Текст книги "Любовь не с первого взгляда (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Мария не подала виду, что взгляд Гартении чем-то задел ее, молча прошла под руку с Вадимирисом к тронному месту, но ждала, как поступит Император. Ото всюду послышались голоса поздравлений, к ним стали подходить и выражать свою радость по поводу женитьбы Императора. Мария смотрела на эти лица и не видела в них ни капли искренности. Гартения так и стояла возле тронного места, бросая на Марию презрительные взгляды, полные превосходства и своей значимости. А Император молчал, бросая быстрые взгляды на Гартению. Мария хмыкнула про себя, понимая, что ничего у нее с Императором не получится. Даже сегодня он позволил выставить ее на посмешище, позволив своей любовнице стоять возле трона в платье цветов императорского дома. Устраивать по этому поводу скандал она не стала, просто стояла и терпеливо ждала, пока мимо них пройдут придворные и гости со своими поздравлениями. Гартения смотрела на всех так, словно это она жена Императора, но сам Вадимирис ничего не предпринимал. Из-за этого на Марию смотрели с презрением, многие придворные откровенно игнорировали ее.

Наконец череда подхалимов закончилась, и пора было объявлять первый танец. Император протянул ей руку, но Мария покачала головой.

– Я не знаю ваших танцев. Поэтому можете открыть бал по поводу нашей свадьбы со своей любовницей, тем более она сегодня постаралась надеть платье цвета императорского дома, как Ваша жена. Вы будете отлично смотреться вместе.

Лицо Императора дернулось в нервном спазме, но он ничего не ответил, только резко махнул рукой, зазвучала музыка. Он повернулся и нервным отрывистым движением сел на свой трон. Мария заметила, как Гартения дернулась, словно хотела подойти к Вадимирису, но передумала в последний момент. Потом она развернулась и куда-то отошла.

Мария улыбнулась, снова огляделась. Сидеть рядом с Императором ей не хотелось. Заметив среди гостей Егерона, который стоял чуть в стороне от всей этой толпы и наблюдал за происходящим, пошла к нему. Все ее мысли о том, что может следует отложить отъезд на эту виллу на пару дней, чтобы поговорить с Императором, улетучились. Он так ничего не понял, допустив к своему трону бывшую любовницу, тем более в платье цвета императорского рода, и разрешил ей стоять возле трона во время приветствия подданных. Терпеть такое отношение к себе Мария не собиралась.

– Что решила? – спросил ее хранитель.

– Уедем сегодня. Еще минут пятнадцать для приличия здесь побуду, потом уйду. И пусть он делает, что хочет.

Пока они разговаривали, к ним подошел молодой слуга в голубом камзоле, в руке которого находился небольшой поднос с серебряным кубком, богато украшенным драгоценными камнями. Слуга склонился перед Марией, протягивая ей кубок:

– Элира, прошу. Это лучшее вино Империи.

Мария внимательно посмотрела на мужчину, который явно нервничал – лицо бледное, голос чуть дрожит, на лбу и висках появились капли пота, в глаза не смотрит. Она перевела взгляд на кубок и ей вдруг заметила, как над ним клубится едва заметный желтый дымок. Она быстро посмотрела на Егерона, показывая ему глазами, что что-то заметила, тот сделал чуть заметный кивок. Она вдруг поняла замысел хранителя, спокойно взяла кубок с подноса, после чего Егерон быстро схватил слугу за руку, что тот даже не успел уйти от них и никто не заметил этого движения.

– Мы сейчас тихо выйдем из зала, и ты мне все расскажешь, – в голосе хранителя звенела сталь.

Слуга пытался выдернуть свою руку, но хватка хранителя была железной. Они втроем спокойно направились к двери, возле которой стояли два стража.

– Один со мной, второй позови Императора, – приказал им хранитель.

Они вытянулись перед Егероном, открыли дверь. Один страж пошел вперед, а второй направился к Императору. Егерон вел по коридору слугу, который был бледным от страха. Они дошли до небольшой двери, страж открыл ее, пропуская хранителя, который вел перед собой слугу, который уже не старался вырваться из стального захвата. Мария проследовала за Егероном, подмечая скромное убранство комнаты, где почти не было мебели.

– Кто послал тебя с ядом? – тихий голос хранителя прозвучал громче грома.

Страж дернулся и подошел ближе к слуге, готовый схватить его по первому приказу хранителя. Мария крепче сжала кубок в руке и отошла на шаг, чтобы слуга не смог дотянуться до кубка и выбить его из рук. Слуга был готов упасть на колени, но хранитель держал крепко.

– Я спрашиваю, кто послал тебя с ядом к элире Марии? – голос хранителя звучал как приговор. – Ты же знаешь, что тебя ждет?

– А-а-а-а, м-м-м-м-м, – застонал слуга. – Прошу, отпустите! Я ни в чем не виноват.

В коридоре раздались шаги и через пару мгновений в комнате появился Император. Он быстро осмотрел всех присутствующих.

– Что здесь происходит? – его голос звенел от злости и напряжения.

* * *

Император с самого утра был зол и не находил себе места.

Когда вчера к нему в его покои пришла Гартения, он не ответил девушке, что будет с ними дальше, он и сам еще не решил, как поступить с бывшей фавориткой. Все эти дни она пыталась вновь оказаться в его постели, но он просто скрывался от нее, досадуя на свою мимолётную слабость, что снова поддался прежней страсти. Тогда, после их ночи, которая (мягко говоря) не слишком понравилась Вадимирису, он утром выпроводил ее из своих покоев и приказал стражам больше не пускать эту женщину к нему. Но ей удалось каким-то образом вновь оказаться в его покоях.

Гартения устроила ему истерику, упрекая в том, что он разлюбил ее, одновременно требуя денег на новые наряды и выделить ей комнату рядом с его покоями, так как любимая женщина должна быть всегда рядом. Пришлось приказать выпроводить ее, чтобы не слышать ее крики.

Утром он проснулся с тяжелой головой. Ночью сон не шел к нему. Вадимирис размышлял, как ему быть после того, как Оракул назовет его и Марию мужем и женой. Как поступить с Гартенией, которая не успокоится.

Когда он собирался выходить из своих покоев, чтобы отправиться в Святое место, уже положил руку на ручку двери, услышал, как в коридоре Гартения требует от стражей пустить ее к Императору.

«Вадимирис, прикажи пустить меня к себе, как ты не можешь так поступать со мной, – из-за двери доносились шум возни и голос одного из стражей, который пытался успокоить женщину, ее громкие истеричные крики. – Ради нашей любви ты должен отказаться от этой самозванки. Это я твоя любовь, ты должен быть со мной. Прикажи своему слуге, чтобы он не трогал меня. Ты должен отказаться от этого брака, мы будем вместе всегда, никто не может помешать нашей любви. Ты еще пожалеешь, что так поступаешь со мной, но я прощу тебя, если ты пустишь меня к себе. Любимый, прикажи пустить меня».

Чтобы не встречаться с Гартенией, Вадимирис покинул комнату через потайной ход. И как он не видел ее сущность ранее? Такая же, как и все, готовой на все ради богатства и власти – наглая истеричная, считающая, что он должен валяться в ее ногах и вымаливать любовь. Сейчас он даже пожалел о том, что вновь допустил Гартению в свою постель, подался мимолетной слабости. Во рту от этого даже появилась неприятная горечь.

В зале Святого места он смотрел на Марию и не мог поверить в то, что стоящая рядом с ним женщина его жена. Она была прекрасна. Темно-синее платье нежно обнимало ее стройную фигуру, золотое кружево на аккуратном вырезе лифа, который слегка открывал ее шею и ключицы, словно подсвечивало ее красивое лицо. Ее головной убор из золотой парчи напоминал небольшую тиару. Но она смотрела на Вадимириса спокойным, немного отрешенным взглядом. Ни капли притворства, ни капли интереса к нему. Он смотрел и не мог понять, как ему быть с ней. Прекрасная иномирянка, гордая, независимая. Она явно не будет унижаться перед ним и требовать его внимания и любви. Такие женщины всего добиваются сами.

Когда они обменивались кольцами, неожиданно по их рукам побежали золотые молнии, а сердце забилось в груди. Никогда с ним ничего подобного не было ранее, даже с самыми любимыми фаворитками, которых у Императора было в достатке. В голове тут же проскочила мысль: «Значит боги правы. Она моя нареченная, моя истинная».

Идя в парадный зал, где их дожидались гости, Император вдруг вспомнил, что он так и не приказал подготовить им комнату для первой брачной ночи. А ему вдруг очень захотелось узнать свою жену, как женщину, захотелось ее поцеловать, почувствовать ее вкус, обнять, чтобы услышать, как бьется ее сердце, увидеть в ее глазах желание и страсть. Он тайком смотрел на ее прекрасное лицо и хмурился все больше. Она шла, словно была здесь чужой. Другая бы на ее месте пищала от счастья, что стала женой Императора, а Мария шла с серьезным лицом и даже не смотрела на него, словно выполнила неприятную для нее работу. Он замечал мужские взгляды, направленные на его жену, и ревновал. Впервые в жизни ревновал!

Когда они вошли в зал, он сразу же увидел возле тронного места Гартению, которая смотрела на него требовательным взглядом жены, которая встречает своего мужа из десятидневного загула, столько было в ее взгляде укора и требования просить прощения, подчиниться ей, упасть в ноги и умолять о ее милости. На женщине было платье темно-синего цвета, щедро открывающее ее грудь и плечи. Никто не мог позволить себе надеть одежду цветов императорского дома, а Гартения словно кричала всем – «посмотрите на меня, это я должна быть рядом с Императором, это я его любимая женщина». Вадимирис скосил глаза на Марию, которая тоже увидела Гартению. Но ее лицо сохраняло спокойствие, ни один мускул не дрогнул. Вадимирис поразился ее выдержке и вновь восхитился женой. Другая бы на ее месте устроила скандал, приказала бы увести отсюда любовницу.

Пока мимо них проходил бесконечный ряд придворных, которые кланялись и совершенно неискренне желали им счастья, он снова наблюдал за Марией. Она смотрела куда-то поверх их голов, ее лицо оставалось спокойным и немного разочарованным. «Ну посмотри же на меня», – так и хотелось сказать ей, увидеть ее глаза, заметить в ним хоть малейший интерес. Но она стояла спокойной и совершенно невозмутимой статуей. Зато злая Гартения, которая так и стояла возле тронного места, прожигала его взглядом, словно приказывала ему выгнать Марию и поставить ее рядом с собой.

Наконец настал момент открывать бал. Вадемирис надеялся, что во время танца они смогут переговорить, но Мария посмотрела на него взглядом, полным неприятия, и отказалась танцевать. Ее слова пронзали его холодными клинками. Мужчина разозлился на жену, да как она посмела так говорить с ним? Хотелось тут же при всех поставить ее на место, но только скрипнул зубами. Не придумав ничего другого, Вадимирис просто подошел к своему трону и сел на него, заметив, как вспыхнула обидой Гартения, которая явно ждала, что он пригласил на танец ее. Он видел, как Мария отошла к Егерону и отвернулся, чтобы больше не видеть эту женщину, из-за которой перевернулась вся его жизнь. Куда делать Гартения ему было совершенно не интересно. Она больше не существовала для него. Завтра он отдаст приказ отправить ее обратно к отцу.

Император сидел на троне и наблюдал за гостями, за их неискренней радостью. Думать ни о чем не хотелось. Вдруг к нему подошел один из стражей, сообщил, что хранитель задержал какого-то слугу и увел того из зала.

– Да что там происходит? – Император подскочил со своего трона и быстрым шагом отправился следом за стражем.

Представшая перед ним картина заставила нахмурится. Егерон крепко держал какого-то молодого слугу за руку. В нескольких шагах от них стояла Мария, в руке которой был серебряный кубок.

– Что здесь происходит? – Император старался сдерживаться, но у него это плохо получалось.

Следом за ним в комнате появилось еще трое стражей.

– Ваше императорское величество, – спокойно ответил ему хранитель, – этот слуга поднес элире Марии кубок с отравленным вином. Я пытаюсь узнать, кто послал его отравить Вашу жену.

Слуга после этих слов был готов потерять сознание, по его бледному лицу обильно тек пот. Император в два шага подошел к нему, схватил рукой за горло:

– Говори, кто тебе приказал отнести отправленное вино Марии?

– Элира… Гартения…, – хрипел слуга. Его лицо бледнело, еще немного и его душа покинет тело.

– Не спешите убивать его, – спокойно проговорил Егерон. – Прикажите позвать сюда элиру Гартению.

Император отпустил слугу, который стал жадно вдыхать воздух, кивнул стражам, которые поспешили за Гартенией.

– Что она обещала тебе? – спросил Император.

– Она обещала взять в свои служанки мою жену, когда она вновь станет Вашей фавориткой, – слуга уже не сопротивлялся, стоял с бледным лицом.

– Ты сам налил яд в бокал? – спросил Егерон, который не отпускал руку слуги.

– Нет, элира сама налила из стекляшки, которая была у нее.

Мария молча протянула кубок Императору. Тот взял его, провел над ним рукой и нахмурился. В вине был сильный яд, который убивал жертву сразу же. Его дыхание стало тяжелым, в очередной раз он убедился, что слишком верил в свое окружение. Рука затряслась от гнева, и он поспешил поставить бокал на подоконник.

– Увести слугу в темницу. Я потом с ним поговорю, – приказал Вадимирис.

Один из стражей схватил слугу и вывел из комнаты. Наступило напряженное молчание. Император смотрел на Марию, которая отошла от него в сторону и встала рядом с Егероном. Ее лицо оставалось спокойным, ни следов испуга, не признаков истерики. Он снова восхитился ею, но поспешил отвернуться, чтобы она не увидела в его глазах испуг за нее и разгорающуюся ярость.

Через минуту в коридоре раздались шаги и недовольный голос Гартении, которая спрашивала у стражей, куда ведут любимую женщину Императора, угрожая им всяческими неприятностями.

Когда Гартения оказалась в комнате и увидела Императора, Егерона, живую Марию, поняла, что ее замысел убрать неугодную соперницу, не удался. Но сдаваться она не собиралась, никто не поймал ее за руку, когда она посылала слугу с отравленным вином. Женщина гордо вздернула голову.

– Вадемирис, скажи, зачем ты приказал привести меня сюда? Разве так ты должен обращаться со своей любимой женщиной?

– Любимой? – он хищно усмехнулся.

– Да, любимой! – она гордо смотрела на Марию. – Разве не ты всего несколько дней назад шептал мне в постели, как соскучился по мне, по моему телу? Разве не я была твоей любимой целых два года? Разве не ты привел меня к Оракулу, чтобы просить дозволения назвать меня своей женой?

Она зло смотрела на Марию, ожидая увидеть на ее лице гнев, ярость, ревность. Но Мария по-прежнему хранила спокойствие. Гартения сжала кулаки, не так она представляла себе расправу с этой самозванкой. Она хотела упиваться ее ревностью, видеть, как эта иномирянка будет ползать у ног Императора и выпрашивать крохи любви, а она, Гартения, будет стоять рядом с мужчиной и смеяться над ее унижением. Когда Император не пригласил Гартению на первый танец, злая ярость разгорелась в ее груди, она решила пойти на отчаянный шаг – убить свою соперницу. Когда поняла, что ее замысел не удался, решила обвинить Марию, сделать ее виновной.

– Скажи, зачем ты решила отравить мою жену? – голос Императора звучал вкрадчиво, тихо.

– Я никому ничего не приказывала, – она вздернула вверх подбородок и указала на Марию. – Это все она подстроила, это она хочет избавиться от меня и клевещет, чтобы рассорить нас.

– Зачем? – также вкрадчиво спросил Император, подошел к Гартении почти вплотную, насколько позволяла юбка.

Она потянулась к нему, словно желала впиться поцелуем в его губы.

– Как зачем? Она не может быть твоей женой. Ты любишь меня и всегда будешь любить. Она завидует мне и хочет убрать меня из-за ревности. Это все она подстроила, чтобы оклеветать меня.

– Дорогой Егерон, – тихий спокойный голос Марии раздался за спиной Вадеримиса, но Император слышал каждое ее слово, – думаю, что мы можем оставить Его императорское величество разбираться со своими подданными и любовницами. Не будем ему мешать.

Император повернул голову и увидел, как Мария и хранитель спокойно выходят из комнаты, даже не посмотрели в их сторону.

– Любимый, ты же видишь, я ни в чем не виновата, это все она! Я никого не подговаривала убить твою жену!

– Значит не подговаривала? – его голос звучал бархатом, вызывая дрожь по всему ее телу.

– Нет, конечно! – она улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой. Император мог бы даже поверить в ее возмущение, но заметил, как она бросает взгляды на кубок, который он поставил на подоконник.

– То есть, ты не подливала яд в этот кубок? – бархатным голосом спросил он.

– Конечно! Твоя самозванка сама налила туда яд, чтобы опорочить меня, – она смотрела на Императора горящим взглядом, словно требуя: «Ну поверь же ты мне! Возьми меня прямо здесь!»

После ухода Марии и хранителя Гартения вдруг поверила, что все будет так, как захочет она, у нее все получится. Один их страстный поцелуй и Вадимирис поверит ей, а не какой-то самозванке. А потом она убедит его, что ни в чем не виновата, что эта Мария все подстроила, и тогда мужчина прикажет казнить эту иномирянку, чтобы она не мешала их любви.

Император внезапно схватил женщину за талию, притянул к себе, второй рукой залез ей в декольте и через мгновение достал оттуда пузырек с остатками бурой жидкости.

– Это… это…, – она захлебнулась своим страхом. – Я ни в чем не виновата! Это мои капли от женского недомогания.

– Скажи, из этого пузырька ты наливала яд в вино?

Император смотрел в глаза женщины, и его взгляд не обещал ей ничего хорошего.

– Я ничего не наливала в этот кубок! – в ее голосе зазвучал отчаянный страх, сердце замерло где-то в горле, мешая говорить. – Меня подставила твоя самозванка, чтобы ты разлюбил меня.

Император протянул руку, давая знак стражу. Тот понял, взял с подоконника кубок и передал его Вадимирису. Император взял кубок, поднес его к лицу Гартении.

– Выпей это вино, дорогая моя, если ты в него ничего не подливала, – проговорил он, хватая ее одной рукой за затылок, второй приставляя кубок к ее губам. – Пей, я сказал.

Женщина пыталась сопротивляться, но он просто влил вино в ее рот. Гартения захлебывалась, пыталась его выплюнуть, но сделала несколько судорожных глотков. Через пару мгновений она перестала сопротивляться, по телу прошла судорога, ее глаза закатились, и она упала к ногам Императора. Душа Гартении отправилась в мир Темного. Светлые боги никогда бы не приняли душу убийцы. А Император видел в вине следы того яда, которые были в пузырьке, который он достал из декольте своей бывшей любовницы.

Глава 11

Мария и Егерон быстрым шагом дошли до башни.

– Мы немедленно уезжаем, – приказала она подошедшей к ней Данирии. – У тебя все готово?

– Да, элира. Я сказала конюшим быть готовыми сегодня. Валерис тоже готов. Он в комнате у Жулиса.

– Помоги переодеться, – приказала Мария, снимая с головы золотую повязку.

Через десять минут она вместе с Данирой, Егероном и Валерисом покинули башню, дошли до конюшен, где их ждали большие нагруженные дорожные кареты, запряженные в четверки сильных лошадей. Кареты покатили к «черным» воротам на выезд с территории дворца. Здесь их никто не стал задерживать, ворота открылись и кареты выкатились за дворцовые стены. Мария приказала возничему поторопиться, чтобы до темноты покинуть слишком «гостеприимный» дворец. Оставаться здесь, где каждый жаждет ее смерти, где Император не сделал ничего, чтобы обеспечить ей безопасность, где его любовницы попытаются ее убить, она не собирается. У нее есть заброшенная вилла, где она будет жить. Пусть от этой виллы остались одни развалины, у нее есть опыт. Совсем скоро она построит там дом своей мечты.

* * *

– Не жалеешь? – спросил Егерон, когда они выехали за пределы города. – Ты теперь жена Императора, у тебя много возможностей.

– Нет. Я никогда не жалею того, что сделала. Пусть даже то, что со мной случилось для меня очередной неприятный опыт, но это мой опыт. И я вновь задумаюсь, что сделала не так, чтобы больше по попасть в подобную ситуацию. А по поводу возможностей, – она пожала плечами. – Знаешь, я с нуля создавала свою фирму в бурные времена, где все воевали со всеми. Мне тоже пришлось повоевать с братками за свою жизнь, за свою фирму, за своих людей, даже пришлось пострелять на разборках. Я прошла слишком жестокую школу жизни, чтобы сейчас оглядываться назад и просить Императора защитить меня. У него было целях пять дней, чтобы поговорить и договориться со мной. Мы всегда могли бы найти какое-нибудь решение, которое устроило бы нас обоих. Вместо этого он проводил свое время с любовницей и ничего не сделал, когда она явилась на бал и вела себя, как его обиженная жена. Сейчас я просто рассчитываю на свои силы. Мои возможности – быть самой собой.

– Я буду рядом, – кивнул Егерон. – Мой долг – быть рядом с тобой.

– Я не хотела бы, чтобы ты был со мной из-за долга, – она невесело усмехнулась. – Я верю только в искреннюю дружбу.

– Обещаю, что более верного друга ты не найдешь. Я вижу тебя, вижу твою душу. И всегда буду с тобой, пусть весь мир будет против тебя.

Они ехали до самой темноты. В небольшом городке остановились на ночь в дорожном трактире, а рано утром вновь отправились в дорогу. Чем дальше они продвигались, тем становилось теплее, словно осень отступала, оставляя лето в своих правах. Мария стала расспрашивать Егерона о погоде, природе, местной географии. Из его объяснений она поняла, что они едут в сторону Большого моря, где всегда тепло и никогда не бывает зимы. Там всегда светит солнце и растут плодовые деревья, плоды которых очень вкусные.

До городка Лабаленк они добирались четверо суток. Город показался ближе к вечеру, когда уставшая от постоянной тряски Мария была готова взвыть. В который раз она вспоминала свою любимую машину, которая так и осталась ждать ее возле дома. От воспоминаний о прежней жизни стало грустно. Егерон понял ее состояние и не приставал с расспросами. Они молча ехали в своей карете, рассматривая через окно проплывающий за окнами пейзаж. Холмистая местность, напомнила ей провинции Италии. Дорога была жуткой, вся в ямах и ухабах. Зелень была какой-то пыльной и ее становилось все меньше.

– Когда-то здесь цвели сады, – тихо проговорил Егерон. – Это было самое красивое место в Империи. Город Лабаленк шумел, здесь был большой порт, много торговых караванов шло через него. Но лет пятьдесят назад купцов, которые прибывали к нам из-за Большого моря, становилось все меньше. Лет восемь назад неожиданно пересохла река, которая обеспечивала город водой, в окрестностях стали сохнуть деревья. Но пока жизнь еще теплится в этом городе за счет тех, кто решил остаться и не уехал. В пяти днях пути отсюда есть Южные провинции империи, где уже который год царит засуха. Люди умирают. Мы ничего не можем сделать.

Мужчина тяжело вздохнул. Мария увидела в его глазах печаль, беспокойство за свой народ, за то, что сам никому ничем не может помочь. Она ничего не стала говорить, но для себя решила, что они должны сделать все для этого городка, и она подумает, чем может помочь Южным провинциям. У нее был опыт – большой заказ на строительство «жирного» особняка в «жарких странах», где кроме песка ничего больше не было. Пришлось копать слишком глубокий колодец, чтобы обеспечить дом, который заказал богатый восточный «султан», водой. В результате им все удалось и через год территорию дома было не узнать – посаженные плодовые деревья прижились и радовали своей зеленью, на газонах цвели яркие цветы. Но было одно большое «Но». Здесь, в этом мире, нет электричества, нет насосов. Зато есть магия, а еще есть ее Земные знания. Вот об этом она и подумает, когда осмотрится здесь.

Лабаленк, через который им пришлось проезжать по широкой набережной, где когда-то кипела жизнь, показался Марии каким-то пустынным, по его улицам, вымощенным камнем, спешили редкие прохожие, которые старались при их приближении спрятаться в своих домах. Окна домов, выходящие на проезжую часть, были закрыты ставнями. Сам город напомнил Помпеи. Как-то она со своей подругой побывала там с экскурсией. Такие же каменные дома, мощенные камнем улицы, внутренние убранства домов, украшенные фресками, уютные атриумы с фонтанами или небольшими бассейнами, в которых сейчас не было воды. Только в фонтане, который находился на большой площади, была вода и возле него толпились жители, которые набирали воду. Мария успела заметить, как двое сильных мужчин получают плату за воду, и поморщилась. Надо с этим разобраться.

Настроение Марии все больше портилось, глядя на этот когда-то богатый и красивый город, который теперь выживал. Даже в оды Большого моря, которые сегодня были тихи и искрились под лучами заходящего солнца, не заставили ее улыбнулся. Она любила море, но сегодня ее сердце сжималось, когда они проезжали мимо порта, где у пристани было всего несколько лодок местных рыбаков, которые печально качались на волнах. Сами рыбаки перекладывали свою добычу в большие корзины, рядом с ними сидела стайка кошек, ожидающих свою добычу, а над ними кружились шумные чайки. Причал, к которому ранее приставали большие корабли, теперь частично обрушен. Несколько мужчин, которые сидели на парапете набережной, проводили их равнодушными взглядами.

В молчании они выехали на дорогу, ведущую к вилле. Мария уже перебирала в уме варианты, как можно возродить жизнь в этом прекрасном городе. Она так задумалась, что не сразу поняла, что их карета остановилась и со стороны дороги слышатся крики. Егерон нахмурился и выглянул в окно.

– Мария, не выходи, – сказал он резким голосом.

– Что случилось? – она пыталась посмотрел в окно, но Егерон удержал.

– Нападение. Местные банды.

– Нападение? – ее настроение внезапно улучшилось.

Именно хорошей драки ей сейчас не хватало, чтобы выпустить всю злость, которая копилась в ее душе все последние дни. Она стала искать глазами какой-нибудь предмет, чтобы его можно было использовать в качестве оружия. Но такого не наблюдалось, и она с грустью вспомнила свой разводной ключ, который всегда лежал в ее машине под креслом «на всякий случай». Она просто открыла дверцу кареты и вышла на улицу.

Пятеро вооруженных ножами мужиков неопрятного вида окружили их возницу, требуя слезть с козел. Заметив ее, вожак – здоровый мужик с заросшим до бровей лицом, ухмыльнулся и направился к ней, угрожая своим большим ножом, больше похожим на короткую саблю.

– А вот и хозяйка всего этого богатства. Но не переживай, красотка, тебе не долго осталось быть хозяйкой. Все это теперь наше. А вы можете быстро свалить отсюда, иначе мы просто всех вас убьем.

Он сделал выпад в ее сторону, чтобы напугать женщину. Но она только усмехнулась ему в ответ кровожадно, сделала «вертушку» и выбила из его рук нож, который со звоном упал на камень. После этого она прямым ударом кулака в лицо, в который вложила всю свою накопившуюся за эти дни злость, свалила мужика. Мария даже услышала, как хрустнули кости его носа, которые впились в мозг бандита, отправляя его душу на перерождение. Он рухнул на землю, так и не поняв, что с ним случилось. Мария быстро подняла с земли его нож. Еще один разбойник кинулся на нее, но она метнула в него нож, который вошел ему в горло. Мужчина захрипел и упал рядом со своим вожаком. Она выдернула из его горла нож, забрала второй из рук бандита. Трое оставшихся замерли, не веря в происходящее. Перед ними стояла простая женщина в странной одежде, которая только что убила двух их друзей. Двое с криками бросились на нее, желая поквитаться за смерть своего вожака. Одного Мария сбила прямым ударом ноги в грудь, второму воткнула нож в живот. Потом добила упавшего ножом и метнула нож в последнего разбойника, который так и стоял возле возничего. Он повалился кулем в дорожную пыль.

Мария осмотрела поле боя и довольно улыбнулась. Как давно она не чувствовала столько адреналина, с тех времен, когда приходилось самой участвовать в бандитских разборках. Но там бандиты имели огнестрельное оружие, а эти были непугаными и не умели даже пользоваться своими ножами. Они привыкли запугивать своим видом, а не воевать. В который раз она поблагодарила своего друга, который отправил ее на курсы самообороны.

К ней подошел Егерон, внимательно осмотрел ее, покачал головой. Тут же возле нее оказалась Данирия и с ужасом стала рассматривать бандитов.

– Да как же это, элира. Это Вы одна их всех убили? Боги, да разве такое возможно? Они Вас не ранили? – слова вылетали из девушки, ее трясло от страха за свою госпожу.

– Все нормально, – сказала Мария, стараясь сохранять спокойствие. – Надо проверить, одни ли они здесь были, и убрать трупы с дороги. Егерон, пойдем со мной. Дариния, найти какую-нибудь канаву.

Она выбрала один из ножей убитых, осмотрелась, потом направилась в заросли акации. Метров через сто след бандитов привел их на поляну, где стояли пять оседланных лошадей, которые мирно щипали траву. К их седлам были привязаны большие сумки с вещами. Больше никого они не нашли. Когда Мария и Егерон вернулись с лошадями бандитов к каретам, возничие и Валерис уже перетащили трупы в найденную ими канаву метрах в пятидесяти справа от дороги, Данирия стала закидывать их ветками.

– Камнями надо закидать, – сказала Мария. – Дикие звери могут растащить их трупы.

Она кинула в яму сумки с вещами бандитов, забрав из них мешочки с деньгами, которые ей могут пригодиться, а покойникам деньги уже не нужны. Лошадей она решила взять с собой. Также оставила себе все найденные ножи. Все они были довольно приличными, богато украшенными явно бандиты отобрали их у кого-то. Не известно, что их ждет в дальнейшем, а оружие всегда должно быть под рукой. Возничие с опаской посматривали на Марию, не решаясь возразить ей. Через час канава была засыпана камнями. Наступил вечер, в серых сумерках почти ничего не было видно. Скоро они добрались до ограды виллы. Их встретили искорёженные ворота, которые были приоткрыты. Возничий первой кареты соскочил с козел, попытался отодвинуть одну створку. Только при помощи второго возничего створки ворот с жутким скрипом поддались. Уже в полной темноте они подъехали к вилле. Марии так и не удалось разглядеть ее, решив оставить это занятие на завтра, а пока надо задуматься о ночлеге.

Вдруг откуда-то со стороны к ним подошли трое – женщина и двое мужчин, в руках которых были факелы. Они смотрели на прибывшие кареты с какой-то непонятной настороженностью.

– Кто такие? – спросила Мария, когда вышла из кареты.

– Нас прислал сюда секретарь Императора, чтобы подготовить виллу, – ответила женщина, который на вид было около пятидесяти лет.