейте в придачу! Нет, ну меня и не такие запрячь пытались, только ситуация простая: где залез, там и слез.