355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виталий Вавикин » Отель «Голубой горизонт» » Текст книги (страница 1)
Отель «Голубой горизонт»
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 10:17

Текст книги "Отель «Голубой горизонт»"


Автор книги: Виталий Вавикин


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Виталий Вавикин
Отель «Голубой горизонт»

В оформлении обложки использованы рисунки Елены Вавикиной.

© Вавикин В.Н., 2014

© ООО «Литературный Совет», 2014

* * *

Часть первая

Озеро Гурон. Штат Мичиган. Отель «Голубой горизонт». 23 августа 2002 года. 18 часов 29 минут.

Именно тогда Кэсиди Клири совершила свое первое убийство. Убийство в штате Мичиган. До этого было еще одно. В Аризоне. Но даже после того, как все будет закончено, никто не сможет доказать этого. Убийство Гэйба Рэйнолдса, совершенное в Аризоне, останется нераскрытым. Но здесь, в Мичигане, все будет предельно ясно. Ясно для сторонних наблюдателей. Для тех же, кто переживет эту ночь, случившееся навсегда останется самой большой тайной в их жизни. Самой ужасной.

Анита Сото. Она родилась в Южной Калифорнии и, возможно, никогда не оказалась бы в Соединенных Штатах, если бы не ее сестра Оделис Сото. Оделии было тридцать два года. Дочь осталась у родителей в Мексике. Гражданство Соединенных Штатов она получила три года назад. Мужчина, привезший ее в Мичиган, давно забылся, но работа в отеле «Голубой горизонт», на которую он помог ей устроиться, осталась. «Тихая, спокойная работа», – так думала Оделис, надеясь, что сможет помочь перебраться из Мексики в Мичиган и своей младшей сестре. Так Анита Сото оказалась в отеле «Голубой горизонт». Сезон был неудачным, и многие коттеджи пустовали. В один из таких коттеджей Оделис поселила свою младшую сестру. «Никто ничего не узнает», – думала она. Женщина из Аризоны по имени Кэсиди Клири сняла весь отель на неделю, но Оделис верила, что вечеринка, которую решила устроить Кэсиди, продлится лишь день-два и многие коттеджи так и останутся пустыми. Так Анита скажет потом.

Хэйген Моска. Писатель. Последующие за трагедией несколько лет он посвятит тому, чтобы написать об этом книгу, но не продвинется в этой затее дальше черновиков. В одном из интервью он скажет, что случившееся в ночь с 23 на 24 августа представляется ему смазанным, словно сон.

– Все мрачное и нереальное, словно сама тьма окружила отель «Голубой горизонт» и пробралась в наши головы, – скажет Моска в камеру.

Журналист Ивет Кларксон, которая будет проводить независимое расследование спустя месяц после трагедии, обойдет личность Моски стороной. В ее фильме и последующей книге он будет выглядеть случайной жертвой. Даже не жертвой – просто случайно выжившим, как и Анита Сото.

– Им просто повезло, – скажет она в заключении фильма.

На задний план титров будет помещена фотография Кэсиди Клири, где она больше напоминает психопата, сбежавшего из клиники, а вовсе не ту девушку, о которой тепло отзывались друзья и родители. Никто не знал, где Ивет Кларксон смогла достать эту фотографию. Лишь позднее, на суде, адвокаты, нанятые родителями Кэсиди, заставят ее признаться, что это был фотомонтаж, подделка, как и многое другое в ее книге. Факты, интервью – Ивет Кларксон исказит историю в угоду общественности. Она не сделает себе имя, но только за первые месяцы продаж книга принесет ей маленькое состояние. После никто уже не вспомнит ни Ивет Клаксон, ни ее книгу. Как не вспомнят и писателя по имени Хэйген Моска, который лучше других мог рассказать о том, что случилось в отеле «Голубой горизонт».

Кейси Бредерик. Капитан футбольной команды университета Массачусетс. Выпуск 1992 года. Лучший друг Гэйба Рэйнолдса в студенческие годы. Как и Гэйб Рэйнолдс, во время учебы имел близкие отношения с Кэсиди Клири. Если открыть книгу Дэйвида Прайса «Глаза правды», вышедшую следом за книгой Ивет Кларксон, то окажется, что Кэсиди Клири в разные годы учебы имела интимную связь со всеми убитыми ею людьми. В отличие от Ивет Кларксон, его книга лишь кратко затрагивает случившееся в отеле «Голубой горизонт» и полностью концентрируется на детстве и юношестве Кэсиди Клири и ее друзьях. Эта книга получилась более честной, чем ее предшественница, но не вызвала и половины интереса, который был у книги Ивет Кларксон. Кстати, если верить собранной Прайсом информации, то Хэйген Моска – единственный из друзей Кэсиди Клири, не вступавший с ней в интимную связь.

Глэдис Мария Легуин. Близкая подруга Кэсиди Клири в студенческие годы. После трагедии в отеле «Голубой горизонт» больше двух месяцев считалась пропавшей без вести, пока один из местных рыбаков не выловил из озера ее тело.

Дэлвин Престон. Девушка из группы поддержки футбольной команды университета Массачусетс. Выпуск 1992 года. Единственная женщина, чья связь с Кэсиди Клири не ставится под вопрос ни в одной из книг о трагедии в отеле «Голубой горизонт». Ирма Харрис, с которой Дэлвин проживала в одной квартире, охотно предоставила фотографии и свидетельства нетрадиционной ориентации Дэлвин Престон, заявив, что они собирались пожениться и завести детей. Бенни Дювайн – автор эротических историй в малобюджетных журналах – напишет об этом художественную книгу, назвав ее «Любовь за голубым горизонтом», где вскользь будет упоминаться трагедия в отеле.

Супруги Тэд и Линда Ферроуз – последние жертвы Кэсиди Клири. Они поженились за два месяца до трагедии. Линда была на седьмом месяце беременности. Если верить их друзьям, то именно Линда настояла на поездке, хотя приглашение получил только Тэд. Приглашение и билет на частный самолет до аэропорта Оскода-Уертсмит и дальше на такси до отеля. Подобное приглашение было у всех выпускников университета Массачусетс, которых Кэсиди Клири обвинила в своих неудачах. Она собрала их в отеле «Голубой горизонт» в один день на десятый год после их выпуска. Позже психолог Кэсиди Клири, Даяна Ворт, скажет, что в трагедии есть доля ее вины, но уже спустя пару месяцев откажется от этих слов. В прессе появятся распечатки записей, которые она вела при встречах с Кэсиди Клири. Это будет стоить Даяне Ворт лицензии. «История одного безумия» – так назовут новую книгу о резне в «Голубом горизонте». Всего их выйдет более двух десятков, но, возможно, главная и самая достоверная так и останется неизданной – книга Хэйгена Моски.

* * *

Хэйген Моска. Приглашение в отель «Голубой горизонт» пришло в тот самый день, когда он получил очередной отказ от издателя. Лео Бомонд, с которым Моска некогда был в дружеских отношениях, лично написал пару строк.

– Новая книга действительно была дерьмом, – скажет он после в одном из интервью. – Не подумайте, что я не ценю работы Моски, но думаю, лучшие его работы были сделаны до тридцати. После он не написал уже ничего стоящего. Не думаю, что мы снова будем работать с ним.

– А если он напишет о Кэсиди Клири? – спросит его Ивет Кларксон.

– Ну, если о Кэсиди Клири… – Лео Бомонд улыбается. У него белоснежные мелкие зубы. Улыбка похожа на хищный оскал.

Позже Ивет Кларксон будет не раз прокручивать эту видеозапись. Особенно улыбку и слова: «Ну, если о Кэсиди Клири…» Это был не один человек. Нет. Это были слова всех, кто покупал книги о трагедии в «Голубом горизонте». Когда Даяну Ворт – психолога Кэсиди Клири – попросят проанализировать эту улыбку Лео Бомонда, она процитирует Достоевского: «В каждом несчастье ближнего есть нечто веселящее глаз».

– И все? – растерянно спросит ее ведущая.

– И все, – так же растерянно ответит Даяна Ворт.

К тому моменту у нее уже не будет лицензии психолога, но спустя два месяца она получит предложение из Бостона вести в институте курс о городских легендах и природе поступков знаменитых психопатов. Этот же институт предложит Хэйгену Моске место приглашенного преподавателя на литературном факультете, но Моска откажется…

Теперь давайте вернемся к моменту, когда Моска получил письмо от Кэсиди Клири, и попытаемся детально восстановить тот день.

Была среда первой недели августа 2002 года. Пригород Балтимора. Родительский дом Моски. День жаркий. Заброшенный яблоневый сад продолжал плодоносить, но Моска давно перестал заботиться об этом. Когда наступало время собирать урожай, он просто приглашал соседей и знакомых и ждал, пока они не соберут все яблоки.

– Это была настоящая традиция, – скажет соседка Моски Элен Кейн. – Ее начали еще его родители. Хэйген уехал в Массачусетс, его отец был болен. Он не хотел, чтобы пропадал урожай, поэтому обзвонил всех своих знакомых и сказал, что яблоневый сад ждет их.

– Не думаю, что для Хэйгена эта традиция что-то значила, – скажет другой сосед. – Скорее всего, он делал это, потому что ему сказали, что так последние годы жизни делали его родители. Он не хотел обижать нас. Просто брал записную книжку отца и звонил всем его знакомым, когда урожай нужно было собрать. Жалко, что такой хороший сад умирает у этого молодого писателя. Лучше бы он продал дом и уехал в Лос-Анджелес… Или куда там уезжают знаменитости?

Ивет Кларксон, идя по горячим следам после трагедии, встретилась с почтальоном, который принес Хэйгену Моске письмо от Кэсиди Клири. Александр Хаусфилд не смог вспомнить имени Кэсиди Клири на одном из писем, доставленных Моске, но клялся, что помнит письмо от Лео Бомонда.

– Я запомнил это, потому что Моска помрачнел, вскрыв письмо от Бомонда. Я подумал, что у него кто-то умер, спросил его об этом. Он натянуто рассмеялся. Руки его тряслись. Я видел это, когда он закуривал. – Почтальон рассказывает о яблоневом саде Моски.

Ивет Кларксон сочла его воспоминания верными, потому что он лично знал Моску и мог действительно запомнить все это.

– Моска пригласил меня в дом и предложил стакан холодного сока. День был жарким, я не отказался. Он выбросил письма в урну. Мне показалось, что он не заметил второе письмо, поэтому я сказал, что вместе с письмом от издателя он выбросил и письмо от женщины.

– Что за женщина? – спросил Моска.

– Не знаю, это же вам написали письмо, не мне.

– Ну да.

Моска приносит почтальону стакан сока, читает письмо от Кэсиди Клири. Почтальон вспоминает, что видел, как Моска улыбается.

– Что-то хорошее? – спрашивает он.

– Это девушка, с которой я учился, – говорит Моска. – Она хочет собрать своих друзей на десятилетие со дня нашего выпуска.

– Должно быть, это хорошо, – говорит почтальон. Моска пожимает плечами, но продолжает улыбаться.

Александр Хаусфилд, почтальон, клянется, что все было именно так. До трагедии остается три недели. Знает ли об этом Моска? Конечно, нет. Для него Кэсиди Клири всего лишь девушка, которая была хорошим другом. И дружбу эту не сможет опровергнуть никто. Ивет Кларксон опросит многих студентов из выпуска Моски, но все они в один голос заявят, что между Клири и Моской была только дружба. Это подтвердит и Дэйвид Прайс в своей книге «Глаза правды». Лишь Бенни Дювайн сделает в своей книге «Любовь за голубым горизонтом» Моску и Клири любовниками, но он признается после, что придумал это для того, чтобы увеличить продажи. В опубликованных аудиозаписях сеансов Кэсиди Клири у Даяны Ворт можно прочитать, что Кэсиди обвиняет Моску в том, что он никогда не пытался уложить ее постель, не предлагал встречаться, не проявлял интерес к ней как к женщине.

– Ты думаешь, что если бы вы стали с ним встречаться, то это смогло бы что-то изменить? – спрашивает ее Ворт.

– Не знаю. – Слышно, как щелкает зажигалка. Ворт не разрешает Кэсиди курить на сеансах, поэтому Кэсиди просто щелкает зажигалкой. Снова и снова.

– Мне кажется, ты обвиняешь себя, что не сблизилась с Моской, – говорит Даяна Ворт.

– Я не знаю.

– Кейси Бредерик?

– Причем тут Кейси?

– Ты променяла его на Гэйба Рэйнолдса.

– Гэйб был неплох.

– Насколько близки вы были с ним?

– С Гэйбом?

– Ты хочешь поговорить о ком-то другом?

– Гэйб был умным. Не такой, конечно, умный, как Тэд Ферроуз, но умнее Кейси Бредерика.

– Ты поэтому рассталась с Кейси? Он был недостаточно умным для тебя?

– У него были свои достоинства. Он играл в футбол. У него было крепкое тело… Мне нравилось его тело. Нравилось ласкать его. Вы когда-нибудь спали с мускулистым мужчиной, у которого нет ни капли жира?

– Значит, тебе нравятся мускулистые мужчины?

– А кому они не нравятся?

– А как же Дэлвин Престон? – Ворт ждет, но ответа нет, лишь гул тишины на записи. – Ты говорила, что у вас с ней были близкие отношения.

– Это был эксперимент.

– И кто из вас был инициатором?

– Тэд Ферроуз.

– Он предложил вам какую-то игру?

– В каком-то роде.

– Но игра продолжилась.

– Да.

– Тебе нравилась Дэлвин?

– Мне нравилось, как от нее пахнет.

– А ей? Ты нравилась ей?

– Она не встречалась с мальчиками. Никогда. Понимаете?

– Она не скрывала, что увлечена женщинами?

– Нет.

– Ты знала об этом до того, как вступила с ней в интимную связь?

– Все знали.

– Поэтому Тэд Ферроуз хотел, чтобы вы сблизились?

– Он думал, что мне слабо.

– Так ты боялась показаться слабой?

– Я боялась, что если не сделаю это с Дэлвин, то такой возможности больше никогда не будет.

– Так ты хотела этой близости?

– Это был просто эксперимент.

– Но обвиняешь ты в этом Тэда Ферроуза.

– Если бы не он, то ничего этого не случилось бы.

– Тебе понравилось быть с Дэлвин Престон, но ты всегда боялась признаться в этом?

– Я этого не говорила.

– Но именно это чувствовала.

– Возможно.

– Другие женщины были в твоей жизни?

– Я не хочу об этом говорить.

– Потому что они отвергли тебя?

– Не они. Одна женщина. Глэдис Легуин.

– Глэдис отвергла тебя, не позволив тебе прикасаться к себе?

– Нет. Позволила. Отвергла после. Когда мы уже сделали это.

– Она оскорбила тебя?

– Сказала, что ей противно и не хочется вспоминать.

– А ей было противно?

– Я не знаю. Мне казалось, она хотела этого не меньше, чем я, просто стеснялась. Она всегда стеснялась. Даже с парнями.

– Но когда все закончилось, она сказала, что не хотела этого?

– Она просто сказала, что ей противно.

– Ты думаешь, что ей была противна ты сама?

– А вы думаете, нет?

– А другие женщины?

– Не было больше других.

– Потому что ты боялась, что они скажут то, что сказала Глэдис Легуин?

– Я не знаю. После Глэдис все это действительно стала казаться каким-то отвратительным и грязным.

– Близость с женщиной?

– Вообще секс.

– Потому что ты думала, что они все используют тебя?

– Я этого не говорила.

– Но Глэдис Легуин использовала тебя. Сначала ей было хорошо с тобой, а после, когда все закончилось, она сказала, что ей противно. Разве нет?

– Возможно.

– Значит, ты чувствуешь обиду.

– Думаете, мужчины меня тоже использовали?

– Сколько их было у тебя после Глэдис?

– Три… Нет. Четыре.

– А сейчас никого?

– Видеть их не хочу.

– Потому что они используют тебя? Берут все, что им нужно, а потом отворачиваются, как Глэдис?

– Почему такое происходит? Что я делаю не так?

– Почему ты винишь себя?

– А кого мне винить? Их?

– Думаешь, с Хэйгеном Моской у тебя могло быть все иначе?

– Я не знаю. Он не дал мне шанса.

– Ты говорила, он писатель. Думаешь, писатели достаточно умны для тебя?

– Я никогда не думала, что он умен.

– Но он нравился тебе.

– Мы были друзьями.

– И тебя злило, что ты не можешь получить его?

– Думаете, если бы мы были с ним вместе, то что-то могло измениться?

– А как думаешь ты?

– Лучше быть женой писателя, чем третьесортным юристом.

– Так все дело в статусе? Ты думаешь, что с Моской твоя жизнь могла быть лучше, богаче?

– Почему бы и нет?

– Я думаю, что тебе нравится сама мысль об этом, но жить бы вы с ним не стали.

– Он бы тоже бросил меня? Воспользовался и бросил? Да?

– Ты сама сделала бы так, чтобы он бросил тебя.

– Сделала что? Сделала так, чтобы стать противной ему? Сделала так, чтобы он возненавидел меня?

– Ты сама ненавидишь себя.

– Неправда.

– Ты сама обвиняешь себя во всем. Сама противна себе.

– А кого мне еще обвинять?

– Поэтому ты хотела покончить с собой?

– Это была случайность.

– Ты закрылась в ванной и случайно перерезала себе вены?

– Я была зла.

– На себя?

– Все валится из рук. Даже работа. В институте мне всегда говорили, что меня ждет большое будущее. Всегда ставили в пример остальным. А что из меня вышло в итоге? Люди пользуются мной и выбрасывают, словно презерватив. Вы когда-нибудь чувствовали себя презервативом? Здесь, на своей чертовой работе? Вас когда-нибудь принуждали к сексу?

– Тебя принуждали к сексу на твоей работе?

– Не напрямую.

– Ты уступила?

– Нет.

– Тогда почему ты продолжаешь презирать себя? Презирай тех, кто пытался тебя принуждать, кто заставлял тебя чувствовать себя униженной.

– Боюсь, в этом случае придется презирать слишком многих.

– Лучше закрыться в ванной и перерезать себе вены?

– Нет.

– Тогда презирай. Презирай всех, кто остался в прошлом. Или же ты думаешь, что жизнь закончилась в год твоего выпуска из университета?

– Иногда становится так одиноко… Вы не понимаете. Это все не так просто. Мир сжимается, давит на меня. И я уже ничего не вижу в нем. Вокруг темнота. И никого нет. Даже меня.

– Ты чувствуешь свою жизнь бессмысленной?

– Я чувствую, как темнота окружает меня.

– А твои родители? Когда ты в последний раз говорила с ними?

– Причем тут мои родители?

– Ты думаешь, что разочаровала их?

– Им плевать. У них есть еще одна дочь.

– Они гордятся ей?

– Анабэль лучше меня.

– Это родители так говорят?

– Им не нужно ничего говорить. Я знаю, что так и есть. Пока я училась, была лучше, а сейчас нет. Давно уже нет.

– На сколько лет Анабэль младше тебя?

– На пять.

– Ты помнишь, как она родилась?

– Я не ревновала к ней родителей, если вы об этом.

– Но и не любила.

– Нет.

– Потому что родители уделяли ей больше внимания, чем тебе?

– Сомневаюсь, что родители вообще кому-то из нас уделяли внимание в то время. Они лишь строили на нас планы, говорили, какими мы должны стать. Даже отец.

– Так ты любила отца больше, чем мать?

– Но никогда не хотела с ним переспать или родить ему ребенка.

– Причем тут это?

– Притом, что все психологи ищут у людей комплексы из детства.

– А ты считаешь, что у тебя нет комплексов?

– Не из детства.

– Но все еще хочешь оправдать надежды родителей.

– Анабэль оправдала их за нас обеих…

После, когда Даяна Ворт опубликует эти записи, десятки специалистов, составлявших психологический портрет Кэсиди Клири, сойдутся на мысли, что это был поворотный момент в ее жизни. Ненависть и отвращение Кэсиди, направленные прежде на себя, на свой внутренний мир, будут обращены на мир внешний. На следующих встречах она обвинит в своих неудачах друзей, не ценивших ее, родителей, требовавших от нее слишком многого. Некоторые специалисты попытаются обвинить Даяну Ворт в некомпетентности, но до суда дела так и не дойдет. Даяна Ворт не заставляла Кэсиди Клири убивать людей. Она лишь хотела, чтобы ее пациент перестал ненавидеть себя и пытаться снова совершить суицид.

– Думаю, резать вены было глупостью, – скажет на последующих встречах Кэсиди Клири. – Все равно никто не поймет этого.

– Так ты делала это, желая что-то доказать обществу?

– Это была глупость.

– Значит ли это, что ты больше не чувствуешь, как мир сжимается вокруг тебя?

– Думаю, мир сжимается вокруг каждого из нас. Нужно лишь набраться смелости и перестать этого бояться.

– А темнота? Она еще пугает тебя по ночам?

– Темнота? – Кэсиди снова щелкает своей зажигалкой. – Темноты становится больше. Я пытаюсь смириться с ней, принять ее, но иногда мне начинает казаться, что она проникает в этот мир и днем. Условно, понимаете?

– Ты не видишь своего будущего? Не можешь представить его?

– Я ничего не вижу.

– Это нормально. Ты жила прошлым, жила во власти своих страхов. Теперь все изменилось. Ты адаптируешься. Ты найдешь свой свет в этом мире мрака и сомнений.

– Это просто преувеличение, да? Аллегория?

– А ты как думаешь?

– Я не знаю. – Щелчки зажигалки смолкают. – Три дня назад я убила свою кошку.

– Случайно?

– Нет. Была ночь. Суббота. Свет выключен. Этот город яркий по ночам, но за моим окном ничего не видно. Только соседний многоэтажный дом. Не помню, о чем я думала. Вокруг была ночь, тьма. Особенно тьма. Она оживала, окружала меня. Густая, липкая. В ней не было звуков. Не было запахов. Не было ничего. Словно эта тьма сжирала всю жизнь, весь мир. Мне стало страшно. Я не могла пошевелиться. Тьма навалилась на меня. Как будто я лежала в гробу и кто-то бросал сверху сырую землю. Она падала на крышку моего гроба. Не было сил кричать, бороться. Я не могла даже дышать. И в этот момент моя кошка подошла ко мне. Она начала тереться о мои ноги. Я испугалась. Понимаете, я же лежала в гробу. И никого в гробу не могло быть кроме меня. Не думаю, что я понимала, что делаю. Это был просто страх. Мой собственный кот стал темнотой, которая подбирается ко мне. Я схватила его и начала душить. Темнота царапалась и кричала. Мои руки кровоточили, но я знала, что смогу победить темноту. Я видела, как мрак отступает. Чем сильнее я сжимала горло своего кота, тем светлее становилось вокруг меня. Я побеждала свои страхи, побеждала темноту… – Снова слышно, как Кэсиди Клири щелкает зажигалкой.

– Ты свернула своему коту шею?

– Если бы вы видели, как светло стало в тот момент, когда это случилось.

– И что было, когда ты поняла, что убила не тьму, а своего кота?

– Не знаю. Главным было то, что стало светло. Тьма отступила. Мир снова стал живым, настоящим. Даже кровь, которая текла из моих расцарапанных котом рук. Все это только усиливало ощущение жизни. И никакой могилы. Никакой темноты…

* * *

Кейси Бредерик, Глэдис Легуин, Дэлвин Престон, Тэд Ферроуз, Хэйген Моска – все они получили приглашения в отель «Голубой горизонт» от Кэсиди Клири. Их дорога была оплачена. Осталось лишь воспользоваться частным самолетом и отправиться в Мичиган. Причем для Глэдис Легуин, которая всегда боялась авиапутешествий, было сделано исключение и оплачен билет на автобус и такси. Подобные затраты, в совокупности с желанием снять отель «Голубой горизонт» целиком, побудили Кэсиди Клири продать купленную родителями квартиру в Аризоне и перебраться в отель. За две недели до роковой даты она уволилась с работы. Среди опрошенных свидетелей есть много показаний из салонов, где Кэсиди приводила свои ногти в порядок, пользовалась солярием, покупала на заказ фирменную одежду.

– Если бы только я могла наладить свою жизнь, встретиться со старыми друзьями и показать, что ушла намного дальше, чем они, – сказала Кэсиди Клири на одной из встреч своему психологу Даяне Ворт.

– Ты еще продолжаешь обвинять себя в своих неудачах? – спросила Ворт.

– Нет. Я никого не хочу обвинять. Лишь встретиться и показать им, что у меня все хорошо.

– А как же темнота?

– Темнота?

– Ты говорила, что она окружает тебя, давит.

– С темнотой можно бороться.

– Убийство своего кота не выход.

– Я разве говорю о коте? – Кэсиди щелкает зажигалкой.

Изучая эти записи, можно услышать в голосе Кэсиди Клири угрозу. Особенно если знать, что именно в те дни был убит в Финиксе Гэйб Рэйнолдс. Его тело нашли в его машине на Ван-Бюрен-стрит, недалеко от магазина «Блокбастер Експресс». Штаны его были спущены. На члене следы спермы и губной помады. Тело начало разлагаться. Его обнаружили лишь на пятый день после убийства. На теле насчитали сорок четыре колотых раны. Столько же ударов ножом нанесет Кэсиди Клири Глэдис Легуин, что заставит многих считать, что она убила Гэйба Рэйнолдса? И был еще его звонок своей жене, в котором он сказал, что встретил старого друга из института и пропустит ужин дома.

– Иногда жизнь становится очень странной, – скажет Кэсиди Клири своему психологу на последних встречах. – Ты встречаешь кого-то, говоришь с ним, возможно, даже занимаешься сексом. Думаешь, что все хорошо, что все налаживается, но в итоге понимаешь, что тобой снова воспользовались. Поимели тебя во всех смыслах. И вокруг снова тьма.

– Ты говоришь о чем-то конкретном? – спрашивает Даяна Ворт.

– Не знаю. – Щелкает зажигалка Кэсиди Клири. – Вам никогда не казалось, что люди светятся изнутри? В них есть свет, который разгоняет окружающую их тьму.

– Тебе кажется, что этого света нет в тебе?

– Мне кажется, что если выпустить из людей их свет, то он сможет надолго прогнать тьму вокруг меня.

– Как это было с твоим котом?

– Я не знаю.

– Ты говоришь, что хочешь убить человека?

– У них очень много света.

– Свет есть и в тебе.

– Нет. Они забрали у меня мой свет. Во мне только тьма. – Кэсиди Клири молчит. Слышно, как она начинает задыхаться. – Так темно!

– Кэсиди!

– Так темно, черт возьми!

– Кэсиди, успокойся.

– Не могу.

– Кэсиди!

– Пошла к черту! – Падает стул. Слышно, как хлопает входная дверь. Кэсиди Клири уходит.

* * *

Теперь вернемся в Балтимор, в дом Хэйгена Моски, и попытаемся восстановить его дорогу в Мичиган. Трагедия в «Голубом горизонте» не забрала у него жизнь, поэтому можно спросить самого Моску о темных участках истории. По его словам, он не был уверен, поедет на эту встречу или нет. Творческий кризис сводил его с ума, мешал спокойно думать. Письмо Кэсиди Клири валялось на столе. Моска пытался начать новую книгу, полагая, что если придет вдохновение, то он будет работать, пока не закончит новеллу. Вдохновение не пришло. Моска ждал до последнего, но белые листы так и остались нетронутыми. Лишь появились головные боли и раздражение. Мыслей нет. Пустота. Нужно отвлечься. Но письмо Кэсиди Клири затерялось где-то среди сотен смятых листов, разбросанных по дому. Или же он выкинул его во время последней уборки? Моска пересчитал имевшуюся наличку – добираться до Мичигана на собственные средства не входило в его планы. Если бы Кэсиди Клири изначально предлагала ему приехать, не оплатив это маленькое путешествие, то он остался бы дома. Но решение уже было принято. Моска ехал в «Голубой горизонт», несмотря на то, что письмо и билеты от Кэсиди Клири так и не смог найти. Возможно, именно это обстоятельство спасло ему жизнь.

Он добирался в Мичиган на автобусах и попутках, словно вернулся в студенческие годы, когда на летние каникулы из штата Массачусетс отправился в Калифорнию. По его словам, он надеялся, что подобное путешествие сможет дать ему новые идеи. Он не взял с собой карту, не стал планировать маршрут. Отказался от мобильного телефона, оставив в кармане лишь бумажник, карандаш да записную книжку, в которой сделает лишь одну запись в Мичигане в городе игрушечных паровозов. Позже, наблюдая за маршрутом Кэсиди Клири, журналист Ивет Кларксон сделает интересное наблюдение – окажется, что Клири и Моска посетили один и тот же город и даже один и тот же аттракцион.

«Черный тоннель проглатывает игрушечный состав с игрушечными людьми, и ничего не остается кроме темноты», – напишет в своей записной книжке Хэйген Моска. Возможно, Кэсиди Клири стояла днем ранее на том же самом месте и думала так же. Возможно, тьма уже была в ней. Густая, ненасытная тьма, которая просит все больше и больше света человеческих жизней. Дэйвид Прайс в «Глазах правды» предположит именно это. Согласно его теории следом за своим котом Кэсиди Клири убила Гэйба Рэйнолдса, потому что тьма к тому времени уже подступала к ней со всех сторон, и только свет чужих жизней мог позволить ей прогнать эту тьму. Она ехала в отель «Голубой горизонт» уже зная, что заберет жизни своих друзей. Безумие было в ней. И этот крохотный городок с аттракционом игрушечных паровозов был лишь ступенью. Особенно момент, описанный Моской, – вход игрушечного состава в черный тоннель. Если Моска заметил это, почувствовал темноту, то психически нездоровая личность, как Клири, просто была обязана обратить на это внимание. К разочарованию Дэйвида Прайса, управляющий, который смог вспомнить Моску и Кэсиди, посетивших его аттракцион, не смог ничего сказать о том, какие чувства у них вызвал вид игрушечных паровозов. Он лишь снова и снова говорил, что людей успокаивает это зрелище, что многие из его знакомых приходят сюда после трудного рабочего дня.

Однако Авери Шилд в книге «Кэсиди Клири. Факты и вымысел» разбил многие теории Дэйвида Прайса вдребезги. Да и не только Прайса. Под его молот попали почти все биографы и журналисты, писавшие о Кэсиди Клири. Особенной критике им подвергалась та часть, где утверждалась причастность Клири к убийству Гэйба Рэйнолдса. Большинство этих теорий были выдвинуты на основании опубликованных Даяной Ворт записей сеансов с Кэсиди.

«Сначала она убила своего кота, затем проделала то же самое с другом детства Гэйбом Рэйнолдсом, – говорил Прайс в «Глазах правды». – Разве не об этом она заявляет почти в открытую во время своих последних встреч с психоаналитиком? – Далее Прайс обвиняет Даяну Ворт в некомпетентности. – Нужно было насторожиться после того, как Кэсиди Клири убила своего питомца, а не пускать ситуацию на самотек».

Даяна Ворт так и не высказалась в свое оправдание. Лишь однажды под давлением прессы сказала, что не считает себя виноватой. Позже в ее защиту выступит в своей книге Авери Шилд. Согласно его опросам, охватывавшим не только друзей Кэсиди Клири, но и просто соседей, прежде заявлявших, что не могут ничего сказать о ней, выяснится, что в действительности у нее не было ни кота, ни другого домашнего питомца.

«Выходит, что убийство своего кота она просто придумала, – скажет в книге Авери Шилд. – Если, конечно, она не убила случайную кошку, попавшуюся ей на улице, во что верится с трудом». Последнее будет звучать как неудачная шутка, которыми просто пестрит книга «Кэсиди Клири. Правда и вымысел».

* * *

Добравшись до берега залива Сагино, куда должен был доставить его оплаченный Кэсиди Клири самолет, Хэйген Моска на попутках отправился в город Оскода.

– Был поздний вечер. Машины проезжали мимо. Я знал, что опаздываю, поэтому никуда не спешил, – скажет он после. – Мне нравилось, что где-то здесь, совсем рядом, находится заповедник Гурон, к тому же дорога шла вдоль берега…

Его подвезут до Оскоды лишь два часа спустя. К моменту, когда он окажется в городе, будет далеко за полночь.

– Водитель был странным, – скажет Моска. – Мы почти не разговаривали. Он напоминал мне разгневанного деда моей первой девушки, который, застав нас в ее комнате, снял со стены старое ружье и выстрелил мне в грудь. Тогда мне повезло, что ружье было старым и дало осечку, сейчас я боялся, что ситуация повторится. Воображение как-то разыгралось. Ночь, озера, пустынная дорога. Я знал, что где-то там есть отель и старые друзья, но все это представлялось далеким и призрачным. Недосягаемым. К тому же у меня всегда было богатое воображение. И еще этот старик-водитель, смотревший на меня глазами безумца… – Моска улыбается, но в глазах ничего нет, кроме растерянности. – Наверное, нас всех немного свело с ума то странное место. Не знаю, почему Кэсиди выбрала его, но иногда мне начинает казаться, что она сделала это не случайно. Там словно… Словно ночь действительно была более темной, более тихой, позволявшей почувствовать и услышать другой мир…

Старик высадил его в центре города. Улицы были темны. Прохожих нет. Более часа Моска бродил по чужим, незнакомым улицам. Группа подростков, которых он встретил, отправили его прочь от берега к аэропорту. Работник на заправочной станции, открытой круглые сутки, долго смеялся над доверчивостью Моски, затем продал за двойную цену карту города. Моска купил пачку легкого «Мальборо» и взял из автомата стакан кофе со сливками.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю