Текст книги "Эфирный эликсир (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Мне ещё в магазин, – буркнул я, пожав руку Андрюхе и кивнув на прощание Ольге, которая только с виду была робкой и застенчивой, это я отлично знал ещё по той первой своей юности.

* * *

Этим же вечером на новоселье я угощал Дину, Наташу, Андрюху и, пришедшую с ним в гости, Ольгу Балуеву обжаренными на сковороде кусочками батона, поверх которых ненадолго прилегла балтийская килька и тоненькие дольки лука. Так же в меню вошли бутерброды с сырком «Дружба» и шпротами. В графине я разбавил морсом домашнюю и без того слабоалкогольную наливку. Обстановка же в моей съёмной однокомнатной квартире была более чем спартанская: стол, одёжный шкаф, раскладной диван и старый протоптанный ковёр на полу, который скрывал доски с облупившейся красной краской. Зато Андрюхин магнитофон, надрывавшийся голосом Томаса Андерса под аккомпанемент Дитера Болена, создавал вполне приемлемую праздничную атмосферу. А ещё Дина с Наташей принесли яблочный пирог к чаю.

– Товарищи дорогие, друзья и подруги! – Я встал, разлив по железным кружкам, так как другой тары в квартире не было, домашнюю наливку. – Я хочу поднять этот бокал, за поимку проклятого маньяка. Если я с вашей помощью этого не сделаю, то он ещё много невинной крови прольёт. И поэтому у меня к вам одна огромная просьба, если вдруг вы почувствуете, что я себя странно веду, задаю глупые вопросы, не понимаю, что вокруг происходит, то скажите мне, чтобы я отыскал и прочитал среди своих тетрадей «Математику для чайников». В ней есть вся нужная моим юным мозгам информация. Давайте, родные мои, за удачу!

Мы чокнулись и пригубили слабоалкогольный морс и Рысец тут же заявил:

– Что-то ты, Валерон, как-то странно себя сегодня ведешь.

– Совсем не понимаешь, что вокруг происходит, ха-ха! – Захохотала Дина Гордеева. – Нужно же сначала выпить за новоселье, а то удачи не будет!

– Дааа! – Дружно все закричали и мы ещё раз чокнулись.

– Кстати, это Оля, – представил я с небольшим опозданием новую девушку в компании.

– Да, знаем мы, в одном дворе живём, – улыбнулась Наташа. – У неё такой же типаж, как и у Дины, правильно? Вы теперь и её будет охранять?

– Тогда уже нужно брать и под охрану Веру Чистякову из 10-го «А», – резонно заметила Дина. – Она тоже блондинка с голубыми глазами.

– У Чистяковой папа городская шишка, – ответил Рысцов. – Она с личным водителем доезжает почти до самой школы. Пусть водила и охраняет.

– Думаю, что Вере маньяк не опасен, – согласился я. – Если он на неё случайно нападёт, то сюда введут внутренние войска и военно-воздушные силы. Не по Сеньке шапка.

– А кто-то нам обещал спеть лучшие песни из «Взломщика», – сказала Наташа, выключив магнитофон и подав мне гитару.

– «Взломщик», Кинчев, группа «Алиса», – пробормотал я, вспоминая аккорды главного хита московской рок-группы. – Песня на одном ля-миноре, подтверждающая мысль, что всё простое – гениально, исполняется впервые!

… И если долог день, то ночь коротка,

Но часы мне говорят: Нет,

И поэтому я не ношу часов, я предпочитаю свет.

Мы вместе! Мы вместе! Мы вместе! Мы вместе…

Глава 11

Не знаю как в других школах, но в нашей – День учителя отмечали не в первое воскресенье октября, а на следующий день прямо в учебном заведении. Преподаватели собирались в учительской, накрывали стол, принимали лёгкого винишка на грудь, а уроки в это время проводили в младших классах ученики старших классов. Весело ведь, когда вместо пожилой суровой тётеньки в кабинет приходит симпатичная десятиклассница и не новый материал рассказывать, а так просто поговорить о жизни. И вообще, в этот день проводили всего три урока по полчаса, а затем полчаса на сборы и в столовой, где убирались столы и оставлялись стулья, начиналась торжественная программа. Как это не парадоксально звучит – в День учителя, в школе наступал самый настоящий День самоуправления и непослушания.

– Куда с гитарой побежал? – Остановила меня в коридоре физичка Наина Файзиевна.

– На репетицию конечно, – выдохнул я. – Через два часа меня ждут пятнадцать минут позора, хотелось бы ещё чуть-чуть подышать перед «смертью».

– Ха-ха, – заулыбалась Наина. – В пятом классе проведи один урок математики. Смирнов из 10-го «А» заболел. С вашей классной я уже переговорила.

– А давайте Широкова учителем к пятиклашкам посадим, они от одного его вида годовую контрольную решат на одни пятёрки.

– Ха-ха, – захохотала физичка. – В следующий раз. Посиди с ребятами, а я со своей стороны отпущу тебя со своих уроков, если тебе куда-то понадобится. Договорились?

– Отпустите? – Задумчиво протянул я. – Умеете вы договариваться, Нина Файзиевна. В каком кабинете урок?

– За мной, на третий этаж! – Скомандовала физичка.

«Полчаса как-нибудь продержусь», – подумал я, оставшись один на один с почти тремя десятками пятиклассников, которые во все глазищи таращились на меня как на седьмое чудо света. Я посмотрел на примеры, что были написаны на доске и за одну минуту написал правильные ответы.

– Всё, урок по математике закончен, – сказал я. – Теперь переходим к уроку на развитие взаимовыручки, взаимопонимания и внимательности.

– А мы не хотим, – брякнул какой-то ученик.

– А я два поставлю в четверти. Потом заколебётесь доказывать, что я был не прав. Встали из-за парт, девочки отошли в сторону, мальчики двигаем парты к дальней от доски стене. Кто лучше двигает, тому сегодня поставлю пять в журнал.

– За что? – Опять влез этот же пятиклассник.

– За тягу к знаниям, – хмыкнул я и махнул рукой.

Тут же в кабинете математики начался визг, крик, шум и гам. Затем, когда пол был очищен от ненужных предметов, я в добровольно приказном порядке сыграл с ребятами в «Тропический дождь», когда надо стучать пальцами, далее ладонями, потом по груди, по бёдрам и, наконец, ногами. После этого, не давая детским организмам расслабиться, устроил игру на внимательность «Вороны-воробьи», когда на слово «вороны», мальчики ловили девочек, а на слово «воробьи» уже девочки вылавливали в классе мальчиков. Две простенькие разминки, которые были обязаны детишек раскрепостить и повеселить, под моим неусыпным руководством плавно перешли в тренинг по создание сплочённой команды.

Однако шум, что мы издавали, каким-то образом долетел до учительской, располагавшейся на втором этаже. И на пятнадцатой минуте урока, в класс ворвалась вместо молодой и прогрессивной Наины Файзиевной учительница математики ещё старой брежневской закалки.

– Что здесь происходит?!

– Вы меня извините, а вас не учили стучать, прежде чем войти? – Осадил я ретроградку.

– Почему такой шум?! – Взвизгнула училка.

– Между прочим, Михаил Ломоносов на учёном совете вообще подрался с немцами Шлецером и Мюллером. И даже кому-то из немцев сломал нос. Поэтому, попрошу вас покинуть кабинет. Вы мешаете детям заниматься. – Упрямо сказал я тоном, не терпящим возражений.

– Я пожалюсь директору, – пробормотала математичка, но всё же дверь в кабинет закрыла с той стороны.

– Всё, теперь ваших родоков в школу вызовут, – засмеялся тот же самый шустрый пятиклассник.

– Ну, вы же подтвердите, что мы с вами занимались? – Я посмотрел на хитрые и довольные рожицы.

– Дааа! – Дружно рявкнул весь класс.

– Тогда сейчас возьмите стулья, рассаживайтесь по кругу. Будем разучивать песню «У бегемота нету талии, он не умеет танцевать». – Я взял гитару, и уселся на стул в центре кабинета математики, чтобы исполнить старую студенческую вещицу, где в ироничной форме оправдывались старомодные телесные наказания.

А у студента скоро сессия.

А у студента скоро сессия,

А у студента скоро сессия,

А он не знает ничего.

А мы его по морде чайником,

И самоваром, и паяльником,

Потом ведром и снова чайником,

Но не добились ничего…

– Нуууу! – Обижено заныли пятиклассники, когда прозвенел звонок на перемену.

– Ху, – с облегчением выдохнул я. – Парты на место поставьте. И это, что я хотел сказать-то в заключении? Уроки, хоть иногда, не забывайте учить. И тогда, эта старая студенческая песня вам пригодится, когда повезут на картошку. Спасибо за внимание.

– А вы забыли нам пятёрки в журнал поставить! – Гаркнул, надоевший до печёнок, ученик.

– Через год приду к вам на математику, проверю, как выучили песню, и тогда уже поставлю, – пробурчал я, улепётывая из класса.

* * *

После второго получасового урока, где мы отчаянно репетировали, целых два раза прогнали всю творческо-самодеятельную программу целиком. Наш 8-ой «А», а так же другие восьмые, девятые и десятые классы пригласили на короткий разговор в столовую. Добилась-таки настойчивая Наина Файзиевна от городской милиции того, чтобы к нам пришёл следователь и рассказал о ходе следствия по поимке преступника винного в недавнем убийстве трёх молоденьких девушек.

Однако старший следователь прокуратуры Иван Степлаков отнёсся к разговору, мягко говоря, наплевательски. Он сообщил, что нужно быть осторожнее в вечерние часы, ходить по двое, а лучше по трое, и желательно сообщать старшим, куда вы направились.

– Версии хоть какие-то есть, кто убийца, каков словесный портрет? Фоторобот, наконец? – Спросил Андрюха Рысцов.

– Это пока закрытая информация, – промямлил следователь.

– А аналогичные преступления случались в соседних городах области? – Спросил я. – Например, «Витебский душитель» совершал свои нападения, подвозя на красном запорожце женщин, которые голосовали на трассах между Витебском, Полоцком и Лепелем. Может и наш такой же?

– Точно! – Неожиданно поддержал меня Зюзин, парень из 10-го «А». – Машину надо искать, дать объявление в газету, наверняка кто-то что-то видел.

– Правильно! – Зашумели ребята.

– Что нам теперь из блондинок в брюнетки перекрашиваться? – Спросила одна из десятиклассниц.

– Спокойно! Тихо! – Поднял руку товарищ из прокуратуры. – Следствие ведётся в установленном порядке, и дело находится на контроле первого секретаря Горкома. Кстати, брюнетки теперь в моде, – неудачно пошутил следователь, покосившись на наших красавиц.

– Ясно, висяк, – со знанием дела шепнул мне хулиган Толя Широков. – Вот, когда блатная Чистякова пропадёт, тогда они зашевелятся.

– Как всегда найдут стрелочника и отчитаются, – тихо пробубнил Рысцов.

– Не исключено, – сказал я, когда непродолжительная и неинформативная встреча со следователем закончилась, и народ стал расходиться по кабинетам, для дальнейшей подготовки к торжественной программе. – Пока «Витебского душителя» ловили, безвинно осудили четырнадцать человек. Одного расстреляли, один ослеп, а следователя Жавнеровича, выбивавшего показания и ломавшего людям жизнь, проводили на пенсию.

– Откуда ты это знаешь? – К нам с Рысцовым «прилип» хулиган «Широкий».

– В журнале «Крестьянка» прочитал, – соврал я. – Завтра, Андрюха, идём в лес. Осмотрим место, где нашли трупы девчонок, а потом пообщаемся с родителями Лизы Ильиной. По показаниям свидетелей, Лизу с матерью кто-то подвозил на красных «Жигуля» перед самым Новым годом. А в январе девушка пропала.

– Ну и чё, как это связано? – Спросил Широков.

– Понимаешь, Толя, – усмехнулся Рысец. – Трупы нашли в десяти километрах от города. Около шахтной вентиляции в заброшенной штольне. Убийца не на руках же их туда притащил, правильно? Это раз. И второе, девчонки были не из таких, которые прыгают в машину к первому встречному.

– К слову сказать, и Кузнецову, пропавшую в мае, перед майскими праздниками подвозил какой-то знакомый аж до Луньевки. При тебе же, Толик, был разговор. – Добавил я.

– И вы хотите вдвоём взять маньяка? – Усмехнулся Широков. – Я думал, только ты, Молчанов, свихнулся, оказывается и ты, Рысец, б…ь, чокнулся.

Я хотел было выдать Широкову, что лучше ловить маньяка, чем курить, бухать и выбивать деньги из маленьких детишек, но тут в коридоре нас встретил Генка Третьяков и намеренно громко сказал, чтобы слышали все старшеклассницы и Дина в том числе:

– Готовься, футболист, сегодня в финале порвём вас как тузик грелку, ха-ха! Сделаем из вас клоунов!

– Скучаешь в одиночестве? – Хмыкнул я.

– Не понял? – Зло осклабился Третьяков.

– Что непонятного? Цирк уехал, ты остался. Иначе, зачем тебе другие клоуны? – Улыбнулся я.

– Думаешь, если у меня правая кисть болит я сыграть не смогу? – Огрызнулся моментально покрасневший Генка, когда девочки вокруг захихикали. – Ошибаешься. Я уже вчера 9-му «А» показал, как надо под кольцом бороться.

– Так вот оказывается кто герой вчерашней игры. – Я покивал головой. – А я думал – это ваш Лёха, который двадцать очков положил. Причём победный мяч забросил за три секунды до конца матча.

– Встретимся на паркете, – проворчал Третьяков угомонившись.

– Сука, – шепнул мне Рысцов, когда мы двинули дальше на второй этаж. – Ума много затолкать восьмиклассников под щитами не надо. Зато потом он месяц будет хвастаться, как выиграл первенство школы.

– Я ему сегодня, б…ь, потолкаюсь, – прошипел Толя Широков.

* * *

Через час на торжественную церемонию в столовую народу набилось видимо-невидимо. В прошлый раз было гораздо меньше, отметил я про себя, чуть-чуть потрясываясь от волнения за кулисами. На первые ряды, чтобы вместить всех желающих принесли длинные и низкие лавки из спортзала, и лишь потом наставили стулья. «Да, подзабыл я это мероприятие», – подумал я, лихорадочно перебирая аккорды романсов. Мне спустя годы казалось, что кроме нас, 10-го «А» и 9-го «Б», никто со своей самодеятельностью не выступал, а на самом деле тут целая программа. И девчонки из музыкальной школы будут петь, и детишки мелкие русские народные танцы плясать. И естественно будет произведено награждение заслуженных учителей.

– Ты что с детьми делал на уроке? – Неожиданно подошла ко мне Наина Файзиевна, классная 9-го «Б».

– Уже нажаловались. – Тяжело вздохнул я.

– Ты что? Наоборот! – Очень эмоционально всплеснула руками учительница. – Теперь все пятые классы хотят, чтоб ты с ними такой урок провёл. Дети в восторге.

– Могу, когда захочу, – пробурчал я.

– Ладно, потом у завуча поговорим, я к своим пошла, – протараторила физичка и, протиснувшись сквозь снующих за кулисами юных артистов, поспешила к своим бэшкам.

«Только завуча мне не хватало», – подумалось вдруг, и наконец, зазвучали фанфары из магнитофона, подключенного к большим колонкам. «Даже не технику не поскупились, – удивился я, попытавшись в очередной раз, унять дрожь в руках. – Ничего главное на сцену выйти, а там я уже разыграюсь, разогреюсь и не ударю лицом в грязь».

А спустя примерно полчаса рядом со мной перед сценой трясся весь наш 8-ой «А» вместе с классной Мариной Алексеевной. «Тут огромный Советский союз на грани распада, а я рефлексирую по поводу простого номера школьной самодеятельности!» – обозлился я на себя и неожиданно произнёс вслух:

– Тяпнуть бы, Марина Алексеевна, чего-нибудь для храбрости.

– Что? – Вздрогнул классная.

– Чаю хочется, – пробормотал я.

– На сцену приглашаются ученики 8-го «А» класса! – Неприятным высоким голосом выкрикнула со сцены конферансье, десятиклассница, имя которой я не помнил. – «Горе от ума» Александр Сергеевич Грибоедов.

И мы словно табун лошадей протопали по боковой деревянной лесенке. Секунд пять покрутились перед уже улыбающимися, ожидающими косяков, зрителями. Я в самом центре сел на стул напротив единственного микрофона, а одноклассники, как будто для фотографии с выпускного вечера, выстроились за моей спиной. «Да гори всё синим пламенем!» – выругался я и дал по струнам. Первый романс «Не для меня придёт весна», прошёл на ура, и оцепенение, душившее всё моё существо почти сорок минут, тут же улетучилось, и на смену ему пришла пьянящая безбашенная легкость. «Окрасился месяц багрянцем» жахнули ещё более уверено, а отрывки из бессмертной комедии в прямом смысле слова, вообще отскакивали от зубов. Даже классная руководительница, смотревшая на нас из правых кулис, не переставая улыбалась. «Сейчас сбацаю «Гори, гори, моя звезда» и гори всё с удвоенной силой синим пламенем!» – ликовал я. Почему же мои пальцы сами собой взяли не те аккорды, а я запел «Короля и Шута» было не объяснимо:

С головы сорвал ветер мой колпак.

Я хотел любви, но вышло все не так.

Знаю я ничего в жизни не вернуть,

И теперь у меня один лишь только путь...

Самое главное одноклассники вовремя сориентировались и припев мы грянули уже хором:

Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был, и вот меня не стало.

И когда об этом вдруг узнаешь ты,

Тогда поймешь, кого ты потеряла…

Гогот в просторном помещении столовой стоял минут пять, когда закончилась песня. Завуч и директор, переглянувшись, о чём-то коротко переговорили. Я же подумал, ну вот и загремел я под фанфары. Бедная наша классная, когда мы выходили со сцены, стояла красная как рак и, дождавшись моей скромной персоны, зло бросила:

– Всем в четверти по четыре, а тебе, Молчанов, три! И родителей в школу!

– Родители-то ту при чем? Я ведь сам на гитаре научился играть, – пробормотал я. – Вам надо монаха Гвидо Аретинского вызвать на ковёр.

– Кого? – Вспыхнула Марина Алексеевна.

– Монаха, который ноты изобрел, всё зло от нот, – с виноватым видом ответил я.

– У завуча поговорим, – прошипела она, выбежав в зал.

– Ты, Молчанов, хулиган, – заявила Томка Полякова. – Завтра отсядешь от меня на свою четвёртую парту.

– Кому я ещё насолил? Высказывайтесь, не стесняйтесь, в ком я убил веру в человечество? – Я обвёл взглядом весь наш класс.

– Ну, ты, Валерон, и дал! Ха-ха, во! – Показал большой палец единственный друг детства Андрюха Рысцов.

* * *

А спустя два часа, когда мы уже бились в финале первенства школы по баскетболу, посвящённому Дню учителя, выяснилось, что зря наша классная переживала. Концертный номер, в котором «Горе от ума» случайно смешалось с «Королём и Шутом», директор и завуч признали удачным решением, тем более в школе теперь все только про наш 8-ой «А» и говорили. Поэтому в перерыве матча Марина Алексеевна подошла и принесла извинения.

– Свои люди сочтёмся. – Улыбнулся я. – Я ведь не со зла вместо романса спел про скалу. Перепутал от волнения.

– Хорошо, – не поверила мне литераторша и спросила команду. – Матч-то хоть выиграете?

– Сложный вопрос. – Почесал затылок Рысцов. – Пока 15 : 20 в пользу 10-го «А». У них Лёшка – зверь, метр восемьдесят пять рост, и подбирает, и мяч водит, и трёхи кладёт. Вопрос, можно сказать, философский, смотря что считать победой.

– Ну-ну, не буду мешать, – пробормотала, ничего не поняв, Марина Алексеевна.

– Как отыгрываться будем? – Спросил меня Андрюха, когда литераторша отошла и присела рядом с нашими девчонками. – Надо бы гада Генку наказать.

– У них Леха – 185, Генка – 185 и ещё этот Алик – 187. – Ответил я. – Алик хоть и неповоротливый, зато под щитом хорошо толкается. А у нас Мишка Земцов – 186 и Толик Широков – 182, остальные метр семьдесят с кепкой.

– У меня метр семьдесят пять, – немного обиделся Рысец. – Да и ты на сантиметр выше.

В этот момент физрук «Штурман» дунул в свисток, вызывая команды не паркет.

– Земец и «Широкий» на площадку, – скомандовал я и обратился ещё к одному парню из 8-го «Б». – Серёга тоже за мной.

– А я? – Опешил Рысцов.

– Буква «Я» самая последняя. – Усмехнулся я. – Двигай на паркет. Мужики, под своим щитом встаём в зону, как можно плотнее и ближе к кольцу. Пущай издалека шмаляют. Я персонально против Лёхи играю. Земец. – Я прихватил паренька из 8-го «В» за руку и шёпотом сказал. – Вон там девчонка сидит, зовут Ленка Рябова. В общем, нравишься ты ей.

– Правда? Откуда знаешь? – Смутился Мишка Земцов.

«Из будущего, поженитесь вы сразу после школы и 15 лет вместе проживёте, потом, конечно, будет скандал, развод и прочее, но это не важно», – подумал я и ответил:

– Это не важно. Если 10-ый «А» сейчас грохнем, то я гарантирую, что вы начнёте встречаться.

– Да? – Обрадовался Земцов. – Ну, держись у меня «старшики».

После судьбоносного известия Земец вышел на спорный мяч и впервые выпрыгнул выше, чем их центровой Алик. Оранжевая сфера отлетела на нашу половину баскетбольной площадки и, резко рванув, первым до неё добрался я.

– «Широкий» заслон! – Потребовал я, и наш хулиган вовремя оттянулся ко мне, чтобы помочь вывести мяч на половину поля соперника.

«Хоть немного стал соображать», – улыбнулся я, накрутив одного игрока из 10-го «а», а второй десятиклассник просто воткнулся в корпус, поставленный Широковым. За счёт простенького заслона я за секунду вылетел на оперативный простор. Хочешь – бросай трёху, хочешь – пасуй, хочешь – врывайся под щит. Поэтому я чётко встал на трёхочковую дугу и прицелился. Десятиклассник Лёха тут же бросился на меня, чтобы заблокировать мой выстрел. И очень правильно сделал, потому что я от пола мгновенно отдал мяч под кольцо свободному Рысцову, и тот от щита сократил разницу в счёте – 17 : 20.

– Гооол! – Подпрыгнула наша группа поддержки, дружно проскандировав. – Наша команда сегодня на поле, мы сильнейшие в баскетболе!

– Отошли на свою половину! – Гаркнул я, а сам приклеился к десятикласснику Лёхе.

Спортсмен он великолепный, и отцы наши вместе работают, и я даже знаю, что он в будущем будет выступать за профессиональную баскетбольную команду из дивизиона «А». Но сегодня мне победа была нужнее, поэтому я словно клещ вцепился в него мёртвой хваткой. Лёшка безуспешно помотал меня своими финтами пять секунд и, сдавшись, отдал мяч своему открытому партнёру по команде.

Разыгрывающий 10-го «А» невысокий черноволосый паренёк, пулей промчался на нашу половину, но ничего лучше не придумал, как отпасовать под щит неповоротливому Алику. И тут вновь резвее десятиклассника оказался Мишка Земцов. Вот что любовь животворящая делает! Земец откинул мяч в сторону и им мгновенно завладел мой кореш Андрюха, который тут же рванул в контратаку, и, не добегая до семиметровой дуги два метра, вальнул трёхочковый бросок.

– Бам! – Громко жахнул мяч о баскетбольный щит и, ударившись в дужку кольца, отлетел в поле.

Первым на него выпрыгнул десятиклассник Лёха, я же подпрыгнул вторым и чуть-чуть соперника локотком подтолкнул. Поэтому оранжевая пупырчатая сфера досталась мне, и со второй попытки я принёс команде ещё два очка.

– Гооол! – Взвизгнули наши девчонки.

Лёшка укоризненно посмотрел на главного судью, физрука «Штурмана», я тоже бросил полный печали взгляд на Семёна Палыча, который выразительно кашлянув, громко сказал:

– Два очка. 19 : 20 в пользу 10-го «А».

– Подсуживаешь, б…ь, Палыч! – Выругался, набросившись на физрука, разозлившийся Генка.

– Технический фол 10-ому «А»! Два броска за мат! – Гаркнул «Штурман».

– Бросай мазила, – пихнул я в спину Андрюху Рысцова.

– Только спокойствие, – хмыкнул мой друг и подмигнув Ольге Балуевой, с которой у него что-то там романтическое уже наклёвывалось, положил очень уверенно два штрафных мяча, выведя нас впервые в матче вперёд – 21 : 20.

– С нами победа! С нами успех! Восьмые классы сделают всех! – Выкрикнули девчонки под командой Томки Поляковой, а десятиклассники взяли тайм-аут.

Великолепное начало второй двадцатиминутки неожиданно больно ударило по самолюбию 10-го «А». И если лидер их атак Лёха продолжал тянуть на себе команду, то неформальный лидер десятиклассников Генка, только и делал, что орал на своих парней и ругался с физруком. В итоге при счёте 34 : 35, в пользу старшеков, за десять секунд до конца игры Генка Третьяков докричался и получил ещё один технический фол. Из-за чего ему пришлось покинуть площадку, а мы получили возможность не только сравнять счёт, но и выйти вперед и скорее всего, выиграть этот финальный матч.

– Наша команда сегодня на поле, мы сильнейшие в баскетболе! – Стали скандировать наши девчонки, к которым присоединились и нейтральные зрители.

Набилось же в спортзал человек сто пятьдесят, не ожидавшие такой упорной борьбы, они к концу матча так разошлись, что даже у меня от криков и визгов звенело в ушах.

– Кто пойдёт бросать? – Спросил Рысцов, посмотрев на меня. – У меня что-то руки трясутся. – Признался друг, хотя в этом матче он набрал больше всех очков.

– Я могу, раз вы все сыкло, – решительно направился пробивать штрафные броски хулиган Широков.

– Пусть стреляет, – махнул я рукой, когда Рысец завозмущался. – Ему сегодня везёт. У меня тоже под конец руки не слушаются. Земец, пошли на подбор, – сказал я самому высокому нашему баскетблисту.

Вдруг на несколько секунд в спортзале наступила тишина. Толик Широков посмотрел на дужку кольца, обтёр ладони об баскетбольные трусы и первый мяч так хило бросил, что он, не долетев до цели, нырнул вниз, лишь краешком зацепив сетку с внешней стороны.

– Б…ь! – Дружно выказались парни за моей спиной.

Физрук покрутил головой, просверкал злющими глазами, его основательно «раздраконил» Третьяков, но встречный фол не свистнул.

– Второй бросок! – Зло скомандовал он.

Я подбежал к Широкову и шепнул, чтобы он целился в ближнюю дужку. Если мяч попадает именно в это место то, как правило, отлетает далеко в поле, где у нас есть небольшое преимущество. Хулиган «Широкий» тяжело вздохнул и швырнул по пологой траектории в точно туда, куда я ему сказал.

– Бам! – Затряслось кольцо, и мяч неожиданно отлетел прямо мне в руки.

– Ох! – Охнули зрители на лавках.

Я резко ударил мячом в пол, перевел его под ногой, но Лёха словно великая Китайская стена закрыл мне небо. Поэтому я сделал пару шагов назад, резко развернулся, так как почувствовал, что со спины кто-то пытается выбить мяч. И выпрыгнув, бросил почти наугад. Неожиданно я успел заметить, как подскочила с места Динка Гордеева, как торжествующе ухмыльнулся Генка Третьяков, как Рысцов схватился за голову, а физрук «Штурман» приготовился дать финальный свисток.

– Бам! – Хлопнул мяч в дужку кольца, подпрыгнул, ударился в щит и провалился в сетку – 36 : 35.

– Гоооол! – Высыпали наши болельщики прямо на поле.

И я второй раз за короткий срок превратился в человека, которого все толкают, обнимают и похлопывают. «Дуракам везёт», – ухмыльнулся я про себя, когда меня приподняли парни, чтобы подкинуть вверх.

– Не уроните! Умоляю! – Заорал я.