Текст книги "Искатель, 2010 №4"

Автор книги: Виталий Забирко

Соавторы: Владимир Лебедев,Алена Дашук,Владимир Соколов,Валентин Пушкин,Сергей Луговой,Василий Щепетнёв,Аркадий Казанцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Ерохин поморщился от досады, присел на поваленную сосну, отдышался. Потом устало поднялся, огляделся, сломал елочку-сухостой, отметил ею место происшествия, поправил на себе одежду и ушел.

Икс и Игрек топтались в лесу неподалеку от мотоцикла, поеживались от холода. Свои «Жигули» они тоже укрыли чуть в стороне от дороги. То и дело посматривали на небо – скоро совсем рассветет. Бессонная ночь на сыром воздухе измучила Икса.

– Еще полчаса – и все, уезжаем.

Игрек чувствовал себя лучше – он в машине и погрелся, и горячего чая попил.

– Может, у него здесь, в этом Романово, любовница, а? Чего он тут мотоцикл спрятал? Значит, хотел остаться незамеченным, когда приехал... И выбираться отсюда, значит, он тоже будет тайком... и наверняка очень скоро, пока темновато.

Икс только досадливо скосился на партнера:

– Еще полчаса...

Ерохин наконец выбрался из леса, вышел на просеку возле Романово, где его ожидал мотоцикл. Икс и Игрек заметили капитана с расстояния в полсотни метров – голова Ерохина вынырнула из тумана и теперь подплывала все ближе и ближе. Икс напряг глаза, протер их, желая избавиться от пелены.

– Это он?

– Он.

И они направились навстречу Ерохину. Едва тот заметил их, невольно потянулся к пистолету, остановился. Напряжение резко возросло. Игрек сделал шаг вперед, улыбнулся. Ерохин узнал Игрека, тоже улыбнулся. Они подошли друг к другу, обнялись. Ерохин перевел взгляд на Икса, и Игрек поспешил с объяснением:

– Вот... Мы приехали. Познакомься...

Игрек аккуратно подтолкнул Ерохина к Иксу. Икс не спешил протягивать руку.

– Здравствуйте. Маркус.

Ерохин замялся, не понял:

– Маркус?

– Да. Это я – Маркус.

– А! Очень приятно. Ерохин Григорий... Петрович.

Икс отрицательно покачал головой:

– Нет – Оскар.

Ерохин растерялся:

– Что?

Игрек пояснил:

– Ты теперь Оскар. Твое кодовое имя.

Игрек снял с него шапочку, куртку, одним коротким движением порвал ее, вынул из ерохинской кобуры пистолет, прошел несколько шагов в направлении леса и зашвырнул в кусты – шапочку, куртку, пистолет... Ерохин с изумлением наблюдал за этими действиями, переводя взгляд с Игрека на Икса. Икс усмехнулся:

– Ерохин Григорий Петрович пропал без вести. Его больше нет.

– То есть?

Сзади подошел Игрек.

– Таковы правила. Если ты поступил в Комитет, значит, ты умер в реальной жизни.

Игрек и Икс с благодушием добрых наставников смотрели на совершенно растерявшегося Ерохина. Игрек подался ближе к нему, слегка обнял за плечи:

– Гриша, ты ведь сам этого хотел...

Не вполне осознавая все то, что с ним сейчас происходит, Ерохин только и смог, что промолвить:

– У меня семья. Я просто не знал правил...

Глаза Икса резко похолодели:

– А вы и не могли их знать... до тех пор, пока по вашей кандидатуре не было принято положительное решение.

Он опустил руку в карман. Игрек встревожился:

– Гриша!

– Я не знал...

Ерохин смотрел на Игрека, на Икса... пауза становилась критической. В кармане Икса выпукло обозначился ствол пистолета. Игрек нервно обернулся к Иксу:

– Позвольте... одну минуту.

Икс подозрительно глянул на Игрека, на Ерохина, не спуская с них глаз сделал несколько шагов назад. Игрек подступил к Ерохину и зашептал с горячностью:

– Гриша! Гриша, опомнись! Ты же сам сказал, что готов... я записал в твоей рекомендации, что ты решительный парень...

– Я не знал, что должен оставить семью.

– Дурак! Ты дурак! Семья! Думаешь, ты их спасешь?!

– Джурабеков жив, он найдет меня.

– Правильно. И если ты будешь один, он тебя уничтожит. Он убьет твоих детей и жену. Он отрежет им головы. И ты ничего не сможешь сделать. Только с нами, только с нами...

Игрек захлебнулся, замолчал и вдруг успокоился, взял себя в руки – в самом деле, негоже выплясывать перед этими пацанами:

– В общем, выбор за тобой!

Он отступил от Ерохина, как бы желая сказать, что умывает руки. Ерохин посмотрел на него, на Икса... секунды потянулись мучительно долго. И когда Икс вынул пистолет, Ерохин прошептал:

– Оскар. Я – Оскар. Оскар.

Икс и Игрек еще постояли в напряженном молчании, но вот – расслабились. Икс убрал пистолет, протянул Ерохину руку, и тот пожал ее с виноватой улыбкой:

– Просто у меня сегодня был трудный день.

– Мы это поняли. А за семью не переживайте. У вас будет возможность наблюдать за ними – издалека.

Игрек хлопнул Ерохина по спине:

– И помогать тоже.

– Хорошо, спасибо.

– Давай в машину, Оскар.

И все трое пошли к «Жигулям». Прежде чем сесть в них, Ерохин с грустью посмотрел на свой мотоцикл, поникший, осиротевший... В низинах на полях и у леса по-прежнему стоял густой туман.

Сидя в одиночестве на заднем сиденье, Ерохин прикрыл глаза и незаметно для самого себя задремал... но вдруг очнулся, оглянулся назад – на потерявшуюся в тумане дорогу, потом посмотрел на сидящих впереди товарищей.

– Маркус! Здесь есть одна женщина... У нее проблемы. Понимаешь, ее считают ведьмой. Я хотел...

Маркус его перебил:

– Забудь, Оскар! Знаешь... иногда люди уходят в Комитет при таких обстоятельствах... Например, я...

Икс замолчал, Игрек глянул на него с интересом – это впервые, когда Икс позволил себе какую-то откровенность. Мелькнула догадка, что больше он ничего не скажет. Но Икс продолжил:

– Меня призвали на службу в Комитет за два дня до свадьбы. Я поехал в ресторан, чтобы окончательно обсудить меню... и больше меня никто не видел. Можешь представить? – Маркус повернулся к Ерохину. – Это я тебе по секрету рассказал. А вообще, ты не должен знать обо мне ничего кроме имени: я – Маркус.

Ерохин кивнул:

– Я – Оскар.

– Правильно. А проблемы твоей женщины – просто ничто. – Маркус ухмыльнулся: – Ведьма... Теперь тебя ждут настоящие чудеса. Комитет Возмездия действует по всему миру. Появиться из ниоткуда, исчезнуть в никуда, уничтожить преступника, отнять у него состояние. Сегодня для тебя все изменилось. Все.

Ерохин понимающе кивнул, снова расслабился и закрыл глаза.

Районная милиция прибыла в полном составе. Два бойца выгнали «Франкенштейн» на дорогу – к своему «УАЗу». Майор осмотрел мотоцикл, глянул на подчиненных:

– Ключей не нашли?

Бойцы покачали головами, майор оглянулся туда, где под знаком «Романово» замерли местные старики и старухи. Никто из них ничего путного по существу дела пояснить не смог. Из леса вернулся кинолог с собакой, принес вещи Ерохина – куртку, шапочку и пистолет, отдал их майору:

– Больше ничего нет. А по следу идти невозможно – там дальше сплошная вода... болото.

Майор взял пистолет, вынул магазин, понюхал ствол:

– Даже выстрелить ни разу не успел. Говорил я ему: не связывайся.

Он глянул в сторону Романово:

– Такого мужика загубила. Ведьма.

Убитая горем Галина сидела на крыльце своего дома. К ней прижимался Ленька. Сзади них в инвалидном кресле плакала Дамира. Во дворе толпились люди, кричали, шептали. Майор с состраданием на лице передал Галине шапку и куртку Ерохина. Боец занес во двор и оставил у крыльца мешок с комбикормом. И вдруг из общей толпы вырвалась какая-то тетка и проорала Гале в лицо:

– Ведьма! Я же тебе говорила, что она ведьма! Пусть не связывается с ней... не связывается. Ведьма!

«Франкенштейн» сломался – от Романово его притащили во двор РОВД на прицепе. Майор Липатов намеревался забрать мотоцикл себе, поскольку в парке милицейского автотранспорта он не числился. Но больше никто ни разу не сумел его завести, что дало повод говорить, будто ведьма может и технику заколдовать. Так что в эту осень мимо Романово старались даже на своих машинах не ездить...

Через пол года Зоя все же продала свой дом военному пенсионеру из Москвы и уехала в Псков. Денег хватило только на комнату в коммунальной квартире. Она устроилась работать на хлебобулочный комбинат, а еще через полгода к ней подошел технолог из кондитерского цеха, недавно овдовевший мужчина сорока четырех лет, и пригласил в кино. Это было очень необычно, но она согласилась. Потом Зоя познакомилась с его дочерьми, уже взрослыми девушками. Потом они расписались и сыграли тихую свадьбу.

Через три года, жарким июльским днем, к РОВД подъехал старенький грузовик. Пятеро подвыпивших мужиков, наполняя воздух полынной горечью, вытянули «Франкенштейн» из зарослей дикого бурьянного разнотравья и погрузили в кузов. Впрочем, это был уже не вполне «Франкенштейн», поскольку с него давно сняли все благоприобретенные детали. Потный водитель грузовичка сунул майору Липатову пару замусоленных купюр, унылым взглядом оглядел двор, но больше не нашел, чем поживиться, и уехал в сторону мастерских. Примерно через месяц «не вполне Франкенштейн» отчалил на барже из порта Клайпеды к берегам Польши, чтобы окончательно сгинуть на металлургическом комбинате в районе города Гданьска. По удивительному стечению обстоятельств, в те же самые дни через Гданьск в немецкий Грайфсвальд на новеньком «Порше» проехал Ерохин, и был момент, когда мотоцикл и его бывший хозяин находились в прямой видимости друг от друга.

Что касается Катьки, то она уехала из поселка в то же утро, едва пришло известие об исчезновении участкового милиционера. Катька, конечно, уверилась, что это Еремеев его убил. Ближайшие годы она все ждала его появления, замирала от каждого звонка и стука в дверь, оборачивалась на улице... и в конце концов Еремеев стал ей мерещиться – исполнил-таки свою задумку, превратившись в призрак. В общем, Катя попала на учет в психиатрический диспансер и оставалась в нем до самого последнего дня своей одинокой судьбы.

Но это все потом, а пока – через неделю после своего исчезновения – Ерохин сидел в парикмахерском кресле. Ловкие женские руки занимались его стрижкой, внося еще один штрих в смену образа. Это было вечером – в перерыве между утомительными тренировками.

А с утра, после мучительно бессонной ночи, весь мокрый от пота Ерохин с остервенением долбил боксерскую грушу. После очередного сокрушительного удара он вдруг замер, обхватив грушу руками... и привиделась ему жена – Галя шла из сарая с полным подойником молока, нежно улыбалась. Появились и Ленька с Дамирой – сидели на крылечке, смеялись, лузгали семечки...

И тут же возникли горы, горы, горы, зазвучал таджикский мотив. Вспыхнуло ослепительно яркое солнце. Галя зажмурилась, обернулась, поправила прядь волос.

Ерохин так и стоял, обняв боксерскую грушу, когда появился Маркус. Маркус выглядел веселым, похлопал Ерохина по плечу, потом на клоунский манер сымитировал удары по груше:

– Все, – сказал он, – уточнены последние детали операции. Сегодня ночью улетаем в Среднюю Азию.

Оставаясь во власти своих видений, Ерохин с непонимающим видом обернулся к Маркусу:

– Куда?

– В Среднюю Азию. Я бы, конечно, предпочел юго-восточную Азию – Бангкок, тайские красавицы, массаж и все такое... что скажешь?

– Да, неплохо бы, – на автомате подтвердил Ерохин и вдруг решил поговорить с Маркусом о том, что его мучает, – больше все одно поговорить не с кем: – Слушай...

Он испытующе глянул на Маркуса, и тот, сразу уловив настроение товарища, изобразил серьезность:

– Да?

Ерохин произнес тихим голосом:

– Ты любил свою невесту?

На лице Маркуса появилась легкая грусть:

– Хорошо, я тебе отвечу. Но больше мы про это не говорим.

– Не говорим, – охотно согласился Ерохин.

– Не говорим никогда.

– Никогда.

Маркус еще выдержал паузу.

– Через три месяца после моего исчезновения... я пережил такую тоску, что хотел все бросить, убежать... пусть меня потом убьют, но только провести с ней одну ночь. Только одну. К счастью, в этот самый момент я получил свое первое задание и улетел из России на полгода. А теперь я точно знаю, что любовь к женщине не может быть смыслом жизни.

Он глянул на Ерохина, тот кивнул, отвел глаза. Маркус решил добавить:

– Моя невеста уже два года как замужем. Родила девочку. Муж у нее хороший. Все у них в порядке. Я за этим слежу. Вот и все.

Через три недели после исчезновения Григория, Галя, сидя в черном платке у окна, вязала. В печи, охваченные огнем, весело потрескивали березовые поленья. За окном в замерзшем, заваленном снегом дворе Ленька и Дамира приводили в порядок санки. В доме негромко работало радио. Очередное сообщение неожиданно привлекло Галино внимание:

«Новости из Душанбе. Здесь совершено громкое преступление. Похищен Сухроб Джурабеков, правая рука лидера таджикской оппозиции Рахматулло. Джурабеков занимал высокий пост в коалиционном правительстве этой среднеазиатской страны. Его охранял целый отряд боевиков. Часть отряда была уничтожена неизвестными, а сам Джурабеков бесследно исчез. Как отмечают специалисты, такую операцию могли подготовить и осуществить только профессионалы самого высокого класса, возможно, агенты спецслужб. Они сумели найти уязвимое место в системе охраны. Также отмечается, что этот инцидент не приведет к серьезным осложнениям в Таджикистане».

Диктор заговорил о погоде. Примерно минуту Галина просидела в ступоре, потом вдруг ожила, посветлела лицом, улыбнулась и сняла с головы траурный платок.

Он сидел у стены с мешком на голове, со связанными за спиной руками. На него был направлен луч света. К нему подошел Ерохин и сдернул с его головы мешок. Джурабеков сощурился, пытаясь разглядеть тех, кто его похитил. Ерохин и Маркус стояли в темноте. Ерохин достал из кармана листок бумаги, развернул его, зачитал:

– Постановление Комитета Возмездия. За номером два ноля семнадцать. Среднеазиатское отделение. Город Душанбе. За нарушение Закона приговорить Джурабекова Сухроба Бободжоновича к смертной казни. Приговор привести в исполнение 9 ноября 1994 года.

Ерохин свернул листок, сунул его в карман:

– Приговор понятен?

Джурабеков наконец узнал его, подался вперед:

– Ерохин?!

Маркус достал пистолет, навел его на Джурабекова:

– Какой такой Ерохин? Его зовут Оскар.

И зазвучали выстрелы.

Виталий ЗАБИРКО

У НАЧАЛА НАЧАЛ

Дорогие читатели! В прошлом году интернет-журнал «Млечный путь» при поддержке журнала «Искатель» провел конкурс юмористической фантастики. Было прислано около ста рассказов. Победителями стали Виталий Забирко, Сергей Луговой и Алёна Дашук, занявшие соответственно 1-е, 2-е и 3-е места. Их рассказы мы предлагаем вашему вниманию.

Я подстригал живую изгородь, когда в ста метрах от виллы на каменистое плоскогорье острова приземлился грузовой вертолет. Из трюма выполз электрокар, сверх меры груженный объемистыми картонными ящиками; геликоптер взлетел и направился в обратный путь, а электрокар неспешно покатил к вилле. Вел машину упитанный мужчина среднего роста в светлых шортах и цветастой рубашке навыпуск, и больше никого с ним не было.

Продолжая подстригать кусты, я принципиально не глядел в сторону электрокара. С тех пор как департамент заморских земель объявил остров геологическим заповедником, между мной и администрацией Архипелага установились натянутые отношения. Моя заявка на приобретение острова в частное владение была отклонена, но и удалить меня с заповедной территории департамент заморских земель не мог – еще в девятнадцатом веке королева Виктория пожаловала здесь моему предку землю под поместье. На протяжении последних двух веков остров не раз переходил от одного государства к другому, пока его территория не закрепилась за Архипелагом, но, к счастью, право на частную собственность при всех метрополиях оставалось неизменным. Площадь острова всего-навсего два квадратных километра, высокие скалистые берега обрывисты и неприступны для высадки с моря, источники пресной воды отсутствуют, живность никогда не водилась, растительности нет, исключая небольшой рукотворный сад вокруг виллы. Казалось бы, странное желание воплотил в жизнь мой предок, поселившись на голом, безжизненном острове, если бы этим предком не был я сам. А как я мог поступить в конце эпохи великих географических открытий? Когда капитан Кук в восемнадцатом веке нанес остров на карту, присовокупив его к владениям Британской империи без моего согласия, пришлось подсуетиться, чтобы застолбить хотя бы часть территории. Но и история с предоставлением права на землю тянулась непомерно долго: выдав себя за одного из сподвижников Джеймса Кука, я подал прошение королю Георгу III, а указ, спустя восемьдесят лет после неоднократных нижайших напоминаний якобы моих потомков, подписала королева Виктория. Никогда у меня не складывалось нормальных отношений с метрополиями...

Из-за стрекота автоматических садовых ножниц я едва расслышал, как подъехавший к изгороди электрокар остановился и водитель спрыгнул на землю.

– Добрый день!

Я хмуро кивнул и наконец-то посмотрел на приезжего. Лет под тридцать, ничем особо не примечательный, кроме легкого налета самодовольства на в общем-то невыразительном лице. Встретишь такого на улице – пройдешь как мимо пустого места. Интересно, кто он? Геологи на остров в одиночку не прилетают, но багаж весьма внушительный.

– Вы – смотритель?

Я снова кивнул, выключил ножницы и поднял на лоб защитные очки.

– Хорошо выглядите, – польстил он. – Знакомясь в департаменте заморских земель с условиями на острове, я представлял вас несколько старше.

– Три года назад, когда остров в последний раз посещал представитель департамента, смотрителем был мой отец, – сказал я.

По «легенде», старший сын очередного поколения нашего рода обязан десять лет безвыездно отработать смотрителем поместья, чтобы иметь право на баснословное наследство. А как иначе можно завуалировать пребывание на острове нестареющего чудака?

Мужчина понимающе покивал и представился:

– Сэмюель Иванофф.

– Из Соединенных Штатов?

Мне не было никакого дела до того, откуда он, но фамилия заинтриговала.

– Из России! – спесиво поправил он.

Поправку я принял равнодушно. Из России так из России. Обратная волна эмиграции. Экономика Соединенных Штатов медленно, но неуклонно коллапсировала, и из страны впервые наблюдался отток населения. Зато в России из-за глобального потепления начался бум освоения Сибири. Рыба ищет где глубже, а человек... Впрочем, это его дело. Судя по выражению лица, жизнь Иваноффа баловала, и он был ею весьма доволен. Добраться сюда из России стоит недешево, тем более с таким багажом.

– Говорят, остров – чудом сохранившийся осколок Гонд-ваны?

Осведомленный гость, сразу видно, не наобум ехал. Архипелаг составляли вулканические и коралловые острова, мой же остров располагался далеко в стороне и по своему происхождению не имел с архипелагом ничего общего.

– Пангеи, – уточнил я.

– Разве Пангея появилась не позже Гондваны?

По геохронологической теории так оно и должно было быть, но многое в современной науке высосано из пальца.

– Во времена Пангеи суша была единым материком, земля плоской, и покоилась она на ките, – назидательно изрек я.

Глаза российского реэмигранта округлились от изумления.

– Э-э... Шутка такая, да? А разве земля покоилась не на трех китах?

– Три кита, три слона, черепаха – более поздние версии, далекие от действительности, – без тени улыбки возразил я. – На самом деле кит один.

Кто он такой, чтобы я с ним шутки шутил? Размечтался!

Иванофф окончательно смешался.

– Э-э... Я ихтиолог, – решил сменить он тему.

Я заглянул ему в глаза и не поверил.

– Э-э... Рыбак, – уточнил он, прочитав недоверие на моем лице.

Я заломил бровь.

Иванофф достал из нагрудного кармана солнцезащитные очки, надел. Свои глаза он спрятал, но от моих деться никуда не мог.

– Любитель, – наконец признался он.

Я перевел насмешливый взгляд на ящики в электрокаре. Не многовато ли снаряжения для рыболова-любителя?

– Это удочка, – перехватил он мой взгляд. – Последнее слово науки в рыбной ловле! Ею можно поймать как самого мелкого пескаря, так и белую акулу. Чудо-уда, не слышали? Любые виды рыб по заказу!

Судя по тону, сейчас он не врал. Я пожал плечами. Никогда не интересовался рыболовными снастями. У меня другие интересы.

– Э-э... – протянул Иванофф. – А еще говорят, что остров стоит на сто восьмидесятом меридиане.

– Не на, а у сто восьмидесятого меридиана.

– Да? – оживился Иванофф. – А где он проходит?

– Вдоль кромки берега, – махнул я рукой в сторону обрыва. – На суше уже сегодня, а в океане еще вчера.

– Ух ты! Надо же... Вот, значит, где находится Начало Начал!

– Что? – не понял я.

– Ну... Если здесь меридиан, на котором происходит смена дат, а остров – осколок Пангеи, тогда отсюда начиналась история Земли! Образно говоря – сотворение мира...

Его восторженность меня нисколько не затронула. Если для кого-то остров у Начала Начал был покрыт романтическим флером, то я ничего другого, кроме будничной рутины, здесь не видел.

Иванофф посмотрел налево, направо. Поместье располагалось на восточном мысе, выдававшемся в океан, и сто восьмидесятый меридиан проходил вдоль берега только у виллы, а дальше – что на север, что на юг – пролегал по воде.

– Я прибыл сюда половить рыбу.

– Это я уже понял.

– А вы не позволите...

– Не позволю, – жестко оборвал я. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о желании рыболова-любителя. Хотелось ему половить рыбу, сидя на берегу в сегодня и забрасывая удочку во вчера, а это можно сделать только с территории поместья. У любого человека есть бзик. У Иваноффа бзик был именно таким, и, мало того, российский реэмигрант имел возможность потакать своим капризам. Другое дело, что я не собирался споспешествовать. – Здесь частное владение. Да и высота берега изрядная – более сорока метров. Отправляйтесь на западное побережье, там можно найти площадку около десяти метров над уровнем моря.

– Для моей удочки чем выше берег, тем лучше... – осторожно начал Иванофф, но, наткнувшись на мой неуступчивый взгляд, запнулся и второй раз попросить не отважился. Снова посмотрел вдоль берега.

– А оттуда половить можно? – кивнул он на небольшой мыс в двухстах метрах южнее виллы. В принципе, и оттуда можно забросить удочку из сегодня во вчера. Бросать, правда, надо не себе под ноги, а подальше.

– Та земля не является моей собственностью, – сумрачно пробурчал я. Будь моя воля, не только бы на мыс его не пустил, а и с острова выгнал. Но что я мог поделать – опять скандалить с департаментом заморских земель? Себе дороже может оказаться. С государством судиться бесполезно – в любых имущественных спорах оно, как правило, оказывается в выигрыше.

– Значит, можно?

Я не ответил. Хотел отвернуться и продолжить подстригать живую изгородь, но земля под ногами дрогнула.

– Это что? – насторожился Иванофф.

– Остров находится на краю древнейшей геологической плиты у тектонического разлома. Мелкие подвижки здесь не редкость, – сказал я, отвернулся, опустил на глаза защитные очки и включил садовые ножницы. На самом деле далеко-далеко на Камчатке проснулся вулкан, но объяснять, каким образом мне стало об этом известно и, главное, почему началось извержение, я не собирался. Выглядеть в глазах Иваноффа чудаком я был не против, но не идиотом. Вулканы – как чирьи на заднице. Когда прорывают – одни неприятности.

Иванофф растерянно потоптался, а когда до него дошло, что аудиенция окончена, пробормотал «до свиданья», сел на электрокар и уехал. Не понравился ему мой прием. А чего он хотел – хлеба-соли по русскому обычаю? Мне тоже многое не нравится, но более всего – присутствие на острове посторонних лиц.

Закончив подстригать кусты, я собрал обрезки веток и сбросил в перегнойную яму. Года через два-три получится отличный компост – будет чем удобрять сад. С землей на острове туго.

После работы в саду я первым делом покормил животное планктоном с повышенным содержанием антибиотических диатомовых водорослей и ночесветок. Такое сочетание способствует устранению фурункулеза, а животному, как я понял, лечение сейчас необходимо. Не то чтобы кардинальное, но симптомы налицо.

С чувством выполненного долга я приготовил обед, поел, затем вышел на террасу на краю обрыва и сел в шезлонг. По безбрежному водному простору величественно катились спокойные волны, и вид океана навевал умиротворение. Солнце садилось за спиной, и редкие перистые облака на востоке окрасились в нежно-розовые тона. Максимальный меридиан, как точка перемены дат, конечно, выдумка человека, впрочем, как и вся система координат, но мне нравилось представлять, что я сижу в сегодня, а передо мной раскинулось вчера. Лет мне много, не сосчитать, наверное, поэтому казалось, что небо вчера было голубее, облака пушистей и вода в океане более соленая. Слышал, что так думают все старики, но я старости – в смысле увядания и немощи – никогда не знал. Просто пессимист по жизни.

Тем временем Иванофф, обосновавшись на облюбованном мысе, развернул бурную деятельность. Поставил обширную палатку, загнал под тент электрокар и теперь собирал странную конструкцию, больше похожую на стрелу подъемного крана, чем на удочку. У меня свои методы получения информации о событиях в мире, но доступа к данным о новейших изобретениях я, к сожалению, не имею. Пришлось вернуться на виллу, включить компьютер и воспользоваться Интернетом.

Чудо-уда действительно оказалась последним словом науки и передовых нанотехнологий. Леска имела структуру монокристалла особой прочности и, по заверению разработчика, с ее помощью можно было притянуть Луну к Земле, если бы нашлось подходящее крепление. Что уж о рыбе говорить... Крепилась удочка на берегу тоже при помощи монокристаллических нитей. Наноботы прошивали нитями землю, и спустя два-три часа берег превращался в монолитный фундамент, составлявший с удочкой одно целое. Но верхом научной мысли являлась искусственная наживка. Наноботы не только трансформировали ее в самый аппетитный кусочек для определенного вида рыбы, но и вели приманку под водой, выискивая трофей по заданным параметрам веса и внешности. Неподходящие особи отпугивались, а когда потенциальная добыча заглатывала наживку, то избавиться от нее уже не могла. Приманка мгновенно прорастала в пасть рыбы тысячами монокристаллических крючков.

В уникальную прочность лески я поверил, не вникая в особенности технологии производства. Архимед тоже утверждал, что, если ему дадут точку опоры, он перевернет Землю. И ему до сих пор верят, хотя мало кто задумывается, что Архимед имел в виду плоскую Землю. А вот способ крепления чудо-уды к берегу меня встревожил. Получается, Иванофф превратит мыс в сплошной монолит?! Но когда прочитал, что по окончании рыбалки наноботы извлекают монокристаллические нити из почвы, успокоился. Аналогичным образом освобождалась и рыба, причем без какого-то ущерба для жизнедеятельности, поскольку монокристаллические крючки безболезненно внедрялись в пасть между клетками тела, практически не травмируя живую ткань.

В общем, чудо-уда оказалась не только совершенной снастью для ловли рыбы, но и весьма гуманной, учитывая, что в последнее время среди рыболовов-спортсменов принято отпускать добычу. В гуманность Иваноффа не верилось, но... Мало ли в мире охотников, убивающих на сафари животных исключительно ради фотографий с трофеем? То-то и оно...

Половину следующего дня я провозился в саду, окучивая деревья и кустарник. Потом покормил животное планктоном, сохранив вчерашние пропорции состава. Симптомы фурункулеза начали исчезать, и продолжение лечения было скорее в профилактических целях.

После обеда я вышел на террасу, сел в шезлонг, посмотрел на небо. Осадков в ближайшие дни не предвиделось, и вечером следовало включить дождевальную установку. На северо-востоке Африки тоже свирепствовала засуха, зато на востоке Индостана и в Карпатах проливные дожди вызвали наводнение, на Калифорнийский полуостров надвигался ураган, а в центре Антарктиды неистовствовала вьюга. До атмосферных явлений мне, по большому счету, не было никакого дела. Моя забота – тектонические сдвиги геологических плит, вызывающие землетрясения, извержения вулканов и цунами, но в ближайшее время ничего подобного не предвиделось. Вулкан на Камчатке постепенно затухал, и если все пойдет нормально, то дня через два извержение иссякнет. Предпринятые мной меры вполне достаточны.

Со стороны мыса, на котором обосновался Иванофф, донесся хлопок, тихий свист, и белесая капля искусственной наживки шлепнулась в океан метрах в ста от берега. Началось... Наживка заскользила под водой к горизонту, оставляя за собой конус легкой волны. Лески видно не было, зато жужжание лебедки, стравливающей монокристаллическую нить, доносилось отчетливо.

Я отвернулся и принялся смотреть на океан. Безбрежный лик водного простора завораживал. На него можно смотреть часами, веками, тысячелетиями... Вечность пройдет, а океан останется таким же. Постоянно меняющимся и в то же время неизменным.

Через полчаса Иванофф поймал пятиметровую меч-рыбу, поднял на мыс и, когда она закачалась на удилище-крон-штейне рядом с палаткой, стал фотографировать трофей. Он что-то кричал, махал мне руками, но я и не подумал встать с кресла. Несмотря на расстояние, он разглядел, как я отрицательно качаю головой, и перестал звать. Вначале Иванофф фотографировал только трофей, затем установил камеру на треногу и снял себя рядом с меч-рыбой с разных ракурсов. Закончив съемку, он, к моему удивлению, отпустил трофей. Правда, сделал это небрежно: начав опускать добычу с пятидесятиметровой высоты, раньше времени деактивировал наживку, и рыба сорвалась в воду с двадцати метров. Хорошо, что в воздухе она перевернулась и вошла в воду вниз головой. Упади плашмя, непременно бы разбилась.

Еще через час Иванофф поймал белую акулу, и, когда начал выуживать, я, не дожидаясь приглашения, встал и направился к мысу. Особь попалась не просто крупная, а выдающаяся: около семи метров и более двух с половиной тонн. Если сбросить в океан, как меч-рыбу, непременно разобьется, как бы ни упала в воду.

– Привет, сосед! – окликнул меня Иванофф еще издали. Лицо излучало сплошное самодовольство.

Я сумрачно кивнул. Напрасно он напрашивается в соседи. Если надумает задержаться на острове больше недели, сделаю все, чтобы сам отсюда ноги унес. Только пятки сверкать будут.

– Хорошо, что вы пришли! Снимете меня на камеру? Со штатива только фотографии хорошо получаются, а мне хочется клип на память. Вон какой экземпляр выловил, всем на зависть!

Семиметровая акула-убийца, подвешенная на удилище-кронштейне, трепыхалась, вращала выпученными глазами, щелкала зубами, но тонкую монокристаллическую леску перекусить не могла.

– Сниму, но с одним условием, – пробурчал я.

– С каким?

Самодовольства на его лице поубавилось.

– Когда будете отпускать акулу, не сбрасывайте с высоты, а освобождайте от наживки в воде.

– О чем разговор, смотритель! – расплылся в улыбке Иванофф. Похоже, он неверно трактовал мой статус, принимая меня толи за егеря, толи за шерифа, иначе бы вел себя гораздо наглее. – Непременно! Нехорошо у меня с рыбой-меч получилось – еще не освоился с методикой ловли. Но теперь – само собой!