Текст книги "Под прицелом бывшего (СИ)"
Автор книги: Виола Волконская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Суббота выдалась пасмурной, но это только добавляло атмосфере особого уюта. Лёша забрал меня после обеда. Мы не стали ехать далеко, решив подняться на смотровую площадку за городом, откуда открывался панорамный вид на весь город.
По дороге мы заскочили в небольшую кофейню-пекарню, купили два больших бумажных пакета с еще горячими круассанами и стаканчиками кофе.
– Идеальный план для идеального дня, – заметил Лёша, ставя пакеты на заднее сиденье, прежде чем сесть за руль.
Мы приехали на вершину холма, когда небо уже начало затягиваться тяжелыми свинцовыми тучами. Город внизу казался игрушечным: огоньки фар, силуэты высоток, серая лента реки. Лёша заглушил двигатель, и тишина наполнила салон, нарушаемая лишь тихим шумом ветра за окнами.
Мы сидели на передних сиденьях, повернувшись друг к другу, и ели наши круассаны, болтая ни о чем и обо всем сразу. Он рассказывал какие-то смешные истории из детства, а я слушала, завороженная тем, как меняется его лицо, когда он улыбается по-настоящему.
Внезапно магнитола ожила. Лёша включил плейлист, и первые аккорды Bad Liar – Imagine Dragons заполнили пространство. Глубокий, вибрирующий бас и меланхоличный вокал Дена Рейнольдса создали странное, тягучее настроение.
«Oh, hush, my dear, it's been a difficult year...»
Лёша посмотрел на меня. В его глазах мелькнула искра.
– Знаешь эту песню? – спросил он, понизив голос, чтобы он слился с музыкой.
– Да, – кивнула я. – Она про то, как сложно скрывать чувства.
– Именно, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только понимание. – Про то, как тело предает тебя, даже если разум молчит. И ты плохой лжец...
Он вышел из машины, обошел ее и открыл мою дверь.
– Пойдем, – протянул он руку.
Мы вышли на асфальтовую площадку смотровой. Ветер стал сильнее, трепля мои волосы. Музыка играла теперь из открытых окон машины, наполняя вечер своим ритмом.
Лёша взял меня за руки и начал вести в такт песни. Это был диалог тел. Его шаги были уверенными, мои ноги послушно следовал за ним, он вел меня так легко, будто мы репетировали много раз.
– Ты чувствуешь этот ритм? – шепнул он мне на ухо, его губы почти касались моей кожи. – Он внутри тебя.
Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Его руки скользили по моей спине, притягивая ближе. Мы кружились на пустой площадке, окруженные лишь ветром и видом вечернего города.
И тут упала первая капля.
Затем вторая. Через секунду небо разверзло, и хлынул дождь. Прохладные струи воды стекали по нашим волосам и коже.
Мы негласно решили не обращать на дождь и продолжил свой танец. К припеву прибавился шум дождя. Лёша кружил меня в этом ритме и прижимал к себе. Наши взгляды вели свой безмолвный диалог.
Bad Liar звучала как гимн нашему безумию.
Лёша снова начал двигаться, но теперь это было более страстно, более резко. Дождь смывал все границы, все запреты. Мы танцевали под ливнем, смеясь и задыхаясь. Вода текла по нашим лицам.
Леша остановился, держа меня за талию. Его рубашка прилипла к телу, обрисовывая мышцы. Волосы были мокрыми, прилипшими ко лбу. Он выглядел диким, первобытным и невероятно красивым. Леша притянул меня к себе так сильно, что между нашими телами не осталось ни миллиметра воздуха. Его губы нашли мои в хаосе дождевых капель.
Это был не тот нежный, осторожный поцелуй из оранжереи. Это был взрыв. Горячий, влажный, отчаянный. Язык Лёши требовательно вторгся в мой рот, исследуя, завоевывая. Мои пальцы впились в его мокрые волосы, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно.
Дождь барабанил по нам, холодил кожу, но внутри нас горел пожар. Каждый поцелуй был как удар молнии. Мы целовались, забыв о мире, о машинах, о том, что промокли.
Когда он наконец отстранился, чтобы дать нам обоим вдохнуть, мы тяжело дышали, наши лбы соприкасались. Вода стекала с его ресниц, попадая мне на щеки, словно слезы.
– Ты моя, – прошептал он.
Я кивнула, не в силах говорить. Сердце колотилось где-то в горле.
– А ты мой, – выдохнула я.
Лёша усмехнулся, и эта улыбка осветила мрачный дождливый вечер ярче любого солнца.
– Тогда бежим в машину, – сказал он, беря меня за руку. – Пока трусы ещё сухие и мы не замёрзли. Хотя... – он окинул меня взглядом, полным огня, – мне кажется, я готов согреть тебя любым способом.
Мы побежали к машине, смеясь и хватая ртом воздух, оставляя позади танец под дождем. Но вкус этого поцелуя, смешанный с вкусом дождевой воды, остался со мной навсегда.
* * *
Лето наступило с солнечными буднями и запахом библиотеки. Школа превратилась в улей: конспекты, пробники, бесконечные повторения формул. Стресс висел в воздухе густым туманом, но для меня он был лишь фоном. Главным событием недели стали соревнования Лёши по ММА.
Я знала, что он тренируется, видела синяки на его руках, слышала, как он иногда жаловался на боль в плече после спаррингов. Но видеть его в деле мне предстояло впервые.
Спортзал местного клуба боевых искусств гудел от голосов. Запах пота, резины и дезинфектора бил в нос. Я нашла место на трибуне, стараясь слиться с толпой болельщиков. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно даже здесь.
И вот он вышел.
Лёша был в черных шортах и без футболки. Его тело выглядело иначе, чем в обычной одежде: каждое мышца была напряжена, рельефная, опасная. На лице маска сосредоточенности. Никакой улыбки, никакой нежности. Только холодный расчет хищника.
Бой начался резко. Его соперник был крупнее, агрессивнее, пытался взять силой. Лёша же двигался как вода: уклонялся, скользил, выжидал. Я смотрела, затаив дыхание, когда он получил первый удар в ребра. Глухой звук удара заставил меня вздрогнуть. Но Лёша даже не поморщился. Он лишь прищурился, и в его глазах вспыхнул тот самый темный огонь, который я уже знала.
Через минуту все закончилось. Лёша провел молниеносный бросок, перевел бой в партер и зафиксировал удушающий прием. Соперник постучал по мату. Судья остановил бой.
Лёша поднялся. Грудь тяжело вздымалась, по лицу тек пот, но он выглядел победителем. Он поднял взгляд на трибуны, и увидел меня. И хотя расстояние было приличным, я почувствовала этот взгляд физически. Тяжелый.
Он кивнул мне, едва заметно, и ушел в подтрибунное помещение.
Я дождалась окончания церемонии награждения и проскользнула в служебный вход, ведущий к раздевалкам. Коридор был пуст. Дверь в мужскую раздевалку была приоткрыта.
Я вошла внутрь. Там пахло хлоркой и мужским телом. Лёша сидел на скамейке, обмотав руки бинтами. Он был один. Остальные уже ушли или были в душевых.
Услышав шаги, он поднял голову. Увидев меня, он медленно выпрямился.
– Ты должна была остаться на трибуне, – сказал он, но в его голосе не было упрека. Только хрипота.
– Я хотела увидеть тебя, – тихо ответила я, подходя ближе. – Ты был шикарен.
Лёша усмехнулся, но эта улыбка была уставшей.
– Я просто делал свою работу.
Он встал и подошел ко мне. Расстояние между нами сократилось до минимума. От него исходил жар.
– Больно? – спросила я, глядя на покрасневшее ребро.
– Нет, – он покачал головой. – Адреналин еще не сошел.
Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах.
– Зачем ты здесь, Люся? – прошептал он. – Здесь грязно. Здесь пахнет потом. Здесь не место для такой, как ты. Мне приятно, что ты пришла поддержать меня, но я не хотел бы, чтобы ты видела меня в этом обличье.
– Мне всё равно, – выдохнула я. – Я хочу быть там, где ты. Думала ты обрадуешься мне...
Лёша издал низкий, горловой звук, похожий на рык.
– Ты играешь с огнем, – предупредил он, но его губы уже искали мои. – Я всегда тебе рад.
Поцелуй был грубым, жадным. В нем чувствовалась вся та агрессия, которую он сдерживал на ринге, и вся та страсть, которую он копил для меня. Я отвечала ему с той же интенсивностью, цепляясь за его мокрые от пота плечи.
Он прижал меня к шкафчику, его тело нависло надо мной, тяжелое и горячее.
– Видеть, как ты смотришь на меня... – прошептал он мне в губы. – Как ты волнуешься... Это дает мне больше силы, чем любая тренеровка.
Его рука скользнула под мою юбку, касаясь бедра. Грубо, собственнически.
– Лёша, мы в раздевалке, – напомнила я, хотя голос дрожал.
– Знаю, – он куснул меня за шею, оставляя след. – И мне плевать. Пусть кто-нибудь войдет. Пусть знают, что ты моя девочка.
В этот момент дверь скрипнула. Мы замерли. Лёша мгновенно отстранился, закрывая меня собой, заслоняя от возможного взгляда. Но никто не вошел. Просто сквозняк.
Он выдохнул, проводя рукой по лицу.
– Прости, – сказал он, и в его голосе появилась та самая нежность, которая контрастировала с его внешностью бойца. – Я потерял контроль. Даже не представляешь, что я был готов сделать прямо сейчас. Меня остановила только твоя невинность.
– Не извиняйся, – прошептала я, поправляя одежду. – Мне понравилось. Однажды дойдём до конца.
Лёша посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнул тот самый темный огонёк.
– Пойдём, моя маленькая извращенка, – сказал он, беря мою руку. – Я отвезу тебя домой. Подожди пока в машине. Я приведу себя в порядок и поедем.
Мы вышли из спортзала, держась за руки, прохладный воздух обжег легкие, но внутри меня все еще горел огонь того поцелуя. И я знала: этот парень, этот боец, этот сложный человек – мой. И никакие экзамены, никакие правила не смогут изменить этого факта.
Глава 10
Глава 10
Глава 10
Все дни слились в один сплошной марафон: учебники, конспекты, нервы и бесконечные пробники. Но когда последний звонок прозвенел, объявляя об окончании экзаменов, мир словно выдохнул вместе с нами.
Мы сдали всё, без пересдач. Это была наша первая общая победа, и она окрыляла.
Впереди маячил выпускной. В этом году школа решила сделать грандиозный жест: объединить все параллели для одного большого бала в городском ресторане-отеле. Ожидание было томительным, а подготовка лихорадочной.
– Люся, если ты еще раз спросишь, подходят ли эти туфли к платью, я закричу, – заявила Карина, лежа на моей кровати и листая журнал мод.
Я стояла перед зеркалом в бордовом платье. Которое выбрал Лёша, когда я хаотично листала платья в интернете.
– Оно идеально, – сказала Карина, откладывая журнал и подходя ко мне. Она поправила лямку. – Лёша потеряет дар речи. А может, и рассудок.
– Надеюсь, только первое, – улыбнулась я.
Карина помогала мне с макияжем, создавая легкий, сияющий образ. А я в свою очередь помогала ей. Она сияла в своём элегантном платье. Привычные косы она поменяла на голливудскую укладку. Мы смеялись, болтали о будущем, о планах, но в воздухе висело предвкушение вечера.
Лёша и его друг Вадим, забрали нас чуть позже. Когда мой парень увидел меня, то замер на пороге. Его взгляд скользил по мне медленно, оценивающе, с тем самым тяжелым восхищением, которое уже стало моей зависимостью.
– Ты... – он запнулся, затем усмехнулся. – Ты выглядишь так, будто готова украсть мое сердце прямо сейчас.
– Разве оно не мое? – спросила я, подавая ему руку.
Он поцеловал мои пальцы, глядя мне в глаза.
– Навсегда.
Карина и Вадим переглянулись с улыбками. Моей подруге тоже достались комплименты от парней. Мама с тётей Розой поехали с нами. Хорошо не все родители должны были присутствовать. С каждого класса должно быть несколько родителей, в помощь педагогам, чтоб следить за порядком.
В ресторане было шумно, ярко и многолюдно. Сотни выпускников, родители, учителя. Музыка гремела из колонок, сверкали огни диско-шара. Мы нашли наш столик, присоединились к друзьям. Карина сразу же увлекла меня в центр танцпола, где уже кипела жизнь.
Мы танцевали под быстрые хиты, смеялись, кружились. Лёша был рядом, но держался чуть в стороне, наблюдая за мной с легкой ухмылкой. Он пил сок, шутил с моими одноклассниками, но его внимание всегда возвращалось ко мне.
Затем музыка сменилась. Заиграл медленный, тягучий трек. Свет приглушили. Пары начали собираться в центре зала.
Лёша подошел ко мне. Не спрашивая разрешения, ему оно и не требовалось, он взял меня за талию и притянул к себе.
– Танцуешь только со мной, – объявил он улыбаясь.
– Думаю никто и не осмелится подойти ко мне, – ответила я, выгибая бровь, намекая на то как Лёша заявил на меня свои права.
Мы закружились в медленном ритме. Его рука крепко держала мою спину, другая переплеталась с моей рукой. Голова Лёши склонилась к моему плечу, его дыхание обжигало кожу шеи.
– Теперь ты пахнешь летом, – прошептал он.
Вокруг нас танцевали другие пары, кто-то шептался, кто-то смеялся. Но для нас существовали только мы двое. Мир сузился до круга света над нами и тепла наших тел.
Лёша остановился. Мы стояли посреди танцпола, окруженные сотнями глаз. Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось решение. Твердое. Бесповоротное.
– Люся, – тихо сказал он.
И прежде чем я успела что-то понять, он наклонился и поцеловал меня. Это не был робкий поцелуй украдкой. Это был глубокий, чувственный, открытый поцелуй. Его руки обвили меня, притягивая так близко, что между нами не осталось воздуха. Я ответила ему, забыв о школе, о родителях, о сотнях свидетелей.
Я слышала как кругом раздавались возгласы и свист. Но нам было все равно. Абсолютно.
Лёша целовал меня так, будто хотел заявить права на меня перед всем миром. Так, будто хотел сказать: «Она моя. И точка».
Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его чёрные глаза блестели в полумраке, улыбка была торжествующей.
– Моя девочка, – прошептал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
Я посмотрела вокруг. Карина показывала мне большой палец, широко улыбаясь. Потом я поймала мамин взгляд, она тоже улыбалась, одобряя.
Мне стало тепло и спокойно. Страх осуждения исчез, растворившись в уверенности Лёши.
– Сегодня? – тихо спросил он, и на этот раз эти слова не повисли в воздухе тяжелым грузом. Они легли легко, как крылья бабочки, как первый снег, как начало новой жизни. Я поняла о чем он спрашивал. Лёша давно был готов, но терпеливо ждал меня.
– Да, – просто ответила я, чувствуя внутри волнение.
Мы продолжили танцевать, но теперь наши движения стали еще более синхронными, еще более близкими. Мы были вместе. И ничто больше не могло нас разлучить.
Выпускной вечер закончился. Мама попрощалась со мной, дав наставления, может я и была совершеннолетней, но я все ещё была её маленькой дочкой. Когда она сказала нам с Лёшей предохраняться, я засмеялась, потому что мой грозный спортсмен кажется покраснел. Но не растерялся и торжественно пообещал, что все будет на высшем уровне. И пришла моя очередь краснеть. Карина уехала со своей мамой. Рассвет она будет встречать дома. Бывшие школьники разбились на кучки, некоторые пойдут встречать рассвет на побережье. Остальные, как и моя подруга, встретят его дома. Мы вышли на улицу, вдыхая ночную свежесть. Лёша взял меня за руку.
– Уверена, что не хочешь со всеми встретить рассвет? – спросил он, давая мне последний шанс отказаться.
– Я хочу встретит его только с тобой, – прошептала я ему на ухо.
Лёша порывисто поцеловал меня. И мы пошли искать его машину. Он молча открыл передо мной дверь своего седана. В машине царила тишина, но она была не пустой, а густой, насыщенной электричеством.
Он не включил музыку. Не сказал ни слова. Просто взял мою руку, переплетя наши пальцы, и его большой палец начал медленно, ритмично гладить тыльную сторону моей ладони. Этот простой жест говорил громче любых признаний.
– Куда мы едем? – тихо спросила я, хотя догадывалась.
– Туда, где нас никто не найдет, – ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Где будем только мы.
Через двадцать минут мы подъехали к отелю. Лёша заранее забронировал номер, интересно, если бы я отказалась, сильно он расстроился бы... Он взял ключ-карту, подхватил меня за талию, и мы поднялись на лифте. Когда двери номера закрылись за нами, щелкнув замком, мир снаружи перестал существовать.
Номер был просторным, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Но мое внимание привлекло не вид, а то, что было внутри. На кровати лежали лепестки роз, Лёша зажег свечи, создавая мягкий, мерцающий свет. На столике стояла бутылка шампанского и два бокала.
– Лёша... – выдохнула я, оборачиваясь к нему.
Он наблюдал за мной. Его взгляд был темным, глубоким, полным такого желания, что у меня подкосились ноги.
– Я хотел, чтобы этот вечер был идеальным, – сказал он хрипло.
Он подошел ко мне медленно, как хищник, знающий, что добыча уже его. Его руки легли мне на талию, притягивая ближе.
– Ты готова? – спросил он, глядя прямо в глаза.
В этом вопросе не было давления, только бесконечная забота и вопрос, который он задавал мне снова и снова: осознанный выбор.
Я посмотрела на него. На человека, который берег меня, который ждал. Страх исчез. Осталось только доверие. И желание.
– Да, – прошептала я. – У нас впереди вся ночь...
Лёша выдохнул, словно сбрасывая тяжелый груз. Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим. Глубоким, требовательным, обещающим. Его руки скользнули по моей спине, расстегивая молнию платья. Ткань соскользнула бордовой лужей на пол, оставляя меня только в кружевном белье.
Он отступил на шаг, чтобы осмотреть меня. Его взгляд обжигал кожу.
– Ты прекрасна, Люся, – прошептал он, и в его голосе звучало восхищение.
Он снял свою рубашку, затем брюки. Его тело, сильное и красивое, было покрыто следами недавних боев – небольшими шрамами, синяками, которые теперь казались мне символами его силы.
Он взял меня на руки и понес к кровати. Мы упали на мягкие простыни, лепестки разлетелись как алые бабочки, и мир вокруг растворился в прикосновениях.
Его губы блуждали по моему телу, изучая каждый сантиметр кожи. Он целовал мои плечи, шею, живот, двигаясь медленно, давая мне время привыкнуть к каждому новому ощущению. Его руки были везде: нежные, но уверенные.
– Расслабься, – шептал он мне на ухо, чувствуя, как я напрягаюсь иногда. – Я с тобой и буду бережным.
Его губы смаковали мои соски, распаляя жар между ног. Вторгаясь в складочки, он мягко проник пальцем внутрь. Я ахнула и выгнулась навстречу его ласкам. Он добавил ещё один палец и растягивал меня, подготавливал.
Затем он сделал то, от чего я сначала испытала шок, а потом утонула в блаженстве. Лёша пристроил свой порочный рот между моих ног и стал смаковать меня там. Я стонала и выгибалась под ним, запуская пальцы в его волосы. И когда мои ноги задолжали, Лёша сменил свой виртуозный язык на бархатную головку члена и плавно вошел в меня. Аккуратно, давая привыкнуть к его размерам.
– Тугая и влажная, – шептал он между поцелуями. – В моменте я резко войду и придётся потерпеть боль. Прости по другому никак.
– Я готова, – шепчу в ответ.
Я думала, что привыкла к тому что он внутри меня, но когда Лёша сделал резкий толчок до упора, я задохнулась. Не могла сразу сделать вдох. Я вцепилась ногтями в его плечи и кажется укусила до крови. Крик застрял в горле, слезы боли полились из глаз. Я не могла это контролировать. Но терпела и не отстранялась. Лёша замер и не двигался, он обнимал меня и что-то тихо шептал.
– Дыши, моя хорошая, – просил он. – Смотри на меня.
Я посмотрела ему в лицо, искаженное страстью и нежностью. В его глазах отражалась только я.
Когда боль утихла, он почувствовал, что я уже не так напряжена и продолжил потихоньку двигаться. Ласки и нежность не прекращались. Боль стихла окончательно. К своему удивлению я начала чувствовать приятное возбуждение. И следующий крик громко вырвался из моих лёгких, но это был крик наслаждения.
Мы предохранялись и поэтому я с упоением почувствовала, как Лёша пульсирует внутри меня. Он целовал мои слезы и был таким нежным, что я была готова разрыдаться от переизбытка эмоций.
После Лёша отнёс меня в душ и бережно вымыл меня, а я его. Все эти интимные моменты окрыляли. Мы перекусили и плавно перешли ко второму раунду. Лёша был ненасытен в эту ночь. Второй раз он уже не был таким нежным, и я была рада когда он дал волю своей страсти. Словно изголодавшиеся мы сливались в одно целое.
Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистые тона, мы все еще были в объятиях друг друга.
Лёша спал, его рука крепко держала меня за талию. Я смотрела на его спокойное лицо и понимала – это только начало. Нашей жизни. Нашей любви.
И я знала, что какое бы будущее нас ни ждало, мы пройдем его вместе. Рука об руку. Сердце к сердцу.
Я закрыла глаза, улыбаясь своим мыслям, и позволила сну забрать меня в мир без снов.
Жаль полноценное утро началось не с поцелуев, а с резкого звонка телефона Лёши. Он лежал рядом, обнимая меня, и его тело было теплым и расслабленным. Но как только он увидел имя на экране, всё изменилось.
Он напрягся. Его рука, которая так нежно гладила мое плечо, замерла.
– Мам? – ответил он, садясь на кровати. Голос был тихим, но в нем появилась сталь.
Я замерла. Лёша слушал, и я видела, как темнеет его лицо. Челюсть сжалась, мышцы на шее напряглись.
– Понял, – коротко бросил он. – Скоро буду.
Он положил трубку и посмотрел на меня. В его глазах читалась боль, смешанная с какой-то странной, холодной решимостью.
– Люся, мне нужно ехать, – сказал он, поднимаясь. – Срочные дела. Семейные проблемы.
– Что случилось? – спросила я, садясь и кутаясь в простыню. Холод внезапно пробрал меня до костей, хотя в комнате было тепло.
– Неважно, – отрезал он слишком резко. Он начал быстро одеваться, избегая моего взгляда. – Прости, что так вышло. Я должен уйти.
– Лёша, подожди! Мы не проведём день вместе?
– Извини, – он наклонился и быстро, но глубоко поцеловал меня в губы. Этот поцелуй был прощальным, как позже выяснилось. – Оставайся здесь. До вечера номер оплачен. Ещё раз прости, что так вышло. Потом свяжемся, лапочка.
И он ушел. Дверь захлопнулась, оставив меня одну в огромной, опустевшей кровати, среди лепестков роз, которые теперь казались увядшими. И что-то мерзкое поселилось в моей груди.
* * *
Прошел день. Потом второй. Лёша не звонил. Не писал. Мой телефон молчал. Я пыталась дозвониться до него, но абонент был недоступен. Тревога нарастала, превращаясь в панику.
На второй день мне позвонила Карина. Ее голос выдавал беспокойство.
– Люся, ты знаешь?
– Знаю что? Где Лёша?
– Его забрали, Люся. В армию. Внезапно. Повестка пришла прямо домой. Говорят, срок сократили или ускорили процесс... это какая-то бюрократическая магия.
Мой мир покачнулся.
– Что? Но он же только закончил школу... У него отсрочка была... Впереди поступление...
– Нет, – тихо сказала Карина. – Слухи ходят разные. Говорят, это Андрей Скориков постарался, через связи своего папаши. Мама Лёши пыталась решить вопрос, но тщетно. Это я от папы узнала и сразу тебе позвонила.
Имя Андрея ударило меня, как пощечина. Тот самый парень, над которым я неудачно пошутила и который приставал ко мне, которого Лёша тогда жестоко избил. Отец Андрея был не последним человеком в городе.
– Он использовал связи отца, чтобы убрать Лёшу, – продолжила Карина. – Чтобы отомстить. Не удивлюсь, если он и за тебя возьмётся.
Я опустила телефон. Руки тряслись.
В тот же вечер пришло сообщение. От Лёши.
Лёша: Люся, прости. Так вышло. Обстоятельства сильнее нас. Я благодарен тебе за это короткое, но волшебное время. С тобой я дышал полной грудью. Но реальность сука, умеет сделать подлянку. Меня не будет год, а как он пройдёт я не знаю. Изменюсь ли тоже не знаю. И что будет дальше неизвестно. Не хочу давать пустые надежды и обещания. Не жди меня. Забудь. Возможно однажды мы встретимся. Мне жаль.
Я перечитывала эти строки снова и снова, пока буквы не расплылись перед глазами.
«Не жди меня. Забудь.»
Боль, острая и невыносимая, пронзила грудь. Он лишил меня невинности. Он заставил меня полюбить его всем сердцем. Он показал мне мир, полный страсти и нежности. А теперь просто исчез, сославшись на «обстоятельства».
Разве любовь может закончиться одним сообщением? Разве чувства можно выключить, как свет?
Я чувствовала себя использованной. Преданной.
«Мне жаль», – написал он. Жаль чего? Что ему пришлось уехать? Или что он сломал меня?
Я сидела на полу своей комнаты, обхватив колени, и плакала. Слезы текли тихо, без звука, оставляя пустоту внутри.
Почему он не боролся, а просто отказался?
Или... может быть, он просто испугался ответственности? Испугался того, что мы стали слишком близки?
Но нет. Я знала Лёшу. Он не был трусом. Значит, дело было в чем-то другом. В чем-то, чего он не мог мне сказать.
«Не жди меня».
Эти слова звучали как приговор. Словно его посадили на пол века в тюрьму. Но мое сердце, глупое и преданное, отказывалось повиноваться разуму.
Я не могла забыть. Не могла перестать любить. И мы так и не сказали друг другу, что любим. Но я чувствовала, что любим. Или придумала?
Я взяла телефон и набрала текст ответа, хотя знала, что он, скорее всего, не придет. Но я должна была ответить.
Я: Ты думаешь, я могу просто забыть? Ты думаешь, что «обстоятельства» стирают то, что было между нами? Я хочу тебя ждать, Лёша. Нельзя вот так просто приручить, а потом бросить. Но раз ты не хочешь, я не буду навязываться. Надеюсь ты найдёшь свое счастье когда-нибудь...
Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.
За окном шел дождь, такой же, как в тот день, когда мы танцевали под ливнем. Но теперь он казался не романтическим, а холодным и чужим.
Мое сердце было разбито. Но оно все еще билось. Билось с мыслями о нем.
Даже если он предал меня. Даже если он бросил меня.
Я любила его. И эта любовь стала моей тюрьмой. Мне предстояло вытравить эту заразу из своего сердца.
Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии в темноте. Я сидела на полу своей комнаты, окружённая тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Телефон лежал экраном вниз, и я знала, что там – то самое сообщение. Жестокое. Финальное.
«Не жди меня. Забудь.»
Но я не могла забыть. Не могла просто выключить своё сердце, как выключают свет в комнате. Каждое воспоминание о Лёше – его руки на моей талии, его голос, шепчущий моё имя, его взгляд, полный того самого тяжёлого восхищения, всё это горело внутри меня, как незаживающая рана.
И тогда я поняла: мне нужно уехать. Не навсегда. Но достаточно далеко, чтобы перестать видеть его следы в каждом уголке этого города. В каждой кофейне, где мы пили кофе. В каждом парке, где мы гуляли. В каждом месте, которое теперь было пропитано им.
Карине я позвонила сразу, как только поняла правильность своего решения. Она выслушала мою исповедь. Её голос был мягким, но решительным.
– Люся, я знаю, что ты чувствуешь. Ты права, теье нужно уехать. Вот и решился вопрос с твоим поступлением. Завтра отправим документы на медицинский.
Я замерла, вот и все. Мы действительно обсуждали это ещё весной, когда думали о будущем. А когда мы сошлись с Лёшей, я даже не рассматривала учёбу в другой стране. Теперь это могло стать спасением.
– Карина, как думаешь мама не решит, что я её бросила?
– Твоя мама поймёт, – перебила она. – Она видит, что с тобой что-то не так. Она хочет, чтобы ты была счастлива. А здесь... здесь ты будешь только страдать. И ещё неизвестно, что это придурок Андрей предпримет на твой счёт. Будем действовать быстро. Подготовь документы, завтра отправим. И я через неделю собираюсь в Армению. Можешь поехать со мной, думаю с поступлением проблем не будет. Жить можешь в нашем доме.
Она была права. Каждый день в этом городе был бы напоминанием о том, что я потеряла. О том, кто меня бросил. И висела угроза в виде Андрея. Кто его знает на что он пойдёт из мести.
– Хорошо, п выдохнула я. – Я еду. Пойду ошарашу маму.
Мама понимала, что случилось нечто не хорошее, но она просто обняла меня и не стала расспрашивать. Сказала, что будет скучать, но я обязана выучиться на супер специалиста.
Сборы прошли в лихорадочной спешке. Я упаковывала вещи механически, словно делала это не я. Карина приезжала каждый день, помогала, болтала о пустяках, стараясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Она была невероятной подругой. Несмотря на свою любовь к драме и сплетням, она умела быть рядом, когда это действительно было нужно.
– Знаешь, – сказала она однажды вечером, сидя на моей кровати и листая какой-то журнал, – Ереван прекрасный город. Там красиво. Там тепло. И там нет... – она запнулась, не закончив фразу.
– Нет напоминаний о Лёше, – закончила я за неё.
Карина кивнула, её глаза были полны сочувствия.
– Люся, я не хочу говорить тебе банальностей типа «время лечит» или «ты найдёшь кого-то лучше». Я просто хочу сказать... ты сильная. Ты справишься. И я буду рядом. Наша задача получить диплом и наслаждаться студенческими буднями.
Я улыбнулась ей, и это была первая искренняя улыбка за последние дни.
– Спасибо, Карин...
Прощание с мамой было самым тяжёлым. Она сидела на кухне, перед ней стояла остывшая чашка чая. Мама смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась прочитать то, что я прятала.
– Моя девочка так выросла... – её голос дроонул. – Береги себя и помни, я всегда с тобой.
– Я люблю тебя, мам, – я крепко обняла её.
– И я тебя, доченька. Не забывай звонить. И помни, отдых очень важная штука.
Позже, мы стояли в аэропорту, окружённые толпой провожающих. Карина уже зарегистрировала наш багаж и теперь проверяла документы. Я стояла рядом с мамой, не зная, что сказать.
Она обняла меня крепко, прижимая к себе так, словно боялась отпустить.
– Пиши каждый день, – прошептала она мне в ухо. – Каждый день, слышишь?
– Буду, мам. Обещаю.
Она отстранилась, глядя на меня. Её глаза были влажными, но она улыбалась.
– Ты у меня самая лучшая, – сказала она. – И ты со всем справишься. Я знаю.
– Я присмотрю за ней, – уверила тетя Роза. – И прослежу чтобы не забывала писать матери. А то знаю я их, начнут свои экскурсии и забудут обо всем.
– Спасибо Роза, – обняла мама подругу.
Карина подошла к нам, её лицо было серьёзным, но в глазах плясали огоньки надежды.
– Готова? – спросила она.
Я кивнула, беря свою сумку.
– Готова.
Мы прошли через контроль, махнув маме на прощание. Она стояла у окна, глядя, как мы удаляемся. Я видела, как она прижимает руку к груди, и моё сердце сжалось от боли.
Но это была боль роста. Боль начала новой главы.
Самолёт взлетел, и я прижалась лбом к иллюминатору, глядя, как город внизу становится всё меньше и меньше. Дома, улицы, парки – всё превращалось в крошечные точки, пока не исчезло совсем.
Карина сидела рядом, держа меня за руку.
– Как ты? – тихо спросила она.
– Не знаю, – честно ответила я. – Больно. Но... я чувствую, что делаю правильно. Даже предвкушаю те экскурсии о которых говорила твоя мама.
Она сжала мою руку.
– Вот и правильно. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя заново.
