Текст книги "Другое племя"

Автор книги: Виталий Вавикин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

48

Джулиан Гефорд подошел к зеркалу и поправил черный галстук. Карлотта умерла три года назад, а он так и не научился хорошо завязывать галстук. Сложно, наверно, в пятьдесят семь лет начинать новую жизнь, потеряв близкого человека. Дети дарят внуков и обещают приехать на рождество, но дом постоянно остается пустым. Гефорд завел двигатель нового черного седана и подумал, что Карлотте он пришелся бы по вкусу. Включив СД проигрыватель, Гефорд попытался прогнать нахлынувшее на него уныние. Фрэнк Синатра пел «Незнакомые люди», и Гефорд танцевал под этот мотив с Карлоттой. Воспоминания были настолько четкими, что он даже чувствовал запах волос своей жены. Темные, рассыпанные по плечам они обрамляли бледное, женственное лицо с волевым подбородком в центре которого красовалась небольшая ямочка. Джулиан вздохнул и заставил себя вернуться в реальность. Воспоминания рассыпались, оставив лишь чувства. Тоска уступила место нежности, одиночество – теплу прожитых лет. Включив передачу, Гефорд выехал на дорогу. Кротчайший путь до работы занимал не более пятнадцати минут, но он всегда добирался в объезд, неосознанно повторяя маршрут, который проделывал каждый будничный день, когда была жива Карлотта.

Свернув на стоянку, Гефорд занял отведенное ему место. Крохотная птица чирикнула, перелетая с ветки на ветку. Старый дуб устремлялся своей кроной, казалось, в самое небо. Он был здесь такой же неотъемлемой частью, как и само здание. Приземистое и безвкусное. Гефорд вошел в просторный, пропахший бетоном холл и, достав из кармана бейдж, пристегнул его к отвороту своего черного пиджака. «Доктор Джулиан Гефорд», – гласила черная надпись на белом фоне. Охранник в отутюженной униформе приветливо кивнул ему. Гефорд поднялся по лестнице и заглянул в класс математики. Полтора десятка мальчишек сидела за партами, внимательно выводя в тетрадях простейшие формулы, копируя их с доски. Миссис Ремси терпеливо прохаживалась между парт, наблюдая за работой. Царившая в классе тишина настораживала, но Гефорд знал, что стоит только уроку подойти к концу, и класс наполнится веселым гвалтом.

Пройдя в свой кабинет, он сел за стол и, открыв ежедневник, убедился в том, что помнит все, что должен сделать сегодня. Семейная фотография двенадцати летней давности снова напомнила о Карлотте. Странно, но Гефорд помнил каждую минуту до и после снимка. Не помнил до тех пор, пока не умерла жена, а после взглянул на фотографию и вспомнил все до мелочей. Яркое солнце, голубое небо, яблоневый сад, приехавшую в гости с парой близнецов дочь, жену, Бренана. Последнего не было в кадре, но он был именно тем, кто сделал снимок. Друг детства, с которым так и не развела его судьба. По крайней мере, Гефорд надеялся, что именно так оно и есть. Даже после того, как Бренан привез ему грудного младенца, сказав, что нашел его на пороге своего дома. Гефорд протянул руки, беря ребенка. Мальчик выглядел здоровым и полным сил, но Бренан смотрел на него, как на исчадье ада.

– Наблюдай за ним, – сказал он.

– Ты уверен, что не хочешь мне еще о чем-нибудь рассказать? – спросил Гефорд, пристально вглядываясь в глаза друга. Бренан выдержал этот взгляд и качнул головой.

– Думаешь, это его ребенок? – спросила Гефорда жена.

– Навряд ли, – сказал он, вспоминая странный взгляд друга.

– А имя он ему дал?

– Арман.

– Почему Арман?

– Не знаю. Кажется, сказал, что так было написано в записке.

– Которую ты, конечно же, не видел?

– Нет. – На следующий день, придя на работу, Гефорд долго смотрел на младенца, невольно пытаясь отыскать сходство с Бренаном. – Не хочешь навестить его? – спросил он друга, когда мальчику исполнился год. Ответ Бренана был уклончивым, но Гефорд и без подробностей смог понять, что встречаться с ребенком – это последнее, чего хочет Бренан. Он боялся его. Бежал от него. Но почему? – Что в тебе такого особенного? – спросил Гефорд, не отрываясь, наблюдая за темноволосым мальчиком. На детской площадке играли дети. Веселые и счастливые. Их звонкие голоса эхом разносились по двору приюта. Арман развернулся и побежал к ним, пытаясь складывать бессвязные звуки в слова. Гефорд вернулся в кабинет и заставил себя не думать об этом ребенке. В конце концов, каждый имеет право на свою маленькую тайну. Даже Бренан. Даже бывший лучший друг. Несколько раз Карлотта приходила в приют, смотрела на мальчика, и Джулиан знал, что она, так же, как и он, пытается найти в нем схожие с Бренаном черты.

– Я хочу попросить тебя лишь об одном, – сказал по телефону Бренан. – Мальчик должен находиться в приюте так долго, как только ты сможешь это сделать, – эти слова лишний раз выступили доказательством, что у ребенка есть другая история, нежели та, о которой рассказал Бренан.

– Не нужно ничего объяснять, – сказал ему Гефорд. – Можешь просто время от времени приходить и навещать ребенка, – но Бренан уже повесил трубку.– Дай ему время, – попросила мужа Карлотта. Джулиан кивнул и устало пожал плечами. В ту ночь они зачли своего последнего ребенка. Мальчика, которого Карлотта смогла выносить лишь первые шесть месяцев. Он умер, не смотря на все старания врачей. Трагедии не было, но Карлотта начала все чаще и чаще навещать Армана. Гефорд наблюдал за ней, сначала радуясь, что жена так быстро смогла оправиться от потери ребенка, затем как-то отрешенно, устав от бесконечных визитов и перешептываний персонала и, наконец, потеряв терпение, решился дать разрешение на заявление об усыновлении.

Молодой семье было около тридцати, и они нравились Гефорду. Сара и Джозеф Крамп. В них сочеталось нечто среднее между сдержанностью и оживленностью, улыбкой и поджатыми губами. Такими, по мнению Гефорда, и должны были быть родители. По крайней мере, те, кто собирается усыновить ребенка. Он привел в свой кабинет Армана и напряженно наблюдал примет ли он своих новых родителей.

– Господи! – всплеснула руками Сара, поворачиваясь к мужу. – Как же он похож на тебя!

– На меня? – Джозеф нахмурился, разглядывая ребенка. Мальчик обернулся, запрокинул голову и посмотрел ему в глаза. Джозеф смутился, попытался отвернуться, но затем неожиданно просиял и улыбнулся. «Это хорошо», – подумал Гефорд, вспомнил Карлотту и убедил себя, что так будет лучше всем. Заполнив необходимые документы, Крампы забрали ребенка на выходные. Новость об этом расстроила Карлотту, но не повергла в уныние.

– Очень жаль, – тихо сказала она, стоя возле окна. – За последнее время я сильно привязалась к нему.

– Я знаю, – Гефорд почему-то решил, что сейчас она заплачет. Тихо и беззвучно. Но вместо этого она спросила его о Крампах. Выслушала десяток качественных прилагательных и наградила мужа жизнерадостной улыбкой.

– Надеюсь, Арману они понравятся, – сказала она. Джулиан кивнул и поймал себя на мысли, что тоже искренне хочет этого. Бренан не звонил уже около полугода, и сдерживать данное ему обещание теряло всякий смысл. Гефорд даже почувствовал некую обиду на бывшего друга. Что за детский покров тайны? Неужели, так сложно рассказать правду? Обида медленно переросла в раздражение, особенно после того, как Гефорд так и не смог дозвониться до Бренана. Вернее смог, но Джесс сказала, что мужа нет дома, хотя Гефорд мог поклясться, что слышал его голос. Уверенность в правильности поступка усилилась. Отыскав в записной книжке телефон Крампов, он позвонил им. Голос Сары звучал громко и жизнерадостно. Он напоминал ему голос Карлотты, когда она родила своего первого ребенка.

– А как Арман? – осторожно спросил Гефорд. Вместо ответа Сара вышла во двор, позволив ему услышать звонкий детский смех. Гефорд улыбнулся. Посмотрел на жену и увидел, что она тоже улыбается.

– С ним все будет хорошо, – сказала Карлотта не то мужу, не то самой себе.

– Хотите, чтобы мы подготовили документы на усыновление? – предложил Саре Гефорд.– Да, – ответила она сразу и без раздумий.

Сейчас, когда воспоминания о жене снова стали навивать скуку и одиночество, Гефорд сходил в архив и принес папку с личным делом Армана. Так было проще отвлечься. Если уже невозможно не вспоминать, то пусть хотя бы воспоминания будут хорошими. Гефорд положил папку на стол и открыл первую страницу. Застывшая на лице улыбка медленно сошла с губ.

– Как это? – шепотом спросил он, глядя в пустую папку. А где-то, в далеких воспоминаниях, Карлотта снова грустила, стоя возле большого окна, за которым шел дождь.

49

Волнение. Милдрет отодвинула край занавески и проследила, как уходит Арон. Сев в пикап, он включил зажигание и уехал, подняв облако пыли. Машина подпрыгнула на ухабе, и Арон тихо выругался. Страх снова подступил к горлу. Не такой, как в прошлую ночь, но все-таки страх. Достав из бардачка сигареты, Арон прикурил и выпустил дым в открытое окно. Страх отступил, оставив лишь липкое, пронизывающее до костей волнение. Остановившись возле бара, он выпил пару бутылок пива. Знакомый бармен рассказывал что-то о вчерашнем бейсбольном матче, но Арон не слушал его. Вспоминая Милдрет, он убеждал себя, что эта женщина не может представлять опасность. Богатая и красивая. Скорее всего, она просто ищет своего ребенка, которого родила еще девчонкой и отдала в приют, испугавшись ответственности. За последние три года работы Арон уже не в первый раз сталкивался с подобным. Женщины. Они приходили к доктору Гефорду. Плакали, умоляли сообщить сведения о приемных родителях их родных детей. Обычно, проходя мимо них, Арон старался не смотреть в их заплаканные глаза. Просто отворачивался и продолжал делать свою работу. Но в случае с Милдрет все было иначе. Ни слез, ни стенаний, даже обещаний привлечь на свою сторону адвокатов, и всех вытекающих отсюда угроз – ничего этого Арон не слышал. Не видел он Милдрет и в приемной кабинета доктора Гефорда. Предполагал, что, скорее всего она позвонила по телефону и, получив отказ, решила действовать другим путем. Арон не знал, был ли он первым, кому Милдрет предлагала деньги за сведения о своем сыне, но отказать он не смог. Тогда эта идея показалась ему чертовски хорошей. Нужно было лишь выбрать момент, зайти в архив и забрать папку с личным делом Армана. «В конце концов, кому от этого будет плохо?!» – подумал Арон. Дождавшись обеденного перерыва, он взял ключи от архива, спустился в подвал и отыскал нужную полку. На какой-то момент им снова овладели сомнения. Открыв папку, он прочитал сведения о ребенке, чью тайну собирался продать.

– Мне было шестнадцать, – сказала ему Милдрет. Арон невольно улыбнулся, представив преуспевающих родителей, которым дочь решила преподнести такой сюрприз. Потом вспомнил, как Милдрет сказала, что больше не сможет иметь детей, и окончательно сдался. Спрятав содержимое папки под рубашкой, он поставил папку на место и убедил себя, что делает это не столько из-за денег, сколько из-за желания помочь. Правда, страх вернулся сразу, как он совершил обмен, но пути назад уже не было.

Выкурив сигарету, Милдрет начала собирать вещи. В последние дни она приучила себя не размышлять о смысле происходящего, не искать логику и здравый смысл. События развивались слишком стремительно и слишком плохо поддавались контролю. Единственное, в чем все больше и больше убеждалась Милдрет – Тесс была права. Доказательства ее безумия, в которые так сильно хотелось верить, развалились под натиском фактов и неопровержимых доказательств правдивости ее слов.

Сара Крамп встретила ее приветливой улыбкой и гостеприимным предложением войти в дом. Милдрет не знала с чего начать, поэтому решила сразу перейти к делу.

– Мать?! – опешила Сара. – Вы мать Армана?! – губы ее задрожали. В глазах заблестели слезы.

– Мне было шестнадцать, – сказала Милдрет, повторяя ту же историю, что уже рассказывала Арону. Сара слушала молча, лишь изредка качая головой. Милдрет чувствовала, как нарастает ее нетерпение. История Тесс подтверждалась. Оставался еще один шаг. Милдрет вспомнила останки зверя, найденные в могиле, и сердце ее замерло. – Какой он? – спросила она Сару.

– Как и все мальчишки, – Сара устало пожала плечами. – Может быть, немного замкнутый, но в остальном самый обыкновенный.

– Обыкновенный, – слово ударило сознание, подобно хлысту. Разочарование застлало глаза. Сара ахнула, решив, что Милдрет сейчас заплачет.

– Обыкновенный для других, – поправилась она. Милдрет кивнула. Кажется, ей невольно удалось разжалобить приемную мать Армана. Как просто иногда обмануть. Как просто убедить.

– Могу я увидеть его? – Милдрет в мольбе сложила на груди руки.

– Ты хочешь забрать его? – с болью в голосе спросила Сара.

– Пока просто посмотреть.

– Но он любит нас.

– Я знаю, – Милдрет взяла Сару за руку и попыталась успокоить. – Я просто хочу посмотреть на него. – Сара не поверила. Не смогла поверить, хотя очень хотела. – Пожалуйста, – Милдрет вложила в эту просьбу все свое нетерпение, все свои амбиции. Около минуты Сара смотрела ей в глаза, затем кивнула и, тяжело вздохнув, повела ее сквозь дом во двор. Зеленые пластиковые качели были установлены под старым дубом. Темноволосый мальчик сидел на них, болтая ногами. Милдрет смотрела на него, не веря, что подобный ребенок может принадлежать тому существу, которое она видела в могиле. Нет. Такого не бывает. Старый шериф, скорее всего, обманул свою дочь. Бросил в могилу какое-то животное и… Милдрет поняла, что и эта версия не имеет права на существование. Зачем шерифу было делать это? Да и животное. Милдрет не сомневалась, что ни один зоолог не сможет определить его вид. – Могу я поговорить с ним? – спросила она Сару. Словно услышав ее голос, Арман обернулся и посмотрел на женщин. Сара вздрогнула.

– Иди уж, – сказала она, прикрывая глаза. Страх и отчаяние забрали остаток сил. Единственное, на что сейчас была способна Сара – так это стоять и смотреть, как женщина, которую она видит первый раз в жизни, подходит к ее сыну. Темные глаза мальчика смотрят на нее. Слушают. Сара сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– Ты помнишь свою мать? – осторожно спросила Милдрет, вглядываясь в глаза Армана. Мальчик обернулся и посмотрел на Сару. – Не эту, – уточнила Милдрет. В темных глазах Армана мелькнуло сомнение. – Ее зовут Тесс, – Милдрет пожалела, что не взяла фотографию этой женщины. – Она живет в Вудворте, – Милдрет подавила в себе желание тряхнуть Армана за плечи, заставив показать хоть что-то, что поможет ей поверить в историю Тесс. Или же она уже верит? – Ты знаешь, кем был твой отец? – решила она не тратить время. Мальчик молчал. Терпеливо. Внимательно наблюдая за странной гостьей. – Я недавно видела его, – сказала Милдрет. – Он… он был не таким, как обычные люди, – Милдрет протянула ему сделанную фотографию зверя. Мальчик не испугался. Взял фотографию и смотрел на нее, словно это очередная картинка какого-нибудь дьявольского комикса. – Это он – твой отец, – пояснила Милдрет, но эти слова не произвели на мальчика никакого действия. – Он был не человеком, понимаешь? – упорствовала Милдрет. – И теперь его часть принадлежит тебе. Не бойся. Я твой друг. Со мной тебе не нужно притворяться. Можешь рассказать мне обо всем, – Милдрет сделала паузу, давая мальчику возможность обдумать услышанное. Оторвав взгляд от фотографии, Арман посмотрел в глаза Милдрет. – У твоей матери такие же глаза, – сказала она. – У твоей настоящей матери. А у отца, – Милдрет сделала паузу. – У отца были желтые. Так сказала мне твоя мать, – она поджала губы, сдерживая раздражение, которое вызывало молчание мальчика. «Он издевается надо мной! – думала Милдрет. – Или же это я уже сошла с ума!». Она улыбнулась и взяла Армана за руку. – Ты хочешь встретиться со своей матерью? – Милдрет снова заметила, как Арман искоса поглядывает на Сару. – Со своей настоящей матерью.

– Ну, хватит! – потеряла терпение Сара. Она не слышала, о чем говорит Милдрет, но эта женщина уже не нравилась ей.

– Запомни о том, что я тебе сказала, – Милдрет улыбнулась Арману и поднялась на ноги, закрывая его от Сары. Приемная мать наградила ее недовольным взглядом. Так много хотелось сказать. Теперь Сара уже жалела, что впустила Милдрет в дом. Поджав губы, чтобы не наговорить при Армане лишнего, она кивком головы велела Милдрет следовать за собой.

– Я смогу зайти еще раз? – спросила Милдрет, уже зная, каким будет ответ. Сара качнула головой и открыла входную дверь. – Позвоните, если передумаете, – Милдрет достала визитку и протянула ее Саре. Женщина сжала кулаки, прижав их к бедрам. – Я положу ее на порог, – улыбнулась Милдрет. Сдерживая негодование, Сара смотрела, как уходит не прошеная гостья. Оставленная визитка резала глаз, заставляя вспоминать разговор биологической матери и приемного сына. Раньше Сара никогда даже не думала об этом. «Додж» Милдрет, скрипнув резиной, сорвался с места. Сара метнула в его сторону негодующий взгляд, наклонилась и подняла визитку, намереваясь ее выбросить. «Милдрет Кейн. Корреспондент Дейли Ньюс», – прочитала Сара, и кровь в ее жилах похолодела. Мысли разбежались, оставив пустоту и растерянность. Осторожно, словно ребенок, который делает первые шаги, Сара начинала медленно соображать. Ее страх… Страх, что Милдрет заберет у нее ребенка, отступил, оставив лишь гнев, словно Бог услышал ее немые молитвы, чудесным образом сменив отчаяние на надежду. Подняв голову и расправив плечи, Сара вышла во двор. Яркий румянец окрасил ее щеки. Арман все так же сидел на качелях, но фотографии в его руках уже не было.

– Эта женщина, – вкрадчиво начала Сара. – Что она тебе сказала?– Ничего, – соврал Арман. Сара прищурилась, пытаясь разоблачить обман ребенка, но его взгляд остался прямым и уверенным в себе. Незнание снова вызвало тревогу. «Милдрет Кейн, – повторила в своей голове Сара. – Что же ей нужно?». Желание позвонить и спросить напрямую стало настолько сильным, что Сару остановило только лишь отвращение снова слушать этот лживый голос.

50

Арман лежал в своей кровати, не в силах заснуть. Воспоминания о странной женщине, посетившей его днем, ушло, как только ушла она сама. Единственное, что не мог вспомнить Арман – была фотография. Только что он держал ее в руках, а минуту спустя ее уже нигде не было. После он нашел ее обрывки в своих карманах. Странно. Арман выбросил их в урну и постарался больше не думать об этом. Воспоминания стерлись из сознания, оставив лишь странное чувство пресыщенности и заполненности, словно в голове вдруг стало критически тесно для его мыслей. Они метались, пытаясь вырваться наружу, вызывая боль. Все это напомнило Арману какую-то передачу, которую он смотрел со своим приемным отцом. На экране была картинка заполненной людьми Земли. Они стояли плечом к плечу, и это бесконечное море уходило за горизонт, сливаясь с небом. Кажется, там еще был голос за кадром, который говорил, что подобное перенаселение произойдет, если люди перестанут умирать. Сейчас Арману казалось, что в его голове происходит нечто подобное – глобальное перенаселение мыслей. Словно раньше они исправно умирали, а сегодня вдруг решили остаться, и теперь в его голове не было свободного места.

Повернувшись на бок, Арман попытался заснуть. Может быть, темнота и тишина, которые он видит каждую ночь, смогут помочь? Он лежал, настырно ожидая, когда мир без снов заберет его в свое беззвучное царство, но вместо этого почувствовал, как что-то подхватывает его и несет куда-то прочь от дома и приемных родителей. Нет. Полет не пугал Армана. Он завораживал и обещал незабываемые ощущения. Арман даже успел подумать, что, возможно, это и есть один из тех снов, о которых так часто рассказывают его друзья. А потом он погрузился во тьму. Густую и непроглядную. Тьму, в которой не было ничего: ни звуков, ни мыслей, ни чувств. После этого обычно наступало утро. Арман открыл глаза, но вместо теплого солнца за окном и улыбчивого лица Сары увидел залитую лунным светом поляну и крохотный, почти прогоревший костер. Старые, высокие деревья окружали его со всех сторон, уходя в небо необъятными стволами. Арман чувствовал запах дыма. Слышал шорохи. Он обернулся, но за спиной была все та же ночь. Арман вздрогнул, услышав, как хрустнула ветка. Темноту за деревьями прорезали два желтых глаза. Они смотрели на Армана, очаровывали, словно змея мышь. Их взгляд… Казалось, что он струится по воздуху, проникая в сознание своей жертвы, подавляя ее, подчиняя себе ее волю…

Дверь в комнату приемного сына хлопнула, оборвав неспокойный сон Сары Крамп. Тревога, и без того не оставляющая в покое после визита Милдрет Кейн, усилилась. Разыгравшееся воображение нарисовало ей, как эта женщина крадется по коридору, чтобы проникнуть в детскую. В какой-то момент Саре даже показалось, что она слышит шаги.

– Джейкоб! – позвала она своего мужа. Он проворчал что-то сквозь сон и перевернулся на другой бок. – Джейкоб! – Сара тряхнула его за плечо, заставляя проснуться. – Кажется, в доме кто-то есть! – пролепетала она и поднялась с кровати. – Помнишь, я рассказывала тебе о женщине из газеты? – Сара внимательно посмотрела на мужа, заставляя его окончательно проснуться. – Я думаю, это она. Там. В коридоре, – Сара увидела, как нахмурился Джейкоб, но не придала этому значения. – Пойду, посмотрю, – недовольно буркнул он и вышел из комнаты.

51

Вернувшись в свой номер, Милдрет приняла душ и попыталась решить, что ей делать дальше. Мальчик выглядел самым обычным. Просто ребенок. Может быть, немного застенчивый, но в остальном, как и все дети. Милдрет вспомнила, как передала ему фотографию зверя на дне могилы и устыдилась своего собственного поступка. Неужели безумие Тесс передалось и ей? Милдрет накинула халат и купила в автомате черный кофе и пачку крепких сигарет. Что же такое на нее нашло, черт возьми?! Она лежала на кровати, выпуская в потолок кольца синего дыма. Хотелось напиться до беспамятства, утопив в стакане стыд и разочарование. Но еще больше хотелось сесть в машину и вернуться в Нью-Йорк. Эти два желания были настолько сильными, что Милдрет могла лишь лежать и курить, не осуществляя ни одно из них. Кажется, она даже ненадолго заснула, потому что когда в дверь кто-то постучал, сигарета в ее руке превратилась в оплавившийся фильтр.

Встав с кровати, Милдрет открыла дверь. На пороге стояла Сара Крамп. Бледная, как первый снег. Дрожащая, как последний лист на старом дереве, готовый в любой момент сорваться и улететь, подхваченный порывами ветра. В ее стеклянных глазах, казалось, все еще стоят картины пережитого ужаса. Зверь, монстр, чудовище – никогда прежде она не испытывала такого всепоглощающего страха. Он подчинял, заставляя сердце прекращать свой размеренный ритм. Когда Джейкоб открыл дверь и вышел в коридор, когда Сара услышала грозный звериный рык и увидела желтые глаза – все это было лишь первым шагом на пути к тому всепоглощающему ужасу, который она испытала, когда вспомнила во что был одет зверь, вспомнила те жалкие лохмотья, которые покрывали его тело. Входная дверь с треском разлетелась, и зверь уже пересекал лужайку перед домом, когда Сара смогла осмыслить происходящее. Набрав полные легкие воздуха, она закричала.

– Сара! – позвал ее Джейкоб из пустой комнаты приемного сына. – Сара, его здесь нет!

– Я знаю, – она смотрела супругу в глаза и не находила в себе сил сказать то, о чем думала.

– Сара! – Джейкоб тряхнул ее за плечи, пытаясь прогнать оцепенение. Она не ответила. Спустившись вниз и вывалив на пол содержимое мусорного ведра, нашла визитку Милдрет Кейн. На другой стороне шариковой ручкой был написан телефон отеля, в котором она остановилась и номер комнаты. Набрав указанный номер, Сара узнала от управляющего адрес и вызвала такси. – Куда ты? – крикнул ей вслед Джейкоб, но она снова ничего ему не сказала. Не смогла сказать. Даже когда Милдрет открыла ей дверь и предложила войти, слова все еще стояли поперек горла.

– Кто он? – Сара словно выплюнула из себя этот вопрос. – Скажи мне! – Милдрет невольно вздрогнула под этим натиском.

– Он ушел? – только и смогла сказать она.– Ушел?! – Сара вспомнила зверя в лохмотьях, оставшихся от детской пижамы Армана. Страх, гнев, ненависть, отчаяние – все чувства сплелись в ней, и она разревелась, задыхаясь, рассказывая, что произошло после того, как Милдрет ушла.

52

Секретарша состроила недовольную мину, но Джейкоб Крамп не обратил на это внимания. Толкнув дверь, он вошел в кабинет Джулиана Гефорда и устремил на доктора свой негодующий взгляд. Хотелось так много сказать, предъявить столько обвинений, но вместо этого он лишь шумно выдохнул и устало опустился на стул. Дверь за спиной открылась, и секретарша предложила доктору вызвать охрану.

– Думаю, это лишнее, – сказал Гефорд, даже не взглянув в ее сторону. Странно, но, не смотря на то, что его зрительная память никогда не была достаточно хорошей, чтобы запоминать кого-то кроме соседей и сослуживцев, он хорошо помнил Джейкоба Крампа. Скорее всего, виной тому был Арман, ребенок, которого усыновила эта семья, и который всегда ассоциировался у Гефорда со свей женой и их не рожденным сыном. К тому же была еще эта пропавшая папка с личным делом мальчика, которую Гефорд так и не смог найти. Теперь беспокойство из-за пропажи усилилось. Халатность превратилась в кражу, а от кражи подобных документов не стоило ждать ничего хорошего. – Что… Что случилось? – спросил Гефорд, не переставая вглядываться в бледное лицо Джейкоба.

– Случилось? – Джейкоб нервно сглотнул, воссоздавая в памяти минувшую ночь. Страх и воспоминания, которые не позволили ему закрыть глаза после увиденного, утром утратили свою ауру зла, став чем-то материальным…

– Возможно, это был костюм, – говорил жене Джейкоб. – Возможно, воображение сыграло с нами злую шутку, – но Сара не слушала его. Тогда гнев Джейкоба обрушился на женщину, которая приходила к Арману. Позвонив в полицию, он сообщил о случившемся, умолчав, правда, о звере, которого встретил, выйдя из спальни. Он назвал детективу Клэю Джефферсону имя женщины, которая представилась родной матерью Армана.

– Могу я поговорить с вашей женой? – спросил его детектив, уточнив детали случившегося и просмотрев документы на усыновление.

– Она уехала, – сказал смущенно Джейкоб.

– Уехала? – Клэй удивленно поднял левую бровь. Какая убитая горем мать, пусть даже и приемная, уезжает куда-то в тот самый момент, когда ее ребенку угрожает опасность?– Думаю, Сара поехала к той женщине, которая приходила днем, – поспешил объяснить Джейкоб. Детектив вспомнил свое последнее дело и недовольно хмыкнул. Понять причины, побуждающие многих женщин нарушать закон, иногда просто невозможно. Не строя никаких предположений, Клэй позвонил в участок и проверил, существует ли загадочная женщина по имени Милдрет Кейн. Странно, но подтвердилось не только имя, но и должность, и место работы. Оставив в доме Крампов криминалистов, детектив Джефферсон попросил Джейкоба оставаться в доме, а сам отправился в отель, где остановилась Милдрет.

Услышав стук в дверь, Сара вздрогнула и наградила Милдрет подозрительным взглядом. Воображение мгновенно нарисовало увиденного ночью монстра. Сердце сжалось. Все доводы, которые Милдрет высказал в свое оправдание, мгновенно показались вымыслом и обманом. Немота сковала тело. Сара вжалась в стул, на котором сидела, понимая, что если сейчас придется бороться за жизнь, то у нее не найдется для этого сил. Этот страх, казалось, передался и Милдрет. История Тесс, история, которую она так и не решилась рассказать Саре, оживала на глазах, распускаясь, словно чудовищный цветок, в способность жизни которого никто не верил. Детектив Джефферсон во второй раз постучал в дверь. Уже более громко.

– Пойду, открою, – глуповато сказала Милдрет, подходя к двери.

Достав значок, Клэй представился и вошел в номер. Сара Крамп, фотографию которой показал ему Джейкоб, сидела на стуле и смотрела не него большими, напуганными глазами. История Милдрет снова становилась для нее понятной и доступной. Лучше уж верить, что ее приемный ребенок сын калеки и серийного убийцы, чем, что он та чудовищная тварь, которая предстала перед ней в эту ночь.

– И вы не задержали ее? – спросил Джейкоб детектива Джефферсона, когда он привез его жену домой. По его глубокому убеждению Милдрет Кейн была достойна как минимум пожизненного заключения. Джейкоб долго сверлил своим негодующим взглядом детектива, затем переключил свое внимание на Сару.

– Милдрет просто пишет статью, – тихо сказала ему супруга. Так же тихо, переходя иногда на шепот, Сара рассказала ему историю Тесс. Ту историю, которую приготовила для любопытных Милдрет. Молча, почти не дыша, Джейкоб слушал рассказ жены, и негодования в нем становилось все больше и больше. Почему доктор Гефорд ничего не сказал им о том, кем были родители их приемного сына? Почему не предупредил? Гнев поднимался, застилая глаза.

– Все это может быть вымыслом, – сказал ему детектив Джефферсон.

– Вымыслом?! – Джейкоб презрительно скривился. – У вас есть дети, детектив? – Клэй кивнул. – Скажите тогда, что вы почувствуете, если отцом одного из них окажется маньяк и убийца? – детектив не ответил. Джейкоб хмыкнул и начал собираться.

– Куда ты? – спросила его Сара. Он промолчал. Заглянул ей в глаза и, погладив по щеке, ушел.

– Вы знали, кем были родители ребенка, которого мы усыновили? – спросил он доктора Гефорда.

– Родители? – Джулиан снова вспомнил пропавшую папку. Вспомнил свою усопшую жену. Вспомнил тайну своего давнего друга. Чувство тревоги, которое в последние минуты нарастало, словно снежный ком, сброшенный с высокой горы, усилилось. Понимать намеки не хотелось. Догадываться. Додумывать. Нет. – Что вы имеете в виду? – напрямую спросил Гефорд.

– Этот мальчик. Арман, – Джейкоб сверлил его своим негодующим взглядом. – Почему вы не сказали нам, что его отец был серийным убийцей?

– Убийцей?! – Гефорд не поверил ни одному слову. Нет. Дело было не в пропавшей папке, благодаря которой настоящая мать нашла своего ребенка и теперь грозилась подать в суд на его приемных родителей. Все было намного, намного хуже. – Не понимаю, о чем вы, – сказал Гефорд. – Этого мальчика… – он нервно сглотнул. – Армана. Мы нашли его у дверей нашего приюта. С ним была лишь записка, в которой называлось его имя. Это все. Клянусь вам.

– Все? – Джейкоб недоверчиво вглядывался ему в глаза. Сведения о биологических родителях Армана повергли его в шок, но, тем не менее, он все еще любил этого мальчика. – Могу я увидеть папку с его личным делом?

– Что? – голос доктора предательски дрогнул, дав возможность Джейкобу усомниться в его словах.

– Послушайте, доктор! Ребенок пропал, вам не кажется, что одного этого достаточно, чтобы отказаться от всех этих секретов?!