Текст книги "Феникс (СИ)"
Автор книги: Витта Линберг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Глава 19
– Чёрт, Элис… Я помню, о чём мы говорили в начале…
– Эллиот, остановись. Давай поднимемся ко мне? Разговор весьма деликатный.
– Ты меня пугаешь. Только не говори, чтобы ты мужик, – он выдаёт нелепую шутку не в его стиле.
– Ха, нет, абсолютно точно нет, – меня весьма забавляет насколько противоположна его мысль, от того, что хочу ему рассказать я.
Мы поднимаемся ко мне. И когда парень уже сидит на стуле в моей комнате, я никак не могу подобрать слова с чего начать мой рассказ и хожу из одного конца комнаты в другой.
– Элис, ты меня пугаешь, рассказывай скорее.
Я от волнения заламываю пальцы.
– Фух… В общем, я рассказывала тебе, что жила раньше в Нью Йорке.
– Да, про танцевальную школу.
– Да-да. Но так получилось, что я не завершила курс обучения и сбежала из города.
Эллиот смотрит на меня насторожено.
– Ты совершила преступление?
– О нет. Послушай, то, что я тебе расскажу должно остаться между нами. Это важно и может даже в какой-то степени опасно.
Из меня вырывается судорожный выдох.
– Лаааадно.
– Так вот, я подрабатывала в клубе и однажды какой-то очень важный тип увидел меня и решил, что хочет меня в личное пользование. И… Он увёз меня к себе домой.
– Тебя похитили?
– Да, он был довольно импульсивен, а я много провоцировала. Честно говоря, я просто сначала не поверила, что он что-то мне сделает. Я воспринимала это как какую-то игру. Но однажды я переборщила и…
– Он типа избил?
Перед глазами встаёт снова появляется обеденный стол, а затем кабинет в клубе.
– Нет, нет.
Я не знаю даже каким словом назвать то, что произошло тогда в столовой. Но друг верно понимает мою заминку.
– Элис, он изнасиловал тебя?
– Он … я… я не могу называть это чистым насилием, потому что где-то в глубине души мне нравился он, просто он был груб. Но да, он у нас был секс, который начался против моей воли.
– О, малышка, – Эллиот хватает меня за руку, останавливая мою ходьбу по кругу, – он был жесток? Ты поэтому сбежала?
– Он держал меня в своём доме. Взаперти. И нет, он не был жесток, в отличии от его брата. Но однажды он пересёк черту моего терпения. Он сделал мне больно, и я поняла, что игры кончились. Через пару недель мне удалось сбежать.
Рассказывать о свадьбе я не собираюсь ведь тогда он поймёт о ком идёт речь.
– Как тебе это удалось?
– Мне помог один из его сотрудников.
– Ты заявляла в полицию?
Я невольно нервно усмехаюсь.
– Нееет, он слишком могущественен. Мне нужно было просто по-быстрому смыться.
Эллиот смотрит на меня обеспокоено, а его большой палец успокаивающе поглаживает мою ладонь.
– Почему ты решила мне это рассказать?
Я освобождаю руку и сажусь на кровать.
– Эллиот, я беременна от этого мужчины.
Его лицо вытягивается в удивлении.
– Воу… К этому я был не готов.
– Я всё понимаю.
– И ты оставишь ребёнка от насильника?
Я никогда не воспринимала малыша как результат насилия. И внутри всколыхнулось сопротивление его словам.
– Это мой ребёнок. Не важно от кого. Это. Мой. Ребёнок. И да, я его оставлю.
– Как его зовут?
– Ребёнка? – я не понимаю вопрос Эллиота.
– Нет, его отца.
Я сразу же качаю головой.
– Прости, я не могу тебе сказать. Это небезопасно
– Ты не доверяешь мне?
– Я только что рассказала тебе весьма личную историю, вряд ли это потому, что я тебе не доверяю.
В груди начинает полыхать возмущение, дыхание становится глубже.
– Тогда почему ты не хочешь сказать, кто это сделал с тобой?
– Потому что это ничего не изменит, – я говорю уже с нажимом.
– Ладно. Хорошо. Прости, но я, наверное, пойду. Мне нужно переварить всё, что ты рассказала. И нет, это ничего пока не меняет между нами. Я просто хочу немного подумать. Позвоню тебе на днях.
Я тепло прощаюсь с Эллиотом и ложусь спать.
Мне не хотелось бы потерять друга, поэтому следующий дни я переживаю из-за его молчания. Но также понимаю, что он хотел, чтобы у нас получились романтические отношения и вся эта ситуация вряд ли ей способствует. Однако моя крошка важнее приходящих людей. Ведь я скоро стану мамой. Когда же Эллиот мне звонит и предлагает встретится, я облегчённо выдыхаю.
За чашкой чая в местной забегаловке мы приходим к тому, с чего начинали. Остаёмся друзьями. И это безусловно меня радует, хотя я и верила, что однажды мы станем ближе. Но я предпочту остаться друзьями, нежели окончательно потерять человека.
На удивление мы не отдалились друг от друга. Он по-прежнему встречает меня после работы, но теперь стал приносить мне стаканчик чая или какой-нибудь смузи, чтобы порадовать. Этот маленький ритуал для меня стал островком стабильности и чувства нужности.
Через несколько дней моё сердце было готово лопнуть от умиления. Мы сидим в парке на пледах в тени дерева, устроив пикник в лучших традициях американских фильмов. Эллиот взял корзину с фруктами, сэндвичи и термос с чаем. Разговор зашёл о русских книгах, и я предложила почитать вслух. Я сажусь спиной к стволу дерева, Эллиот кладёт голову мне на колени, я открываю на телефоне «Евгения Онегина» Пушкина и начинаю читать с выражением. Прям как учили в школе. Непривычно произносить что-то на русском, от этого ностальгия по дому щемит сердце. А когда я дохожу до письма Татьяны к Онегину, Эллиот кладёт руку мне на живот и мягко поглаживает. Он впервые касается моего живота. Сейчас почти незаметно, что я стала округляться, но этот жест заставил меня замолчать, уставившись на парня.
– Почему ты замолчала?
– Ты… впервые гладишь мой живот.
– Раньше он был совсем плоским, а сейчас я заметил, что он немного изменился. Это мило.
– Ты сам милый.
– Продолжай читать, мне нравится тебя слушать.
С этого момента мы как будто оба приняли факт, что я будущая мама. Эллиот стал более заботливым, трепетным. В свои выходные он помогал мне справляться с токсикозом, который почему-то только усиливался. Он даже нашёл какой-то особый сорт чая, от которого мне стало легче.
Всё так хорошо, что я уже стала забывать постепенно боль потери близких, многочисленные смерти, связанные с Морелло.
Сегодня мы с Энди собираемся пройтись по магазинам, так как джинсы уже с трудом застёгиваются на моей талии. Пока живот совсем небольшой, решили поискать просто удобную, просторную одежду, а не одежду для беременных. Задача оказалась непростой. Большая часть одежды, которую я мерила делала меня какой-то необъятно большой. Мы выходим из очередного магазина, когда Энди меня окликает.
– Элис, я нашла тебе костюм!
Я прохожу мимо рейлов с одеждой в поисках подруги, но как только наконец вижу её мы обе взрываемся смехом.
– Ты просто обязана это померить!
Энди протягивает мне плюшевый комбинезон в виде зайца.
– Боюсь мой администратор на работе не оценит этот стиль.
Так вернув себе хорошее настроение, мы выползаем на улицу. Тошнота снова начинает подкатывать к горлу.
– Мне нужен волшебный чай Эллиота.
– Снова токсикоз?
– Да. Я так устала от него.
– Тогда поехали домой.
Но как только я делаю шаг в сторону парковки низ живота простреливает жуткая боль.
– Энди, – шепчу, сгибаясь пополам, – больно…
– Вот чёрт! Элис, где больно?
– Живот… Мой малыш… Энди…
Следующий спазм вышибает моё сознание, и я падаю на асфальт.
Глава 20
– Элис, просыпайся, девочка, – откуда-то издалека меня зовёт голос Эллиота.
– Элис…
Я с трудом разлепляю веки и тут же щурюсь от яркого света. В нос бьёт запах медикаментов. Рефлекторно кладу руку на живот.
– Что с малышом?
Аппараты рядом со мной начинают беспрерывно пищать. В палату забегает врач и медсестра. Ладони потеют, сердце бьётся как-то неравномерно и стук отдаётся в горле.
– Посторонние на выход, – бросает седовласый доктор.
Эллиот смотрит на меня так жалостливо, встаёт и уходит.
– Доктор, что с моим ребёнком?
Он, ничего не говоря мне, переглядывается с медсестрой. Та набирает какой-то препарат в шприц и протирает ваткой мне руку.
– Почему вы молчите? Что с ребёнком? Что вы вводите? Это не опасно для малыша?
– Не опасно, успокойтесь, сейчас я вам всё скажу.
Панический страх леденеет внутри. Медсестра вынимает из меня иглу, доктор садится на край моей постели, берёт за руку.
– Мисс Реброва, к сожалению, вы потеряли ребёнка.
…
Я забываю, как дышать. Боль пронизывает всё тело и сжимает сердце с такой силой, что я не могу пошевелиться или издать какой-то звук. Картинка становится размытой. Мне кажется я не чувствую рук и ног.
– Мисс Реброва, дышите. Сделайте вдох. Мисс Реброва?
Я с трудом поднимаю глаза на врача, делаю этот чёртов вдох… И тут же из моей груди вырывается самый жуткий, пронизанный острыми иглами боли, крик.
– А-а-а-а-а…
Я нервно откидываю одеяло, кладу руку на живот.
– Нет-нет-нет… Вы врёте!
– Колите успокоительное, – голос врача кажется таким далёким.
– Что? Что с моим малышом? Как это я потеряла ребёнка? Всё же было хорошо. Вы меня обманываете!
Душевная боль настолько сильная, что укол с лекарством я даже не замечаю, вновь падая в тёмную бездну. В этой темноте нет физической боли, но мою душу режут раскалёнными ножами. Один за одним эти увечья шепчут: я забрал твоего ребёнка, ты снова одна.
Просыпаться вновь мне совсем не хочется. Несмотря на то, что я уже очнулась, глаза не открываю. Горькие слёзы стекают по вискам. Их тут же вытирают чьи-то пальцы.
– Элис… – раздаётся тихий голос Эллиота.
Я открываю отёкшие веки. За окном уже ярко светит солнце, а мне хочется выключить свет везде. Потушить это чёртово солнце, остаться во тьме навсегда.
– Мне так жаль.
– Почему? – тихо задаю единственный вопрос, который у меня остался.
– Тебе лучше поговорить с врачом. Я его позову.
Эллиот выходит, и через время приходит всё тот же врач. Но, к сожалению, я так и не узнаю причину.
– Мы взяли все анализы, но пока не можем сказать вам стопроцентную причину. Как только всё станет ясно, сразу вам сообщим. А пока отдыхайте. Сейчас вашему здоровью ничего не угрожает, завтра мы вас выпишем. Хотите ещё один укол успокоительных?
– Да. Я хочу проспать до завтра. И ничего не чувствовать.
Сон становится спасением для меня. Там моя боль не так сильна. Сердце по-прежнему сжимается, но я могу дышать. А на следующий день Эллиот помогает мне переодеться, и заполнив все бумаги, я выдвигаюсь домой.
В машине по пути к моей квартире стоит тишина. Я не замечаю, как меняются картинки за окном. Кажется, мы проезжали центр города, парки и тоннель. А может быть мы вообще стояли на месте. Не знаю. Мне всё равно.
– Приехали.
Эллиот расплачивается, помогает мне выйти из машины, и приобняв провожает в комнату.
Когда мы выходим из лифта, мне приходит сообщение о пропущенном звонке из больницы.
– Чёрт, видимо связи не было.
– Давай сейчас тебя устроим поудобнее и перезвонишь, пока я делаю тебе чай.
– Да, спасибо.
Я открываю квартиру, мы проходим в комнату, но я встаю как вкопанная при виде Дерека Морелло у моего окна.
Не успеваю я осознать, что происходит, как он достаёт пистолет, направляет дуло на нас и стреляет.
Глава 21
Шум выстрела разносится по комнате, словно гром среди ясного неба. Каждый мускул моего тела в одно мгновение натягивается, словно струна. Не почувствовав боли, я оборачиваюсь. Перед моими глазами медленно, почти в замедленной съемке, Эллиот начинает заваливаться назад, я хватаю его за руки, пытаясь удержать. Красное пятно быстро растекается по его футболке. Но я лишь смягчаю его падение.
– Нет! Эллиот! – я выкрикиваю в отчаянии.
Я падаю на колени вслед за телом друга. Его голова безвольно откидывается назад. Я прижимаю обе ладони к его ране, из которой бурно течёт кровь. Мои пальцы окрашиваются в ярко-красный.
– Эллиот!
Моё сердце колотиться в груди так, что я боюсь, что оно просто вырвется наружу. Я лишь на мгновение поворачиваюсь к Дереку Морелло, стоящему на том же самом месте, держащему пистолет. Его глаза излучают злость и решимость, и его руки не дрожат в отличии моих.
– Что ты наделал? – моё голос переходит в шепот, полный недоверия и ужаса. Слезы уже наполняют мои глаза, готовые вырваться наружу.
Я продолжаю надавливать на грудь, будто сдерживая жизнь в друге. Но его зрачки расширяются, он становится бледным. Я начинаю хлопать его по щекам, оставляя кровавые разводы на его лице.
– Эллиот! Эллиот! – сквозь слёзы зову друга.
– Алиса, он труп, – раздаёт безразличный низкий голос Дерека.
Я замираю. Смотрю на него и не могу поверить, что сразу после того, как я потеряла ребёнка, Морелло лишил меня друга. Без повода, без вопросов. Моё израненное сердце работает на пределе, но мозг уже не справляется. Каждая минута кажется вечностью, но безвыходность ситуации становилась все яснее. Я понимаю, что в этом моменте весь мой мир рушится, словно карточный домик, и ничто уже не может быть таким, как прежде
Я вскакиваю на ноги, превозмогая головокружение, и накидываюсь с кулаками на Дерека.
– Что ты сделал?! Что ты натворил, чёртов ублюдок!
Дерек стоит спокойно позволяя мне просто бить его, пачкая его белую рубашку кровью Эллиота. Очевидно, что для него это такая мелочь. В одно мгновение, я понимаю, что я кончилась. Во мне нет больше сил, нервов и веры. Злость заканчивается вместе с верой в лучшее. Когда я окончательно слабею и опускаю руки, он заботливо обнимает меня будто это не он убил моего друга.
– Прости, малышка, прости…
Слёзы невыплаканные по ребёнку с утроенной силой вырываются из меня, теперь уже и по моему дорогому другу. Я отталкиваю Дерека из последних сил.
– Ты чудовище, – говорю, сквозь всхлипы истерики.
– Он тоже.
– Он был со мной рядом всё это время! Моя опора, поддержка! Он был рядом, когда…
Я замолкаю, недоговорив «когда я потеряла малыша».
– Я знаю. Сядь. И позвони в больницу, – спокойный тон Морелло выводит меня из себя.
– Он мёртв! Зачем мне звонить в больницу?
– Не для него. Для тебя.
Я начинаю пятиться назад в страхе, что я буду следующей его жертвой.
– Господи, остановись. Я не это имел в виду. Тебе нужно поговорить с твоим врачом.
Я с трудом вспоминаю о пропущенном звонке. Дрожащими руками достаю из кармана телефон и с трудом попадая по кнопкам, оставляя красные отпечатки, набираю номер врача.
– Мисс Реброва, хорошо, что вы перезвонили. Я уже начал беспокоится. Пришли результаты ваших анализов.
Я слушаю бодрый голос врача, который так не подходит той обстановке, в которой я нахожусь.
– И что там?
– Мисс Реброва, в крови найдена высокая концентрация токсинов, конкретно следы пулегона.
– Я не понимаю… Что это такое? Откуда?
– Скажите, вы употребляли мяту? Обычно в болотной или перечной мяте содержится большая концентрация этого вещества. При малых дозах организм самостоятельно выводит, но при регулярном употреблении, к сожалению, случается выкидыш.
– Я читала про это и старалась её избегать. Да, я пила разные чаи на травах, но…
Я замолкаю, вдруг вспомнив откуда были травяные чаи, которые я так любила. Эллиот… Я в ужасе смотрю на хмурое лицо Дерека, а потом перевожу взгляд на друга.
– Мисс Реброва?
– Простите, кажется, мне пора…
– Хорошо, тогда жду вас на осмотр на следующей неделе.
– До свидания.
Я не свожу взгляда с моего друга, который мёртвый лежит рядом со мной. Нет, он не мог, не специально, он же так заботился обо мне. Сделать вдох становится всё сложнее.
– Алиса…
– Откуда ты узнал?
– Что?
– Ты сказал, чтобы я позвонила своему врачу. Ты знал про Эллиота. Откуда? Почему сейчас? Почему так?
– Он убил моего ребёнка. Я узнал обо всё только вчера вечером. Алиса, мне жаль.
– Тебе жаль? Тебе?!
– Куколка…
– Он не мог.
– Мог. Я расскажу тебе всё чуть позже. Но в этом есть и моя вина.
– Это ты его подослал?
– Чёрт, нет, конечно! Для итальянцев дети это святое. Я бы никогда не смог. И я горюю вместе с тобой о потере. Но сейчас нам нужно решить одну проблему. Тебе не безопасно быть здесь. Эллиот работал на моих врагов. И они могут вернуться за тобой. Но вряд ли они будут так осторожны, как он.
Дьявол отобрал у меня ребёнка. Он отобрал у меня всё. Я без сил опускаюсь на кровать. Похоже что-то внутри меня умерло вместе с ребёнком и Эллиотом. Сердце болезненно сжимается. И наступает безразличие. Хуже уже не будет.
– Алиса, я увезу тебя.
– Нет, – я отвечаю еле слышно.
– Алиса, послушай, я упустил момент и не уберёг тебя и ребёнка, сейчас я просто не могу оставить тебя. Я не могу. Ты очень сильная, ты справишься со всем. Но я увезу тебя в любом случае.
– В свой дом? – спрашиваю с усмешкой.
– Да.
– Я не поеду к тебе. У меня нет ни единого повода.
– Алиса, на тебя объявят охоту.
– И я буду рада стать мишенью.
Мысль о том, что всё может так легко закончится уже не кажется такой пугающей.
– Ты что не понимаешь?! – взрывается Дерек.
Я поднимаю на него уставший взгляд.
– Понимаю, отчего же. Но мне всё равно. Я не поеду в твою тюрьму.
– Ты возвращаешься в Нью Йорк в любом случае.
– Оставь меня в покое. Ты сломал всё до чего дотягивался.
– Джей просил быть с тобой помягче. Но это уже переходит все границы.
Дерек сжимает челюсти так, что желваки начинают ходить. Брови сведены, образуя залом на коже. Но вместо ответа он делает снова всё по-своему. Берёт меня на руки, и выносит, переступая через Эллиота, как через ветошь, брошенную на пол. Я бросаю на друга последний взгляд, прощаясь.
Я снова кукла. Только теперь сломанная. Кукла, без воли к жизни.
Дерек Морелло
За сутки до последних событий.
Я стою в кабинете отца, в котором всё покрылось многолетней пылью. Запах затхлости висит в воздухе. Если протереть мебель, будет выглядеть так, будто он только утром отсюда ушёл. Но он сбежал много лет назад. Бросив сыновей на произвол судьбы в самом криминальном мире Америки.
– Босс?
Я оборачиваюсь на голос Томаса, лицо которого было бледным и напряжённым.
– Что-то случилось?
Я выхожу из кабинет и закрываю дверь на ключ.
– Надо поговорить о русской.
Я знал, где она, с кем, где работает. Знал всё, что нужно. Но решил проверить себя и терпеть. Хотел понять, что в ней было такого, что я не захотел её отпускать. Это был вызов мне. Такой же как бросала она мне ежедневно. Мне нравились наши перепалки. И то, как я мог её наказать.
– И что с ней?
– Она была беременна. Я достал документы больницы.
Ребёнок? Мгновенная искра вспыхнула пожаром в груди. На мгновение время будто остановилось. Слова пронзили сознание, как резкий удар в сердце. Я замираю, затем медленно поворачиваюсь к своему консильери. Внутри зарождается вихрь эмоций.
– Срок?
– Три месяца.
Не надо быть великим математиком, чтобы понять, что Алиса носит моего наследника. Моего ребёнка. Я не планировал и не рассчитывал, что когда-то смогу себе позволить привести в мой мир крошечного человека.
– И ты только сейчас узнаёшь об этом?
– Босс… – мнётся Том, чем раздражает меня.
– Что?!
– Вчера у неё случился выкидыш.
Меня будто окатили сначала кипятком, а потом ледяной водой.
– Собирайся. Мы выезжаем.
– Это ещё не всё.
– Твою мать! Что ещё ты упустил?
– Её друг. Я с трудом, но нашёл, что он связан с семьёй Коломбо.
– Значит мстят за дочь. Выезжаем через двадцать минут.
Глава 22
Я не понимаю, что я здесь делаю. Зачем он меня сюда привёз? Но, по сути, это ничего не меняет для меня. Ведь я снова в той же спальне.
– Алиса, я очень стараюсь быть сдержаннее. Пойди же и ты мне на встречу, – Дерек цедит сквозь зубы.
– Если бы не ты, всего этого бы просто не было, – я тихо отвечаю.
– Твою мать!
Я даже не дёргаюсь от хлопка двери, хотя ваза на тумбочке закачалась от вибраций. Я снова в этой комнате. Только теперь мне совершенно неизвестны правила игры и сроки заточения. Обвожу взглядом идеально застеленную кровать, полупустую комнату, окно, в которое ярко светит закатное солнце. И не нахожу ничего лучшего для себя чем, спрятаться от реальности в ванной.
Раздеваюсь, сажусь в ванну и открываю кран. Наблюдаю за тем, как постепенно моё тело покрывается прозрачной водой. Несмотря на то, что моя кожа покраснела от высокой температуры воды, я чувство арктический холод, который идёт изнутри. Мой едва начавший округляться живот уже немного уменьшился. Я провожу по нему рукой, как будто ничего не случилось.
– Малыш…
Солёные слёзы скатываются по щекам.
– Мисс Реброва? – из-за двери слышится голос Анны.
Не хочу никого видеть! Не хочу слышать! А она настойчиво стучится в ванную. Я пытаюсь вспомнить закрыла ли я замок. И когда ручка дёргается, но дверь не открывается, я выдыхаю и погружаюсь в воду с головой. В спасительную тишину, где не слышно голосов, выстрелов и боли. Буквально на секунду проносится мысль: «А что, если так и остаться на дне этой ванной?».
Но неожиданно меня выдёргивают наверх.
– Ты с ума сошла?! – прямо мне в лицо кричит Дерек, наверное, впервые игнорируя моё голое тело в его руках.
У меня нет ни сил, ни желания что-либо отвечать.
– Анна, дай полотенце, – говорит он, не отрывая взгляда от моего лица.
Я перевожу взгляд на перепуганную девушку и сломанный замок. Дерек заворачивает меня в полотенце и как ребёнка выносит из ванной и кладёт на кровать. Анна бесшумно выходит из комнаты и закрывает дверь.
– Алиса, я не привык быть сентиментальным или сочувствующим. Но мне так же, как и тебе жаль неродившегося ребёнка. И совершенно не жаль твоего дружка-ублюдка. И тебе придётся смириться с реальностью и жить дальше.
– Лучшая поддерживающая речь, Морелло.
– Если ты хотела утопиться, то зря. Это довольно мучительно. Захочешь закончить жизнь самоубийством, попроси пистолет.
Дерек не ждёт моего ответа, а просто уходит. Начинается моё бессмысленное существование.
Дерек Морелло
Спустя несколько дней
– Бини, она ела? – спрашиваю, заходя на кухню.
– Мистер Морелло, Анна принесла весь поднос обратно. Только чай выпила.
– Блять! Ну сколько можно?!
Бью кулаком по столу от злости.
– Ей нужно погоревать, пережить всё, что с ней было. Проявите терпение, – Бини безуспешно пытается меня успокоить в очередной раз.
– Если я так буду убиваться по каждому, кого мы потеряли, то наша семья исчезнет через пару недель.
– Но она, не вы…
И то верно, столько дерьма прошло через меня, что её страдания кажутся преувеличенными.
– И что мне теперь делать?
– Пойти ей на встречу. У неё же даже друзей здесь нет. Нет близкого, кто поддержит и разделит её горе. Вы только представьте. Она одна. Девочка потеряла семью, ребёнка, друга и снова оказалась в заточении.
– Она оказалась в безопасности! И это уже жест доброй воли!
Разворачиваюсь и иду целенаправленно в комнату Алисы. Без стука распахиваю дверь и при виде девушки в груди возникает какое-то новое щемящее чувство.
Её волосы разметались по подушке, но видно, что они спутаны. Пропали щёчки, а под глазами видны синяки. Она смотрит на меня, не моргая и абсолютно безразлично. Из-под халата выглядывают совсем худенькие ножки.
– Неужели ты даже сейчас думаешь о сексе? – впервые за несколько дней Алиса говорит со мной, уловив мой взгляд.
– Ты похудела. Надо есть.
Я ожидаю какой-то колкости, провокации в ответ. Что-нибудь из серии «тебе надо ты и ешь», но она слишком смиренна.
– Не хочу.
– Алиса, не вынуждай меня заставлять.
Давай же! Где твоя строптивость? Противоречие? Сжимаю кулаки, борясь с раздражением.
– Делай что хочешь.
Я захлопываю дверь, уходя, так же громко, как открывал её. В отчаянии, иду в спортзал, выпустить всю свою злость хотя бы на грушу. Снимаю рубашку и обувь, и оставшись в одних брюках начинаю наносить удары, постепенно ускоряя темп. Сначала это одиночные, четкие удары – каждый кулак разрывает воздух с силой грома. Перехожу к серии мощных ударов, мои движения становятся быстрее и агрессивнее. Пот струится по лицу и телу, капли падают на пол, сливаясь с тишиной зала в ритмичное «тап-тап-тап». Вкладываю всю свою злость и разочарование в каждый удар, груз эмоций наконец-то находит свой выход.
С каждым новым ударом, кажется, сама груша содрогается от полученной энергетической волны. Дыхание становится тяжелее, но я не останавливаюсь. Бью по груше с неистовой силой, почти теряя контроль, каждый удар словно пробивает стену моего внутреннего напряжения.
Звук кулаков, ударяющих по груше, эхом разносится по залу, разбавляя грохот сердцебиения в ушах. Отпускаю весь накопившийся стресс, чувства злости и боли растворяются в каждом мощном ударе.
Таким меня и застаёт Джей.
– Босс?
– Что?! – рявкаю я.
– Семья Коломбо официально поставила старшего сына во главу семьи.
– Блять!
Я начинаю лупить снаряд ещё сильнее. Мы зачистили территории от испанцев, но Коломбо отказались от моего покровительства, обвинив меня в том расстреле. Воевать за земли дольше мы уже не могли, так как численность наших солдат уже сильно убавилась. Продолжить значило бы просто уничтожить всю мою семью. Но я не оставлял надежды добиться своего. Неважно миром или войной. Однако тот факт, что они заказали Алису и подкупили этого ублюдка Эллиота не оставлял мне никакого выхода, кроме войны. Значит мать не смирилась со смертью мужа и дочери, ей мало даже смерти моего неродившегося ребёнка.
– Джей, – говорю, сбивая дыхание, – надо быть наготове. Набирай новых солдат.
– Дерек, мы не брали чужаков в семью с тех пор, как…
– Я знаю, – перебиваю его.
– Мы не можем быть в них уверены.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к подручному.
– Значит надо их замотивировать так, чтобы они сами мечтали отдать за нас жизнь. Собирай, мотивируй и обучай. Роб уже восстановился. Ему перенаправь самих отбитых.
– Есть.
Джей мнётся и не уходит пару минут.
– Что ещё?! – я уже рявкаю.
– Как там Алиса?
Я тяжело выдыхаю.
– Она не справляется. Честно говоря, я думал, она сильнее.
– Она сильная, но не бесчувственная.
– И это её проблема.
– Она в нашем доме. Так что это и наша проблема. Вспомни, как ты справился с предательством отца? Может быть, твой опыт будет полезен и ей?
Джей наконец уходит. Я заканчиваю тренировку и пока моюсь в душе думаю над последними словами Джея. Идея приходит в мою голову моментально. Но вот решиться на это оказывается непросто. Я одеваюсь, беру в баре бутылку виски, прошу Бини подготовить побольше закусок и отнести их в кабинет моего отца. Её лицо выражает вселенское удивление в этот момент. Но объяснять я ничего не намерен. Иду к русской.
– Алиса?
Девушка сидит на кровати и смотрит в окно.
– Что? – она отвечает совершенно бесцветно.
– Я хочу тебе кое-что показать. И рассказать. Пойдём.
Я надеюсь, увидеть хоть малейший блеск интереса, любопытства в её глазах, но там по-прежнему пустота.
– Я не хочу.
Мне приходится сжать кулаки, чтобы не начать орать.
– Я знаю. И я проявляю невероятное терпение и прошу тебя пойти со мной, – произношу, уже с трудом перебарывая собственное раздражение.
– Ладно.
Алиса встаёт, но как только делает первый шаг, её колени подкашиваются. Я успеваю подскочить и взять её на руки. Так даже лучше. Но тот факт, что я даже не чувствую её веса поднимает новую волну раздражения и злости на её упёртость, которая вредит только ей.
Я отношу ей в кабинет отца, ставлю на ноги, и придерживая её за талию смахиваю пыль с кожаного дивана. И усаживаю её на чистое место. Она выглядит такой маленькой и хрупкой в этом пушистом халате. Ничего общего с той тренированной, пышущей здоровьем и сарказмом Алисой, которой я забрал в клубе. Бини прикатывает столик с закусками и уходит, прикрывая дверь.
– Зачем я здесь, Дерек? – девушка обводит взглядом, покрытый пылью кабинет.
– Чтобы выслушать мою историю. И узнать, как я справился со своей болью.
– Почему ты решил, что я хочу это знать?
– Ты может и не хочешь. Но я не спрашиваю твоего желания. А сил уйти у тебя нет.
Я беру тамблер, наливаю в него пару сантиметров виски и делаю глоток. Алиса внимательно следит за мной, но молчит. Даже ни одного обвинения в мой адрес.
– Когда мне было двадцать я лишился всего и вставал на ноги очень тяжело, болезненно, но мне нужно было делать выбор. Либо я, сцепив зубы отвоёвываю своё право на жизнь, либо меня и Роберта убьют.
– Из-за чего это случилось? – наконец дождавшись хоть малейшего интереса, я залпом выпиваю виски из стакана и сажусь на край стола.
– Из-за моего отца. Это, кстати, его кабинет.
