Текст книги "Другое племя"

Автор книги: Виталий Вавикин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Ты мог убить его, – прошипела она, но по-настоящему разозлиться так и не смогла. Пойманный зверь зарычал и вцепился зубами в прутья клетки. Пейдж наклонилась к нему так близко, как только позволяли правила безопасности. – Что случилось с остальными? – спросила она Райли, продолжая разглядывать зверя.

– Остальных пришлось убить.

– Всех?

– Кроме одного. Он сбежал.

– Это хорошо.– Хорошо для кого? – Райли поежился, вспоминая, как сложно убивать этих тварей. Если бы не дождь и тепловые датчики, то преимущество было бы на стороне зверей. Пейдж тихо что-то сказала, но голос ее прервал рык зверя, предпринявшего новую попытку освободиться. Пейдж изучала его почти месяц. И чем больше накапливалось знаний, тем меньше оставалось сомнений, что созданный Мэдди Грэй препарат, будет иметь побочные эффекты. Но Пейдж доработала его, исправила недостатки. И теперь все работает. Все должно получиться.

Пейдж вошла в кабинет генерала Шэрингема и, предоставив ему многотомные отчеты исследований, потребовала, чтобы к ней доставили Мэдди Грей. Генерал кашлянул и недовольно покачал головой.

– Кажется, мы это уже обсуждали…

– Нет. Не обсуждали, – Пейдж прищурилась. – Не это. Мне нужна не только Мэдди… – она показала на самую тонкую папку. – Это все, что нам удалось узнать о ее дочери.

– Причем тут ее дочь?

– Притом, что препарат Мэдди работает, и теперь от теоретических исследований пора переходить к практике.

– Думаете, Мэдди Грэй добровольно согласится превратить свою дочь в подопытную крысу?! – генерал с трудом сдержал смех.

– Думаю, она уже превратила, – серые глаза Пейдж вспыхнули самоуверенностью. – Ее дочь должна была умереть полгода назад, но…– Нет, – генерал, не моргая, смотрел на тонкую папку. – Забудьте об этом. Ни один гражданский не окажется здесь, тем более ребенок. Если вам нужды добровольцы, то вы их получите. А это, – он выбросил тонкую папку в урну. – Считайте, что ее никогда не существовало.

68

Зверь. Нет, Мэдди отказывалась верить, что тот монстр, которого ей удалось запереть в подвале – ее дочь. Да она бы и не поверила, если бы не видела раньше компьютерную проекцию древнего вида, не знала, что именно его кровь лежит в основе препарата, который она ввела своей дочери и… Мэдди могла поклясться, что в желтых, налитых кровью глазах есть разум. Зверь смотрел на нее. Зверь мог убить ее. Но вместо этого он лишь тихо рычал, давая ей возможность понять, что происходит.

– Эллис? – Мэдди услышала, как дрогнул собственный голос. – Эллис, это ты? – зверь зарычал чуть громче. – Господи! – по щекам Мэдди покатились крупные слезы. – Что же я наделала?! – зверь попятился к подвалу. Зарычал. Лязгнул зубами. Снова попятился. Мэдди нахмурилась. Казалось, что в звере уживаются сразу два существа: один дикий и кровожадный, другой… Да. Другой была ее дочь. Зверь присел, приготовившись к прыжку. – Эллис! – в отчаянии прошептала Мэдди. Зверь взвыл, развернулся и ударил в дверь, ведущую в подвал, передними лапами. Жесткая шерсть вздыбилась. – Эллис! – снова крикнула Мэдди, но зверь уже скрылся в холодной темноте подвала. И уже там внутри зарычал и попытался выбраться. Мэдди захлопнула тяжелую дверь. Прижавшись спиной к стене, она чувствовала, как холод старых камней проникает ей прямо в сердце. Затем зверь стих, и вместе с этим у Мэдди кончились силы, позволяющие ей оставаться в сознании. Колени подогнулись. В глазах потемнело. Она медленно сползла по стене вниз и отключилась.

Когда сознание вернулось, было уже утро. Тело онемело. Мэдди прислушалась. Тишина. Может быть, ей все это приснилось? Она открыла дверь и заглянула в подвал. Зверь лежал у начала крутой лестницы, свернувшись калачиком, и спал.

– Черт! – Мэдди закрыла задвижку. Прошла на кухню и, заварив кофе, попыталась собраться с мыслями. Затем вышла на улицу и проверила, нет ли там еще одного выхода из подвала. Время приблизилось к полудню, а Мэдди так и не решила, что ей делать дальше. Вместо решения пришел голод. Поджарив пару яиц, она порезала ветчину и налила стакан молока. Подумала о своей дочери. Поставила еду на поднос и отнесла в подвал. Зверь проснулся и смотрел на нее снизу своими желтыми глазами. Оставив поднос на лестнице, Мэдди закрыла дверь и вернулась на кухню. Ближе к вечеру она проверила оставленный в подвале поднос. Еды на нем не оказалось. Стакан с молоком был опрокинут. Увидев ее, зверь тихо зарычал. – Хочешь еще? – спросила его Мэдди. Облизнула пересохшие губы и назвала эту тварь по имени. – Эллис? – Зверь, не моргая, смотрел на нее своими желтыми глазами. – Я могу принести тебе горячий шоколад. Ты ведь любишь горячий шоколад. Помнишь? – зверь тряхнул головой и жадно облизнулся.

69

Последнее, что запомнил Майкл – лицо Пейдж, склонившееся к нему, обещая, что ничего плохого не случится. Она даже улыбнулась ему, а потом, на протяжении трех месяцев наблюдала за тем, как доброволец превращается в зверя. Опыты на крысах дали поразительные результаты. Теперь оставалось проверить остается ли в новом теле прежнее сознание.

– Думаешь, все получится? – спросил Райли, наблюдая за превращением Майкла.

– Уверена, – не моргнув, соврала Пейдж.

– Уверена? – Райли стиснул зубы, услышав крик боли. – Почему же тогда ты сама не заняла его место?

– Потому что меня не убивает рак. Потому что я нужна здесь. – Теперь об отце ей начинал напоминать запах майора. Что-то отдаленно похожее на запах моря: соль, жара, пыль и на фоне всего этого безбрежная свежесть. – Я не чудовище, – сказала Пейдж, ощутив непреодолимое желание оправдаться перед майором. Она смотрела ему в голубые глаза, пытаясь подобрать нужные слова, но на ум ничего не приходило. Взгляд был слишком холодным и осудительным.

– Никто не чудовище, – буркнул Райли и, развернувшись, пошел прочь.

– Черт! – Пейдж поморщилась, провожая его недовольным взглядом. Доброволец снова закричал. В унисон с ним завыл пойманный Райли зверь. Нет. Он не чувствовал страха. Он просто хотел помочь своему новому сородичу. Помочь тому, кого не видел, но чей запах неизменно чувствовал последние дни. Зарычав, он прыгнул на стальную решетку. Тело пронзил электрический разряд. Зверь заскулил и повторил попытку. Кровеносные сосуды лопнули, и из желтых глаз потекла кровь. – Какого черта он делает?! – Пейдж вжала кнопку экстренного вызова. Охрана опоздала на пару минут. Зверь умер, сжимая зубами стальные прутья решетки. От запаха горелой шерсти Пейдж затошнило. Доброволец стих и теперь по его впалым щекам катились слезы. Пейдж подошла к нему и тихо позвала по имени. Он не ответил. Она прикоснулась к его руке. Он поднял веки и уставился на нее ярко-желтыми глазами. – Майкл? – тихий рык заставил ее вздрогнуть. Она отшатнулась. Нет. Подобный звук не мог принадлежать человеку. Пейдж позвала помощников и обследовала его горло. Догадка подтвердилась. Майкл менялся. Превращался в зверя. Но теперь Пейдж не с кем было его сравнивать.

– Так это неудача? – пренебрежительно спросил ее генерал сквозь зубы. Пейдж не ответила.

– Ты ведь никого раньше не убивала, верно? – спросил ее за ужином Райли. Она подняла на него свои глаза и покачала головой. – Это пройдет, – Райли сел за стол. – Не возражаешь?

– Возражаю, – Пейдж вспомнила Майкла. Нет. У этого человека не осталось ничего от прежнего хозяина. Зверь подчинил себе его больное тело. Зверь подчинил себе его разум. – Я убила его, – сказала Пейдж, вставая из-за стола.– Либо привыкай, либо уходи, – пожал плечами Райли. На этот раз ушла Пейдж. Райли долго смотрел ей вслед, затем хмуро улыбнулся и вернулся к ужину.

70

Зверь был стар и хитер. Он крался по лесной чаще, чувствуя, что его преследуют каждым своим нервным окончанием. Последние охотники, решившие, что он крупный старый волк, шли по его следу около недели. Зверь не боялся их. Просто не хотел привлекать лишнего внимания. Старался скрыться, исчезнуть. Когда он был молод, родители учили его именно этому. Их мысли звучали в голове, лаская его естество. Они следили за ним, оберегали, позволяя вырасти и набраться сил. А потом пришли охотники, и мысли в голове стихли. Его родители превратились в трофеи. Зверь отыскал их тела по запаху. Вернее то, что осталось от их тел. С тех пор он больше не убегал. Из жертвы зверь превратился в охотника. Иногда он нападал на след подобных себе, но вместо того, чтобы отыскать, бежал от них, скрывался, заметая свой след. Память, которая сохранилась в нем от самого рождения, рассказывала о том, что когда-то жизнь была совершенно другой. Она рисовала перед глазами древние картины, где мир был затянут лесами, а вода в реках была настолько чистой, что можно было видеть, как переливается в ней рыбья чешуя. Стаи… Десятки, сотни звериных стай. Они жили под теплым солнцем, не зная вражды и ссор. Даже тела их были совершенно другими. Хрупкие, гибкие. Не хищники и не травоядные. Защищенные от болезней и травм природой, которая излечивала их так быстро, что они почти не знали, что такое боль. Но потом пришли люди. Жадные, злые. Они строили обагренные кровью города, изгоняя зверей из родных мест. Они убивали их, сжигали на кострах, приносили в жертву. В памяти сохранились даже те, кто поклонялся им, считая богами. Последние оберегали и защищали своих богов, охраняя территории, где они жили, но вскоре пал и этот рубеж. Память обманывала, скрывая от глаз момент, когда они начали меняться. Когда хрупкие тела обрели звериную сущность. Когда из мирной стаи они были вынуждены стать убийцами. Зверь чувствовал страх. Чувствовал боль, которую принесли им люди. Век за веком, тысячелетие за тысячелетием. Страх превращался в агрессию. Боль – в ненависть. Теперь это уже была часть истории. Часть жизни…

Зверь замер. Шерсть на загривке встала дыбом. Преследовавший его охотник был так же хитер, как и он сам. Нет. Сегодня легкой победы не будет. Зверь поднялся на задние лапы и прыгнул в темноту. Клетка захлопнулась. Райли присвистнул и выбрался из убежища.

– Похоже, каждый новый раз ловить их все легче и легче, – сказал он. Солдаты укрыли клетку толстым брезентом и приготовили стальные тросы для грузового вертолета. Раздался протяжный звериный вой. Солдаты вздрогнули. – Он же в клетке! – скривился Райли, качая головой. Зверь снова взвыл. Солдаты переглянулись и продолжили работу.

71

Эллис. Милдрет смотрела не нее, вернее на то, кем она стала, и сердце в груди то замирало, то начинало биться сильнее. Мэдди стояла за ее спиной и вид дочери, к которому она успела привыкнуть, не вызывал в ней уже прежнего ужаса. Особенно сейчас, когда у нее впервые появилась надежда. История Армана, рассказанная Милдрет, звучала в голове бесконечным эхом. Если бы только ей удалось изучить этого мальчика. Исследовать его. Ни на одно мгновение Мэдди не усомнилась, что ей удастся вернуть дочери ее прежний вид. Милдрет найдет Армана. Милдрет приведет его к ней. Главное, чтобы хватило времени. Мэдди вздрогнула, вспоминая Пейдж и Райли. Как долго ей удастся убегать от них?! Как долго они будут искать ее?! Что-то подсказывало Мэдди, что все это не закончится, даже если ей удастся вылечить Эллис. Сейчас они хотят исследовать ее, потому что она – зверь, потом захотят изучить, потому что она перестала им быть. И этот мальчик, Арман. Господи, неужели ни Пейдж, ни Райли не знали о его существовании?! Она прикусила до крови губу, вглядываясь в глаза Милдрет.

– Скольких он убил?

– Кто?

– Арман.

– Я не знаю, – Милдрет устало покачала головой. – Может быть, Морро был первым. Может быть нет. Но после, их были десятки, – она посмотрела на зверя, в которого превратилась Эллис. – Не мучай себя угрызениями совести. Он намного хуже, чем можно представить.

– Но ведь он все еще ребенок!– Он – убийца, Мэдди, – Милдрет улыбнулась, зная, что скоро найдет его. – Хитрый, изощренный убийца. Но ничего. Я уже достаточно близко подобралась к нему.

Ночью они связали Эллис и, усадив на заднее сиденье минивэна, увезли в новый дом. Еще одно убежище осталось позади. Еще один просчет Пейдж и Райли. Вместо Мэдди и ее дочери-зверя они нашли лишь пыль, да бесполезное подтверждение того, что они были на верном пути.

– Не понимаю, почему она убегает от нас, – устало сказала Пейдж. Она открыла дверь и вошла в подвал. – Господи, как можно так издеваться над своей дочерью?! – она обернулась к Райли, ища ответа. – Мы же можем ей помочь. Только мы! – внезапная догадка мелькнула перед глазами яркой вспышкой. – Или же она думает иначе? – Пейдж прищурилась, пытливо вглядываясь в глаза Райли.

– Милдрет?

– Именно! – Пейдж радостно щелкнула пальцами. – Уверена, она дала Мэдди что-то очень важное. Что-то, что позволило ей надеяться.

– Зверь?

– Думаю, это нечто большее, – Пейдж нахмурилась, пытаясь прогнать охватившее ее волнение. – Могу поклясться, что она была здесь.

– Значит, скоро у тебя будет Мэдди.– Нет, Крис. Не скоро, – Пейдж улыбалась, пытаясь скрыть нетерпение. – Скажи своим людям, чтобы наблюдали за Милдрет, но не трогали ее. Пусть она сначала покажет, что у нее есть.

72

Запахи. Звуки. Мысли. Арман смотрел на Милдрет, чувствуя, как новых ощущений становится все больше и больше. Казалось, если он захочет, то сможет услышать, о чем говорят случайные прохожие, идущие по улице, почувствовать запах их тел.

– Что с тобой? – голос Милдрет фальшиво дрогнул. – Тебе больно?

– Нет, – Арман тряхнул кучерявой головой. – Я не знаю, – он прищурился, потому что цвета стали вдруг настолько яркими, что на глаза навернулись слезы. – Как ее зовут?

– Эллис.

– Эллис? – Арман поджал губы. Милдрет молчала. Притворяться было сложно, но она должна была попробовать. Если Арман согласится отправиться с ней добровольно, то необходимости применять приготовленный Мэдди транквилизатор не будет. Она даже улыбнулась, решив, что это словно экзамен – она рассказывает ему историю Мэдди и проверяет, удалось ли ей его растрогать. – И ты думаешь, я могу ей помочь? – Арман не спрашивал. Не колебался. Он уже был согласен, просто хотел уточнить, все ли правильно понял.

– Ты обязан, – Милдрет встретилась с ним взглядом, но так и не смогла определиться в своих чувствах. Столько лет она наблюдала за ним! Теряла из вида и находила вновь, но все это было лишь со стороны. Он был ее историей, ее статьей. Милдрет вспомнила Эллис и не смогла скрыть отвращения.

– Ты боишься меня? – спросил ее Арман.

– Я?! – Милдрет приготовилась пустить в ход транквилизатор.

– Или же тебе противно? – на розовощеком лице Армана застыло задумчивое выражение.

– Ты не видел себя со стороны. Не видел, на кого похож зверь!

– Откуда ты знаешь?

– Откуда?! – резким, вызывающим тоном переспросила Милдрет. – Ты не знаешь, что такое быть жертвой!– Думаешь, я – это зверь? – Арман долго ждал ответа, но так и не получил его. Милдрет вскинула руку. Ей казалось, что ее движениям позавидовал бы любой спортсмен – настолько быстрыми и точными они были. Мир замер. Инстинкты остановили время. Арман увидел, как напряглась рука Милдрет. Игла нацелена ему в грудь. В шоколадных глазах Милдрет блестит безумие и сила. Сила, которую он чувствует в своих руках. Она клокочет в нем и рвется на свободу. Звериная сила. – Я не зверь! – крикнул Арман, перехватывая руку Милдрет. – Я победил его! Победил! – гнев застлал глаза. Милдрет вскрикнула, – Арман почувствовал, как хрустнула ее кость. – Я победил зверя! – он разжал руку. Милдрет выронила шприц. Гримаса боли исказила ее лицо. Страх наполнил глаза. Прижав к груди сломанную руку, она отчаянно пыталась сдержать дрожь. – Зверь больше не вернется, – сказал Арман не столько Милдрет, сколько самому себе. – Он поднялся с кровати. Милдрет попятилась, споткнулась, упала на пол и, вскрикнув, попыталась отползти к двери. – Не бойся, – Арман наклонился к ней. Странная, чужая мысль обожгла сознание. Жертва. Эта женщина всего лишь жертва. Но стоит повернуться к ней спиной, и она превратится в охотника. Желание убить стало настолько сильным, что по спине побежали ручейки липкого, холодного пота. Что это? Неужели зверь все еще жив? Или же это просто инстинкты? – Не бойся, – сказал Арман, почувствовал, как напряглись мышцы, и ударил кулаком в шкаф. Дерево с треском разлетелось в щепки. От дикого крика Милдрет заболели уши. Арман посмотрел на свою руку. Раны заживали на нем и прежде, но на этот раз ран не было. Тело стало более крепким. Более сильным. Инстинкты обострились. Чувства усилились в несколько раз. Арман вздрогнул, почувствовав укол. Милдрет впрыснула содержимое запасного шприца в его тело и зажмурилась, ожидая удара.

73

Мысли. Они не принадлежали ему. Арман слышал их так, как если бы кто-то шептал ему на ухо свою историю. Реальность возвращалась медленно. Сначала вернулся контроль над сознанием, затем над онемевшим телом. Кажется, он был связан. Нет. Даже не связан, а прикован к железному столу. Арман напряг руку, пытаясь освободиться.

– Ты не сможешь, – прозвучал в голове странный, разбудивший его голос.

– Ну, это мы еще посмотрим, – Арман почувствовал, что кожа на запястьях лопнула, но не обратил внимания.

– Пожалуйста, не причиняй себе вред, – взмолился голос.

– Да кто ты такой, черт возьми?! – сдался Арман, осознав тщетность своих попыток освободиться.

– Ты знаешь.

– Знаю? – Арман вспомнил зверя, которого, как ему казалось, убил.

– Нет. Я не твой зверь, – успокоил его голос. – Я – Эллис.

– Эллис, – Арман вздрогнул. – Но Милдрет сказала, что ты превратилась в зверя.

– Всего лишь тело, – голос дрогнул. – Можно попросить тебя об одолжении? – она не дождалась согласия. – Скажи моей матери, что со мной все в порядке… Что я – это все еще я.

– Ладно, – Арман поднял голову. Стальной ошейник сдавил горло.

– Я тебе не верю, – сказала Мэдди, но надежда заставила сердце биться сильнее. Она просидела с Арманом до поздней ночи, наверстывая все те упущенные годы, которые она не могла общаться со своей дочерью.

– Даже не думай! – закричала Милдрет, увидев, что Мэдди освобождает Армана от оков.

– Эллис верит ему.

– Эллис – ребенок!

– Она общается с ним, – Мэдди произнесла это с каким-то благоговейным трепетом. Арман поднялся на ноги посмотрел на загипсованную руку Милдрет.

– Это была случайность.

– Надеюсь.

– Мне просто нужно привыкнуть к новым способностям, научиться контролировать их.

– Новые способности? – Мэдди терпеливо выслушала историю о звере. – Думаешь, моя дочь может тоже победить своего зверя? – спросила она Милдрет, когда они остались наедине.

– Не знаю. Но не забывай, что они разные, – Милдрет поморщилась. – Занимайся лучше генетикой, Мэдди. Делай то, что умеешь, пока этот монстр позволяет тебе.

– Так ты не веришь ему?– Думаю, как только у него появится возможность, он сбежит. Так было раньше. Так будет и сейчас.

74

– Расскажи мне о себе, – попросила Эллис Армана.

– Рассказать что?

– Ну, не знаю. У тебя были друзья?

– Один.

– Один?!

– А у тебя их сейчас больше?

– Ну, я же не всегда была…

– Зверем?

– Ну, да.

– А я таким родился.

– Ты не похож на зверя.

– Он был во мне, – Арман почувствовал, как спутались мысли Эллис. Она изучала его воспоминания. Капалась в них.

– Думаешь… Думаешь, я тоже смогу победить его?

– Не знаю.

– Мама надеется на тебя, – в голосе Эллис было столько отчаяния, что Арман почти почувствовал его. Оно словно стало осязаемым. Обрело плоть и, следовательно, запах. – Я тоже тебя чувствую, – сказала Эллис. – Твой запах. Он такой…

– Сладкий?

– Сладкий?! – она рассмеялась. – Нет. С чего ты взял?!

– От тебя пахнет чем-то сладким, – Арман смутился. Зверь не нравился ему, но запах манил и притягивал.

– Если бы ты был зверем, то я, наверно, чувствовала бы то же самое.

– Вот как? – Арман захотел спросить ее, как она выглядела прежде, но вместо этого увидел воспоминания, сохранившиеся в ее голове. Яркие и сочные. Он жил вместе с ней. Смеялся с ней. Ложился спать. Чувствовала тоску и надежду… От обилия воспоминаний закружилась голова.

– Странно, правда? – спросила Эллис, не скрывая грусть. – Почему мы жалеем друг друга? Почему думаем, что похожи?

– Перестань читать мои мысли, – обиделся Арман.

– Почему?

– Потому что… – он замолчал. Исходивший от Эллис запах очаровывал и сводил с ума.

– Похоже на любовь, правда? – хихикнула Эллис.

– Ты – зверь.

– И что?

– Я уже человек! – Арман поднялся по лестнице и начал барабанить в дверь, требуя, чтобы его выпустили из подвала.

– Вы что, поругались? – снисходительно улыбнулась Мэдди. Арман не ответил. Он лег в кровать и, укрывшись одеялом, попытался уснуть, не обращая внимания на голос Эллис.

Тяжело вздохнув, она закрыла глаза, сдерживая слезы. Что ж, если Арман не хочет слушать ее, то она не станет докучать. Но вместо тишины пришли сны. Сны, от которых за последние пару лет она уже успела отвыкнуть. Сначала это напугало ее. Затем рассмешило. Арману снился яркий солнечный день. Голубое море уходило за горизонт. Он сидел на песчаной отмели и продолжал дуться.

– Может, все-таки оставишь меня в покое? – спросил он, не оборачиваясь. Эллис не ответила. Кому из них принадлежал этот сон? Боясь даже дышать, Эллис разглядывала свое прежнее тело. Почему она не помнит его? Или же это просто неизбежность взросления? Эллис подошла к Арману и села рядом с ним на песок. – Ух, ты! – опешил Арман. Эллис натянуто рассмеялась. Неловкое молчание затянулось. Набежавшая на берег волна облизала их ноги.

– Никогда не видела море, – призналась Эллис. – Мать часто рассказывала мне о нем. Мы даже мечтали, как поедем к морю, когда она меня вылечит… Но сначала я была слишком слаба, а потом стала зверем… – она тяжело вздохнула и снова замолчала. Арман почему-то почувствовал себя виноватым.

– Хочешь искупаться? – предложил он, поднимаясь на ноги и протягивая Эллис руку.

– Искупаться? – она нерешительно смотрела на него снизу вверх. – Боюсь, я не умею плавать.

– Я научу, – он рассмеялся и вбежал в пенящиеся волны. – Ну, же! – Эллис встала и подошла к нему. Вода была теплой и такой настоящей, что она даже забыла, что это всего лишь сон. Схватив за руку, Арман потянул ее за собой.

– Что ты делаешь? – Эллис чувствовала, как они заходят все дальше и дальше. Высокая волна ударилась о них, накрыла с головой и сбила с ног. Эллис завизжала. На мгновение ей показалось, что ее сейчас унесет далеко-далеко в море, в голубую бесконечную даль, откуда она уже никогда не сможет вернуться.

– Ты чего орешь? – рассмеялся Арман, продолжая держать ее за руку.

– Я… я… я испугалась, – призналась Эллис, протирая свободной рукой глаза. Арман снова рассмеялся. Задорно. Дерзко. Словно дразня ее, выставляя на смех ее страхи. Эллис надула губы и попыталась обидеться на него. Безуспешно. Вместо обиды пришло волнение. – Знаешь, – неожиданно призналась она, – а ведь ты первый мальчишка, которого я держу за руку.– Я знаю, – он перестал смеяться и снова потянул ее за собой, навстречу волнам.

75

Канада. Лора не разговаривала с отцом всю дорогу. Мать что-то без устали трещала о том, что не понимает, почему они должны уезжать, что у нее в Канаде нет ни друзей, ни родственников, и от этого голова у Лоры начинала болеть еще сильнее. Допс, Джек, Арман… Осознание того, что отец хладнокровно убил подростка, вызывало тошноту. И вся эта история с оправданием совершенного поступка! Лора гневно тряхнула головой. Как мог Джек согласиться с этим безумием?!

Новый дом, в котором они поселились, был большим и до отвращения неуютным. Впрочем, как и новая школа, новые друзья, новая жизнь. Три долгих месяца Лора пыталась привыкнуть. Пыталась забыть.

– Могу я поговорить с тобой? – спросил Бренан, пытаясь взять ее за руку. Она вырвалась и убежала. Ее отец больше не был ее отцом. Он стал убийцей. Монстром.

Иногда Лора подолгу смотрела на свою мать, пытаясь отыскать хоть тень печали и тревоги. Ничего. Мать привыкла к новому дому и была счастлива, направляя всю свою любовь младшему брату. Именно последнее сдерживало Лору от того, чтобы пойти в полицию и рассказать обо всем.

– Лора Бренан? – незнакомцу было около тридцати. Высокий. Короткие черные волосы. Голубые глаза. Лора сделала шаг назад и огляделась по сторонам. Именно так она и представляла себе этот момент. Кто-то обязательно придет и спросит ее о совершенном отцом поступке. Страх, злость, сожаление – все это клубилось в сознании, затягивая реальность непроглядной пеленой. – Вы здесь из-за Армана, да? – Лора нервно облизнула пересохшие губы. Тяжесть знаний стала невыносимой, принеся отчаянное желание раскаяться. Захотелось снять с себя этот груз, оправдать свое имя, доказать, что она не имеет к этому отношения. – Я расскажу. Расскажу все, что знаю…

Отчеты Райли. Пейдж читала их, почти не отрываясь, лишь изредка поднимала голову, чтобы наградить майора подозрительным взглядом. Неужели все это правда? Желание изучить Армана стало настолько сильным, что Пейдж едва сдерживала себя, чтобы не отдать приказ доставить к ней этого мальчишку немедленно.

– Только не трогайте Лору, – тихо прошептал Бренан. – Моя дочь не имеет к этому никакого отношения, – его допрос длился уже более двух часов. Он ничего не скрывал. Не пытался оправдать себя. – Если бы вы увидели, как зверь обнимает вашу дочь, чтобы вы сделали? – У меня нет детей, – Райли положил на стол фотографию Армана. – Это ваш зверь? – Бренан кивнул. Спустя час он уже вез Райли к месту, где они захоронили Армана. Могила была пуста, и ее беззубые края уже затянулись травой. Бренан побледнел. – Лора! – прошептал он, прижимая в мольбе руки к своей груди. – Пожалуйста! Защитите ее. Зверь вернется за ней. Я знаю. Я уже видел это. Спросите Допса…

Джек молчал, вглядываясь в ночь. Джуд тихо плакала. Майор Райли ушел, оставив пустоту и обиды.

– Почему ты ни о чем не рассказал мне? – спросила Джуд. В ее темных глазах стояли слезы. Щеки заливал гневный румянец. – Думаешь, мне нужна твоя жалость?! – голос Джуд сорвался. Джек вздрогнул. Так странно. Привязаться к кому-то, а потом смотреть, как он уходит.

– Арман был моим единственным другом.

– Другом?! – Джуд задохнулась бессильным гневом. – Ненавижу тебя! – Джек согласно кивнул.

– У тебя есть право.

– Право?! – она истерично рассмеялась. – Твой друг убил всех близких мне людей, а ты говоришь, что у меня есть право?!– Ты тоже мой друг, – Джек поморщился, услышав новую порцию презрительного смеха. Джуд уходила. Ее шаги гулко раздавались в ночи. Хотелось догнать ее. Остановить. Вернуть… Но сейчас ей это было нужно меньше всего. Она хотела уйти. Хотела подумать. Поэтому Джек просто стоял. Один.

76

Страх. Страх Мэдди. Пейдж стояла на пороге ее дома и терпеливо нажимала на кнопку вызова.

– Мы знаем, что ты там! – прокричала она. – Мы наблюдаем за вами последние месяцы, Мэдди! Просто открой дверь, и давай поговорим, – Пейдж обернулась и посмотрела на Райли. Он ждал лишь приказа.

Запахи. Эллис раздула ноздри и недовольно фыркнула. Мысли в голове Армана рассказали ему о Райли и его людях.

– Да знаю я, – Арман озирался по сторонам, пытаясь найти выход. Он тоже чувствовал их. Слышал их шепот.

– Какого черта ты делаешь?! – заорала на него Милдрет, увидев, что он выпускает из подвала Эллис.

– Они выпустили зверя, – предупредил Райли по переговорному устройству Пейдж.– Ты только все усложнишь! – закричала она в закрытую дверь. – Мэдди! Мэдди послушай меня! Я хочу помочь.

Райли, не отрываясь, следил за тепловыми датчиками.

– Ну, хватит! – потерял терпение генерал Шэрингем. – Берите их, пока звери не выбрались на улицу.

– Но Пейдж думает, что их удастся уговорить, – попытался возразить Райли.– Пейдж ученый, а не военный, – скривился генерал.

Эллис ощерилась и зарычала за мгновение до того, как в окна влетели световые гранаты. Яркая вспышка ослепила глаза. В ноздри ударил резкий, удушливый запах. Арман почувствовал, как человеческие органы чувств отключаются, уступая место животным инстинктам. Где-то далеко зазвенел возмущенный голос Пейдж. Дверь с треском влетела внутрь. Винтовки выпустили заряд транквилизаторов. Эллис взвыла и, завертевшись волчком, бросилась на ближайшего к ней солдата. Человеческие кости хрустнули. Из горла вырвался истошный вопль. Эллис пошатнулась и упала на пол. Милдрет забралась под стол и, закрыв голову руками, ждала, когда закончится безумие. Подчиняясь только инстинктам, Арман ударил нацелившегося в него солдата. Грудная клетка хрустнула. Сил не хватило даже на крик. Оттолкнув следующего солдата, Арман выскочил на улицу. Голубой взгляд, устремленный на него с другой стороны улицы, натянул инстинкты до предела. Тонкие губы Райли растянулись в довольной улыбке. Клетка захлопнулась. Арман взвыл, понимая совершенную ошибку. Дротик с транквилизатором воткнулся в спину.

– Попался, – прошептал Райли, но Арман услышал его. После наступила тьма.

77

Зверь. Старый зверь одиночка. В тот день, когда Райли поймал его, он пытался лишить свое тело жизни. Но тело, которое столько лет служило ему верой и правдой, предало его на этот раз, отказавшись умирать. Потом у него уже не было такого шанса. Он жил, лишенный возможности двигаться. Жил, словно у него и не было тела. Только мысли. Только воспоминания древнего вида, порабощенного молодой порослью. Месяц за месяцем. Год за годом. Один на один со своей болью. Иногда он слышал мысли своих сородичей. Более молодых. Более сильных. Они либо умирали от нескончаемых опытов, либо лишали себя жизни сами. Старый зверь оплакивал их так, как умел – молча и беззвучно, жалея лишь о том, что не может умереть вместе с ними. В итоге он остался один. Нет. Не один, но голос добровольца по имени Майкл зверь игнорировал. Дикий и безумный. В нем не было разума. Лучше бы он остался тем, кем был.

Зверь насторожился, чувствуя, как впервые за долгое время, появился кто-то еще, кроме Майкла. Их мысли были далекими и странными. Не такие, как у Майкла, но и не такие, как у его сородичей. Даже сны. В них старый зверь чувствовал боль и отчаяние. Он изучал их, присматривался. Узнавал их жизнь. Нет. Это не были добровольцы. Скорее случайные жертвы. Особенно молодой самец. Самка напоминала зверю Майкла, но не была безумна, и у самки не было снов. Лишь темнота. Эллис. Зверь узнал это имя. Узнал, потому что давно уже понял, что у этого вида должны быть имена. Несовершенные и примитивные. Они вынуждены были общаться друг с другом с помощью странных звуков. Зверь узнавал все это, надеясь, что однажды, когда ему удастся освободиться, станет более совершенным охотником. Но потом зверь увидел мысли Эллис. Узнал о ее болезни. О мечтах и надеждах. Как мог столь несовершенный вид вытеснить таких, как он? Зверь изучал Эллис, проникаясь ее болью. Он не разговаривал с ней, не пускал в свои мысли, но и оставить без внимания, как Майкла, не мог. В этой самке не было ни гнева, ни злости. Она просто хотела жить. Так же, как и его родители, когда-то давно. И ее мать. Она лечила ее, но вместо этого обрекла на новые страдания. Ее резали, выкачивали кровь, причиняли боль. Неужели они не знали, что в этой самке живет такое же, как и у них сознание? Старый зверь заглянул в мысли Эллис так глубоко, что на какое-то время они стали его частью. Да. Мучители Эллис знали, кто она. Понимание этого ужаснуло зверя. Смог был он также мучить своих сородичей? В сознании невольно ворвался новый поток мыслей. Эллис думала о своем друге. Думала об Армане. Гнев и отвращение сковали зверя. Неужели кто-то из его сородичей мог пасть так низко, что в результате этого на свет появился этот мальчик? Детеныш, обреченный на вечные страдания. Ведь ни звери, ни люди не примут его. И все эти опыты и страдания. Боль Армана и Эллис стала такой явной, что зверь ощутил ее на себе. Нет. Он не боялся страданий. Но он не мог допустить, чтобы страдали они. Не мог.