Текст книги "Я – король Баварии 3 ((Немного богатый Людвиг)) (СИ)"

Автор книги: Влад Тарханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Прекрасно. Австрийский посол уже надоел мне с постоянными просьбами помочь. И каждый раз уходит обиженный, как лакей, которому не дали спереть серебряную ложечку с барского стола.

– А Вена что-то предлагает за такую помощь? – уточнил я.

– Свою безмерную любовь и благодарность. – иронично заметил император России.

– О! Это очень много… – и мы с Александром рассмеялись. Воистину чисто австрийский подход: вы нам помогите, а мы продолжим вам гадить. Ибо мы – Еуропа!

– Брат мой, мы тоже не будем возражать, дабы вы поступили с Дрезденом по своему усмотрению. Для нас это не столь принципиальный вопрос. Более важно то, что сейчас сложилась прекрасная возможность забыть об условиях Парижского трактата. И мы собираемся об этом заявить.

Вот и первый, действительно чувствительный вопрос для Российской империи! И тут, несомненно, следует пойти Александру навстречу. Я чуть заметно киваю Бисмарку, предоставив ему слово.

– Действительно, сейчас сложилась удачная внешнеполитическая ситуация: ваши главные враги – Франция воюет с нами, Италия отвоевалась, Британия без французских штыков ничего не будет предпринимать, а австрийцы заняты своими внутренними конфликтами. В таком случае Россия просто обязана стать крепкой вооруженной силой на Черном море. Мы поддержим заявление нашего союзника.

И я увидел, как император сразу же вернул себе весьма оптимистическое настроение. Всё-таки для него решение этого вопроса – весьма сложный выбор, который приходится делать несмотря на сопротивление части элиты. Об этом император и заговорил:

– К сожалению, это заявление не нравится многим в Петербурге. Даже Горчаков критикует его как несвоевременный проект, который обострит наши отношения с Лондоном и Парижем, я не говорю о Константинополе. Английская партия при дворе тоже всемерно вставляет палки в колеса этого решения, более того, они противятся нашему сближению с вами просто потому, что в таком случае, влияние Британии резко снизится. Более всего нападкам подвергается тот основной проект нашего сотрудничества, из-за которого и я приехал в Мюнхен. Это подорвет монополию во внешней торговле Лондона.

Ну вот мы подошли и к главному вопросу. Решающе главному, как мне кажется. Будучи с визитом в Санкт-Петербурге Людвиг I Баварский (мой дед, если что) привез императору Александру мой проработанный проект. Проработанный – это с расчетами по финансовым затратам, необходимым материалам и следующей из этого выгоды в будущем. Всего-навсего, согласно этому проекту, предполагалось перешить все российские железные дороги на европейский стандарт. Ибо терять время на переустановку колесных пар или перегрузку грузов на границах империи – это терять деньги! А для нас – возможность получения ресурсов России – вопрос первостатейный. Это сейчас, за счет своего угля и железа Германия на коне, но так не будет продолжаться вечно!

– Ваш проект нашел поддержку у начальника Главного управления путей сообщения и публичных зданий Российской империи Павла Петровича Мельникова. Я привез его сюда для обсуждения технических и финансовых деталей этого проекта. Кстати, сейчас рассматривается проект преобразования этого управления в министерство путей сообщения, и никого кроме Павла Петровича в роли министра я не вижу.

И именно с этого момента началось животрепещущее обсуждение нашего будущего сотрудничества. Особенно императору Александру понравилось одно мое предложение, но о нем пока что распространятся не стоит! Тут, в королевском дворце, даже стены имеют уши…

[1] «Кофейный саксонец» (нем. Kaffeesachse) – ироническое прозвище жителей Саксонии, намекающее на их особое отношение к кофе. Эпитет восходит к эпохе саксонского курфюршества в XVIII—XIX веках, когда пропагандировалось потребление кофе наряду с чаем и шоколадом, и обнаруживается вместе с аналогичным прозвищем «суповый шваб» в «Немецком словаре» братьев Гримм. В Семилетнюю войну король Пруссии Фридрих Великий именно так презрительно называл саксонских солдат, которые отказывались идти в бой, не выпив кофе: Ohne Gaffee gönn mer nich gämpfn («Без кофе я не могу воевать!»).

[2] По договору от 1857 года Дания отказывалась от пошлины за прохождение кораблями Зундского пролива, за этой ей полагалась денежная компенсация, больше всего должны были заплатить Британия и Россия. В ЭТОЙ ветке истории Россия не спешила с выплатами. И грозила вообще про них забыть.

Глава сто десятая

Двойной праздник

Глава сто десятая

Двойной праздник

Мюнхен. Церковь Пресвятой Девы Марии – церковь Святого Матфея

1 июля 1865 года

Июль в Мюнхене почти всегда душный и горячий. Для меня этот день выдался еще и весьма заморочистым. Это Отто фон Бисмарк настоял, чтобы две важнейшие церемонии: заключение августейшего брака и помазанье меня и супруги как императора произошло в один день. Ага! В целях всемерной экономии. Я уже говорил, что мой премьер-министр человек скупой, ладно, скажем дипломатично: прижимистый. Я долго сопротивлялся, хотел провести эти церемонии после победы над Францией. Но Бисмарк меня доломал. И, хотя ситуация на фронтах была достаточно неопределенная, эти церемонии показывали силу империи, которой какие-то военные заботы как-то по барабану! Еще несколько слов об этих церемониалах: было решено использовать две церкви: для брака Фрауэнкирхе – главный католический собор Мюнхена (он же Церковь Пресвятой Девы Марии), хотя бы потому, что я официально принадлежу к католической матушке-церкви, как и моя невеста. Но вот миропомазанье на имперский трон запланировали провести в главной лютеранско-евангелической кирхе: церкви святого Матфея[1]. Эти действия позволяли продемонстрировать, что в империи и католики и протестанты равны перед законом, уравнять всех подданных, избегая межконфессиональных конфликтов.

Ну что сказать, обряд венчания – торжественный, длиннющий, утомительный уже позади. Императрица (точнее, будущая императрица, станет ею через пару часов) Мария Орлеанская сейчас тоже приходит в себя, ее церемония утомила не меньше. И этот отдыхзапланирован был заранее. Не смотря на мое довольно крепкое телосложение, понятно было, что испытание сие не для слабых телом и духом. Вот и эта своеобразная сиеста оказалась как нельзя кстати.

Ладно, не могу не рассказать о событиях этого месяца. Визит императора Александра длился почти две недели. Многое удалось обсудить и важнейшие проекты запустить: в первую очередь перекройку железных дорог России под европейскую колею. Когда мы с Александром крепко выпили (это было после весьма удачной охоты в Баварских Альпах) я даже умудрился поведать ему бессмертную историю, которая объясняла, почему колея в России на 9 см шире, чем европейская. Мой царственный брат этой историей заинтересовался. Я и рассказал, что когда к Николаю Павловичу пришли с проектом железной дороги, то предложили сделать ее шире европейской. «Нах…й шире?» – удивился император. Ну, вот с тех пор и стала колея шире ровно на 9 см. Сначала Александр побагровел, чуть было не подавился лафитом, который собирался принять на грудь, а потом расхохотался и почти весь вечер повторял… «нах…й шире!». Повезло, мог ведь и в лоб получить! Это я про себя, а не про Александра! Второй важнейший проект – это освоение Донецко-Криворожского месторождения и строительство в тех краях металлургического центра. Не появится там Юзовка! Мистер Юз получил от ворот поворот. Будет Крупповка, например! Ибо развиваться этот бассейн решено по технологиям Круппа и при участии его фирмы. А еще мы закладываем новый пороховой завод и патронную фабрику. Пора переходить и российской армии на чуть более современное вооружение. Вот только, к моему удивлению, ни император, ни его приближенные даже приблизительно не представляют, сколько реально понадобиться патронов даже для небольшой локальной войнушки!

В Мюнхене осталось несколько молодых (относительно) военных – в чинах от капитана до полковника, изучать опыт войны с Францией. Так сказать, прибыла новая порция наблюдателей – генштабистов. Особенно настоял на присутствии в войсках капитана Драгомирова. Человека талантливого, но со взглядами, которые какое-то время считались революционными, но не менялись и стали внезапно довольно-таки реакционными. Кроме них задержались в Мюнхене для обмена опытом и десяток жандармов самого разного калибра. Им точно есть чему поучиться. И как охранять царственные персоны – в первую очередь.

В Австрии все-таки вспыхнула гражданская война. Скорее всего, для Сиси она станет приговором, насколько я узнал Софию, она невестку в живых не оставит. Никакой угрозы своей власти баварская принцесса, ставшая австрийской вдовствующей императрицей, не допустит. Вялые стычки переросли в несколько сражений, в которых участвовало по несколько тысяч человек с каждой стороны. Но воевали там все-таки как-то осторожно, я бы сказал, нехотя. И перевеса ни за кем не было.

В Италии Гарибальди был из тюрьмы выпущен, но идти против меня отказался. Нашли какого-то клоуна, который возглавил революционную армию Италии, собрал шесть тысяч отморозков и вместе с таким же количеством французов из бывшего мексиканского экспедиционного корпуса подошел к Милану. Наш оккупационный гарнизон отступил на соединение с корпусом в Венеции. А сами миланцы ворота города «освободителям» так и не открыли, ссылаясь на приказ Виктора Эммануила. А галлы с инсургентами (в этом сброде итальянцев было чуть ли не треть) не рискнули идти на Венецию, так и топтались в окрестностях северной неофициальной столицы Итальянского королевства.

В Саксонии шли пограничные сражения, наши войска демонстрировали намерения завладеть пограничными крепостями, перебрасывая резервы в Швейцарию. Третьего мой уже тесть, Франсуа Орлеанский, должен отбыть к швейцарскому корпусу. И почти сразу же по прибытию ударить на Дрезден. Могу только пожелать ему удачи!

– А что там с потомками франков? – спросите вы, и будете абсолютно правы – это направление самое важное!

Значится так! Маневр Первой конармии разрезал Эльзасскую и остатки Саарской армии, которые уходили в сторону Меца. Противник стягивал все резервы к Седану, одной из самых мощных крепостей в этом районе. Туда же отступили войска, которые даже не попытались удержать Мец. Наша Вторая армия разбила Эльзасскую группировку французов и заняла Страсбург. А затем, перейдя к обороне начала переброску резервов под Седан, дабы развить наступление вглубь страны. И да, Седанская катастрофа и в этом варианте истории тоже состоялась! Практически, менее чем за два месяца боев, профессиональная армия Франции закончилась! Вот только Тьер в плен не попал – отсиживался в Париже, как паук в центре своей паутины. Ну что тут скажешь! Не всё шло так, как в МОЕЙ реальности. Ну так, такого, наверное, и следовало ожидать.

Дорога на Париж была открыта! Галлы по глубинке страны срочно сколачивали новые батальоны, обучая новобранцев буквально на ходу. В Париже росло недовольство «успехами» генералов (почти постоянно битых) и правительства Тьера (цены на продовольствие неутомимо полезли вверх). И по данным фон Кубе в столице Франции резко возросла активность всяких там клубов и политических объединений. Самой различной, в первую очередь, социалистической направленности. А что тут такого? Построить социализм? Почему не во Франции? Как кто-то сказал: выберите страну, которую не жалко и стройте себе на здоровье! Так мне лично Франции не жалко! Никчемный народишко! Сказал и задумался, это что? Прививка баварского национализма так действует? Нет, никакого пиетета перед достижениями галлов я не испытываю. Слишком у них все сумбурно и никакого порядка, так сказать, орднунга нет и в помине! Но пока что держу только руку на пульсе. Думаю, в ЭТОЙ реальности никто коммунаров пачками расстреливать не будет! Ибо я не позволю! Чисто из природной вредности и любопытства: очень мне интересно, что из этого получится, если сильно не мешать.

Ну вот, появился Отто фон… Пора! Подаю руку Марии, которая освежалась лимонадом. Пора цеплять на голову императорскую корону. А вот что я натворю, став полновластным правителем Германской империи – это уже совсем другая история!

[1] Современная церковь святого Матфея сильно отличается от той, в которой короновали германского императора Людвига I. В РИ этот храм был взорван нацистами, его восстановили в семидесятых годах.

Эпилог

Эпилог

Лондон. Парк Буши

3 июля 1865 года

Погода в Лондоне редко бывает жаркой до изнеможения. Увы, но этот день, третьего числа в июле месяце оказался как раз таким. Несмотря на это обстоятельство, два господина, гулявшие по парку Буше, оказались одеты весьма основательно: летние плащи, под которыми костюмы-тройки. Для основательного лондонского денди не хватало еще и зонтиков в руках – погода в столице империи весьма переменчива и яркое небо без облаков в первой половине дня не становится гарантией отсутствия дождя во второй. Один из них походил на облезлого злобного гнома из страшной ирландской сказки: приземистый, крепко сбитый, с не самыми приятными чертами лица, он имел громадную лысину на выпуклом черепе и какие-то куцые бакенбарды. Это некто Джордж Оджер, бывший сапожник, а ныне весьма влиятельная фигура в рабочем движении Великобритании и не только. Он – один из руководителей лондонских тред-юнионов, проявивший себя как толковый и деятельный организатор: кроме различных митингов в поддержку революционных процессов во всем мире он оказался одним из активных организаторов международного рабочего собрания в Сент-Мартенс-холле Лондона, которое явилось фактическим началом создания Первого Интернационала.

Впрочем, сейчас эта организация называлась Международное товарищество трудящихся (МТТ), и Джордж входил в её руководство. Второй был на голову выше своего оппонента, худой, как щепка, с вытянутым лицом, окладистой бородой и такой же основательной лысиной. Впрочем, оба они носили головные уборы – не цилиндры, а более демократичные котелки. Этот бывший чеканщик Анри Толен, француз, тоже принимавший участие в создании Первого Интернационала.

– Анри, ваше увлечение идеями Прудона, несомненно, оправдано. Хотя лично мне многие его мысли кажутся… несколько оторванными от практической жизни. Они слишком умозрительны, под ними нет дыхания жизни. О! я ни в коем случае не пытаюсь вас от них отговорить. Я ценю чужие убеждения и только настаиваю на том, чтобы так же ценили и мои.

– Прудон – великий человек и первый настоящий анархист! Хотя он подчеркивал, что некоторые идеи почерпнул из трудов британского политика – Уильяма Годвина. Но самое главное в его идеях – это возможность самоорганизации рабочего движения и общества будущего на основании разрушенной системы насилия со стороны государства.

– И вы не хотите проверить, как эти идеи будут работать на практике?

– Что вы имеете в виду, Джордж? – растерянно переспросил француз, посчитав, что он что-тот плохо разобрал на английском. В это время язык островитян не стал еще языком международного общения – намного чаще пользовались французским, который знали почти во всех странах Европы, особенно люди образованные и культурные.

– Я имею в виду политическую обстановку в Париже, мой дорогой друг. Немцы идут к вашей столице. И скоро окажутся у предместий вашего прекрасного города. Уже сейчас цены на хлеб в Париже выросли вдвое. Вы понимаете, к чему это может привести?

– Да, я улавливаю твою мысль, Джордж. И что конкретно ты предлагаешь?

– Я думаю, что оставлять эти процессы без нашего руководства – неразумно. Отправляйся в Париж. Возьми с собой кого посчитаешь нужным. Я бы отправил с тобой Карла Маркса, но этот немецкий ученый сейчас что-то изучает, говорит про теорию денег. А было бы неплохо, чтобы он показал себя на практике. Но нет… так нет! Обратись к Кримеру[1], он выдели тебе средства на дорогу и на первое время в Париже.

– Точно возьму с собой Эжена Варлена, нечего ему штаны в Лондоне протирать! Эх! Мне бы вытащить Ансельма Бержари! Вот кто головастый товарищ. И писать умеет крепко! Пригодился бы.

– И настоящий анархист… – заметил Оджер.

– И это в том числе.

Они дошли до пруда, на котором несколько человек увлеченно занимались рыбной ловлей. Обсудив еще несколько вопросов, пожали друг другу руки и разошлись. Вот только никто из них не заметил невысокого человечка с неприметной физиономией, одетого как среднего достатка житель Сити. Но отчет об этой встрече вскоре достиг Рима. Святая католическая церковь не дремала!

[1] Уильям Рендал Кример – один из активных деятелей рабочего движения, создателей Первого Интренационала.