Текст книги "Удивительные истории о словах самых разных"

Автор книги: Виталий Бабенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Еще у Владимира Маяковского – в его стихотворении «Тамара и Демон» (1924) – мы встречаем:

От этого Терека

в поэтах

истерика.

Я Терек не видел.

Большая потерийка.

Из омнибуса

вразвалку

сошел,

поплевывал

в Терек с берега,

совал ему

в пену

палку.

Впрочем, это я перескочил в XX век, а нам надо еще с девятнадцатым разобраться.

В девятнадцатом же – ближе к концу столетия – произошла очередная транспортная революция. Был изобретен бензиновый двигатель, запатентован дизель. Бензиновый мотор скоренько поставили на колеса (изобретателем первой «самобеглой коляски» с двигателем внутреннего сгорания был Карл Бенц) – родился автомобиль. Возможно, происхождение слова «автомобиль» всем известно, тем не менее поясню: «авто-» – это греческая приставка, обозначающая «само-», «-мобиль» – от латинского mobilis, «подвижной, движущийся», в сумме получается «самодвижущийся экипаж».

Интересно, что это за слово такое – Бенц – и откуда оно взялось? Извольте. В Европе очень много фамилий, начинающихся одинаково – со слога «бен-», но обладающих различными суффиксами. В Англии: Бенн, Беннет, Бенет; во Франции: Бенé; в Испании: Бенито, Бенейто; в Португалии: Бенет; в Чехии: Бендиг; в Италии: Бенца; в Германии: Бенц, – и так далее. Все они восходят к имени Бенедикт, а точнее – к имени Бенедикта Нурсийского (ок. 480 – 547), родоначальника западного монашеского движения, святого католической и православной церквей. Случаи наименования детей в честь святого Бенедикта (кстати, святых Бенедиктов было несколько) были очень часты. Ну а где имена, там и фамилии – разного вида, в зависимости от языка. Само же имя Бенедикт (русская форма Венедикт) – латинского происхождения и означает буквально: «благословенный».

Дошло дело и до общественного транспорта. В 1895 году немецкая фирма «Нетфенер Омнибусгезельшафт» (отметим: название переводится как «Нетфенская омнибусная компания», Нетфен же – это город в Германии) модифицировала грузовичок Карла Бенца и приспособила его для перевозки пассажиров. Первые рейсовые машины начали курсировать в Северном Рейне – Вестфалии по маршруту Зиген – Нетфен – Дойц. Дальность поездки была неслыханной – больше 15 километров, а каждый экипаж вмещал 6 – 8 пассажиров.

Как же назвать новое общественное транспортное средство? Омнибусомобиль? Длинновато получается, да и коряво к тому же. Автоомнибус? Тоже ерунда какая-то. И тут произошла еще одна – крохотная – революция, уже словесная. Кто-то – безвестный герой! история не сохранила его имени – поступил решительно: отломал от слова «омнибус» его главную часть – «омни-», – а вместо нее присобачил (иначе не скажешь!) «авто-». Получился «автобус» – слово, в котором нет ни одной значимой составляющей: греческая приставка «авто-» да латинский суффикс «-бус». Всё!

В XX веке бессмысленный (в лингвистическом смысле) «автобус» завоевал мир так же, как в XIX веке – осмысленный «омнибус». Причем англичане пошли дальше всех. В своем языке они отломали и приставку – кстати, это произошло еще в XIX веке, – оставив один «бус» (bus): по-английски произносится «бас». Удивительная история. Латинский суффикс покорил человечество! В начале XX века «бус» – в значении «автобус» – вошел в немецкий (Der Bus), французский (le bus), испанский (el bus) и итальянский (il bus) языки. В русский «бус» почему-то не вошел, хотя иногда в молодежном сленге звучало прямое заимствование из английского: «Поехали на басе!»

«Бус», как вирус, распространился по другим словам: появились троллей-бусы, электро-бусы, аэро-бусы, микро-бусы, мото-бусы (и мото-басы), мини-басы (и мини-бусы), скул-басы (имеется в виду школьный автобус, school bus), найт-басы (ночной автобус, night bus) – и это только в современном русском языке, давно смешавшем английский и нижегородский.

Кстати, bus въехал и в компьютерный язык. Этот термин означает, если не вдаваться в подробности, систему проводников в компьютере (или «группу сигнальных линий», или «средство коммуникации, по которому осуществляется передача данных»). Правда, в русском языке для этой цели по-прежнему употребляется слово «шина», но я не удивлюсь, если латинский суффикс (а это он, он!) победит и здесь.

Ну разве не смешное слово – «автобус»?

Теперь, когда мы поняли коварную сущность латинского суффикса дательного падежа, пора перейти к слову, в котором суффикс «-бус» занимает свое законное место. И слово это —

ребус…

Ребус

– Этот ребус трудненько будет разгадать! – говорил Синицкий, похаживая вокруг столовника. – Придется вам посидеть над ним, Александр Иванович. Илья Ильф, Евгений Петров. Золотой теленок

Что такое «ребус», понятно всем. Это загадка, в которой буквы либо части слов заменены картинками, цифрами, нотными знаками или иными символами. Разгадывание таких загадок превращается в увлекательную игру. Впрочем, ребус – необязательно загадка. Иногда подобные приемы используются при написании текстов – рекламных или самых обыкновенных.

Например, когда в День города на футболках написано: «Я ♥ Москву», – это ребус. Я живу в Москве, потому и написал про Москву. У жителя села Трифоново на футболке вполне может быть написано: «Я ♥ 3фоново», – и это опять-таки ребус.

Люди, которые нещадно текстятся (увы, это слово уже вошло в русский разговорный язык) – то есть пишут друг другу эсэмэски, – часто прибегают к сокращениям, заменам букв цифрами и значкам-эмотиконам (смайликам). Например: «моя 7я», «нос подо3», «о5 ус3цы несвежие ☹» и так далее. Они, эти люди, скорее всего, и не подозревают, что разговаривают ребусами.

Вообще говоря, ребусы известны с очень давних времен. Им не менее 3 – 4 тысяч лет. Иероглифика Древнего Египта – это едва ли не сплошные ребусы: там картинки повсюду заменяют слова и целые понятия. Ребусы встречаются в пиктограммах Древнего Китая и Древней Кореи. Их можно видеть на античных монетах Древней Греции и Древнего Рима, они встречаются в средневековой геральдике, на стенах монументальных храмов, на иконах – например, в виде рыбы.

Почему рыба – один из важных религиозных символов христианства? Потому что имя Христа, или даже его титул, по-гречески выглядит так: ΙΧΘΥΣ. Это акроним фразы Ἰησοῦς Χριστὸς Θεοῦ Υἱὸς Σωτήρ, «Йезус Христос Теу Уйос Сотер», что переводится с греческого как «Иисус Христос Божий Сын Спаситель». Но ιχθυσ, «ихтус», – это еще и «рыба» на древнегреческом. Получается, что перед нами все тот же ребус: картинка (рыба), заменяющая целую фразу. Кто мне не верит, может обратиться к трудам Тертуллиана («О крещении») или Августина Блаженного («О граде Божием») – там все это подробно описано. Вот, кстати, каменный фрагмент, относящийся к эпохе раннего христианства, на котором запечатлен ребус с расшифровкой.

Понятно, что ни в Древнем Египте, ни в Древнем Китае, ни в Древней Иудее, ни в Древней Греции слова «ребус» еще не было – ну да, принцип передачи сообщения картинками был, а соответствующие слова применялись иные. Как мы уже знаем, «ребус» – слово латинское и могло появиться только в Древнем Риме. Из чего же оно сложено и когда стало обозначать то, что обозначает сейчас, то есть картинку-загадку?

На первый вопрос ответить легко. В слове «ребус» присутствуют знакомый нам аблативный суффикс «-бус» и корень «ре-». Что? Я сказал «аблативный»? Извините! Обещал ведь, что душевредительных слов в этой книге не будет, и вот – оступился. Аблативного (отложительного, отделительного) падежа в русском языке нет, а в латыни он существует. Зато у нас есть творительный падеж – это почти одно и то же. С той лишь оговоркой, что суффикс «-бус» в латинском языке принадлежит и творительному, и дательному падежам. Больше о падежах – ни слова. Корень же «ре-» – от существительного «рес» (res), означающего «вещь, предмет; обстоятельство; положение, состояние дел», но главным образом все-таки «вещь». Получается, что слово «ребус» переводится так (вспомним творительный падеж): «вещами». Все логично. Ребус – это когда мы передаем некое сообщение не словами, а вещами.

Второй вопрос – когда слово «ребус» стало обозначать «ребус» – значительно сложнее. При том что «придумали» его римляне, сами они это слово в данном значении не употребляли.

Есть несколько версий.

Первая, народная. Слово «ребус» обрело новую жизнь во Франции XV века. Якобы во время карнавалов парижские судейские (почему судейские, непонятно, но так утверждает солидный фразеологический словарь Эбенезера Кобема Бруэра 1894 года, а я привык ему доверять) высмеивали всяческие недостатки, злокозненность власти, пороки сильных мира сего и делали это с помощью рисованных памфлетов или пасквилей, а чтобы их не обвинили в клевете или – о ужас! – измене, вместо слов и фраз рисовали загадочные картинки. Мол, умный человек догадается и разберется, а все остальные пусть остаются в дураках.

Собирательно эти памфлеты назывались латинской фразой: De rebus quae geruntur. Ее дословный перевод – «О вещах, которые переносят» или «О вещах переносимых», хотя часто данный оборот переводят на русский язык как «О вещах происходящих». Это неправильно. Именно – «переносимых»: geruntur – форма глагола gero, «носить, нести» (3 л., мн. ч., страд. залог). Причем дословно переводить как раз и не нужно. У фразы De rebus quae geruntur есть фигуральный смысл: «однажды, когда-нибудь в будущем», – вот в таком смысле она и употреблялась. Имелось в виду следующее: когда-нибудь об этом можно будет говорить открыто, пока же – вот так, картинками, ребусами.

Вторая версия, тоже народная. Словечко «ребус» родилось в первой четверти XVI века не в Париже, а в Пикардии, славившейся своими остроумцами. Именно там, в этой области на севере Франции, клоуны во время карнавалов развлекали публику, показывая им веселые картинки с тайным сатирическим – обязательно сатирическим! – смыслом. Получается, что ребус – родственник сатиры (см.: сатира)? Ну да, а как же иначе?

Третья версия, ученая. Помимо фразы De rebus quae geruntur, есть еще одно латинское выражение, связанное с «ребусами»: non verbis sed rebus – «не словами, а вещами». Оно известно очень давно. Разные ученые и творческие люди использовали его, чтобы объяснить, почему в своих текстах (и картинах!) им надобно прибегать к загадкам.

Великий Леонардо да Винчи (1452–1519), большой любитель шифров, употребил эту фразу в своем дневнике – запись относится к 1497 году. Леонардо и сам сочинил немало ребусов: их можно увидеть в его записных книжках. Вот один «простенький» пример: рисунок медведя. Что он может означать, кроме собственно «медведя»? О, у рисунка-ребуса замечательный скрытый смысл! «Медведь» по-итальянски orso, однако то же словечко, если поделить его пополам, вот так: or so, – означает на итальянском языке целую фразу: «Теперь я знаю». Нарисовав медведя и передав изображение понимающему человеку, Леонардо мог сообщить (и сообщал) о том, что ему открылась некая важная информация.

Я нашел фразу non verbis sed rebus в переписке знаменитого Колюччо Салютати (1331–1406) – одного из родоначальников итальянского гуманизма эпохи Возрождения. Соответствующее письмо, отосланное из Падуи, датировано 18 марта 1394 года – до пикардийских клоунов с их памфлетами еще добрых 130 лет.

Если покопаться, наверное, можно найти более ранние свидетельства. Впрочем, сказанного и так достаточно, чтобы подтвердить «ученую» версию: грамотные, образованные люди издавна пользовались «ребусами», дабы выразить картинками то, что невозможно выразить словами.

В XVI веке ребусы получили широкое распространение. Считается, что первым в истории печатным сборником ребусов была книга французского юриста и поэта Этьена Табуро (1549–1590) под названием «Пестрая смесь» (Les Bigarrures), вышедшая в 1572 году. Прочитал я эту книгу и понял, что назвать ее «сборником ребусов» трудно: на самом деле это коллекция анекдотов, веселых историй, стихов, анаграмм, палиндромов и прочих выкрутасов, однако некоторое количество ребусов там все же есть. Зато в семнадцатом и последующих веках забил настоящий фонтан ребусов. Их печатали в европейских и американских газетах и журналах, выпускали в свет сборниками и серийными изданиями, помещали на открытки и даже почтовые марки. Во Франции выпускалась столовая посуда с ребусами – например, фарфоровые суповые тарелки. Съел суп, а на донышке ребус – изволь разгадать; если же разгадка не вытанцовывалась, можно было перевернуть тарелку и найти ответ на обратной стороне.

Ребусами увлекались многие знаменитости. Но, пожалуй, всех затмил великий и непревзойденный Льюис Кэрролл – в его обширнейшем эпистолярном наследии, насчитывающем около 100000 писем (!!!), ребусы рассыпаны в неимоверном количестве. Льюис Кэрролл очень любил подбрасывать своим юным (и необязательно юным) поклонникам рисованные загадки. Выглядело это, например, так ☞

Кто хочет, может попробовать разобраться.

В России ребусы появились только в XIX веке – сначала их печатали разрозненно на страницах некоторых журналов и газет, а с 1881 года стал выходить журнал «Ребус» с замечательным подзаголовком: «Еженедельный загадочный журнал».

В наши дни найти ребусы и попробовать свои силы в их разгадке чрезвычайно легко. Достаточно набрать слово «ребус» в поисковой строке, например, «Гугла», а потом щелкнуть мышкой по слову «Картинки». Пожалуйста! Вам откроются тысячи картинок-загадок. Решайте в свое удовольствие. Или не решайте – это интересное дело все же не каждому по плечу…

Что еще можно сказать по поводу слова «ребус»?

Пожалуй, вот что. Очень жаль, что из нашего образования давно и напрочь исчез латинский язык. А вместе с ним – множество полезных слов и выражений, которыми пользовались наши грамотные – увы, во многих отношениях более грамотные, чем мы, – предки.

Вот – навскидку – несколько выражений со словом «ребус» (именно словом, а не понятием):

Rebus dictantibus – «под диктовку вещей», то есть под воздействием обстоятельств.

Rebus in arduis – «в трудных обстоятельствах».

Rebus sic distantibus – «при таком положении дел».

Rebus sic stantibus – «при неизменном положении вещей».

Полезные выражения, правда?

Теперь осталось понять, есть ли у слова «ребус» родственники.

Ну конечно есть! И первое – наиважнейшее! – из них такое:

республика…

Республика

И я,

как весну человечества,

рожденную

в трудах и в бою,

пою

моё отечество,

республику мою!

Владимир Маяковский.Хорошо! (1927)

Как? «Республика» – это тоже смешно? Вовсе нет. Республика – как форма государственного устройства – очень серьезная вещь. А вот слово «республика» если и не смешное, то весьма занятное.

Я не случайно выразился так: «серьезная вещь». Вспомним корень слова «ребус», произошедший от существительного «рес» (res), означающего «вещь, предмет; обстоятельство; положение, состояние дел». Именно этот корень присутствует и в слове «республика», более того, не просто присутствует, а формирует его, потому что «-публика» – не более чем прилагательное, означающее «общественная». Слова, произведенные от «публики», равно как само слово «публика», нам хорошо знакомы: «публика» – общество, «публичный» – «общественный», «опубликовать» – сделать достоянием общества, «публичная речь» – речь перед обществом, английское «паб» (сокращение от public house, «общественный дом») – место, где собирается общество, русское «публичный дом»… – м-да, это немножко из другой оперы.

В том, что написано выше, ошибки нет: «публика» значит «общественная», это латинское прилагательное женского рода (publica), в мужском роде было бы – «публикус» (publicus). А сумма «рес» + «публика» дает нам слово-выражение, означающее «общественная вещь». Все очень просто.

Если просто, то зачем же копья ломать? Да затем, что весь фокус (см.: фокус) – не в существительном «рес», а именно в прилагательном «публика». Хитрая штучка, надо сказать. «Публика» – это пóзднее оформление слова, ранее в латинском языке (и в латинском говоре) было «побликус» (poblicus), а еще раньше – «попликус» (poplicus), прилагательное, произведенное от «популус». Это слово о чем-нибудь говорит? Должно говорить! Вот его родственники: популяция, популярный, популярность, популяризация, популизм, поп-арт, пиар, поп-музыка, попса. Да-да, попса! Потому что «попса» – производное от «поп-музыки», «поп-музыка» – производное от «популярная музыка», «популярная» же музыка в этимологическом смысле – «народная музыка», и ничего более. Ибо «популус» (populus) в латинском языке – это «народ».

Однокоренные слова, выстроившиеся рядком в предыдущем абзаце, легко расшифровываются.

Популяция – народонаселение (изначально, а позднее, с 1903 года, – еще и «совокупность особей одного вида»).

Популярный – снискавший симпатии народа.

Популярность – простота, доступность, понятность, слава, известность в народе.

Популяризация – изложение в доступном народу виде.

Популизм – красование перед народом, обещание ему, народу, того, что обещающий и не собирается делать.

Поп-арт – народное искусство.

Пиар – фонетическое воспроизведение английского сокращения PR, public relations, в буквальном переводе «народные связи» или «связи с народом»; впервые этот оборот употребил еще Томас Джефферсон (1743–1826), третий президент США, в «Седьмом обращении к Конгрессу» (1807). Интересная деталь: в черновике «Седьмого обращения» Джефферсон поначалу употребил выражение state of thought, «образ мыслей», но, подумав, зачеркнул эти три слова и написал выше: public relations.

Во многих книгах, посвященных истории пиара, можно прочитать: «Принято считать, что термин “public relations” родился в Америке в 1807 году…» или же «Распространенной является точка зрения о том, что впервые его использовал американский президент Томас Джефферсон…» Не нужно ничего «считать» или «распространять точку зрения», достаточно обратиться к оригинальному тексту «Седьмого обращения к Конгрессу». Там слово public, «общественный, народный», употреблено шесть раз, а словосочетание public relations, «связи с народом», действительно фигурирует, причем вот в каком контексте: «[эти вопросы] будут взывать к вниманию Конгресса до той поры, в сущности, пока их не оттеснит перемена в нашем образе мыслей наших связях с народом, ожидающая ныне решительности со стороны остальных».

В современном смысле – «система информации и способов информирования общественности» («Современный толковый словарь русского языка» Т. Ф. Ефремовой) – пиар существует уже больше века.

Полагаю, кое-кто из миллионов читателей этой книги (шутка!) захочет узнать: а откуда взялось само слово «популус»? Не связано ли оно с «попугаем»? Или с «попом»? Или с «попоной»? Нет, с перечисленными словами «популус» никак не связан, и заниматься вульгарной этимологией мы, конечно, не будем. Однако на вопрос придется ответить, дабы избежать упреков в неполноте. Только ответ будет… уклончивым.

Дело в том, что появление слова «популус» в латинском языке – загадочная история. Никто не берется сказать, как именно оно родилось. Даже в самых серьезных этимологических словарях помечено: «неизвестного происхождения; возможно, из этрусского языка». Если это так, то ответ на вопрос придется отнести в туманное будущее: этрусский язык – вымерший, и генетическое происхождение его до сих пор не установлено. Этрусских слов, заимствованных, например, латинским языком, известно немало, но значения установлены для нескольких десятков, и то не со стопроцентной надежностью.

Возможен и другой вопрос: каким образом непонятное «попликус» превратилось в более понятное «публикус»? А вот здесь ответ имеется. Лингвисты подозревают, что в данном случае не обошлось без влияния латинского слова «пубес» (pubes), означающего «возмужалый, зрелый, взрослый; возмужалось, зрелость; взрослые люди, мужчины; взрослый мужской народ» (отсюда – «пубертат», «пубертатный период»). Таким образом, если следовать этой этимологической версии, «популус» означает всех людей вообще, а «публикум» – взрослый народ (не буду говорить: «взрослых мужчин», – чтобы не обижать женщин).

Только теперь мы добрались до истинного смысла слова «республика»: это «вещь», принадлежащая «взрослому, зрелому народу», служащая достоянием народа и ставшая государственным устройством зрелого народа.

Очень ценная вещь. Надо бы ее беречь.

Если уж я обратился к серьезному слову «республика», сочтя его занятным, то почему бы не рассмотреть еще одно серьезное слово, не менее занимательное? И слово это —

парламент…

Парламент

Мы все знаем, что такое Парламент, и мы все стыдимся его. Роберт Льюис Стивенсон¹⁸

Парламент наш не есть политическое явление, а просто казенный клуб на правительственном содержании. Василий Розанов. Опавшие листья. Короб второй

Казалось бы, с этим словом все ясно. Даже те, кто вовсе не знаком с французским языком, наверняка хоть раз в жизни слышали фразу: «Парле ву франсэ?» – «Вы говорите по-французски?» Глагол «парлé» (parler) во французском языке означает «говорить». Легко сделать вывод, что слово «парламент» пришло к нам из французского языка и связано с говорением.

Насчет говорения все правильно, а вот откуда именно пришел к нам «парламент» – вопрос как раз нелегкий. В одном этимологическом словаре утверждается, что это слово «заимствовано в XVIII в. из англ. яз., в котором parliament < ст. – франц. parlement – “собрание, разговор”»¹⁹. В другом – что оно «заимствовано в начале XVIII в. из польск. яз., где parlament < итал. parlemento “собрание, переговоры”»²⁰. Авторитетный Макс Фасмер (1886–1962) в «Этимологическом словаре русского языка» (1950–1958) сообщает, что слово «парламент» впервые появилось в русском лексическом обиходе в «Правде воли монаршей» в 1722 году, и тоже выводит его «через польск. parlament от ит. parlamento “обсуждение, переговоры, собрание”». Казалось бы, тут не поспоришь. В важной книге Феофана Прокоповича (1681–1736) «Правда воли монаршей» (полное название – «Правда воли монаршеи. Во опредѣлении наслѣдника державы своеи, Уставом Державнѣишего Государя нашего ПЕТРА ВЕЛИКАГО отца отечества Iмператора и Самодержца Всероссïискаго и прочая, и прочая, и прочая») действительно единожды фигурирует слово «парламент», причем вот в каком любопытном контексте: «…И того ради пре– беззаконное дѣло было силныхъ нѣкïихъ измѣнниковъ отъ Парламента Великобританскаго, над Королемъ своимъ Каролемъ первымъ, 1649 году здѣланное, отъ всѣхъ проклинаемое, и отъ самыхъ Англичанъ уставленнымъ на то повсегодно слезнымъ праздникомъ, весма хулимое, намъ же и воспоминанïя не достоиное». Надеюсь, переводить со старого русского на современный нет необходимости, и так все понятно.

Однако замечательный отечественный языковед Павел Яковлевич Черных (1896–1970) в своем «Историко– этимологическом словаре современного русского языка» пишет иное: «Слово парламент в русском языке известно с 1-й пол. XVII в. Встр. в “Космографии” 1637 г., 74: “парламент, сиречь совет”… Возникло на французской почве (где известно с XI в.) – parlement: parliament, от parler – “говорить”, “беседовать” (ст. – франц. также parlier – “много говорить”) с суф. – ment (первоначально “беседа”, потом “совещание юристов”; знач. “парламент” – с 1-й четверти XIX в. под влиянием англ. parliament, которое само из старофранцузского). Из французского – нем. Parlamént, n. Ср. ит. parlaménto и др. В русском яз., м.б., из немецкого…»²¹

Конечно, многовато словарной информации, но мне она понадобилась вот зачем. Хочется все же понять: откуда взялся у нас «парламент» – из английского, польского или немецкого языков? И когда именно он «взялся»? Тут важно обратить внимание на «Космографию» 1637 года, которую упоминает П. Я. Черных.

О, это очень интересная книга. И не просто книга – книжища! И не просто «Космография», а «Книга, глаголемая Космография, сиречь всего света описание». Она представляет собой перевод на русский язык потрясающего труда великого фламандского картографа и географа Герарда Меркатора (1512–1594), именуемого «Атлас или космографические рассуждения о сотворении мира и вид сотворенного» (Atlas sive Cosmographicæ Meditationes de Fabrica Mundi et Fabricati Figura), который был выпущен в свет – первым изданием – в 1585 году. Мало того что это собрание замечательных карт – в книге Меркатора приводятся разнообразные сведения о европейских странах, причем не только географические, но и политические, юридические, экономические… В частности, там рассказывается о разных видах государственного устройства. Мне довелось читать эту книгу, и, должен сознаться, я пришел в восторг, получив возможность взглянуть на мир XVI века глазами просвещенного и эрудированного современника.

Кстати, именно Герард Меркатор придумал слово «атлас» для обозначения сборника карт, и с его легкой руки мы до сих пользуемся этим термином. Почему «атлас»? Да потому, что в древнегреческих мифах был такой титан Атлас (он же Атлант), непосильная работа которого заключалась в том, чтобы держать на плечах небесный свод. Меркатор избрал Атласа героем своей книги, посвятил ему особое предисловие и даже придумал для древнегреческого бога-человека особую генеалогию. «Этот Атлант настолько воплотил в себе эрудицию, человечность и к тому же мудрость истинного мужа, что я положил себе подражать ему…» (Hunc Atlantem tam infignem erudition, humanitate ac sapientia virum mihi imitandum proposui…), – написал картограф. Изображение титана Атласа – только не подпирающего небо, а держащего в руках земной шар, – было помещено на фронтисписе первого издания книги Меркатора, в дальнейшем оно стало украшать новые издания подобных сборников карт. И сборники эти именовались уже – атласами.

Читатели, ну же, быстрее! Неужели ни у кого не возникает вопроса, который напрашивается сам собой? Что? Не слышу… Ах, вот, наконец-то! Имя-то Атлас откуда взялось? – спрашивает кто-то безвестный.

Отвечаю. Название (оно же имя) Атлас – очень древнее. Так испокон веку греки называли горы, высящиеся на северо-западе Африки – там, по их, греческому, мнению, заканчивалась суша и начинался безбрежный океан. И там же стоял, подпирая небо, титан Атлас. В сущности, версий всего две: либо горы назвали по имени титана, либо титана – по имени гор. Эта двойственность версий отражается и в дихотомии (не пугайтесь, мы же говорим о древнегреческих временах, а дихотомия – это греческое слово, обозначающее «раздвоенность») этимологии.

Итак, вариант первый. Слово «атлас» означает «носитель (небес)»: «а-» – соединительная приставка, а «-тлас» – производное от греческого глагола «тленаи» (tlenai), «носить, нести, поддерживать». Действительно, для титана, поддерживающего на плечах небо, – самое подходящее имя.

Вариант второй. «Атлас» – это вариант греческого слова «атлос» (âthlos), «борьба», произведенного от глагола «атлейн» (athleîn) – «бороться, состязаться, добиваться приза на соревнованиях». Греческое «атлон» (athlon) – это и есть «приз», слово настолько древнее, что истоки его теряются в тысячелетиях. Совершенно не изменившись, оно вошло в наши спортивные термины «биатлон» (два вида соревнований), «триатлон» (три вида) и «декатлон» (десять видов). Производное слова «атлос» – «атлетес» (соревнующийся, участвующий в состязании) – превратилось у нас в слова «атлет» и «атлетика» (тяжелая или легкая, не принципиально).

Не знаю, как кому, а мне второй вариант нравится больше. Атлас ведь не просто титан, держащий небо, он еще и богоборец, бросивший вызов, вместе с другими титанами, олимпийским богам. Война между богами и титанами – «титаномахия» – закончилась для последних поражением, а тот, кто носил (или получил) имя Атлас, был жестоко наказан Зевсом: поддержание небесного свода – это ведь не благость, а кара, вечная му´ка. И все же этот исполин – борец, он боролся, хотя и проиграл, потому и заслужил свое имя: Атлас, «соревнователь».

Наверное, понятно, что Атлантический океан получил свое название не по имени титана, а по обозначению гор: как раз за горами Атлас он и начинается. Еще у «отца истории» Геродота (ок. 484 – ок. 425 до н.э.), в его «Истории», можно прочитать: «Ведь море, по которому плавают эллины, именно то, что за Геракловыми Столпами, так называемое Атлантическое и Красное море, – все это только одно море». Кто нарек океан Атлантическим, мы, наверное, так и не узнаем.

«Геродот» (по-гречески Ἡρόδοτος – Геродотос, или Херодотос, или даже Эродотос, в зависимости от того, как произносить начальный звук) означает «данное герою». Такие имена часто давали новорожденным мальчикам в Древней Греции. Логика простая: «Вырастешь – будешь героем», – думали родители и называли ребенка Геродотос: «Геро-» – от герос, «герой», а «-дотос» – причастие от глагола дидонаи, «давать, предлагать». В русском глаголе «давать», а также в производных словах «дата», данные», «дарить», «дар» – тот же протоиндоевропейский корень «до-/да-».

А вот Атлантиде дал имя уже конкретный человек – великий философ Платон, в его знаменитых диалогах «Тимон» и «Критий». До Платона никакой Атлантиды не существовало.

На самом деле Платона звали вовсе не Платон, а Аристокл, что означает «высокославный». Об этом сообщает историк Диоген Лаэртский (III в. н.э.) в своем славном труде «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» (хотя Диогену Лаэртскому можно верить не всегда и не во всем – увлекательный историк действительно увлекался, то есть любил присочинить). Платон же – прозвище, данное этому великому человеку его тренером по гимнастике (да-да, Платон был атлетом и даже выступал в борцовских соревнованиях) прежде всего за широту плеч: «платон» по-гречески и означает «широкоплечий» – от платис (πλατύς), «широкий». В дальнейшем, когда стало ясно, что Аристокл широк не только в плечах, но и в мыслях, взглядах, знаниях, философских суждениях, прозвище перестало быть прозвищем и закрепилось как имя – на века.

Как читатель уже убедился, разговор о словах никогда не бывает прямолинейным или просто линейным. Одно слово влечет за собой другое, второе – третье, третье – четвертое и так далее, и это влечение-увлечение заставляет нырять в глубокую историю, пускаться в географические путешествия, заглядывать в разные области знаний. Надеюсь, читатель простит мне эти блуждания – в конце концов, мы ведь именно блуждаем, а заблуждаться вовсе не собираемся. Однако вернемся от далекой и мифической Атлантиды к близкому и совсем не мифическому «парламенту».

В «Атласе или космографических рассуждениях…» Герарда Меркатора слово «парламент» упоминается десятки раз (29, если быть точным). Конечно же, при переводе, совершенном переводчиками Посольского приказа Богданом Лыковым и Иваном Дорном по указу царя Михаила Федоровича, это слово попало и в «Книгу, глаголемую Космографией…». Вот тогда-то и вошел «парламент» в русский язык – именно в 1637 году, как справедливо указал П. Я. Черных. Спасибо ему. И разумеется, спасибо Меркатору!