Текст книги "Эфирный эликсир (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Да не появится он сегодня, – сказал я. – Он в туалете руку сломал. Задумался о не разрешимых проблемах бытия и кулаком грохнул прямо в стену. Поэтому будет лучше, если после дискотеки я провожу тебя до дома.

– Совсем обнаглел? – Девушка остановилась, начхав, что автор песни «Улетели листья с тополей» ночей не спал, сочинял свой шедевр специально для такого романтичного танца, и со всей силы дала мне по рукам. – Отцепись!

– Подожди. Месяц назад во второй школе старшеклассница пропала. Глаза голубые, волосы светло-русые. Твой типаж. Была бы ты с Генкой, я б не волновался. Мы ведь в соседних дворах живём, нам всё равно по пути.

– Подумаешь, защитник нашёлся! Не хватало, чтобы вся школа растрезвонила, что я встречаюсь с малолеткой! – Дина оттолкнула меня и побежала искать своего «грозного» ухажёра, а из огромных колонок на всю школьную столовую, превращённую в этот волшебный вечер в танцевальный зал, звонким голосом Виктора Салтыкова неслось:

Пусть деревья голые стоят –

Не вини ты шумные метели.

Разве в этом кто-то виноват,

Что с деревьев листья,

Что с деревьев листья улетели?

Я подошёл к Наташе, которую, не смотря на типичную модельную внешность, никто не приглашал на танец, так как мода на высоких и худых девчонок в наш маленький шахтёрский городок ещё не добралась, и встал рядом к стене.

– Отшила тебя? – Улыбнулась большеглазая, похожая чем-то на инопланетянку Наташа.

– Аха, не сошлись характерами. Ха-ха. Но домой пойдём вместе. В городе орудует маньяк и его ещё не скоро поймают. И я не шучу.

От слова маньяк Наташа неожиданно вздрогнула. «Может ей что известно? – пронеслось в голове и я, внимательно посмотрев на девушку, с расспросами пока торопиться не стал, но отметил про себя, что она тоже невероятно красива. – Странно, что за тридцать с чем-то лет я об этом совершенно забыл».

* * *

Естественно поиски альфа-самца Геннадия, которые устроила Дина Гордеева закончились неудачей. Поэтому по еле-еле освещённым улицам города со школьной дискотеки мы всё же пошли домой вместе. Я, Андрюха Рысцов, Дина Гордеева и её подруга Наташа Исакова. Я только предварительно проводил до подъезда нашу комсомольскую активистку Томку Полякову, которая жила в двух шага от школы, где выслушал множество неприятных вещей о своём непростом характере. И охламон я, по её мнению, и дурак, и шалопай, и псих недоделанный. Из-за чего она поменяла мнение обо мне в худшую сторону, я так и не понял.

– Тогда на прощанье целоваться не будем, – пробурчал я и побежал догонять Андрюху, Дину и Наташу, а в спину услышал от неё, что не очень-то и хотелось.

Наш маленький шахтёрский городок, если посмотреть на него с высоты птичьего полёта, ну допустим орла, вполне можно было бы принять за наставленные в неком геометрическом порядке крупные с пятиэтажный дом доминошные костяшки. И чем ближе мы отдалялись от школы и приближались к своим дворам, тем больше вокруг становилось серых пятиэтажек и тем меньше строений иной конструкции. Другими словами архитекторы долго с планировкой не парились – три дома буквой «пэ» и двор готов, поехали дальше.

По дороге с дискотеки девчонки, особенно Дина, упрямо молчали. Рысец попытался вставить пару дурацких не смешных анекдотов про матершинника и пошляка Вовочку, но я ему не дал испортить вечер, незаметно ткнув в бок. И хотел уже сам, что-нибудь сморозить, как меня спросила Наташа:

– Раскажи, а что ты знаешь про маньяка?

Я остановился, загадочно посмотрел по сторонам, в одиннадцать часов вечера уже на улице не было ни души, только окна пятиэтажек горели тусклым жёлтым светом, и очень тихо произнёс:

– Маньяк, девчонки, существует. Правда, о нём не пишут в газетах, не говорят по радио, а зря. Я точно знаю, пропала девушка в посёлке Орджоникидзе из 17-ой школы. Ещё одна из 2-ой школы, и третья жертва из общежития швейной фабрики.

– ГэПэХа, – презрительно хмыкнул Рысцов, имея в виду общежитие, и мы двинулись дальше.

И в чём-то он был прав, девчонок, многие из которых приехали из близлежащих деревень, в этой известной всему городу общаге в монашки записать было невозможно, поэтому она и получила своё звонкое прозвище – городское п… хранилище. Но это ни в коей мере не оправдывало маньяка. Ни его это собачье дело – бдеть за людской нравственностью.

– Да свалили девки из города, так как здесь тоска зелёная, вот и всё, – категорично высказалась Дина. – Причём здесь маньяк?

– Если бы. – Я тяжело вздохнул. – Всех троих недавно обнаружили грибники в лесу недалеко от шахтной вентиляции, которая шумит посреди леса в десяти километров от нас. Там один мужик провалился в заброшенную старую штольню. И когда его товарищи вытаскивали, случайно наткнулись на тела убитых девчонок.

– Да иди ты?! – Опешил Рысец. – А чё ты молчал? Сбегали бы, позырили.

– Теперь обязательно сходим, я гарантирую. Только я точно не знаю, где находится эта старая горная выработка.

Я сейчас выдал засекреченную информацию, которую нарыл в архивах уже в нулевые годы, когда готовил криминальные новости для пермской областной газеты. Да, не вышел из меня в будущем ни футболист, ни инженер, зато получился вполне добротный журналист. Может быть, потому я подался писать криминальную хронику, что хотел найти убийцу Дины Гордеевой, которая сейчас смотрела на меня и, криво улыбаясь, не верила ни единому слову в отличие от подруги Наташи и перевозбудившегося Андрюхи Рысцова.

– А доказательства ты имеешь, что это не сплетни? – Хмыкнула первая красавица школы.

– Пока нет, но добуду. – Уверенно произнёс я, глядя Гордеевой прямо в глаза, голубой цвет которых разглядел даже в полутьме плохо освещённой улицы.

– Ребята, давайте прибавим шаг, а то у меня дома будут неприятности, – попросила Наташа Исакова, у которой родители преподавали в местном городском техникуме и наверняка к собственным детям относились со всей строгостью.

Поэтому мы за пять минут дотопали до гастронома, где через год-другой растянутся стометровые очереди за сахаром, гречкой и макаронами. Затем прошли вдоль ограды детского сада и оказались во дворе, образованном тремя серыми невзрачными пятиэтажками, где жили Дина и Наташа. В первом доме во втором подъезде – Наташа, а в доме напротив, в третьем подъезде – Дина.

– А давайте завтра сходим в кино, всё же воскресенье последние сентябрьские дни. – Неожиданно для меня предложила Наташа Исакова.

– Я – за! – Обрадовался Рысец.

– Я тоже пойду, – улыбнулся я, посмотрев на Дину. – Только утром сбегаю в Орджоникидзевский посёлок. Мне нужно обязательно там с одним типчиком поговорить. Он наверняка многое знает. – Я сразу подумал про лесника, из-за которого перенёсся в своё юношеское прошлое. – А в часа четыре давайте встретимся здесь.

– У меня завтра дела, – недовольно пробурчала Дина, наградив подругу тяжёлым колючим взглядом, и добавила. – Может быть, я ещё подумаю.

Затем девушки обнялись на прощание, и я бы тоже обнял Наташу, но в конце восьмидесятых в суровом шахтёрском городке такие нежности были не в моде. Поэтому Исаковой я просто кивнул на прощание головой. И мы уже втроём двинулись в пятиэтажку напротив. И тут Дина обратилась к моему корешу:

– Рысец, ты иди домой, мне нужно кое-что у Валеры спросить. Наедине.

Однако Рысцов замялся, и уходить не спешил. Пришлось его легонько подтолкнуть.

– Давай Андрюха, до завтра, – я пожал ему руку и дождался, когда друг скроется за углом дома, а затем с интересом посмотрел на белокурую красавицу. «Ого, чтобы это значило?» – пронеслось в голове.

А значило это то, что Гордеевой ещё в школе Зюзя рассказал, что я избил нашего «альфу», Генку, ударив того неожиданно со спины. И поэтому девушка прямо сейчас, потребовала моих вразумительных объяснений.

– Зюзя подлец и дурак. – Ответил я, когда мы остановились около подъезда Дины. – Он сам спровоцировал драку, потом сбежал, и сам же досочинил эту ерунду, что я бил со спины. Да в понедельник вся школа будет знать, как было дело. Из твоего класса Марат и Азат всё своими глазами видели.

– Даже так, – хмыкнула девушка и задумалась. – Вы подрались из-за меня?

– Я же говорю, драку спровоцировал Зюзя, а твой Гена со всего маху пробил в стену. Не из-за тебя дрались. Дрались, потому что дрались, потому что в голове пока один ветер.

– Подумаешь какой взрослый, ха-ха!

– В декабре будет шестнадцать, по закону могу даже жениться, если захочу. – Чуть-чуть обиделся я. – Ты завтра пойдёшь в кино? Я бы этого очень хотел.

– Нет, ха-ха, посмотрим, ха-ха, пока. – Дина вдруг развеселилась и забежала в подъезд.

Я же пошагал домой в полном одиночестве. Тут и идти-то было метров пятьдесят к двум последним пятиэтажным домам на самой окраине городской черты. А дальше уже начинались кладовки, гаражи, огороды и тёмный лес. Многие окна уже погрузились во тьму. Мои же пока не спали, я увидел два светящихся окна на первом этаже. И вдруг неприятный холодок пробежал по спине. Такое иногда случается у людей с хорошей интуицией, иногда они предчувствуют, что на них кто-то смотрит злым и недобрым взглядом. А интуиция у меня всё время, сколько себя помнил, была замечательная. Я покрутил головой по сторонам. У противоположной пятиэтажки, мне показалось, что шелохнулась ветка толстого тополя.

– Эй, ты там! – Крикнул я в ту сторону. – Сейчас поймаю и дам по шее!

Однако никто не отозвался и не показался из-за своего укрытия. «Хрен с тобой, золотая рыбка, хочешь смотреть, смотри», – зло подумал я и поспешил в свой подъезд. А когда вошёл внутрь, то одним глазом выглянул в маленькую щелочку, на тот самый тополь, где наверняка кто-то прятался. И я не ошибся! Черная человеческая тень молнией метнулась в сторону гаражей, кладовок, огородов и темного пугающего в ночные часы леса.

– Нормально день прошёл, – усмехнулся я. – Ещё бы как-то узнать – насколько месяцев или дней я оказался здесь в прошлом? Лесник, кажется, говорил вообще про два года. Значит, скорее всего два года – это максимум. Значит надо спешить.

Глава 3

Перед сном, наслушавшись, ворчание матери и капризов младшей сестры, по поводу не решённых задачек, я, сославшись на срочное школьное сочинение, вытащил из письменного стола чистую тонкую тетрадь в клеточку и закрылся на кухне. Сейчас мне нужно было привести мысли в порядок, и наметить хоть какой-то план дальнейшие жизни здесь в прошлом. Поэтому я нарисовал на первой странице цифру один и написал: собрать информацию о маньяке. И дальше шли подпункты: осмотр места, где были найдены трупы девушек, опрос знакомых и подруг этих девчонок, а так же посещение милиции. Второе: нужно добыть деньги, так как без них вести расследование невозможно. Средства потребуются на велосипед, а лучше на мотоцикл, и на съём отдельной жилплощади, иначе папа и мама мне все мозги выклюют. Из второго пункта плавно вытекал пункт номер три: найти подработку. А что я могу? Могу устроиться в местную газету, или один раз в две недели мотаться в Пермь с готовыми статьями, про что-нибудь очевидное, но маловероятное. Сейчас в конце 80-х об этом модно писать. К примеру: снежные люди в затерянных городах индейцев майя. Можно временно хорошо подзаработать в ресторане, познакомившись с местными музыкантами. Поэтому пункт четыре: найти гитару, порепетировать, потренироваться, я ведь научусь на ней играть только через полгода, и вспомнить всевозможные алко-шлягеры, которые для ресторана самое то. Пятый пункт: срочно нужно подкачать плечевой пояс, пробил сегодня Генке в солнечное сплетение, а он даже не почувствовал, и нужно сделать нунчаки. С нунчаками я смогу прямо сейчас против нескольких человек отбиться. «Фух, для начала этого достаточно, – подумал я, сладко потянувшись. – Самое главное с Диной уже познакомился, теперь осталось просто продолжать дружеское общение. Ах, да, послезавтра же идти в школу. Значит ещё пункт шесть – полистать школьные учебники, будь они не ладны».

* * *

В ранее воскресное утро, в последний выходной день сентября, я, незаметно выскочив из квартиры, весело вышагивал в направлении посёлка имени Орджоникидзе. Всё же оказаться в теле самого себя, юного и сильного, без хронических проблем с коленями и спиной, без живота – это непередаваемые волшебные ощущения. И от одного осознания, что сегодня днём мне ещё предстоит поход в кино с Диной, проблема с этим мерзким маньяком казалось мелкой и малозначительной. Поэтому топая по полям, через небольшой лесок, ведь короткая дорога к этому посёлку шла, минуя жилые кварталы города, я что-то веселое напевал себе под нос. Что-то на вроде «разбежавшись, прыгну со сколы, вот я был, и вот меня не стало» и так сотни раз по кругу. И вдруг, когда я оказался в лесочке, буквально кожей почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Моментально застыв на месте, я весь превратился в слух.

Внезапно справа от меня треснула ветка, и я кинулся в направлении подозрительного звука. Под ногами хлюпала раскисшая почва, уральская осень вообще изобилует дождями, поэтому кеды предательски проскальзывали. Я проскочил мимо двух толстых и в тоже время кривых берёз и вылетел на маленькую полянку. «Куда дальше? – подумал я, медленно поворачиваясь на месте. – Кто за мной охотится? И вчера около дома караулил и сейчас». Я готов был поклясться, что это один и тот же человек.

– Шурх-шурх! – Что-то просвистело над моим плечом, и я на автопилоте, моментально сделав кувырок чуть в сторону, принял боксёрскую стойку.

– Б…ь! – Крикнул я, когда заметил большую чёрную птицу, спасающуюся от меня в бледно-голубом небе. – Эй, там, слышишь меня?! – На всякий случай выкрикнул я, шаря глазами по кустам и близь растущим деревьям, ведь птица птицей, но кто-то же на меня смотрел. – Если ещё раз тебя замечу, поймаю и накажу!

И так как ответом мне была тишина, я демонстративно презрительно сплюнул на пожухлую осеннюю траву и двинулся дальше в посёлок имени Орджоникидзе. Одна единственная небольшая мысль буквально на секунду поразила мозг: «А вдруг у меня с головой беда? Я же у себя в настоящем – сплю, а здесь в прошлом – живу. Тут и здоровый человек может легко рассудок повредить. Хотя фигня – война, главное – ученья. У меня нервы крепкие – разберёмся».

Далее я без приключений покинул этот лесок, где мы с парнями ещё несколько лет назад играли в «казаков разбойников», а минут через пятнадцать уже стоял на вершине большого холма, с которого открывался прекрасный вид на посёлок имени соратника Сталина Серго Орджоникидзе. В самом центре этого поселения, состоящего главным образом из одноэтажных деревянных домиков, виднелась двухэтажная деревянная школа №17, именно с подножия её фундамента началось моё незапланированное путешествие в прошлое. Левее школы стоял дом моей бабушки с огородом, тут у всех огороды, а так же бычки, коровы, свиньи, домашняя птица. А на самой окраине посёлка я рассмотрел хижину лесника. «Вот, что мне сейчас с ним сделать? – подумал я, спускаясь с холма, – покалечить, придушить, руки переломать, нос свернуть на бок? Или наоборот – обнять и расцеловать? Городской кубок по футболу среди седьмых и восьмых классов мы выиграли, с Диной Гордеевой я впервые в жизни потанцевал, поговорил и даже до дома проводил. Фантастика!».

Подойдя к крайнему дому посёлка, я сам себя немного поругал, так как забыл, что в этом поселении только одну дорогу, соединяющую его с городом, пленные немцы когда-то выложили из камня. А остальные были исключительно естественного природного происхождения, то есть грунтовые. И сейчас мне передвигаться в кедах по жирному глиняному месиву приходилось короткими осторожными шажками, чтобы в эту жижу не хряпнуться всем телом. Лишь у калитки лесника я встал на сделанную из потемневших деревянных досок пешеходную дорожку.

– Хозяева! Есть кто дома?! – Гаркнул я через забор, не найдя кнопки электрического звонка, а потом, подняв с земли булыжник, постучал им в запертую на засов калитку.

Хозяин лачуги, надо отдать должное глухотой не страдал и появился сразу же, как только от моих ударов завибрировала и калитка, и забор. Это был тот же самый Леонид Львович Козырев, только моложе на тридцать три года, и в руках он держал не маленькую бутылку водки, а хороший увесистый топор.

– Доброе утро! – Улыбнулся я. – Меня зовут Валерий Молчанов, я раньше сам проживал здесь неподалёку и до 84-го года в местной 17-ой школе учился.

– Валерка футболист? – Усмехнулся мужчина. – Это же ты 27-ой школе десять мячей положил?

– Было дело, – согласился я и не стал объяснять, что тогда забил лишь восемь штук. – Я зайду? Можно с вами поговорить?

И не дожидаясь разрешения, я хотел было сам отодвинуть засов, но из предбанника вылетел крупный пёс, породы двортерьер и мило так зарычал, показав крепкие белые клыки.

– Спокойно Вулкан, это свои! – Окрикнул пса лесник.

Пятнадцать минут я пил чай в хижине Леонида Львовича, расспрашивая его о буднях работника советского лесного хозяйства, приврав, что являюсь корреспондентом школьной газеты. И на исходе второй кружки чая, как бы нехотя я товарищу леснику задал вопрос посложнее:

– А вы слышали про такого монаха Василия Валентина? Он тоже, как утверждают летописи, уважал леса, поля и реки с кустами.

– Монаха? – Почесал затылок Козырев, кстати, в доме он надел те же самые очки, в которых был, когда мы попрощались в будущем.

– Да, он ещё изобрёл «Эфирный эликсир». Хлопнешь его стопку без закуси, без лучка и солёных огурчиков, и тут же в настоящем времени засыпаешь, а в другом в прошлом просыпаешься. Раньше вообще алхимики считали, что эфир – это пятая стихия, лучезарный слой воздуха, которым дышат Боги.

– Это тебе, Валера, тоже нужно для стенгазеты? – Засомневался в моей честности лесник.

– Нет, это мне для общего культурного развития. Тут такое дело товарищ Козырев. В далёком 2020 году ты меня оглушил, а затем раствор этого эликсира ввёл прямо в вену. И вот я сейчас там, в будущем, сплю, а здесь с тобой чаи распиваю, правда, смешно? Ну, Леонид Львович, кто в этом виноват и что теперь делать?

– Что? Кто? – Призадумался Козырев и вдруг, заразительно загоготав, шлёпнул рукой по столу. – Это ты мне «Машину времени» что ли рассказываешь? Ты уж извини, нам лесникам читать особенно некогда. В прошлое значит, ха-ха, улетел.

– Аха, Герберт Уэллс второй день сниться с отвёрткой и гаечным ключом. Ладно, засиделся я. – Я встал, пожал руку весёлому работнику лесного хозяйства и задал последний вопрос. – Недавно на вашем лесном участке, недалеко от шахтной вентиляции обнаружили трупы трёх девушек в старой заброшенной штольне. Можете мне её показать? Вы же лес знаете, как свои пять пальцев.

– Кхе, кхе, кхе. – Закашлялся Леонид Львович, моментально посерьезнев. – Иди-ка ты домой Валера. Рано тебе этим делом пока заниматься. Пусть милиция убийц ищет. Пиши для стенгазеты про комсомол, про пионеров и занимайся футболом, Пинкертон.

– Скорее Конан Дойл. – Я ещё раз пожал руку лесничему, посмотрев ему прямо в глаза. – Может быть, я после журналистики в писатели подамся? Почему нет? Жизнь странная и изменчивая штука.

– Может быть, может быть, – пробормотал он, выдавив из себя улыбку.

«Хорошо, – подумал я, когда уже шёл на соседнюю улицу к дому бабушки. – Значит, Козырев про путешествие в прошлое ничего не знает? То есть он сам меня отправил в конец восьмидесятых, благодаря эликсиру, а на себе это средство даже не проверял? Вранье? Ясное дело – вранье! Так как одинокий холостой мужик, который ради приключений и адреналина бегал по безлюдным горам северного Урала, 100% смотается и в прошлое, если ему представится такая возможность. Следовательно, поговорить придётся с Козыревым ещё раз, так сказать с пристрастием. Расколется, никуда не денется».

* * *

В той первой молодости, точнее школьной юности, на самое первое свидание я сходил лишь после окончания восьмого класса, летом в августе. И, кажется, тогда я первый раз поцеловался. Или это было на второе свидание? Неважно. К тому времени, я помню, у нас собралась хорошая компания, восемь девчонок и шесть парней, поэтому выбор был с кем в первый раз по-настоящему поцеловаться, а не чмокнуться после игры в бутылочку. А в этой второй юности я иду на первое свидание в начале восьмого класса – уже прогресс.

– Привет, девчонки! – Мы подошли с Андрюхой Рысцовым к назначенному времени, к четырём часам дня, минута в минуту, но Дина и Наташа уже сидели на лавочке в своём дворе.

Причёски аэродинамические, брюки светло-серые «бананы», куртки «дутыши», у Лены красная, у Наташи синяя, на ногах полусапожки. Я невольно посмотрел на себя – у меня тоже брюки «бананы», но темно-серые, на ногах – замшевые кроссовки, уже изрядно потёртые, а сверху черная болоньевая курточка до пояса. Рысец же весь оделся в джинсу, у него мама на овощебазе работает, поэтому он парень по-нашему пока ещё социалистическому времени не бедный.

– Привет, куда пойдём? – Немного лениво протянула Дина Гордеева.

– Кажется, ещё Ленин говорил, – криво усмехнулся я, – что самым важным для молодёжи является кино и кафе мороженное. Куда сначала предпочитаете, в сказочное кино или в кафе «Сказка»?

В принципе в городе, пока с развлечениями напряг. Две кафешки: «Сказка» и «Теремок», два кинотеатра: «Родина» и «Юность», и один ресторан «Урал». Зато после Нового года появятся первые видеосалоны, коммерческое кафе, где можно было за рубль выпить кофе с ликёром и вроде бы закроют детский кинотеатр с игровыми автоматами «Юность».

– Хи-хи, – захихикала Наташа и ответила, – в сказочную сказку.

– А у вас деньги-то есть, кавалеры? – Дина Гордеева тоже улыбнулась и девчонки, как по команде разом встали с лавочки.

«Ого, какая Наташка высокая, – промелькнуло в голове. – Странно, почему за ней никто не бегает, а за Диной целая толпа?».

– Десять рублей, – промямлил Андрюха, вытащив всю сумму из кармана.

– На обедах сэкономили, – съязвил я, и Наташа опять засмеялась. – Сейчас зайдём в кафе «Теремок» он как раз по дороге, поедим бутеров с красной икрой и тогда уже решим, куда сгонять на выходные – в Египет или в Турцию? Червонца как раз должно хватить на чартер и на четырёхзвёздочный отель по системе «алл инклюзив».

– Какая икра? Какая Турция? Какой «алл инклюзив»? – Захохотала Дина, а за ней Наташа.

– Значит, путешествие в сказочную сказку пока откладывается. – Улыбнулся я, почувствовав, что напряжение первых минут испарилось.

* * *

В фойе кинотеатра «Родина» народищу было не протолкнуться. Сегодня сжалившиеся деятели кинопроката для горожан Шахтёрска давали «Грязные танцы». И как гласила афиша: «Дети до 16 лет, должны были идти лесом». Меня с Рысцовым билетерша, увидев в обществе двух таких обворожительных барышень, остановить просто не посмела. А перед сеансом внутри кинотеатра некоторые мужики так нагло пялились на Дину и Наташу, что я думал у них слюна изо рта вот-вот капать начнёт. И один какой-то хмырь лет тридцати, подвалив к нам, предложил мне отойти с ним на пару сек.

– Твои девочки? – Зашептал он, обдав меня перегаром и табаком. – Познакомь парень.

– Девочки мои, не познакомлю. – Я криво усмехнулся. – А будешь нарываться так отхерачу, что мама родная и жена законная не узнают.

– Да ты, сучёнок, борзой, – прошипел хмырь, у которого было обручальное кольцо на безымянном пальце. – Смотри, после сеанса встретимся.

– Когда будешь слизывать собственную кровь с асфальта, только попробуй в милицию заявить, тебя же и привлекут за развращение несовершеннолетних. – Я кивнул на девчонок. – Урод.

«Грязные танцы» я смотрел когда-то очень давно, и уже основательно их подзабыл. В принципе кино американцы сняли годное, в нём была правда жизни, в которую скоро окунутся все советские люди. Общество уже делится на бедных и богатых, одни развлекаются, швыряя деньги, а другие шестерят, собирая крохи с барского стола. Но девчонок, сидевших слева и справа от меня, Дину и Наташу, скорее всего, захватила сама любовная линия между богатой девочкой «Бэби» и бедным парнем, дамским угодником Джонни. А ближе к финалу фильма, который состряпали тяп-ляп, превратив социальную драму в хэппи-энд с танцульками, Дина спросила:

– Что от тебя хотел тот мужик в фойе?

– Этот гориллопотам? С вами хотел познакомиться, и я его послал подальше.

– Не боишься, что он тебя с дружками после сеанса встретит?

– Только дурак не боится ничего, и только трус боится всего. Я не тот и не другой. Разберёмся.

– Ты сейчас со всеми будешь драться из-за меня? – Улыбнулась Дина, когда пошли титры и в кинозале включился свет, а зрители начали с шумом вставать и продвигаться вдоль рядов в два боковых широких прохода.

– Как показывает мой жизненный опыт, сначала одному дашь по рогам, затем другом врежешь по печени, а третий и последующие уже и сами не полезут, – отшутился я, тоже медленно продвигаясь следом за Наташей на выход. – Слухи разлетятся, раздуются, и все будут знать, что Валера Молчанов псих ненормальный и его лучше не трогать.

– Пойдёмте быстрее, может всё-таки удастся избежать драки, – зашептала за моей спиной Наташа. – Лучше все вопросы решать миром.

– Правильно, – поддержал девушку Андрюха, который выходил из нашего ряда последним. – Я сейчас машину тормозну, деньги не проблема.

Однако когда мы вместе с толпой выползли на улицу, где стемнело и зажглись редкие уличные фонари, трое мужичков уже поджидали нашу компанию. Ну, правильно, почему бы не избить подростка, ради самоутверждения в своих глазах, чтобы хотя бы на несколько минут почувствовать себя царём жизни, которому всё подвластно – и карать, и миловать. Не удивлюсь, если эти гамадрилы лупят своих жён и подружек, когда у них плохое настроение, когда о них уже кто-то вышестоящий вытер ноги и наплевал в душу.

– Стойте здесь, – шепнул я Рысцову и девчонкам, а сам направился навстречу всей ухмыляющейся небритыми рожами троице.

Сразу бы хотелось оговориться, что Шахтёрск основали ещё до войны с Наполеоном Бонапартом, и сделали это на нескольких холмах. Поэтому если двигаться в сторону железнодорожной станции, то это делается легко под горку, а если идти от железной дороги и кинотеатра «Родина» в сторону нашего района, то придётся ползти в гору. Именно рельеф местности мне подсказал выход из тупиковой ситуации, когда я встал напротив того самого хмыря. Дело в том, что задняя дверь кинотеатра, выходившая на небольшой асфальтовый пятачок, смотрела прямиком не четырёхметровый обрыв.

– Вы идите девочки, – засмеялся хмырь, отнеся к слабому полу и моего кореша. – Мы тут с вашим мальчиком поговорим.

– Короче, Склифосовский. – Я сплюнул под ноги всей троице мужиков. – Мне ещё дома параграф по ботанике нужно прочитать, про тычинки с пестиками.

– А пацан-то юморной, хэ-хэ, – хохотнул дружок этого хмыря. – Весельчак, б…ь.

– Тогда я его сейчас, б…ь, огорчу, козлёнка. – Буквально выплюнув эти слова, хмырина выбросил от бедра правый боковой удар.

Но за доли секунды до этого я успел сделать резкий шаг назад и когда хмырь промахнувшись по инерции, повалился на меня, я его сначала руками подтолкнул к обрыву. А в следующую секунду резко выпрыгнув с криком «ха!», прямым ударом ноги в живот отправил в путешествие по Западноуральским возвышенностям, в обрыв. Два метра он пролетел нормально, головой вниз, затем зацепившись за кустарник, перевернулся и хряпнулся на асфальтовый тротуар уже плашмя, разодрав до крови лицо.

– Хорошо, что дальше не улетел в сточную канаву, – сказал я двум оставшимся в строю мужикам. – Только попробуйте в ментуру настучать.

Внезапно за моей спиной раздались аплодисменты, и я только сейчас обратил внимание, что кроме моей компании, на короткий, но кровопролитный поединок смотрели, по меньшей мере, человек тридцать. Эти козлы, наверное, перед сеансом поприставали ни ко мне одному. Мужички же перед лицом толпы забздели и в драку больше не полезли, тем более их товарищ там внизу на тротуаре завыл как пёс.

– Нормально пробил, – сказал мне кто-то из мужчин, сторонних наблюдателей, и пожал руку, когда я вернулся к Андрюхе и девчонкам.

– Где тренируешься? – Спросил ещё кто-то.

– Дома в гараже, – отмахнулся я и шепнул Рысцову. – Лови тачку, пока ещё кто-нибудь не захотел полетать.

* * *

Вечер шебутного воскресного дня мы всей компанией закончили дома на кухне у Дины Гордеевой. По дороге на оставшиеся деньги накупили каких-то пряников и вафель к чаю, а сама хозяйка выставила на стол полбутылки вина «Совиньон» и включила «Весну», такой портативный кассетный магнитофон с чёрным пластиковым корпусом. Тут же затренькала на клавишах и электронных барабанах группа «Мираж» про звёзды, которые нас ждут сегодня. Рысец посмотрел на меня, я бросил взгляд на него, ведь мы с ним спортсмены, оба мечтаем пробиться если не в высшую союзную лигу, то хотя бы в первую футбольную лигу чемпионата Советского союза. Это я сейчас знал, что чемпионат СССР скоро разлетится на пятнадцать разных частей, и мечта засверкать на футбольных аренах страны для нас так же не осуществима как полёт на Луну. Поэтому махнув рукой, я привстал и разлил слабоалкогольное вино по бокалам.

– Откуда винишко? – Спросил я, понюхав «букет» данного напитка.

– Из ресторана вестимо. – Засмеялась Дина. – У меня мама в «Урале» работает администратором. Опять сегодня придёт поздно.

– А отец? – Спросил Рысцов, опередив меня.

– Давно уже разошлись. – Без всякого сожаления ответила девушка. – За что выпьем?

– Давайте за будущее, – предложил я. – Скоро в стране так всё заклокочет, шахты начнут закрывать, заводы и фабрики банкротить, поэтому предлагаю за то, чтобы мы все благополучно пережили это смутное время. Кстати, если в торговлю удариться, то можно будет неплохо и заработать.

– Шутишь что ли? – Опешил Андрюха.

– Да какие шутки, – хмыкнул я.

– А техникум тоже закроют, у меня же в нём родители преподают? – Судя по лицам, мне почему-то безоговорочно поверила только Наташа.

– Спокойно. – Я поднял левую руку как на партсобрании. – Ресторан «Урал» и горный техникум не пострадают, из города только многие уедут кто куда.

– Ерунда! – Помотала головой Дина. – Лучше давайте выпьем за любовь!

Против любви никто возражать не стал, поэтому мы чокнулись, и я в первый раз попробовал вино. В той прежней юности, это должно было произойти через несколько месяцев в Новогодний праздник, мы тогда с Рысцовым выпили бутылку «Советского шампанского» на двоих и с непривычки так сильно окосели, что потом орали на весь подъезд песни матерного содержания. А через несколько лет, когда Рысец вернётся из армии, он уже будет бухать безостановочно неделями, потом свяжется с какой-то бандой и погибнет на разборках.

А сейчас после бокала лёгкого вина мы все разом раскраснелись, девчонки глупо захихикали, лично у меня чуть-чуть зашумело в голове, из-за недостаточной тренированности организма и сразу же полезли в голову нехорошие мысли. Но видать не мне одному, так как Дина, искоса на меня посмотрев, предложила: