Текст книги "Под прицелом бывшего (СИ)"

Автор книги: Виола Волконская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Глава 17

Глава 17

Я чувствовала, как его пальцы гладят мои костяшки медленно, успокаивающе. В комнате стало тихо, только слышно было, как за окном ветер шевелил ветви старого клёна. Я смотрела на наши переплетённые пальцы и ни о чем уже не думала. Просто чувствовала.

– Спустя годы, – начал он, и его голос стал хриплым. – Я просто существовал, очередной раз стоял на посту под дождём, и думал, что смена закончится и я вернусь в пустую квартиру. А потом увидел тебя. Ты шла по тропе, пыталась обойти границу, яркая блондинка в розовом платье и белых кедах, с огромным чемоданом красного цвета. И я сразу узнал тебя, скорее даже почувствовал. Ещё подумал, что рехнулся и мне показалось, что какая-то чокнутая это ты. Не сразу вышел тебе навстречу. Словил ступор, когда убедился, что это действительно ты. Потом услышал предупреждение в твою сторону, очнулся и вышел из тени. Я не знал, как ты с реагируешь на меня. Но чётко понимал, что не дам тебя в обиду.

Я вернулась мыслями в тот злополучный день. Я была злая и промокшая. Проклинала всё на свете. А потом вышел он, пограничник, и отдал приказ не трогать меня. Это был Лёша, которого я не видела пять лет.

– Я тогда не поверила своим глазам, – прошептала я. – Думала, что судьба решила добить меня в этот день. Опоздала на самолет и автобус, а тут ещё ты свалился на мою голову и все эти пограничники с автоматами.

– У меня внутри всё перевернулось. Я обязан был задержать тебя, сделать все необходимое по протоколу. Это был мой долг. Но я смотрел на тебя, мокрую, замёрзшую, такую родную и такую далёкую одновременно, и понял, что больше никогда тебя не отпущу. Кем бы ты ни была, что бы ты ни сделала. Я не позволю нам снова расстаться. Меня даже не волновало есть ли у тебя муж и дети.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, и хотела отвести взгляд, но он взял меня за подбородок и заставил смотреть на себя.

– Я люблю тебя, Люся, – сказал он твёрдо. – Любил всегда. И сделаю всё, чтобы ты поверила мне. Чтобы ты была со мной.

Я высвободилась из его рук, встала и отошла к окну, чувствуя, как внутри всё бурлит.

– Значит я была права и ты нарошно меня задержал в своей квартире, – тихо сказала я, не оборачиваясь. – Снова решил за меня. Мне сложно вот так сразу ответить на твои чувства.

Я слышала его шаги. Он подошёл ко мне со спины, и почувствовала его тепло, его дыхание на своей шее.

– Знаю, что нужно время, – сказал он тихо. – И каюсь, что воспользовался твоим положением, чтобы задержать тебя рядом. Иначе, ты бы просто снова исчезла из моей жизни. Я не мог этого допустить. Мне безумно хотелось узнать какой ты стала. Такая скандальная и увереная в своей правоте, ты сидела и орала на меня. А потом заплакала. Еле сдержался чтобы не обнять тебя. Хотел утешить, хотел спрятать твои колючки. Но понимал, что ты не позволишь...

Он положил здоровую руку мне на талию, разворачивая к себе. Я подняла на него глаза, и в его взгляде было столько отчаяния, столько решимости, что у меня перехватило дыхание. Его глаза горели, и я видела, как сильно он хочет, чтобы я поверила ему.

– Ты не имеешь права просто так врываться в мою жизнь и ждать, что я растаю, – сказала я, но голос мой дрогнул. – И то что мы переспали недавно, не даёт тебе на меня никакие права.

– Знаю, – прижимал он меня к себе, несмотря на больное плечо. – Не имею права. Но не могу иначе. Слишком долго был без тебя. И не отпущу больше. Даже если ты будешь сопротивляться. Буду рядом, чтобы доказывать каждый день, что я тот, кто тебе нужен.

– Запрешь меня тут и будешь чахнуть надо мной, как тот Кощей? – хихикнула я.

– Ты уже в моей власти, сокровище... – прошептал он в мою макушку.

Лёша прижал меня к себе с такой силой, будто боялся, что я исчезну. Я чувствовала, как бьётся его сердце, как его дыхание сбивается от волнения. И чувствовала, как моё собственное тело предаёт меня оно таяло в его объятиях, забывая обо всех обидах.

– Ты властный, упрямый и самоуверенный, – сказала я, уткнувшись носом в его грудь. – Всегда был таким. И это бесит.

– Знаю, – он усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его голоса в своей груди. – Но ты всё равно любишь меня за это.

– Я не говорила, что люблю, – возразила я, но в голосе не было уверенности.

– И не надо, – он поцеловал меня в макушку. – Я подожду, пока ты скажешь это сама.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было близко, слишком близко. Я видела каждую родинку на его щеке, каждую морщинку, появившуюся от ветра и солнца на границе. И в его глазах увидела то, что так долго искала – искренность. Отчаянную, болезненную, настоящую.

Он наклонился, и я задержала дыхание, ожидая поцелуя. Но он остановился в миллиметре от моих губ, просто глядя на меня, позволяя мне принять решение. Он смотрел на меня с такой нежностью, что я почти поверила, что всё будет хорошо.

Внезапно, Лёша поднял меня и закинул на здоровое плечо. Я не ожидала такого поворота, инстинктивно вцепилась в него, чтобы не упасть. Пыталась вразумить его, что нельзя себя вести как пещерный человек. Напомнила, что ему нельзя напрягаться из-за раны. Но он решительно не отпускал меня. Лёша потащил мое возмущающееся тело на кровать. Уложил и не церемонясь стащил с меня шорты вместе с трусами. Я прикрыла руками свою футболку, чтобы её тоже не стащил.

– Ты с ума сошел, – возмутилась я.

– Не представляешь на сколько, – ухмылялся он. – Если хочешь сохранить футболку, лучше сними её. Иначе порву к черту.

Я молчала, но в моей груди теплело, лёд трескался, и под ним уже чувствовалось течение тёплое, живое, готовое разрушить все стены, которые я строила пять лет. всё ещё не доверяла ему до конца. Часть меня боялась, а другая я жаждала его при любом раскладе. Я позволяла ему быть рядом. И это был первый шаг.

Покорно убрав руки с футболки, я сняла её сама. Не смотря на то что недавно у нас была близость, Лёша неистово целовал меня. Словно изголодавшийся. Я позволяла хозяйничать на своём теле. Это был тот мужчина, которого моё тело с жадностью принимало. Даже разлука длинною в года не притупила чувства.

Рука Лёши скользнула между влажных складочек. Я выгибалась ему на встречу. Мне казалось что мы оба готовы кончить только от одних ласк. Когда Лёша резко вошел в меня, я прослезилась и громко застонала. Он ловил мои всхлипы своим грешным ртом, который минуту назад доводил меня до иступления между ног. Моё сознание воспарило, я тонула в невесомости.

– Моя! – порычал он, кончая со мной.

* * *

Прошли дни. Один за другим, медленные и тёплые, как песок, струящийся сквозь пальцы. Я готовила завтраки, обеды и ужины, меняла Лёше повязки, следила, чтобы он принимал лекарства. Он сидел на кухне с ноутбуком, вникал в какие-то документы, созванивался с сослуживцами, но большую часть времени просто смотрел на меня. Его взгляд тяжелел, становился глубже с каждым днём, и я чувствовала это кожей. Он не упускал возможности прикоснуться ко мне. Наслаждался тем, что я просто была рядом.

Мне было сложно держать дистанцию. Мой вредный характер хотел помучить мужчину. И мне нравилось, то как он рушил мои барьеры.

Я видела, как его челюсти сжимаются, когда я прохожу мимо, не задерживая взгляда. Как его руки сжимаются в кулаки, когда я наклоняюсь над ним с бинтами и мои волосы касаются его лица. Он молчал. Но я знала – это молчание стоило ему огромных усилий. Он старался не давить на меня. Но временами просто притягивал к себе и гладил меня по волосам. А я замирала и наслаждалась этим. Страсть между нами набирала обороты, мне было сложно сдерживаться в своём упрямстве. А Лёше сложно терпеливо ждать.

Как-то вечером я сидела на диване с книгой. За окном стемнело, дождь монотонно барабанил по стеклу, создавая уютную, почти гипнотическую атмосферу. Лёша зашёл в комнату, бесшумно ступая босыми ногами. Я подняла голову, встретилась с ним взглядом, и что-то дрогнуло внутри. В его глазах была та самая искра, тлеющий уголь, готовый разгореться в пожар.

– Можно? П спросил он, кивая на свободное место рядом со мной.

– Садись, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Но он не сел рядом. Он подошёл, взял книгу из моих рук, отложил её в сторону, и прежде чем я успела возмутиться, подхватил меня под колени и усадил к себе на бёдра. Мои ноги обхватили его талию, руки непроизвольно легли ему на плечи, и я оказалась прижатой к его груди, лицом к лицу.

– Ты что делаешь? – выдохнула я, пытаясь отстраниться, но его руки, сильные и уверенные, держали меня за талию, не давая сдвинуться ни на сантиметр.

– Надоело ждать, – сказал он, и в его голосе была хриплая, отчаянная нежность. – Ты каждый раз строишь стены, Люся. Моему терпению есть предел. Ты такая упёртая и соблазнительная, сил уже нет сдерживаться. Я безумно хочу тебя, как и ты меня. Даже не отрицай, лапочка.

Я уважаю твоё время, даю тебе пространство. Но я тоже человек. Ты так близко каждый день, и я с ума схожу. Сегодня я буду трахать тебя до потери пульса. И мы больше не будем спать раздельно. Даже не спорь.

Его глаза в сумраке горели. Я видела в них отражение собственного лица, видела страх, надежду и желание, всё переплетённое в один тугой узел. Свет от лампы ещё больше накалял интимное напряжение между нами.

– Лёша... – начала я, но он перебил, проведя большим пальцем по моей нижней губе.

– Ты сказала «время». Я даю тебе время. Но не заставляй меня молчать о том, что я чувствую. Не заставляй меня делать вид, что ты мне безразлична. Потому что это ложь. И не отрицай наше притяжение.

Он притянул меня ближе, и я почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань футболки. Мои пальцы сжали его плечи, и где-то на периферии сознания я подумала, что рана уже почти зажила, но все равно надо не тревожить ее. Мысли путались, уступая место чему-то более древнему, более инстинктивному.

– Ты отдаёшь себе отчёт, что делаешь? – спросила я шёпотом, и голос мой дрожал. – В этот раз я не смогу просто принять твоё решение. Мой характер испортился, со мной не просто. Я с тебя шкуру спущу, если ты снова решишь за меня...

– Да, я отдаю сете отчёт в своих действиях, – ответил он, и в этих словах было всё, и его раскаяние, и его любовь, и его отчаянная решимость. – Я хочу тебя. Хочу быть с тобой. Не только физически, хочу всю тебя. Твою улыбку, твой смех, твой гнев, твою обиду. Всё. Я готов принять это. И ты позволишь мне это.

Я молчала. Моё сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как моя собственная воля тает под напором его тела, его голоса, его близости.

– Ты не должен был бросать меня, – сказала я, и в голосе проскользнула та самая детская обида, которую я прятала годами.

– Знаю. И я никогда себе этого не прощу. Но сейчас я здесь. И я хочу быть только с тобой. И в этот раз никуда не исчезну. Ты моя!

Он наклонился, и я закрыла глаза. Его губы коснулись моих медленно, невесомо, пробуя на вкус, спрашивая разрешения. Я могла отстраниться. Но я не сделала этого. Я приоткрыла губы, впуская его, и последняя стена, рухнула в один миг.

Поцелуй углубился. Руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как его пальцы находят край футболки, как касаются обнажённой кожи. У меня перехватило дыхание. Всё было таким родным, запах его тела, его вкус, его прикосновения. Я забыла, как это быть без остатка в его руках, чувствовать его дыхание, слышать его сердцебиение. И теперь, когда я снова это ощутила, я поняла, что не хочу останавливаться. В этот раз я полностью отдамся ему. И не буду нас мучить обидами прошлого.

Я чувствовала, как напрягаются его мышцы. Он уложил меня на кровать, лёг сверху.

– Плечо ещё болит? – спросила я, касаясь его.

– К черту плечо, мои мысли заняты тобой, – ответил он, и в его глазах горело такое желание, что я забыла, как дышать.

Он начал медленно, почти благоговейно. Каждое его прикосновение было полным нежности. Он целовал мои руки, мои плечи, мои ключицы, спускаясь ниже, и я чувствовала, как таю в его руках. Я забыла про обиды, про стены, про гордость. В этот момент были только мы, два человека, которые слишком долго искали друг друга.

Когда мы стали единым целым, я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его дыхание, его руки, его губы, всё это было моим. Он двигался во мне медленно, нежно... И я чувствовала, как внутри разливается тепло, которое идёт из самой глубины души. Я не сдерживала стонов, не прятала своего лица. Я просто была с ним. Полностью. Без остатка. И обида меня больше не грызла. Оправданий себе больше не искала. Это был мой мужчина, а я была его женщина.

Нежная страсть уступила место голоду. Мы больше не сдерживались. И не подались порыву. Мы осознанно растворились друг в друге.

Лёша перевернул меня на четвереньки, намотал мои волосы на свой кулак и неистово врезался сзади. Это было грубо, но мне нравилось и я скулила под ним в блаженстве. Мы окончательно потеряли контроль. Лёша почувствовал что мне нравится эта дикость и ускорился. На пике оргазма он приподнял меня и прижал к себе, лаская мою грудь. Его губы впились в шею. Я чувствовала как дрожит моё тело в экстазе. И как пульсируя извергается Лёша во мне, через защиту.

Когда всё закончилось, мы лежали в темноте, переплетённые руками и ногами. Я чувствовала, как он дрожит, как его дыхание постепенно выравнивается, и как его рука гладит мои волосы, успокаивая, убаюкивая.

– Моя любимая колючка, – прошептал он в темноту, и это было так тихо, что я почти не услышала.

Но я услышала. И я не ответила. Не могла. Я просто прижалась к нему сильнее, пряча лицо в его груди.

– Перевязка, п сказала я тихо, когда дыхание восстановилось. – Нужно посмотреть, что с твоим плечом. Хоть почти все зажило, но все же...

Он засмеялся, тихо, гортанно.

– Ты всегда такая профессиональная? Даже после...

– Я будущий врач, – отрезала я, но в голосе не было жёсткости. – А ты мой пациент. Вставай. Свет включу.

Он послушно поднялся, и я зажгла настольную лампу. Он сел на край кровати, а я взяла аптечку и опустилась рядом, аккуратно снимая бинт. Рана действительно выглядела лучше. Завтра уже можно не бинтовать. Но сегодня я решила перестраховаться.

– Заживает хорошо, – сказала я, нанося свежую мазь. – Завтра можно будет снять повязку совсем.

– Моя соблазнительная медичка, – сказал он, глядя на меня сверху вниз с той самой нежностью, от которой у меня сжималось сердце. – Хочу тебя в коротком белом халатике...

– Извращенец, – сдерживая смех сказала я, закрепляя новый бинт.

– Ты лишила меня рассудка, лапочка. Я тебя не заслужил.

– Ты прав, не заслужил, – сказала я. – Но я не обещаю, что будет легко.

– Я не ищу лёгкого пути, – он взял мою руку и поцеловал костяшки. – Я ищу только тебя.

Мы легли спать вместе, и я не пыталась просить его чтобы он ушёл на диван и сама не ушла. Я положила голову ему на здоровое плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, и слушала его дыхание. За окном всё так же шумел дождь, но внутри было тепло и спокойно. Как же было уютно рядом с ним...

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Дни потекли в новом ритме. Лёша выздоравливал быстро, организм, закалённый годами службы на границе, отлично справлялся с восстановлением. Повязка была уже не нужна, рана затянулась красивым розовым рубцом, который со временем должен был стать почти незаметным. Я провела пальцами по его плечу, проверяя края, и он вздрогнул.

– Холодные руки, – сказал он, прикрывая глаза, и в его голосе было что-то расслабленное, почти кошачье. – Замёрзла?

– Нет, – ответила я, но улыбнулась, убирая бинты. – Просто я хладнокровная.

– Значит я просто обязан согреть тебя, – усмехнулся он, поворачивая голову и глядя на меня с тем самым хитрым прищуром, от которого у меня внутри всё переворачиваюсь. – Так чтобы твоя кровь закипела.

– Ты когда-нибудь насытишься? – фыркнула я.

– Никогда, – возразил он, поднимаясь и оказываясь рядом со мной.

Он обхватил меня за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и руки, которые скользили по моей спине, уверенно, собственнически, но бережно. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями ему в грудь, но он не отпускал, лишь тихо смеясь мне в волосы.

– Лёша, я серьёзно! – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. – Отпусти, мне нужно готовить.

– Вместе приготовим, – он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и поцеловал легко, быстро, в уголок губ. – Я соскучился.

– Ты видел меня пять минут назад, – я пыталась нахмуриться, но губы предательски растягивались в улыбку.

– Пять минут – вечность, – ответил он и снова прижал меня к себе, уже без попыток отпустить.

Я вздохнула, перестала сопротивляться и просто позволила себе быть в его руках. Всё чаще я замечала, что его прикосновения становятся привычными, даже нужными. Что, когда он отходит, мне хочется, чтобы он вернулся. Я не говорила ему этого вслух. Не была готова признаться даже самой себе. Но внутри всё менялось, медленно, как течение реки после долгой зимы.

Лёша действительно был напористым, иначе и не скажешь. Он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться ко мне. Проводил рукой по плечу, когда проходил мимо. Заправлял прядь волос мне за ухо, когда я стояла у плиты. Целовал в лоб, когда я приносила ему чай. Садился так близко, что я чувствовала жар его тела, когда мы смотрели телевизор. И я привыкала. Сначала это раздражало, потом стало неловко, а потом... я начала ждать этих прикосновений.

Я улыбалась его шуткам. Смеялась над его историями из жизни на границе, хотя многие из них были страшными или грустными. Он рассказывал о сослуживцах, о собаках, которые жили на заставе, о том, как они ловили контрабандистов и как однажды пьяный местный житель пытался перелезть через забор с мешком картошки и чуть не застрял в колючей проволоке. Я хохотала до слёз, представляя эту картину, а он смотрел на меня с таким светом в глазах, что я смущалась и отворачивалась.

– Я скучал по тебе такой, – сказал он однажды, когда мы сидели на кухне после ужина. – По твоей улыбке и смеху.

– Я и раньше улыбалась, – ответила я, пряча взгляд.

– Твои улыбки были грустными, – покачал он головой. – А теперь... теперь они настоящие.

Я не нашлась, что ответить. Потому что он был прав.

– Я обещал тебе прогулку, – сказал он, нарушая молчание, и в его голосе зазвучало предвкушение. – Как только доктор разрешит.

– Доктор разрешает, – я подняла на него глаза и улыбнулась. – Но веди себя прилично.

– Я буду паинькой, – заверил он, и я фыркнула, потому что его «паинька» всегда было относительным понятием.

Прогулка не заставила себя долго ждать. Погода была солнечной, лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, и город казался почти игрушечным в своём утреннем спокойствии. Лёша настоял, чтобы мы пошли в парк, который находился в получасе ходьбы от дома.

Свежий воздух и зелень кругом радовали. Лёша рассказывал о здешних местах. Было много красивых мест. Так хотелось все посмотреть своими глазами.

К обеду мы нашли скамейку в тени старого дуба. Лёша купил нам по мороженому, и мы сидели, глядя, как по аллее бегают дети, как голуби клюют крошки, как солнце пробивается сквозь кроны. Его рука лежала на спинке скамейки за моей спиной, и я чувствовала себя в безопасности. Как будто все эти пять лет просто исчезли, растворились в тёплом воздухе.

– Можно я тебя поцелую? – спросил он вдруг тихо, и я обернулась.

– Ты никогда не спрашиваешь, – ответила я.

– Сегодня спрошу, – сказал он с улыбкой. – Потому что обещал быть паинькой. И мы в общественном месте. Не хочу тебя смущать.

Сердце пропустило удар. Я посмотрела на него, на его серьёзные глаза, на чуть взволнованное лицо. Он действительно заботился о моих чувствах. В спальне он мог доминировать не спрашивая, и знал, что мне нравится. Но не забывал о моих чувствах вне близости. Это трогало моё сердце.

Я кивнула. Едва заметно, почти незаметно, но он увидел. Он наклонился и поцеловал меня, нежно, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою благодарность, всю свою надежду.

– Спасибо, – прошептал он, отрываясь от моих губ.

– За что? – спросила я, чувствуя, как горят щёки.

– За то, что ты здесь. И даёшь мне шанс. За то, что ты улыбаешься. За всё. И я хочу чтобы весь мир знал, что ты моя.

Я не ответила. Я просто взяла его за руку, переплела наши пальцы и положила голову ему на плечо. Мы сидели так долго, глядя, как солнце движется по небу, как тени становятся длиннее, как заканчивается день, оставляя нас наедине с этим новым, хрупким и таким важным чувством.

Он был напористым. Он был настойчивым. Он не отступал ни на шаг. Но в нём была и та самая мягкость, он ждал моего согласия, моего кивка, моего «да». И это давало мне силы двигаться дальше, открываться, таять.

Я поверила ему. Не полностью, не до конца, но я поверила. Потому что он доказывал это каждый день. И этого было достаточно, чтобы сделать ещё один шаг вперёд.

* * *

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась от прикосновения тёплых губ к своему плечу. Я лежала на животе, раскинувшись на кровати, и чувствовала, как Лёша целует мою лопатку, спускаясь по позвоночнику.

– Доброе утро, соня, – прошептал он, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

– Который час? – пробормотала я, не открывая глаз.

– Семь утра, – ответил он, и я простонала, зарываясь лицом в подушку.

– Слишком рано...

– Я обещал тебе показать кое-что, – сказал он, гладя меня по спине. – Сегодня идеальный день. Солнце, лёгкий ветер, ни облачка. Я знаю место.

Я перевернулась на спину и открыла глаза. Он сидел на краю кровати, одетый в лёгкую футболку и джинсы. Улыбался, той самой улыбкой, которая обещала приключения.

– И куда мы едем? – спросила я, потягиваясь и чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней прогулки и нежной ночи.

– Увидишь, – загадочно ответил он. – Собирайся. Я хочу, чтобы ты увидела Крепость Гонио и Крест Гонио.

Я села на кровати, натягивая одеяло на грудь, и посмотрела на него. Название что-то задело в памяти. Я помнила, как студенты рассказывали об этом месте, древняя римская крепость на самом юге Грузии, прямо у границы с Турцией. Никогда не думала, что увижу её своими глазами.

– Ты серьёзно? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается волна предвкушения. – Мы поедем туда?

– Серьёзно, – он улыбнулся, и в его глазах заплясали солнечные зайчики. – Быстрее собирайся. Дорога займёт приличное время, но оно того стоит. Обещаю.

Скоро мы уже ехали по прибрежной трассе. Внедорожник шустро бежал по серпантину, оставляя за спиной городские кварталы и выезжая на открытые просторы. Справа внизу синело море, бескрайнее и спокойное, сливающееся с небом на горизонте. Слева вздымались холмы, поросшие зеленью и дикими цветами. Ветер бил в открытые окна, трепал мои волосы, и я чувствовала себя почти ребёнком беззаботной, счастливой, свободной.

– Та девочка, которую я знал, вернулась – сказал Лёша, бросив на меня короткий взгляд. – С распущенными волосами и улыбкой до ушей.

– Я и есть та девушка, – ответила я, поворачиваясь к нему. – Просто я прятала её долгое время.

– Мне нравится, когда ты её не прячешь, – сказал он, и его голос дрогнул от искренности.

Я не ответила, но в груди разлилось тепло. Я положила руку на его колено, чувствуя, как он слегка вздрагивает от прикосновения, и мы поехали дальше в тишине, не тягостной, а той, которая рождается между двумя людьми, которым не нужно говорить, чтобы понимать друг друга.

Крепость Гонио появилась из-за поворота неожиданно. Массивные каменные стены цвета выжженного солнцем камня, возвышающиеся над зелёными холмами. Мы припарковались у входа, и я вышла из машины, чувствуя, как дыхание перехватывает от увиденного.

Она была огромной. Внутри крепости, за стенами, простирался целый город, развалины древних построек, амфитеатр, остатки бань, каменные дороги, по которым когда-то ходили римские легионеры. Стоя посреди этого величия, мне казалось, что я перенеслась в прошлое на две тысячи лет.

– Это потрясающе, – прошептала я, кружась на месте. – Я никогда не видела ничего подобного.

– Я знал, что тебе понравится, – сказал Лёша, подходя ближе и беря меня за руку. – Пойдём, я покажу тебе самое красивое место.

Он повёл меня через древние ворота, мимо каменных арок и колонн, по тропинке, ведущей к башне. Мы поднимались всё выше, и с каждым шагом открывался новый вид – море, холмы, далёкие очертания турецкого берега. Ветер стал сильнее, он бил в лицо, но я чувствовала только восторг и лёгкое головокружение от этой красоты.

Когда мы поднялись на самую высокую точку, Лёша остановился и указал вперёд.

– Вот он, – сказал Лёша.

Прямо перед нами, на самом краю обрыва, возвышался огромный металлический крест. Он стоял на каменном постаменте, и его тень падала на море, на волны, разбивающиеся о скалы далеко внизу. Это был Крест Гонио – символ, который возвели на самой южной точке Грузии, на границе с Турцией.

Я подошла ближе, касаясь рукой холодного металла. Крест был массивным, почти суровым, но в его очертаниях была какая-то невероятная гармония. Я посмотрела вниз, на бескрайнее море, и мне показалось, что весь мир, этот шумный, сложный, иногда жестокий мир, вдруг замолкает.

– Здесь так спокойно, – сказала я, и голос мой прозвучал тихо, почти благоговейно. – Как будто время замирает.

– Я тоже так чувствую, – Лёша встал рядом, положив руку мне на плечо. – Я приезжал сюда несколько раз. Когда служба становилась слишком тяжёлой, когда я думал о тебе и не знал, как ты.

Я повернулась к нему. Солнце освещало его лицо, делая его почти бронзовым. В его глазах я видела что-то, что не могла описать словами любовь, боль, надежду, всё вместе.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.

– Мы нашли друг друга, – сказал он. – Это важнее всего.

Мы стояли так долго, глядя на море, на горизонт, на крест, который стал свидетелем нашего примирения. Я чувствовала, как внутри меня что-то окончательно отпускает.

– Лёш, – сказала я, поднимая голову. – Я хочу остаться здесь ещё немного. Можно?

– Как хочешь, – улыбнулся он. – Мы никуда не торопимся.

Мы сели на нагретые солнцем камни, и я смотрела, как волны разбиваются о скалы, как чайки кружат в небе, как солнце медленно движется по небосводу. Леша обнимал меня, и я чувствовала себя в безопасности, с тем, с кем должна быть.

Потом мы бродили по крепости, разглядывая древние камни, читая таблички, смеясь над тем, как римляне строили свои бани и амфитеатры. Лёша рассказывал истории, которые слышал от местных жителей, о призраках римских легионеров, о тайных ходах, о кладах, спрятанных в стенах. Я слушала, открыв рот, и он смеялся, глядя на моё детское удивление.

– Ты похожа на ребёнка, – сказал он.

– Это же все как сказка, – ответила я. – Последние годы я в основном была погружена в учёбе. Карина водила меня в пару мест, посмотреть красоты. Но я это делала без энтузиазма, просто развеяться.

Он поцеловал меня в висок, и я улыбнулась, чувствуя, как его губы касаются моей кожи.

– Я хочу, чтобы у нас было много таких сказок, – сказал он. – Хочу, чтобы каждый день был с тобой. Чтобы мы путешествовали, смеялись, жили. Я готов быть рядом и строить будущее с тобой.

Я смотрела на него, и в моей груди разрасталось что-то тёплое, что я так долго прятала.

– Я тоже хочу, – сказала я тихо. – Просто боюсь.

– Чего? – спросил он, приподнимая моё лицо за подбородок.

– Боюсь, что ты снова уйдёшь. Что я не справлюсь, если это случится. Боюсь, что буду слишком сильно зависеть от тебя, а ты исчезнешь.

Он посмотрел на меня с такой серьёзностью, что я почти испугалась.

– Не уйду, – сказал он твёрдо. – Я даю тебе слово. В этот раз как мужчина, как взрослый человек. Я не повторю ту ошибку. Буду всегда бороться за нас. Даже если ты будешь отталкивать меня, я буду рядом. Даже если ты скажешь, что не хочешь меня видеть, я не исчезну. Сделаю всё, чтобы ты поверила.

Я молчала, глядя ему в глаза, и чувствовала, как слёзы снова подступают к горлу.

– Я верю тебе, – сказала я наконец. – И я хочу попробовать.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая делала его лицо моложе и светлее.

– Это всё, что мне нужно, – ответил он.

Мы сидели на камнях до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в золотисто-розовые цвета. Море отражало закат, и казалось, что весь мир залит тёплым медовым светом. Мы молчали, слушая, как ветер шепчет в древних стенах, и я чувствовала, что этот день навсегда останется в моей памяти, как день, когда мы нашли друг друга снова. Не просто встретились, а нашли. И начали строить заново.

– Спасибо, – сказала я, когда мы уже выходили из крепости.

– За что? – удивился он.

– За то, что привёз сюда, – ответила я. – Что ты не сдался. За то, что я снова чувствую себя живой.

Он остановился, взял моё лицо в ладони и поцеловал, долго, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Я улыбнулась сквозь слёзы. И мы пошли обратно к машине, держась за руки, и мне казалось, что этот день подарил нам не просто красивый закат, он подарил нам будущее.

Мы выехали из Гонио, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь багряные разводы. Дорога вилась вдоль побережья, и море справа мерцало тёмным серебром, отражая последние лучи уходящего дня. Я сидела, откинувшись на сиденье, и чувствовала, как усталость приятно разливается по телу, не тяжёлая, а та, которая бывает после хорошего, полного впечатлениями дня.

– Не хочу, чтобы этот день заканчивался, – сказала я, глядя в окно на проплывающие мимо огни прибрежных посёлков.

– Он и не заканчивается, – ответил Лёша, бросая на меня короткий взгляд. – Я подумал... может, мы не поедем сегодня обратно в город? Здесь недалеко есть небольшая гостиница. Я слышал о ней от местных, говорят, у них отличная кухня и вид на море. Мы могли бы переночевать, а завтра спокойно вернуться.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и трепетное.

– Правда?

– Абсолютно, – он улыбнулся, и в полумраке машины его улыбка казалась особенно тёплой. – Если ты, конечно, не против спать со мной в одном номере и на одной кровати.

– Не против, – улыбнулась я.

Гостиница оказалась маленьким двухэтажным зданием с белыми стенами и черепичной крышей, утопающей в зелени. Оно стояло на небольшом холме, прямо над морем, и с его террасы открывался захватывающий вид на бескрайнюю тёмную гладь, усеянную звёздными бликами. Хозяин, добродушный грузин с огромными усами и вечной улыбкой встретил нас радушно, особено когда Лёша, к моему удивлению, заговорил с ним на его языке.