Текст книги "Страстная женщина"
Автор книги: Вирджиния Хенли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)
Глава 17
Слуги собрались в холле. Чтобы не мешать знакомству, Бесс вызвалась проводить камердинера Джеймса Кромпа наверх и показать ему, куда отнести багаж Уильяма.
– Джеймс, давайте обойдемся без формальностей: вам предстоит быть хранителем всех наших тайн, – дружелюбно сказала она. – Я велела согреть побольше воды, ванну принесли в соседнюю комнату.
– Спасибо, мадам! – Камердинер начал выкладывать вещи Кавендиша и развешивать его одежду в шкафу рядом с платьями Бесс. Он бросил взгляд на камин. – Прикажете развести огонь?
– Да, после ужина. Вчера ночью после захода солнца здесь было довольно прохладно. – Бесс вспыхнула, подумав о том, что сегодня вряд ли замерзнет в постели.
Кавендиш взлетел по лестнице бегом. Войдя в спальню, он обвел ее одобрительным взглядом.
– Я так полюбила этот дом! – призналась Бесс. Не обращая внимания на Джеймса, Уильям заключил ее в объятия:
– А я люблю тебя!
Бесс закрыла глаза, наслаждаясь поцелуем и понимая, что долгожданное время наконец-то наступило. Кавендиш поцеловал ее еще раз.
– Но сначала мне надо смыть с себя лондонскую грязь. Бесс и Уильям поужинали вдвоем, в маленькой столовой, смежной с холлом. Им прислуживал один лакей. Бифштекс был отменным, овощи таяли во рту, йоркширский пудинг истекал соком. Бесс гордилась приготовленными блюдами: она основательно продумала меню ужина для уставшего с дороги мужчины. Уильям поднял золотой кубок.
– Пью за здоровье прелестнейшей из дам Англии! – Отпив вино, он причмокнул губами. – Кларет превосходен. Понятия не имел, что такое сокровище спрятано в погребе Нортоу.
– Вино я привезла с собой. – Бесс засмеялась.
– Я давно понял, что ты умница. Какие еще сюрпризы ты приготовила мне? – Уильям лукаво улыбнулся.
– Право, милорд, об этом следовало бы спросить мне. Какие сюрпризы вы мне приготовили?
– Милая, не хочешь ли ты сказать, что сгораешь от нетерпения?
– Пожалуй, да, – смущенно призналась Бесс. Уильям вскочил, обошел вокруг стола, поднял Бесс со стула и усадил к себе на колени.
– Уильям, здесь слуги! – тихо напомнила она.
– Они не станут возражать. Я пообещал повысить им жалованье.
– Но ведь это почти подкуп!
– Нет, любимая, это настоящий подкуп. Политика пряника действует безотказно. Вот посмотришь, они станут у нас шелковыми!
– Ты неисправим.
– Знаю. – Уильям провел кончиками пальцев по щеке Бесс. – Что у нас на десерт?
– Разумеется, клубника!
– Я сам накормлю тебя. – Он обмакнул алую ягоду в сахарную пудру и поднес к губам Бесс. Высунув язык, она слизнула пудру, а затем съела ягоду. Уильям не сводил с нее восхищенных глаз. – Объедение! – пробормотал он, прикасаясь к ее губам. Тот же ритуал повторился со второй ягодой, а поцелуй продолжался до тех пор, пока у Бесс не закружилась голова.
– Довольно! – задыхаясь, взмолилась она.
– Довольно клубники или поцелуев? – уточнил Уильям.
– Пойдем в сад, я покажу тебе, где она выросла.
Уильям поднял бровь и вдруг понял: Бесс надо собраться с духом, прежде чем она предложит ему подняться в спальню.
В сгущающихся сумерках они пошли рука об руку по заросшим травой садовым дорожкам. Ночные цветы наполняли прохладный воздух пьянящим благоуханием. Бесс уже собиралась рассказать Уильяму о том, что решила привести сад в порядок, но он вдруг увлек ее в тень деревьев и заключил в объятия. Грудь Бесс высоко вздымалась, девушка дрожала от избытка чувств. На поцелуй Уильяма она ответила страстно и порывисто, не скрывая, что желание взяло верх над робостью Он коснулся губами тонких прядей на ее виске.
– Бесс, я так долго ждал…
Взяв Уильяма за руку, она повела его к дому. Ее сердце колотилось. Да, Бесс заставила Уильяма ждать целую вечность, но теперь, когда пришло время, она поклялась, что будет любить его всем сердцем.
Обнявшись, они поднялись по лестнице. Зачем скрывать страстное желание? Увидев их, каждый сразу понял бы: сегодня они станут любовниками.
Прежде чем запереть дверь спальни, Уильям крепко обнял Бесс и завладел ее губами так требовательно, что ей и в голову не пришло противиться. Губы Бесс приоткрылись, язык Уильяма проник в горячий рот, нанося осторожные удары и заставляя молодую женщину дрожать от предвкушения.
Заметив, что она дрожит, Уильям подвел ее к камину и начал раздевать. Опытными и уверенными руками он легко расстегнул платье и спустил его с плеч. Бесс сама развязала тесемки нижней юбки и, когда та упала на пол, переступила через нее и остановилась перед Уильямом в короткой блузке и чулках.
Он снова привлек ее к себе – его ладони обжигали кожу через тонкую ткань блузки, поглаживали плавные изгибы и округлости.
– Твое тело создано для того, чтобы дарить мужчине наслаждение. – Уильям по-хозяйски приподнял ее грудь, наклонил голову и лизнул сосок через полупрозрачную ткань. Влажная ткань облепила ярко-розовый бугорок. Глаза Уильяма горели от возбуждения.
Каждый взгляд, каждое прикосновение будоражили Бесс, и вскоре она осмелела настолько, что просунула ладони под камзол Уильяма и расстегнула сорочку.
– Уильям, я хочу видеть тебя и прикасаться к тебе так, как ты ко мне.
Поведя плечами, он сбросил камзол и снял сорочку. Бесс впилась взглядом в прекрасное мужское тело. Она впервые видела Уильяма нагим.
– Какой ты сильный! – Бесс провела ладонью по выпуклым мускулам.
Уильям взял ее руку и прижал к своим чреслам.
– И твердый, как мрамор.
– Покажи! – потребовала она, чувствуя приятную тяжесть внизу живота.
Уильям сбросил остатки одежды и застыл перед Бесс в скульптурной позе.
– О Господи! – восхищенно воскликнула она. Мужское достоинство Уильяма торчало так задиристо, что Бесс не сразу отвела от него взгляд. Только потом она заметила другие подробности, отличающие мужское тело от женского.
Его бедра были узкими, но мускулистыми – несомненно, этому способствовали долгие часы, проведенные в седле. Бесс робко коснулась его живота пальцем и с изумлением увидела, как крепкое копье вздыбилось, словно демонстрируя свою силу.
Ее взгляд медленно скользил по великолепному мужскому телу.
– Ты похож на жеребца.
– И чувствую себя точно так же.
– Теперь мне все ясно… Боже мой, как же глупа я была! До чего же трудно тебе было сдерживаться. Понятно, почему ты так торопился.
– Это правда, но сейчас я овладею тобой не спеша. – Уильям притянул Бесс к себе и прижался напряженным орудием к ее животу.
Она затрепетала. Уильям, приподняв ее блузку, обнажил ягодицы. Отблески пламени заплясали на ее нагой коже, усиливая его возбуждение. Бесс потерлась о чресла Уильяма.
– Как приятно!
Он поцеловал ее в закрытые глаза.
– Любовная прелюдия с тобой – все равно что целый день, проведенный в раю.
– Потому что я девственница?
Уильям обхватил ладонями ее разгоряченные ягодицы.
– И поэтому тоже. Приятно сознавать, что мне первому удалось пробудить в тебе чувственность, сломить сопротивление. Но даже через год, когда ты забудешь о том, что еще недавно была девственницей, прелюдия с тобой по-прежнему останется раем. У тебя прекрасное тело, Бесе, и, кроме того, никакие испытания не лишат тебя врожденной чувственности.
Она потерлась щекой о темную поросль на груди Уильяма и прихватила зубами его плоский сосок.
– Если распалишь меня, тебе придется самому тушить пламя.
– Непременно, милая, но оно вряд ли угаснет. Это не слабая искра, а настоящий пожар. – Он засмеялся и снял с Бесс блузку. Она осталась в одних кружевных чулках, подхваченных подвязками. – Такие пикантные подвязки я вижу впервые. Пройдись передо мной, я хочу полюбоваться этим сочетанием.
– О чем ты говоришь?
– О сочетании рыжих кудрей и зеленых лент – оно обольстительно. Ты не представляешь себе, что это за зрелище! Пройдись и посмотри на себя в зеркало.
Бесс направилась к зеркалу и покраснела, хорошенько рассмотрев свое отражение. Пухлый холмик порос густыми золотисто-рыжими завитками, сливочно-белые бедра были перехвачены зелеными лентами. Это выглядело непристойно, но весьма соблазнительно. Уильям однажды уже раздевал ее до чулок, и Бесс живо вспомнила, что произошло в тот вечер. Но на этот раз им ничто не помешает! Упоительная игра должна завершиться так, как положено. Подхватив ладонями свои груди, Бесс залюбовалась ими.
Уильям метнулся к ней и поднял на руки так, что ее холмик оказался в пределах досягаемости его губ. Бесс томно изогнулась и вскрикнула, когда он коснулся ее языком и понес к постели.
– Ложись на спину! – велел Уильям.
Вытянувшись на мягкой перине, Бесс приподняла волосы, и они рассыпались по зеленому шелковому покрывалу. Встав на колени рядом с ней, Уильям пожирал ее взглядом.
– Раздвинь ноги, я хочу видеть тебя…
Бесс поставила ступни на плечи Уильяма. Кончик ее языка прошелся по пересохшим губам.
– Вы не поможете мне снять чулки, сэр?
Уильям протянул руки и медленно стянул с ее ноги чулок вместе с подвязкой, потом поднес узкую босую ступню к губам и поцеловал. Не сводя глаз с розовых складок, он принялся за второй чулок.
Дерзкие, почти непристойные выходки Бесс подсказали ему, что она едва сдерживает возбуждение и не собирается останавливать его. Но Уильям не хотел, чтобы первое соитие оставило у нее неприятные воспоминания. Если он не ошибся, пройдет немало времени, прежде чем Бесс превратится в страстную женщину. Придется подождать, когда она начнет извиваться от страсти – только после этого их близость доставит ей ни с чем не сравнимое наслаждение.
Уильям лег на постель, приподнялся и притянул Бесс к себе. Одним из величайших достоинств этой женщины он считал ее губы, а поцелуями Бесс никак не мог насытиться. Запустив пальцы в огненные волосы, он прильнул к ее губам и прижал Бесс к постели.
Сначала его поцелуи были нежными и томными, но постепенно становились более чувственными и продолжительными. Язык проникал все глубже, впитывал медовую сладость, играл с языком Бесс, напоминающим горячий гладкий шелк. Эти поцелуи пробуждали жажду, грубую и почти животную в своей неистовости. Полная грудь Бесс расплющилась о сильную грудь Уильяма, жесткие волоски дразнили ее соски, превращая их в твердые бутоны.
Уильям обвел контуры ее губ кончиком языка, втянул в рот нижнюю губу, как спелую клубнику. Пламя страсти обжигало их нестерпимым жаром, кровь бурлила, и оба издавали глухие стоны.
Перекатившись на спину, Уильям увлек Бесс за собой – так, что теперь она очутилась сверху. Затуманенные желанием глаза не отрывались от него, ее ладони и губы лихорадочно ласкали Уильяма. Никогда еще он не видел такой пылкой женщины, не думающей о запретах. Внезапно она обхватила обеими ногами ногу Уильяма и начала тереться о нее, впиваясь в плечи ногтями и шепотом повторяя его имя.
Погладив внутреннюю сторону бедер Бесс, Уильям заставил ее раздвинуть ноги, опрокинул на постель и приподнялся над ней, вдруг став безжалостным и повелительным. Бесс охотно повиновалась ему, исполняя все его прихоти.
Наконечник его копья коснулся розовых складок и нанес удар, рассчитывая с ходу пробить преграду, ее лоно оказалось таким узким, что Уильям затрепетал. Постепенно ускоряя ритм толчков, он погружался все глубже.
Даже в самых смелых фантазиях Бесс не могла вообразить такого неописуемого наслаждения. Сначала она ощушала легкую боль, но только радовалась ей, испытывая блаженство от ощущения полноты и инстинктивно догадываясь, что за этим последует нечто неслыханное.
Уильям заметил момент, когда страсть возобладала над всеми другими чувствами Бесс: она начала извиваться, выгнула спину, обхватила его ногами за талию, стараясь прижать покрепче к себе и продлить удовольствие. Бесс жаждала поцелуев, но поняв, что этого мало, заскользила губами по его шее. Два или три раза ему казалось, что он не выдержит сладкой пытки и выплеснется в ее лоно, но усилием воли Уильям сдерживал себя, ибо видел, что Бесс близка к экстазу. Шепча ей нежные слова, он слышал в ответ страстные возгласы. Вдруг Бесс громко вскрикнула, крепко прижалась к нему, и тут же из горла Уильяма вырвался сдавленный вопль: свершилось чудо – они достигли вершины одновременно.
Оба содрогались от наслаждения, словно слились воедино, сплавленные безудержным желанием, которое нарастало несколько лет. Потом они лежали неподвижно, не разжимая объятий, а их сердца бились в унисон.
Когда Уильям наконец приподнялся, Бесс ощутила тревогу, однако он обнял ее и притянул к себе, нежно заглядывая в глаза. Ее пламенеющие волосы разметались по простыне. Капли крови на простыне свидетельствовали о том, что Бесс наконец лишилась невинности. Томно потянувшись, она обвила обеими руками шею возлюбленного.
– Этого я не знала. Мне и в голову не приходило, что такое бывает…
Уильям отвел с ее лба влажные пряди.
– Любимая, такое случается очень редко. Этого счастья удостаиваются лишь немногие избранные.
Бесс казалась себе сейчас нежной, хрупкой и невообразимо женственной. Ей нравился аромат и солоноватый привкус мужской кожи, была приятна истома, охватившая ее после бури, она упивалась насыщенным мускусным запахом любви, пропитавшим спальню.
Бесс улыбнулась: она нашла идеального возлюбленного. Рядом с этим полным сил, властным мужчиной ей было приятно ощущать себя слабой и беспомощной. Вместе с тем уверенный в себе Уильям только посмеивался, когда Бесс проявляла решительность и открыто выражала свое мнение. Она подставила ему губы.
– Повеса Кавендиш, я вручаю вам свое сердце! Улыбаясь, он вытер ее бедра уголком белоснежной простыни.
– Похоже, сегодня ты потеряла не только сердце. Не жалеешь, дорогая?
Бесс потянулась, как ленивая кошка.
– О девственности? Я не потеряла ее, а отдала – притом с радостью. А жалею я лишь о том, что так поздно узнала, как прекрасна любовь.
– Не беда: мы наверстаем упущенное. Господи, как долго я мечтал оказаться рядом с тобой в постели! Провести вместе всю ночь! Видеть, как ты засыпаешь в моих объятиях, будить тебя поцелуями! Я счастлив, как ни один человек в мире! – Уильям укрыл Бесс и подоткнул под нее одеяло. Свернувшись клубком рядом с ним, она закрыла глаза. Уильям подхватил ладонью ее грудь, наслаждаясь весом теплой плоти. Расслабившись в теплом коконе, переполненная любовью, Бесс медленно погрузилась в блаженную дремоту.
Ночью Уильям проснулся и обнаружил, что рядом с ним ее нет. Обведя взглядом комнату, он увидел, что Бесс стоит возле камина, озаренная отблеском догорающих углей.
– Что с тобой, любимая? – Выскользнув из-под одеяла, он подошел к ней. Лицо Бесс сияло.
– Я так счастлива, что мне не спится! Уильям обнял Бесс за плечи и прижал к себе.
– Это просто избыток сил и страсти. – Он вздрогнул, коснувшись чреслами ее ягодиц, приподнял ладонью грудь Бесс и почувствовал, как она тоже вздрогнула. – Смотри, как тепло камина ласкает твое тело, пламя заставляет твою кожу светиться. – Пальцы Уильяма скользнули по животу Бесс и запутались в огненных завитках. Он потерся о них ладонью.
Бесс обернулась к нему и, приподнявшись на цыпочки, обняла за шею. Приглушенно застонав, она сказала:
– Теперь-то уж я точно не усну.
– Я знаю, чего тебе не хватает, – ласкающим, бархатным голосом откликнулся Уильям. – Можно, я восполню это?
Бесс ахнула, когда Уильям приподнял ее, посадил на свое вздыбленное копье и решительно направился к постели.
– Сейчас я убаюкаю тебя…
Вскоре после рассвета Бесс открыла глаза и сладко потянулась. Уильям в черных кожаных бриджах и льняной сорочке подошел к ней:
– Милая, я хотел сделать тебе сюрприз – купить лошадь. Тогда мы сможем совершать верховые прогулки. Я рассчитывал вернуться прежде, чем ты проснешься.
Он наклонился и поцеловал Бесс, а она встала на колени, прекрасная в своей наготе, и обняла его за шею.
– Возьми меня с собой! Научи меня покупать лошадей. Я не прочь поторговаться.
Его ладони заскользили по спине Бесс. Она приоткрыла рот, требуя продолжительного поцелуя. Едва пальцы Уильяма коснулись ложбинки между ее ягодиц, Бесс в возбуждении изогнула спину. В глазах Уильяма заплясали огоньки.
– Ты уже поняла, как надо добиваться своего! Кончиком языка Бесс обвела его губы, расстегивая между тем пуговицы сорочки.
– Дай мне еще один урок: я хочу знать все. Уильям взял ее на руки, и она обвила его ногами,
– Мы так похожи! Оба ненасытны.
– Ты будешь утолять мои голод и жажду? – насмешливо осведомилась Бесс.
– А ты – мои? – живо отозвался Уильям, охваченный желанием.
– Каждое утро! – поклялась Бесс. Через час Уильям осторожно выбрался из-под Бесс, распростертой на ковре перед потухшим камином.
– Ты должна выкупаться – от тебя пахнет мужчиной и любовью. Хотел бы я знать, поместимся ли мы в ванне вдвоем?
Выезжая из Сент-Олбанса и направляясь в Нортоу, Бесс любовно потрепала по лоснящейся шее только что купленную вороную кобылу.
– Прости, что назвала тебя полудохлой клячей, – прошептала она лошади. – Просто мне хотелось сбить цену.
Кавендиш усмехнулся:
– Признаться, я думал, тебе приглянулась белая лошадка.
– Так решил и тот старый конокрад, – улыбнулась Бесс, – но я с самого начала присмотрела себе эту вороную. Если она понравится твоему жеребцу, в конюшне Нортоу скоро появится жеребенок.
Грандиозные замыслы Бесс поражали Кавендиша. По пути в Сент-Олбанс, сидя в седле перед ним, она без умолку болтала о перестройке дома, о новых клумбах в саду, а теперь добралась и до конюшни. Заметив, что Уильям посмеивается над ней, Бесс упрямо тряхнула кудрями.
– Вот увидишь, все так и будет!
– Охотно верю. – Он окинул ее взглядом собственника. – Только не вздумай доказывать свою правоту другим мужчинам. Я же видел, какими глазами смотрел на тебя Сент-Лоу.
– Я чуть не лишилась чувств, увидев капитана стражи принцессы Елизаветы!
– Сент-Лоу приезжал за лошадьми для Хэтфидла. Бесс, мир тесен. Ради нашего же блага мы должны быть благоразумны.
– Знаю. Напрасно мы приехали в Сент-Олбанс вдвоем.
Заметив разочарование Бесс, Уильям ощутил укол совести.
– Давай наперегонки!
– А какой приз получит победитель?
– Я что-нибудь придумаю. Узнаешь сегодня вечером, в постели.
– Самонадеянный мальчишка! – Бесс оттеснила его на обочину, уверенная, что галантность не позволит ему бесцеремонно столкнуть ее с тропы. Когда впереди показались ворота усадьбы Нортоу, она пришпорила кобылу и вырвалась вперед, обогнав вороного жеребца Уильяма.
Тот с трудом настиг ее и схватил кобылу под уздцы.
– Отшлепать бы тебя!
– Это рискованно: я могу и укусить.
– Знаю, – поморщился Кавендиш, потирая плечо.
К тому времени как ужин закончился, а за окном сгустились сумерки, влюбленные изнемогали от желания остаться наедине. Минуты тянулись бесконечно, как часы. Кавендиш надеялся перед сном просмотреть свои бумаги, но, так и не сумев сосредоточиться, встал из-за письменного стола, подошел к буфету и вынул оттуда бутылку вина.
– Прикажете отнести ее наверх, сэр Уильям? – спросила Бесс, заметив, как в комнату вошла миссис Бэгшоу, чтобы задернуть шторы.
– Конечно. – Глаза Уильяма блеснули. Бесс поплыла вверх по лестнице – бесстрастно, как монахиня, идущая к обедне. Уильям взбежал следом за ней и запер дверь спальни. – Черт возьми, миссис Бэгшоу чуть не расхохоталась! Какой я тебе «сэр Уильям»?
– Она ни о чем не подозревает, – возразила Бесс. – Миссис Бэгшоу сама помогла мне выбрать две отдельные спальни.
– А что, по-твоему, она подумала сегодня утром, меняя простыни?
Бесс на миг задумалась.
– Не все ли равно? Давай наперегонки! Ну-ка, кто ляжет в постель первым? – Сбросив туфли, она стянула чулки и со смехом развязала тесемки платья. Уильям торопливо расстегивал сорочку и стаскивал сапоги, поминутно чертыхаясь. Бесс разделась первой, вскочила на постель и победно затанцевала на ней. С торжествующим воплем Кавендиш присоединился к ней, и они покатились по перине, сплетясь в объятиях.
Бесс запустила пальцы в волосы Уильяма.
– Повеса, я хочу любить тебя всю ночь! Кавендиш расхохотался и громко произнес, метнув взгляд на дверь:
– Вы слышали, миссис Бэгшоу? Она хочет ме…
Бесс поспешно зажала ему рот ладонью.
– Не смей! – решительно прошептала она. – Иначе больше никогда не увидишь меня в постели. – Подумав, она смягчилась и добавила:
– Так и быть, на первый раз прощу тебя – если нальешь вина.
Глава 18
Бесс сидела в постели, уютно устроившись между ног Уильяма – в такой позе было удобнее всего болтать и потягивать вино. Хотя ее тело изнывало от усталости, мозг не прекращал напряженную работу. Она с ужасом ждала разлуки. – Когда ты уезжаешь?
Уильям провел губами по ее шее, его теплое дыхание овеяло обнаженное плечо Бесс.
– Завтра. Бесс, мы расстаемся ненадолго. Скоро опять будем вместе.
– Как только я вернусь в Лондон, навести меня в Суффолк-Хаусе.
– Это ни к чему. Я хочу уберечь тебя от сплетен: ты же знаешь, на что способны злые языки. Если кто-нибудь пронюхает о том, что мы любовники, нас могут обвинить в убийстве моей жены.
– В такую чушь никто не поверит!
– Королевский двор кормится сплетнями. Разве до тебя не доходили слухи о том, что Екатерина Парр отравила короля? Бесс посмотрела на Уильяма:
– Будь я замужем за стариком Гарри, я бы тоже отравила его.
– Раз и навсегда забудь о том, что ты сейчас сказала. Бесс вдруг серьезно спросила:
– А если Сент-Лоу проболтается кому-нибудь из придворных о том, что видел нас вдвоем в Сент-Олбансе?
– Сэр Уильям Сент-Лоу – джентльмен, иначе его не избрали бы капитаном стражи Елизаветы. Он не дерзнет запятнать репутацию леди.
– Зато Елизавете не позволяют встречаться с любимым человеком. По-моему, это несправедливо.
– Том Сеймур мечтает только о власти, которую способна дать ему Елизавета.
– Откуда ты знаешь? А если он безумно влюблен в нее?
– Вряд ли. Дело в том, что он просил у тайного совета разрешения вступить в брак с одной из принцесс – с Елизаветой или Марией.
Бесс ужаснулась:
– Боже, как он посмел?.. Уильям, и принцесса, и Сеймур знают о нас!
– Не тревожься, любимая: скоро о нас будет знать весь двор.
– Наверное, придворным уже давно все ясно. Думаю, Фрэнсис вовсю готовится к свадьбе…
– Пожалуй, нам следует подождать один месяц, прежде чем открыто появляться вдвоем на людях.
– Целый месяц? – воскликнула Бесс. – Две недели – и ни днем больше! Пообещай, что приедешь ко мне через две недели!
Уильям прижал ее к себе, поглаживая прекрасные волосы.
– Ладно, через две недели. Дольше я и сам не выдержу.
Но на следующий день они так и не смен ли расстаться, поэтому решили провести вместе еще одну ночь. Даже страсть не могла отдалить приближение рассвета. Как и подобало любящей жене и хозяйке дома, Бесс встала рано и тщательно оделась, чтобы позавтракать с Уильямом и проводить его в Лондон.
Нимало не заботясь о том, что их видят слуги, Кавендиш обнял Бесс во дворе перед домом.
– Меня ждут сотни дел, милая. Спасибо тебе за эти бесценные дни. Я люблю тебя, Бесс!
Бесс была в отчаянии, но скрывала свои чувства. Ослепительно улыбаясь, она наблюдала, как Уильям взял у Кромпа поводья и вскочил в седло. Бесс махала рукой, пока всадники не скрылись из виду. Ее вдруг охватили тоска и одиночество, а потом их сменила досада. О чем ей горевать? Она уже не девушка, а зрелая женщина, притом самая счастливая в мире! Ее ждет длинная и радостная жизнь!
Бесс взбежала на крыльцо, перебирая в уме по меньшей мере десяток дел, которые предстояло завершить до отъезда в Лондон. Проходя через холл, она уже напевала веселую песенку.
– Как хорошо, что ты вернулась, Бесс! Мы готовимся к отъезду в Брэдгейт, я уже сбилась с ног. Ты одна умеешь превратить хаос в безупречный порядок. Не представляю, что бы я делала без тебя. Кстати, когда свадьба?
– Ради Бога, опомнись, Фрэнсис! – воскликнул Генри. – Тело несчастной еще не успело остыть в могиле!
Но его жена лишь пренебрежительно махнула рукой:
– В наше время никто не носит траур больше месяца, а Бесс вдовеет уже два года.
– Зато с Кавендишем это случилось совсем недавно. Похороны состоялись всего четыре дня назад!
– Пять, но какая разница? – пожала плечами Фрэнсис. Однако Бесс старательно вела подсчет дней. В этом месяце ее недомогания так и не наступили, а поскольку они наступали день в день, с тех пор как Бесс минуло двенадцать, она заподозрила, что беременна.
Отгоняя пугающие мысли, Бесс с головой ушла в дела и начала собирать вещи, которые предстояло отвезти в Брэдгейт. Хлопоча, как пчелка, Бесс о чачи но ждала приезда Уильяма в Суффолк-Хаус.
В начале августа ею овладела паника. Словно невзначай Бесс попросила Генри передать Уильяму, что она не прочь встретиться с ним.
– Мы не виделись с ним с самых похорон. Странно… – Генри был явно озабочен. – Попробую разузнать, что стряслось с Кавендишем.
Проследив за тем, как уложили в ящики мебель и картины для Брэдгейта, Бесс наклеила на них ярлыки, а затем начала укладывать одежду леди Фрэнсис и леди Кэтрин. По ночам она составляла бесконечные списки, чтобы хоть чем-нибудь занять руки и голову.
На следующий день Генри сам разыскал ее:
– Вчера я виделся с Полетом. Уильяма вновь отправили по служебной надобности в Оксфорд и Абингдонское аббатство.
Бесс испытала облегчение, ибо опасалась, что Уильяма отправили гораздо дальше. И все-таки от Оксфорда до Лондона не меньше шестидесяти миль!
– Все мужчины одинаковы. Они, как кошки, гуляют сами по себе. Должно быть, Повеса истосковался по холостяцкой жизни, – насмешливо заметила Фрэнсис.
Бесс густо покраснела: она-то знала, что Кавендиш и вправду не прочь развлечься на стороне. Но к счастью, Бесс не опасалась соперниц, уверенная в том, что способна затмить любую женщину. Ее тревожило другое. Неужели Кавендиш решил улизнуть? Бесс перебирала все его слова, вспоминала, каким он был в Нортоу.
Уильям уверял, что обожает ее, что они всегда будут вместе, и Бесс охотно верила ему. Страсть не покидала его ни днем, ни ночью, он пробуждал в Бесс желание, но так и не сделал ей предложение. Согласившись отправиться с ним в Нортоу, она считала вопрос о браке давно решенным. Ей следовало бы подробнее расспросить Кавендиша и выяснить, где и, самое главное, когда он намерен на ней жениться?
Что ж, ей некого винить, кроме себя. Она сама бросилась к нему в объятия, легла с ним в постель, вела себя так безрассудно и бесстыдно! Вместо того чтобы задуматься, Бесс уверяла себя, что все будет хорошо и Уильям непременно приедет завтра. Но он не появлялся. Начались непрерывные дожди, и Бесс решила, что Кавендиш задерживается из-за раскисших дорог.
Непогода раздражала Фрэнсис.
– Так и лето пройдет, прежде чем мы переберемся в Брэдгейт! Напрасно так долго тянули с переездом.
– Если бы мы выехали раньше, повозки увязли бы в грязи, – возразила Бесс. Ей не хотелось покидать Лондон до возвращения Уильяма.
– Ты права, как всегда! Бесс, не знаю, как мне быть: оставить Джейн в Челси вместе с королевой или забрать ее в Брэдгейт? Боюсь, в такую жару может вспыхнуть чума…
– В Челси с леди Джейн ничего не случится: хотя оттуда недалеко до Лондона, дворец окружен лесами.
– Завтра же отправимся в Челси, и пусть Джейн сама решает, как быть, – заявила Фрэнсис.
Уступив желанию дочери, Фрэнсис привезла леди Джейн и ее фрейлин в Суффолк-Хаус. Отъезд в Лестершир был назначен на завтра, а накануне вечером семейство Грей решило попрощаться с ближайшими друзьями и устроить последний званый ужин в этом сезоне.
Как всегда, в число приглашенных входили Джон Дадли и Уильям Герберт с супругами. Жена последнего была сестрой королевы. Направляясь в столовую, Уильям Герберт улыбнулся Бесс:
– А разве Кавендиша сегодня не будет с нами, дорогая?
– Кажется, он куда-то уехал по поручению его величества, милорд, – нехотя отозвалась Бесс.
– Да нет же, Кавендиш давным-давно вернулся из Оксфорда! – возразила леди Герберт. – Два дня назад он ужинал вместе с нами у Парра.
Острая боль пронзила сердце Бесс. Она не могла поверить, что ее любимый вернулся в Лондон и не только не навестил ее, но даже не прислал письма. Бесс побледнела, решив, что, возможно, Уильям умышленно избегает ее. Как в трансе она подошла к Фрэнсис:
– Я еще не уложила свои вещи. Вы позволите мне уйти?
В своей спальне Бесс бросилась на кровать и разрыдалась. Она изнемогала от тоски по Уильяму. Без него ее мучило одиночество. Бесс чувствовала себя всеми покинутой, брошенной, несчастной. Она твердила себе, что нелепо думать, будто Уильям бросил ее. Наконец Бесс села и сердито смахнула слезы, отчаяние сменилось гневом. Ей известно, где он живет. Надо сейчас же послать ему письмо и потребовать встречи!
Нет! Ей совсем не хотелось посылать Кавендишу еще одну отчаянную записку. Гордость не позволяла Бесс унижаться. Уж лучше умереть! Дотянувшись до флакона духов, стоящего на тумбочке у кровати, Бесс швырнула его об стену.
Вскочив, она начала ходить из угла в угол, не зная, как излить ярость. Бесс злилась не только на Кавендиша, но и на себя. Да, она отдалась ему по доброй воле, зная, что рискует своей репутацией. А он, получив то, чего добивался, улизнул. И теперь ей придется вынести немыслимый позор и унижение – родить внебрачного ребенка!
Остановившись, Бесс приложила ладони к животу. Слава Богу, завтра она уезжает из Лондона! Возможно, ей удастся избежать скандала. Пожалуй, по пути в Брэдгейт надо набраться смелости и признаться во всем Фрэнсис или же, ничего не объясняя, отправиться к родным. И тот и другой варианты ужасали ее. Бесс бессильно сжала кулаки и решила, что никто не узнает ее постыдную тайну. Сердце бедняжки сжималось от страха, неуверенности и беспомощности. Бесс не знала, что ей теперь делать, и потому откладывала решение. Однако она смутно догадывалась, что со временем найдет верный выход.
Во дворе стояли три открытые повозки, четыре фургона и десяток вьючных лошадей. Леди Джейн с фрейлинами разместилась в собственном экипаже, леди Кэтрин взяла в свою карету собак.
– А ты повезешь попугая, Генри! – распорядилась Фрэнсис. Оглядев лающих собак, ее муж сказал:
– Я поеду верхом, – и поставил клетку на сиденье рядом с женой. – Будь любезна, присмотри за своим любимцем сама.
– Ох уж эти мне мужчины! На что они годятся, кроме развлечений в постели? – раздраженно фыркнула Фрэнсис.
Пока экипаж катился по Грейт-Норт-роуд, его пассажирки обменивались сплетнями.
– Бесс, какую пикантную новость ты пропустила вчера! Знаешь, отчасти я рада тому, что уезжаю из Лондона. Если то, что я сейчас расскажу тебе, правда, то вскоре здесь поднимется невероятный шум, и тогда нам всем не миновать беды. Леди Герберт сообщила мне – разумеется, под строжайшим секретом! – что наш приятель Том Сеймур днями и ночами пропадает в Челси!
Бесс окаменела. Черт, слухи разносятся быстрее, чем чума! Напрасно Елизавета надеялась, что ее встречи с Томасом останутся тайной!
– Должна признаться, я обожаю сплетни. А у Энн Герберт нюх на скандалы, как у чистокровной гончей. – Фрэнсис понизила голос, и Бесс сжалась, приготовившись услышать печальные новости о судьбе Елизаветы. – Так вот, она подозревает, что Екатерина Парр тайно обвенчалась с Сеймуром!
