Текст книги "Другое племя"

Автор книги: Виталий Вавикин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

41

Звонок раздался в полдень. Допс поднял трубку.

– Зверь вернулся, – тихо сказал ему Бренан.

– Что? – воспоминания сорвали замки, заржавевшие за последние годы. Двери с грохотом распахнулись, разнося эхо по пустым комнатам сознания. И звук этот оживлял воспоминания, наполнял жизнью призраки всех, кто был когда-то дорог. – Эдвард, ты слышишь меня?

– Да.

– Ты понял, что я сказал? – Бренан прислушался, но в трубке, кроме тихого потрескивания больше ничего не было. – Допс?

– Что?

– Зверь пришел в мой город. Он… Он уже убил несколько человек. Я проследил за ним, – Бренан нервно сглотнул. – Идти по кровавому следу не так сложно, как я думал, – он достал сигарету и прикурил. – Я видел его, Допс. Видел, где он живет. Это очень странно. Кажется, он поумнел и научился притворяться. Я бы даже не узнал его, если бы у меня не было фотографий из детского дома. Он изменился. Стал таким человечным… И, Допс… Я думаю, он пришел за мной.

– Что? – вокруг ходили люди, но Допс не замечал их. Что-то красное и липкое застилало глаза. Это не могло снова происходить с ним. Это вообще больше ни с кем не могло происходить!

– Я слежу за своей дочерью, – донесся до него далекий голос Бренана. – Кажется, зверю нужен не только я. Как с Дином, помнишь? Только сейчас зверь стал умнее и коварнее. Думаю, ему мало убить. Он хочет видеть мою боль и страдания.

– О чем ты говоришь?! – не выдержал Допс.

– Он встречается с моей дочерью! – выкрикнул Бренан, потеряв терпение.

– Он, что?! – происходящее окончательно потеряло для Допса смысл. – Эван. Послушай меня. То, что мы пережили… – за шесть лет он так и не придумал, как объяснить это.

– Ты не веришь мне?

– Прости, но думаю, у тебя просто разыгралось воображение.

– А если нет?

– Уверяю тебя. Прими успокоительное. Отоспись. Если волнение не пройдет, забери семью и съезди куда-нибудь отдохнуть. Когда ты в последний раз брал отпуск?

– Я не схожу с ума! – процедил сквозь зубы Бренан. – Не хочешь верить мне на слово? Хорошо. Приезжай и убедись сам.

– В чем я должен убедиться?

– Хватит притворяться, что ничего не было! – заорал в трубку Бренан. – Посмотри на свои шрамы! Скажешь их тоже нет? Тогда иди на кладбище и скажи это всем, кого зверь убил в твоем городе! – он замолчал, переводя дыхание. – Ты нужен мне, Допс. Без тебя я не справлюсь. Без тебя мне не остановить его. И один только бог знает, скольких еще убьет это исчадие ада после того, как расправится с моей семьей.

– Я не могу, – голос Допса дрогнул. Он попытался подобрать оправдания, придумать причины.– Неужели все эти мелочи важнее человеческой жизни?! – выплюнул в трубку Бренан. – Неужели… – он оборвался на полуслове, услышав гудки. – Черт! – глаза закрылись, борясь с отчаянием. Никогда еще страх не был таким всеобъемлющим. Даже шесть лет назад, когда смерть смотрела на него своими желтыми глазами. – Допс приедет, – попытался убедить себя Бренан. – Он не бросит меня. Уверен, он уже в пути…

42

Ночь наступила как-то внезапно, словно Допсу удалось освоить систему йоги и отключиться от восприятия этого бренного мира. Свет в холостятской квартире не горел. Грязная посуда стояла в раковине. Допс поднялся на ноги и налил себе выпить. Темнота успокаивала и помогала собраться с мыслями.

– Мог бы и не звонить, – сказал Допс старому телефону. От выпитого в желудке растекалось приятное тепло. Допс тряхнул головой, прогоняя воспоминания. – Мог бы и не звонить! – крикнул он в пустоту. Лицо Бренана было таким четким. Казалось, можно вспомнить даже морщины, разглядеть седеющие волосы. Допс налил еще выпить, но так и не сделал ни одного глотка. Бренан верит в него. Надеется на него. Сможет ли он подвести его? Наверно, нет. Верит ли он, что рассказ Бренана не более чем игра его воспаленного воображения? Наверно, нет.

Допс собрал вещи и выгнал из гаража старый пикап. Двигатель недовольно заурчал. Допс проверил телефонную книгу. Номер Бренана все еще был там. Допс подумал, что было бы неплохо позвонить ему и сказать, чтобы он не предпринимал ничего в одиночку, но потом вспомнил зверя и понял, что сейчас единственно верным решением будет прибавить скорость и не отвлекаться на ненужные мысли. Допс зевнул, отчитав себя за промедление. Если бы он выехал сразу, после звонка Бренана, то сейчас у него в запасе была бы целая ночь, и можно было выгадать пару часов на сон. Хотя, он бы все равно не остановился. Страх заставлял двигаться, пренебрегая усталостью. Если зверь где-то рядом, если его желтые глаза выбирают себе сейчас очередную жертву, то сон может и подождать. Особенно сон тех, кто позволил зверю жить, кто не смог остановить его. Допс сосредоточился на воспоминаниях, пытаясь восстановить детали. Неужели у монстра нет уязвимых сторон? Но ведь старый шериф уже однажды убил его отца. Желудок Допса сжался. Отец. Вспоминать о матери совсем не хотелось, но мысли плыли в своем постоянстве, заставляя воображение рисовать омерзительные картины зачатия. Ребенок. Ребенок человека. Ребенок монстра. Нет! Допс прогнал сомнения. Это всего лишь зверь. Убийца. Монстр, забравший столько жизней, что голова начинала идти кругом. Руки Допса сжались так сильно, что побелели костяшки. Если бы он не отвернул в ту далекую ночь, то Тесс была бы жива и Дин, и все те, кого зверь убил после.

– Дай мне еще хоть один шанс! – процедил сквозь зубы Допс. Блеклые полосы прорезали ночное небо. Сон отступил, но на этот раз не из-за страха. Теперь его прогнал гнев. Всепроникающий и всеподчиняющий гнев. Допс посмотрел на часы и поклялся себе, что не сомкнет глаз до тех пор, пока зверь жив.

43

Зубы Бренана сжались, когда он снова увидел свою дочь в компании зверя. Имеет ли он право спасти ее, проигнорировав жизни других? Имеет ли право поддаться своей слабости? Возможно, да. Да, если не было бы уже слишком поздно. Однажды он позволил уже себе слабость. Не убил ребенка. И теперь оставалось лишь считать количество жизней, прерванных из-за этой ошибки. Они всегда будут на его совести. Лора звонко рассмеялась, заставив отца вздрогнуть. Смех показался ему криком. Сжав беретту, он уже готов был выскочить из машины и спасти своего ребенка.

– Не сейчас! – остановил его Допс.

– Я думал, ты спишь, – буркнул сквозь зубы Бренан. Рука Допса сжала его плечо.

– Я не могу знать, что ты сейчас чувствуешь, но я знаю, что сейчас не самое лучшее время для мести.

– А если он снова сбежит?– Не сбежит, – Допс сказал это с такой уверенностью, что Бренан невольно поверил ему.

Где-то далеко снова засмеялась Лора. Фокусник Джек извлекал шутки ловчее, чем карточный шулер достает тузов из своего рукава. Они шли по улице, разбившись на пары, и летний вечер только начинался.

– Может быть в парк? – предложил Джек и снова отпустил какую-то шутку. Лора и Джуд засмеялись. Арман остался угрюмым. В темных глазах сквозила грусть. Он нравился Лоре, чувствовал, что она нравится ему, но боялся, что ничего не выйдет. Зверь вернется. Обязательно вернется, и тогда все станет плохо. Снова плохо.

– Эй! – Лора толкнула его в плечо. – Ты чего грустишь?

– Я? – Арман вспомнил свою мать. Вспомнил ее изуродованное тело, которое зверь оставил ему. Страдания стали невыносимы, и Арману вдруг отчаянно захотелось поверить в оптимизм Джека. – Тогда… в твоем саду… – осторожно начал Арман, вглядываясь в голубые глаза Лоры. – Почему ты рассмеялась?

– А почему бы и нет?

– Так я тебе показался забавным?

– Ну, уж не ужасным, точно, – она хитро прищурилась. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто.

– Ладно.– Угу, – Арман услышал смех Джуд и обернулся. Они сидели на скамейке с Джеком и наблюдали за ними. Лора смутилась.

Ее отец нетерпеливо посмотрел на часы. Никогда он не ждал ночи с таким нетерпением. Зверь смотрит на его дочь. Зверь говорит с ней. Прикасается к ней. Страх придал сил и решимости. Нет. Он больше не будет колебаться. Никогда. Монстр умрет. Любой ценой. Бренан увидел, как зверь обнял его дочь за плечи. Дрожь прокатилась по его телу. Гнев придал решимости. Бренан огляделся. В вечерних сумерках было тихо и безлюдно.

– Какого черта?! – закричал Допс, когда Бренан вышел из машины. – Нет! – он понял все раньше, чем успел обдумать. – Еще слишком рано! – закричал он, вглядываясь в детские лица Лоры и Джуд. – Нужно подождать! – но Бренан не слышал его. Не хотел слышать. Не мог.

44

Шутка Джека рассмешила всех. Звонкий смех поглотил грохот выстрела.

– Как это? – прошептал Арман, прижимая руки к груди. Ярко-красная кровь заблестела на бледных пальцах. Бренан снова нажал на курок. Лора смотрела на отца, не понимая, что происходит. Реальность утратила стройность, превратившись в сон. Слишком быстрый. Слишком противоестественный.

– Уйди с дороги! – заорал Бренан на Джуд. Только сейчас она увидела оружие в руках незнакомца. Страх за свою жизнь заставил ее упасть на колени и закрыть руками голову.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – взмолилась она.

– Папа?! – Лора в ужасе смотрела на обезумевшего отца.

– Зверь! – зарычал он, целясь Арману в голову. Нет. Не Арману. Сейчас перед ним был не подросток. Зверь. Монстр. Убийца.– Беги! – крикнул Арману Джек, пытаясь встать на пути Бренана. Сильные руки оттолкнули его в сторону. Ноги Армана подогнулись. Кровавая пелена застлала глаза. Реальность отступила. Он снова был в своем ненастоящем сне, на поляне, под ночным небом, и зверь опасливо смотрел на него, готовый сбежать в любое мгновение. В его желтых глазах не было ненависти. Скорее боль и понимание. Они словно говорили: теперь ты понимаешь, что чувствую я? Но Арман не понимал. Он выхватил из костра горящую ветку и, размахивая ей, начал приближаться к зверю. Зверь зарычал и попытался ударить его лапой. Воздух наполнился вонью горящей шерсти. Арман снова замахнулся, надеясь на этот раз выжечь своему противнику глаза. Дикий вой боли прорезал ночь. Пламя охватило зверя. Затрещал жир. Крик ликования вырвался из горла Армана. Он победил. Он убил зверя. Выжег его из своего тела, не смотря ни на что. И теперь он был свободен. А где-то далеко от этого места, в центральном парке чужого города, Бренан и Допс смотрели, как возле их ног умирает монстр в человеческом обличии. Безучастно, в каком-то отрешенном молчании. И так же, рядом с ними стоял Джек. Стоял единственный друг этого монстра. Зверя, который всегда был для него человеком… Хотя так, оно наверно и было.

Допс и Бренан вывезли бездыханное тело зверя за город, бросили в приготовленную могилу, облили бензином и подожгли. Черный дым устремился в небо. Арман не чувствовал боли. Впервые в жизни он видел сны. Цветные и яркие в своей неповторимости. День за днем. Неделя за неделей. Пока не затянулись ожоги. Пока тело не излечило себя.

Арман открыл глаза, пытаясь сделать вдох. В просторной комнате было свежо и тихо. Мягкий свет заливал бледно-желтые стены, дощатый пол, белые жалюзи на небольших окнах. Поднеся к лицу руки, Арман недоверчиво посмотрел на тонкую бледную кожу. Свою новую кожу. Женщина, сиделка, поднялась со стула и, цокая каблуками, подошла к нему. На ней было надето легкое голубое платье. Густые черные волосы рассыпались по плечам настырными завитушками. В шоколадных глазах блестел интерес.

– Где я? – спросил ее Арман, избегая встречаться взглядом. Женщина подошла еще ближе. На вид ей было не больше тридцати.

– Ты помнишь, кто ты? – спросила она, наклоняясь к Арману. В скромном вырезе платья мелькнул белый кружевной бюстгальтер. Арман отвел глаза и пожал плечами. Женщина осторожно протянула руку и коснулась его руки. – Не бойся.

– Почему я здесь? – Арман почувствовал, как напряглись пальцы, сжимавшие его руку.

– Ты здесь, потому что я спасла тебя, – осторожно сказала женщина. – Ты помнишь, что с тобой произошло?

– Мне снились сны.

– Сны?

– Яркие, счастливые, – Арман смотрел в пустоту перед собой.

– А зверь?

– Какой зверь?– Твой, – женщина осторожно улыбнулась. – Не бойся. Я знаю о тебе все. Даже больше, чем знаешь о себе ты сам, Арман. Намного больше, – она представилась. – Кейн. Милдрет Кейн, – в шоколадных глазах вспыхнул нездоровый блеск. – И поверь, ты самое невероятное, что случалось со мной в жизни.

45

Ей было двадцать пять, когда факты сложились так, что не замечать связь между ними стало невозможно. Десятки убийств, совершенных по всей стране, собрались фотографиями и газетными вырезками на одном столе. Понимание пришло как-то внезапно. Среди ночи. Когда Милдрет лежала в холодной кровати и настырно пыталась заснуть. Сбросив одеяло, она вскочила на ноги и побежала к столу. Трясущимися руками она начала перекладывать вырезки из газет. «Господи! – вертелось у нее в голове. – Неужели никто не смог заметить этого?! Не смог собрать воедино?!». Она считала количество жертв. Пятьдесят? Пятьдесят пять? И это только те, что она смогла найти. Запах пулитцеровской премии вскружил голову. Милдрет даже попыталась дать имя новому серийному убийце. Чем он работает? Ножом? Крюками? Нет. Она заставила себя успокоиться. Открыла бутылку скотча и сделала несколько глотков. Дыхание перехватило, а горло обжог огонь, но натянутые нервы успокоились. Милдрет позвонила редактору и сказала, что у нее есть статья века. Он что-то буркнул сквозь сон и повесил трубку.

– Я так и знала, что ты не сможешь отказать! – расплылась в улыбке Милдрет. Собрав вещи, она бросила походный рюкзак на заднее сиденье старого «Доджа» и выехала в Сиэтл. С этого города начинались странные истории, разложенные на ее столе. С этого начиналась ее собственная история. И плевать ей на коллег и сослуживцев, перешептывающихся за спиной. Она журналист, потому что родилась журналистом, а не потому, что главный редактором «Дейли Ньюс» ее отец. Ведь никто ничего не заметил! Никто, кроме нее.

Милдрет свернула с дороги и остановилась возле дома семьи Вайс. Вернее того, что осталось от семьи. Дверь открыла цветущая женщина лет сорока. Ее муж погиб около десяти лет назад, и никто не мог обвинить ее в попытке построить новую семью.

– Мы можем поговорить о вашем муже? – спросила Милдрет. Женщина окинула ее внимательным взглядом. – О Джоне Вайсе, – уточнила Милдрет.

– Ах, о Джоне! – напряжение и атмосфера соперничества уступили место скрытому, запрятанному глубоко-глубоко страху. Женщина нахмурилась. О чем-то подумала, кивнула самой себе и пригласила гостью войти в дом. – У меня есть холодный чай.

– Не откажусь, – Милдрет села за стол. Разложила на бледно-зеленой скатерти старую газету. Глаза бывшей миссис Вайс скользнули по фотографии мужа.

– Почему пресса снова занялась этим? – спросила она. Милдрет пожала плечами и рассказала заранее приготовленную легенду о новом нападении хищников.

– Я думала, это была пума, – сказала забывшая о горе вдова.

– Или гризли, – безразлично добавила Милдрет. – В разных штатах говорили по-разному.

– Штатах?!

– Именно, – Милдрет прищурилась. – Попытайтесь вспомнить, не было ли тогда чего-нибудь странного? Необычного? Бросающегося в глаза?

– Да я даже не знаю.

– У вашего мужа были враги?

– Враги? Я думала, мы говорим о животном.

– Убийство можно совершить, используя разные средства.

– Так вы думаете, что это мог быть человек?

– А вы так не думаете?

– Нет, – женщина недовольно поморщилась. – Если бы вы видели, что осталось от тела моего супруга, то уверена, решили бы так же, – она залпом допила свой чай, давая понять, что разговор окончен.

– Всего один вопрос, – примирительно сказала Милдрет до того, как перед ней закрыли дверь. – Где я могу найти коронера, делавшего вскрытие?– Полагаю в морге, – пожала плечами вдова. Милдрет кивнула и села в машину.

Пит Шеффер долго рылся в пропахшем плесенью архиве, прежде чем смог найти результаты вскрытия. Открыв папку, он тряхнул седой головой и поморщился.

– Что-то не так? – насторожилась Милдрет.

– Я так и не смог определить, какое животное могло нанести эти раны. Слюна, шерсть, остатки когтей… Ни одна экспертиза не смогла установить принадлежность к какому-либо известному виду.

– А это могло быть не животное?

– Не животное? – шеффер прищурился, награждая Милдрет подозрительным взглядом. – Могу я еще раз посмотреть ваше удостоверение?

– Зачем?

– Сомневаюсь, что человек, работающий на «Дейли Ньюс», станет задавать подобные вопросы. Это скорее похоже на желтую прессу, которая снова и снова видит в небе блюдца, а в горах древних людей.

– Дело не в этом, – призналась Милдрет.

– Вот как? – шеффер настойчиво протянул руку, требуя удостоверение.

– У меня есть идея, – нерешительно начала Милдрет, выполняя его просьбу.

– И вы действительно полагаете, что все эти раны мог нанести человек? – снисходительно улыбнулся Шеффер, выслушав ее историю.

– А вы нет? – решила она идти до конца. Шеффер снова улыбнулся и решительно покачал головой.– Этого просто не может быть, – заверил он Милдрет. – Никогда, ни при каких обстоятельствах.

И подобный ответ был повсюду. Везде, куда бы ни приходила Милдрет, она слышала нечто подобное. История за историей. Статья за статьей. Менялись лишь цифры на одометре старого «Доджа», да таяли надежды о славе и признании.

– Бросай все и возвращайся назад, – сказал ей по телефону отец. – Никто ничего не узнает. Никто не обвинит тебя в неудаче. – Как бы ни так, – скривилась Милдрет. Она бросила трубку и легла в кровать. Раньше запах простыней в мотелях напоминал ей о славе, сейчас, казалось, он смеется над ней, издевается, напоминая о несостоятельности. Даже сны, рваные и беспокойные, продолжали эти истязания, воссоздавая в памяти лица сослуживцев. Милдрет просыпалась посреди ночи и заново изучала сделанные заметки, прослушивала многочисленные записи цифрового диктофона. В последнем отеле, где она остановилась, кондиционер не работал, и липкий пот, которым покрывалось тело, дополнял картину нестерпимого раздражения. – К черту! – буркнула Милдрет, сбрасывая с кровати кипу газет. – Хватит с меня! – она заснула, думая о том, что вернется домой, но когда наступило утро, даже не вспомнила о своем ночном решении.

Проехав табличку с названием небольшого городка и прочитав цифры проживающих в нем жителей, Милдрет сокрушенно вздохнула. В последнем подобном городе ее чуть не линчевали за вопросы, которые она задавала. Милдрет снова вздохнула и решила не искушать судьбу, прямиком направившись к шерифу Притчарду. Старик встретил ее усталой, но, тем не менее, добродушной улыбкой. Милдрет отыскала газету со статьей о событиях в Вудворте десятилетней давности и положила на стол. Шериф близоруко прищурился, читая заголовок. Голубые глаза подернула пелена воспоминаний.

– Ваша дочь, – осторожно начала Милдрет, боясь, что снова ошиблась в предположениях. – Она ведь выжила, не так ли?

– Так, – признался старик, но боли на его лице не стало меньше.

– Можно сказать, что вам повезло.

– Повезло?

– Никто не выживает после подобных нападений, – Милдрет отвела глаза, смутившись прямого старческого взгляда. – У нее… она… ее разум… надеюсь, она в порядке? – спросила Милдрет, глядя себе под ноги. – Вы же понимаете, прошло уже много лет, и я бы хотела встретиться и поговорить с единственным свидетелем.

– Нет.

– Но…

– Если у вас есть хоть немного сострадания, то вы не сделаете этого.

– Вы не понимаете…

– Нет! Это вы не понимаете! – вспылил шериф. – Вы думаете только о своей работе. Вам важна только ваша статья, и нет никакого дела до судьбы человека. Думаете, ей приятно вспоминать? Думаете, так легко возвращаться в самую ужасную ночь в своей жизни?!

– А что если он жив? – выпалила Милдрет, устав от бесконечных обвинений в свой адрес. – Что если прямо сейчас тот, кто превратил вашу дочь в калеку, выбирает себе новую жертву?

– Это невозможно.– Почему? – Милдрет заставляла себя замолчать, но за последние недели негатива накопилось слишком много. – Не стоит считать себя особенным, шериф! Вы не единственный в этом списке. И поверьте мне, быть прикованным к инвалидному креслу намного лучше, чем лежать в земле!

46

Нет. Милдрет так и не получала благословление шерифа на свидание с его дочерью. Снова нужно было врать и притворяться. Впрочем, как и всегда. Остановившись возле пары прохожих, Милдрет узнала, где живет шериф. Прокатилась по городу, делая не важные для статьи заметки о жизни местных жителей, и подъехала к старому дому. Темно-зеленая краска на деревянных стенах давно начала слезать. Ступени рассохлись. Белая дверь почернела от тысяч прикосновений за свою долгую жизнь. Забора не было. Газон перед домом пострижен, а в клумбах цвели белые розы, неестественные в своей нежности в этом месте, где время, казалось, остановилось. Милдрет выключила диктофон и перешла через дорогу. Старая лестница устало скрипнула. Милдрет постучала в дверь. В глубине дома что-то загудело.

– Открыто! – услышала Милдрет женский голос, открыла записную книжку и проверила имя, сравнивая с тем, что вертелось в голове. – Открыто! – снова услышала она женский голос. – Можете входить!

– Тесс? – Милдрет осторожно толкнула дверь и перешагнула через порог. Дочь шерифа сидела в кресле-каталке наверху лестницы, и тщетно пыталась прицепить трос лебедки, чтобы спуститься вниз.

– Никак не могу привыкнуть, – сказала Тесс, смутившись своей неловкости.

– Могу помочь, – дружелюбно предложила Милдрет.

– Лучше уж поднимайтесь, раз вошли, – сказала Тесс, награждая лебедку недовольным взглядом. Ступени снова скрипнули. Мягкий старый ковер напомнил лужайку у дома. Тесс развернулась и, толкая коляску руками, покатилась в дальний конец коридора. Милдрет поразила неестественно бледная кожа своей новой знакомой. Выходит ли она когда-нибудь на улицу? Дверь в комнату Тесс открылась. Колеса перевалились через старый порог. Женщина подъехала к окну и развернулась. – Так чем обязана? – голос у нее был усталый и немного раздраженный, словно она всегда была недовольна чем-то. Милдрет почему-то вспомнила приют для старых дев, о которых писала пару лет назад. Их лица, их взгляды, голоса, комнаты – все это было таким же, как то, что сейчас видела Милдрет. Даже запахи. Она почему-то запомнила их очень хорошо. Иногда, долгой одинокой ночью, Милдрет настороженно принюхивалась к запахам в своей квартире, пытаясь уловить сходство с теми, что были в приюте для старых дев. Теперь воспоминания усилились. Стали четкими. Эта комната не напоминала Милдрет комнату старой девы. Она и была такой. – Не стоит, – недовольно сказала ей Тесс. – Не жалейте меня. Калеки этого не любят.

– Простите, – выдавила Милдрет, открыла папку с бумагами и протянула Тесс газету.

– Что это? – женщина посмотрела на жирный заголовок. Милдрет ожидала увидеть слезы, но слез не было. Скорее тоска.

– Простите, что приходится напоминать об этом…

– Так вы из газеты?

– Дейли Ньюс.

– Дейли Ньюс?

– Это в Нью-Йорке, – Милдрет увидела, как кивнула Тесс.

– И как вы думаете, что здесь случилось? – женщины встретились взглядом. Милдрет поджала губы, пытаясь подобрать слова. Что сказать живому свидетелю случившегося кошмара? Чем объяснить свой интерес? Соврать? Но как сделать это, глядя в глаза тому, кто знает правду?

– Вы видели его, не так ли? – спросила Милдрет, но Тесс не ответила. – Почему вы никому ничего не рассказали?

– Не о чем рассказывать.

– Вы могли помочь поймать того, кто превратил вас в калеку.

– Его уже поймали.

– Вот как?! – необъяснимая ярость подступила к горлу Милдрет. – Тогда что это? – она вытащила из папки десятки газетных вырезок и бросила их на колени Тесс. – Большинство из них погибли уже после нападения на вас! – Тесс молча взяла измятые клочки, близоруко вглядываясь в заголовки. Милдрет не отрываясь наблюдала, как все больше и больше боли и мучений появляется на этом бледном лице. Она не хотела заставлять страдать эту женщину, но понимала, что по-другому ничего не выйдет.

– Я не знала, – тихо прошептала Тесс, спустя четверть часа. – Отец сказал мне, что все кончилось. Сказал, что убил его.

– Убил? – Милдрет почувствовала, как подпрыгнуло сердце, но тут же заставила себя успокоиться. Все это на проверку может оказаться бредом свихнувшейся женщины. Ее фантазией. Ее способом сбежать от реальности. – Что значит убил? – осторожно спросила Милдрет.

– Застрелил, – Тесс пожала плечами. – Так, по крайней мере, он мне сказал.

– Сказал? – разочарование застлало сознание Милдрет. Ну, конечно! Отец просто хотел успокоить дочь, прогнать ее страхи.

– Я видела его могилу, – сказала Тесс, словно прочитав мысли своей гостьи.

– С телом? – Милдрет смущенно кашлянула. – Вы видели тело того человека, который сделал с вами такое? – она увидела удивление в глазах Тесс и предположила, что высказать теорию о том, что убийцей является не животное, а человек – было правильно и безжалостно верно. Словно удар ниже пояса в боксе – в случае чего всегда можно сказать, что это была случайность. Милдрет облизнула губы и приготовилась выслушать откровение о случившимся.

– Человек? – переспросила ее Тесс. – Вы сказали человек? – ее губы изогнулись в ироничной улыбке. – Это был не человек, – устало качнула она головой. Тяжелые веки скрыли глаза. Дыхание участилось, реагируя на воспоминания. Время замерло. Милдрет сунула руку в карман, проверяя включен ли диктофон. Включен. Но Тесс молчала, заставляя его записывать тишину.

– Если это был не человек, то кто? – поторопила ее Милдрет.

– Я не знаю, – устало выдохнула Тесс. – Кто-то… Что-то… – она снова замолчала, но Милдрет не собиралась отступать. Второй такой возможности может больше и не быть.

– Расскажи мне, кто это был, – попросила она.

– Нет.

– Расскажи мне, кто это был!!! – голос Милдрет уже не просил – он требовал.

– Я не хочу.

– Дело не в тебе. Дело в тех, кого еще можно спасти.

– Но ведь я видела могилу!

– Твой отец мог обмануть тебя. Мог сделать это для того, чтобы ушли твои страхи.

– Нет!

– Кто это был, Тесс? Расскажи мне о нем! Помоги мне поймать его!

– Он мертв!– Он жив, Тесс! – Милдрет собрала газеты, где рассказывалось о происшествиях после трагедии в Вудворте. Тряхнула Тесс за плечи, заставляя открыть глаза. – Вот, посмотри! Это все сделал он! И он не остановится. Не остановится до тех пор, пока ты не поможешь мне остановить его! – Милдрет замолчала, увидев слезы на щеках Тесс. Не то, чтобы она их не ожидала, но на какое-то мгновение они выбили ее из колеи, а когда разбежавшиеся мысли удалось собрать, Тесс заговорила сама.

47

В лесу было тихо, и не смотря на раннее утро, даже птицы не спешили затягивать свои трели. Милдрет остановила «додж» у обочины и нетерпеливо забарабанила пальцами по затянутому в кожу рулевому колесу. История Тесс волновала и вселяла ужас. Зверь, насилие, ребенок… Милдрет выбила из мягкой пачки сигарету и включила прикуриватель. Образ Тесс будоражил сознание отрешенностью и безразличием. Может, она спятила, и все эти истории не более чем плод больного воображения? Милдрет попыталась вспомнить нечто подобное. Сколько женщин представляли своих насильников монстрами и чудовищами? Наполненные ужасом сказки всегда более приятны для восприятия, чем жестокая реальность. Милдрет прикурила и, закрыв глаза, попыталась собрать разбегающиеся мысли воедино. Нет. Все это не может быть правдой. Скорее всего, дело обстоит именно так, как она и думала – убийца разгуливает по стране, собирая свою кровавую жатву. Единственным недостающим звеном было отсутствие свидетелей. Если бы Тесс могла трезво взглянуть на вещи и дать описание преступника! А ее отец? Несомненно, он что-то знает, но как заставить его говорить? Раскопать могилу? Убедиться, что она пуста? Отыскать ребенка и сделать анализ ДНК? А если не поможет и это, то рассказать о внуке шерифу, заставить его говорить в обмен на собственное молчание?

Милдрет вышла из машины и достала из багажника взятую у Тесс лопату. Описание дороги, ведущей к могиле, было настолько детальным, что Милдрет в какой-то момент подумала, что Тесс, возможно, приходит сюда довольно часто. И снова никакого удивления. Подобное случается. К тому же Тесс считает, что в могиле лежит не только насильник, но и отец ее ребенка. Возможно, вся эта история была рассказана специально, в надежде, что Милдрет сможет сама во всем разобраться и сломать этот психологический барьер, который Тесс воздвигла для себя. Может быть, она даже надеется вернуть таким образом своего ребенка. Сколько сейчас ему должно быть? Одиннадцать? Двенадцать?

Милдрет остановилась, уставившись на старую, поросшую травой могилу. Идея о безумии Тесс пошатнулась, но устояла. Нужно было сначала раскопать могилу. Убедиться, что на дне ничего нет. Милдрет воткнула лопату в сухую землю. Железное острие с необычайной легкостью прорезало грунт. «Долгое это будет утро», – подумала Милдрет, налегая на черенок лопаты. Думала ли она когда-нибудь, что будет заниматься чем-то подобным? Милдрет раскопала могилу до половины и тихо выругалась, увидев свежие мозоли на своих ладонях. Зачем она это делает? Ведь на дне все равно никого нет! Милдрет закурила, убеждая себя бросить это бесполезное занятие. Вспомнила своего отца и решила, что просто обязана довести до конца хоть одно дело. Отбросив сигарету, Милдрет снова взялась за лопату. Капельки пота покрыли ее лицо. Одежда прилипла к телу. Продолжая копать, Милдрет пыталась отвлечь себя, обобщая в голове все факты, которые удалось собрать за последние недели. Мозоли лопнули, и черенок лопаты окрасился кровью. Милдрет убедила себя, что не видит этого. Не чувствует. Не заметила она и полуразложившуюся лапу зверя, появившуюся между комьев сухой земли. Лопата звякнула о крепкую кость. Милдрет вздрогнула. Воображение нарисовало изуродованное человеческое тело, которое она должна будет достать из могилы. Желудок сжался. Но не от страха. Скорее от разочарования. Так много стараний, а что в итоге? История о насильнике и разгневанном отце, который пристрелил его? На какое-то мгновение Милдрет пожелала, чтобы история Тесс оказалась правдой. Встав на колени, она начала откапывать найденное тело руками.

– Какого черта! – прошептала Милдрет, увидев звериную лапу. Долго смотрела на нее, пытаясь определить, какому виду она принадлежит. Затем откопала морду. Хаос в голове усилился. Найденное животное не было похоже ни на одно из известных ей. – Это еще ничего не значит, – решительно сказала Милдрет. Выбравшись из могилы, она отыскала в багажнике «доджа» веревку и обвязала ей тело зверя. Черви и время облегчили задачу. Пыхтя и тихо ругаясь себе под нос, Милдрет вытащила найденное тело из могилы. Проделанная операция отняла у нее последние силы. Тяжело дыша и вглядываясь в чистое небо, она лежала на спине рядом со зверем и заставляла свое тело подняться. «Это будет сенсация!» – думала Милдрет. Перед глазами уже мелькали будущие газетные заголовки: «Найден новый вид», «Новый вид животного открыл охоту на человечество». Милдрет вздрогнула, вспомнив ребенка Тесс. «А что если и это окажется правдой?» – желудок снова предательски сжался. Повернув голову, Милдрет посмотрела на зверя. Неужели он похож на человека больше, чем можно представить? Выходит, что так. Иначе как смогла бы забеременеть Тесс? Милдрет призвала на помощь все свои антропологические знания. Что если этот монстр на проверку окажется лишь тупиковой ветвью человеческой эволюции? Она вспомнила остальные убийства. Сомнений не было. Зверь, который сейчас лежал рядом с ней, не был единственным представителем своего вида. Есть и другие. Сердце Милдрет возбужденно забилось. Если ей удастся разобраться во всем этом, то слава и подпись в истории будет обеспечена. Весь мир будет говорить о ее открытии. Милдрет закрыла глаза и хрипло рассмеялась.