Текст книги "Под прицелом бывшего (СИ)"

Автор книги: Виола Волконская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Атмосфера в школе после того вторника изменилась. Воздух вокруг меня словно уплотнился, став непроницаемым для чужих взглядов.

Раньше я была «просто Люсей», девочкой из параллельного класса, как и все. Теперь я была «девушкой Лёши». И это звание работало лучше любой охраны.

Когда я шла по коридору, разговоры стихали. Парни, которые раньше пытались подкатить или просто шутя задевали плечом, теперь шарахались в стороны, опуская глаза. Девочки смотрели с завистью и страхом, перешептываясь за спиной. Андрей исчез из моего поля зрения полностью. Говорили, что он взял больничный.

– Ты понимаешь, что ты теперь местная мафия? – хихикнула Карина на третьей перемене, когда мы сидели в столовой с пластиковыми стаканчиками чая. Она с интересом разглядывала мой профиль. – Серьезно, Люсь. Я видела, как Игорь из 11 «А» испугался, когда ты просто посмотрела в его сторону. Он думал, что Лёша материализуется из воздуха и даст ему по шее.

Я закатила глаза, откусывая бутерброд.

– Это смешно только первые два дня, Карин. Сейчас это просто напрягает. Я не могу просто так взять учебник у одноклассника, не чувствуя, что он боится за свою жизнь.

– Зато безопасно, – парировала подруга, макнув печенье в чай. – И честно говоря, это чертовски романтично.

«Моя девушка». При всех. Да, Лёша поступил импульсивно, даже грубо. Но когда он сказал эти слова, внутри меня что-то щелкнуло. Замок открылся окончательно.

Весь день мы с Лёшей почти не виделись. У нас были разные графики, и он, кажется, специально избегал встреч в школе, чтобы не провоцировать новых скандалов. Но телефон гудел постоянно.

Лёша: Как уроки?

Я: Скучно. География выматывает.

Лёша: Она интересна, когда путешествуешь. Ты ела?

Я: Да, бутерброд.

Лёша: Маловато. Может мне накормить тебя самому?

От последнего сообщения мурашки побежали по спине. Я знала, что он не шутит.

Я: Спасибо, но точно не в школе.

Лёша: Жаль. А я уже собрался к тебе с едой.

Я: Лёша!

Лёша: Шучу. Целую (виртуально, чтобы не смущать твоих одноклассников).

Эта виртуальная близость сводила с ума не меньше, чем реальная. Каждое сообщение было маленьким прикосновением. Мы говорили обо всем и ни о чем, но между строк читалось нетерпение. Оба ждали пятницы.

Пятница наступила медленно, тягуче, как мед. Последний урок казался вечностью. Когда прозвенел звонок, я почувствовала такое облегчение, будто сбросила рюкзак с камнями.

Карина подмигнула мне, собирая вещи.

– Ну всё, свободна. Беги к своему секьюрити.

– Он не секьюрити, – возмутилась я, хотя щеки предательски покраснели.

– А кто? Телохранитель? Босс мафии? – она рассмеялась. – Ладно-ладно. Твой парень. Приятного вечера. И помни: если он снова решит кого-то побить, предупреди меня заранее, чтобы я успела снять этот эпический момент на видео. Это будет вирусным.

Я показала подруге язык и вышла из школы, и сердце сразу забилось чаще. Тёмный седан стоял на привычном месте, но сегодня Лёша не вышел навстречу. Он сидел за рулем, барабаня пальцами по нему. Когда он увидел меня, его лицо осветилось искренней улыбкой, от которой становилось тепло даже в весеннем воздухе, после дождя.

Я села в машину.

– Привет, – тихо сказала я.

– Привет, – он повернулся, и его взгляд скользнул по мне, оценивающий, любующийся. – Ты красивая сегодня.

– Я всегда красивая, – попыталась я съязвить, но голос дрогнул.

– Знаю, – усмехнулся он. – Поэтому мне приходится так сильно стараться, чтобы другие это понимали.

Он завел мотор.

– Куда едем? – спросила я, пристегиваясь.

– Сюрприз, – ответил он, как и в прошлый раз. Но на этот раз в его глазах не было двусмысленности, только азарт. – На этот раз законный. Без проникновений на чужие территории.

Мы выехали из города, направляясь в сторону набережной реки. Вечер был прохладным, небо затянуло тучами, обещая дождь, но Лёша включил обогрев, и в машине стало уютно, как в коконе.

– Ты не устал? – спросила я, глядя на его профиль. Под глазами залегли легкие тени.

– Для тебя – нет, – коротко ответил он. – Я всю неделю думал об этом вечере. Планировал каждую минуту.

– И что в плане?

– Узнаешь, – он бросил на меня быстрый взгляд. – Только мы и мир вокруг.

Его рука накрыла мою на подлокотнике. Пальцы переплелись. Тепло его кожи передавалось мне, успокаивая нервы, накопившиеся за неделю.

– Лёш, – тихо позвала я.

– М?

– Я так и не поблагодарила тебя за вторник. Спасибо, что вступился...

Он сжал мою руку крепче и поднёс её к своим губам для поцелуя.

– Не благодари, – он замедлил машину на повороте, глядя прямо перед собой. – Ты важна для меня. Не как трофей.

Я посмотрела на наши сцепленные руки. На его широкие пальцы, на мои тонкие. Идеальный контраст.

– Я знаю, – прошептала я.

Машина свернула на набережную. Впереди маячили кафе и прогулочные зоны. Но Лёша проехал мимо них, свернув на небольшую грунтовую дорогу, ведущую к старому причалу.

– Мы куда? – удивилась я.

– Туда, – уверенно ответил он, ухмыляясь. – Просто смотри.

Он остановил машину у края обрыва, откуда открывался вид на реку и город. Дождь начал накрапывать, стуча по крыше мягким ритмом.

Лёша заглушил двигатель. Тишина в салоне стала звенящей.

– Готова к следующему свиданию? – спросил он, поворачиваясь ко мне. В не ярком освещении, его глаза казались почти черными.

– Готова, – ответила я, чувствуя, как внутри разливается волнующее предвкушение.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание чего-то большего, чем просто вечерняя прогулка. Обещание того, что граница между нами скоро исчезнет совсем.

Дождь за окном усилился, превратившись в монотонный барабанящий ритм, который отрезал нас от остального мира. Внутри машины было тепло и уютно.

Лёша достал из бардачка термос и два бумажных стаканчика.

– Чай с мятой и лимоном, – сказал он, протягивая мне стаканчик.

Я взяла стаканчик, наши пальцы соприкоснулись, разливая тепло по всей коже. Его большой палец медленно, почти гипнотически, провел по тыльной стороне моей ладони, оставляя горячий след. Чай был очень тёплый, ароматный, идеально согревающий.

Мы сидели молча, слушая дождь. Лёша тихо включил музыку – что-то мелодичное, инструментальное, без слов, чтобы не перебивать тишину. Он повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о спинку сиденья. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался сосредоточенным, изучающим каждое мое движение.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил он тихо. – Что-то, чего никто другой не знает. Не про школу, не про друзей. Про тебя.

Я задумалась. О чем можно рассказать парню?

– Я боюсь высоты, призналась я вдруг. – Не просто боюсь упасть. Мне становится плохо, когда я смотрю вниз с большого здания. Чувствую, будто земля притягивает меня, хочет, чтобы я упала. Возможно, однажды, я смогу побороть этот страх.

Лёша кивнул, словно эта информация была для него важнее любых секретов и он принял её к сведению.

– А я люблю грозу, – ответил он. – Не звук, а ощущение. Когда воздух становится электрическим, пахнет озоном, и кажется, что мир замер перед ударом. Как сейчас.

Он посмотрел на капли, стекающие по стеклу, затем перевел взгляд на меня. – Ты тоже такая, Люся. Как гроза. Спокойная снаружи, но внутри... внутри у тебя буря. Я чувствую это, когда мы рядом.

Его слова попали точно в цель. Я действительно чувствовала себя так, будто внутри меня натянуты струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения.

– А ты? – спросила я. – Чего боишься ты?

Лёша замер. Его улыбка исчезла, лицо стало серьезным. Он долго смотрел на меня, прежде чем ответить.

– Потерять контроль, – тихо произнес он. – Над собой. Над ситуацией. Над чувствами. Чтобы не натворить дел.

– И сейчас? – мой голос дрогнул.

– Сейчас я держусь изо всех сил, – честно признался он. Его голос стал ниже, хрипловатым. – Потому что ты сидишь так близко. Пахнешь ванилью и дождем. И смотришь на меня своими большими глазами, в которых я вижу небеса.

Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки. Его кожа горела. Лёша обвел контур моего лица, останавливаясь на скуле, затем спустился к шее, где бился пульс.

Я замерла, боясь пошевелиться. Его прикосновение было невесомым, но оно вызывало волну жара, расходящуюся по всему телу.

– Твой пульс учащается, – прошептал он, чувствуя биение под своими пальцами. – Почему?

– Потому что ты... – я не могла закончить фразу. Горло перехватило.

– Потому что я хочу тебя? – закончил он за меня.

Он наклонился ближе. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела каждую ресницу, каждую черточку на его лице. Видела, как расширяются его зрачки, поглощая свет фар проезжающих вдалеке машин.

Его губы были так близко. Я чувствовала тепло его дыхания, смешанное с ароматом мяты. Мое тело инстинктивно подалось вперед, желая сократить это мучительное расстояние. Но Лёша остановился.

Он не поцеловал меня. Вместо этого он прижался лбом к моему лбу, закрывая глаза.

– Нет, – выдохнул он, и в этом слове была боль. – Не сейчас.

– Почему? – прошептала я, разочарование смешалось с возбуждением.

– Потому что я хочу сделать этот момент прекрасным для тебя, – его рука скользнула мне на затылок, пальцы запутались в моих волосах, мягко массируя кожу. – Момент, когда мы не сможем сдерживаться. И сейчас, в уединении, я могу потерять контроль.

Он открыл глаза. В них плескалось такое интенсивное желание, что мне стало страшно и сладко одновременно.

– Я хочу, чтобы твой первый поцелуй был осознанным выбором, а не под моим напором. И предвкушение ещё та доза адреналина.

Его большой палец коснулся моих губ, слегка надавливая на нижнюю губу, заставляя её приоткрыться. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он. – Каждой секундой. Каждым вздохом.

Мы сидели так несколько минут, дыша одним воздухом, чувствуя биение сердец друг друга. Дождь стучал по крыше, создавая уютный кокон, в котором существовали только мы двое.

Наконец, Лёша медленно отстранился. Он выглядел уставшим от борьбы с самим собой, но довольным.

– Пойдем, – сказал он, открывая дверь. – Дождь стихает. Я хочу показать тебе кое-что.

Мы вышли из машины. Воздух был свежим, промытым дождем. Лёша взял меня за руку и повел к краю обрыва, где стояла старая деревянная беседка, полуразрушенная, но все еще крепкая.

Внутри беседки было сухо. Лёша достал из машины плед, который лежал на заднем сиденье, и расстелил его на деревянном полу. Мы сели рядом.

Отсюда город казался игрушечным. Зажигающиеся огни отражались в темной воде реки, создавая дрожащие дорожки света.

– Красиво, – прошептала я.

– Да, – согласился Лёша, но смотрел он не на город, а на меня. – Очень.

Он обнял меня за плечи, притягивая ближе. Моя голова легла ему на грудь. Я слышала стук его сердца – ровный, сильный, успокаивающий. Его рука гладила мое плечо через ткань одежды, рисуя невидимые узоры.

– Знаешь, – тихо сказал он, глядя на огни города. – Раньше мне было всё равно. Школа, друзья, драки... Всё было серым. А теперь... теперь каждый день имеет цвет. Потому что в нем есть ты.

Я подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его лицо казалось мягче, добрее.

– Ты тоже изменил мой мир, Лёша, – призналась я. – Я стала смелее и чаще улыбаюсь.

– Ты всегда была смелой, – возразил он. – Просто нуждалась в стимуляции.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку. Затем в висок. Затем его губы скользнули по моей щеке, останавливаясь возле уголка рта.

– Скоро, – прошептал он мне в ухо. – Обещаю.

– Ты мазохист и садист в одном флаконе, – прошептала я.

– Возможно, но я не хочу спешить, мне нравится это предвкушение.

Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, каждым словом. Поцелуя не было, но близость была абсолютной. Мы говорили о будущем, о мечтах, о глупых вещах, смеялись над школьными учителями и делились секретами детства.

Когда мы вернулись в машину, чтобы ехать домой, дождь полностью прекратился. Небо очистилось, и сквозь разрывы в облаках пробивалась луна. До моего дома мы добрались уже без дождя. Лёша повернулся ко мне и взял мою руку.

– Спасибо за этот вечер, Люся, – серьезно сказал он. – Это было... идеально.

– Тебе спасибо, – ответила я, сжимая его пальцы.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Долго. Чувственно.

– Спокойной ночи, моя девочка, – прошептал он.

– Спокойной ночи, Лёша.

Я не хотела выходить. Хотелось остаться в этом пузыре, созданном им, еще хоть на минуту.

Лёша вышел, чтобы открыть мне дверь. Он проводил меня почти до самого порога.

– Завтра, – сказал он, стоя на ступеньках. – Я заеду за тобой. Мы поедем кататься на велосипедах. Или гулять в парк. Что хочешь?

– Хочу тебя, – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Лёша замер. Его глаза потемнели. Он шагнул ко мне, оказываясь вплотную.

– Осторожнее с желаниями, Люся, – предупредил он хрипло. – Они имеют свойство сбываться. И иногда быстрее, чем ты думаешь.

Он наклонился и быстро чмокнул меня в лоб.

– Спи сладко. И не думай обо мне слишком много. А то я почувствую и в одних трусах прилечу к теье среди ночи.

– Как черный плащ?

Мы засмеялись, мое сердце колотилось от фантазий в голове.

– Уже поздно.

Он улыбнулся, той самой опасной, красивой улыбкой, и отошел к машине.

– Тогда спокойной ночи, моя буря.

Я вошла в дом, чувствуя, как ноги становятся ватными. Мое отражение в зеркале дало понять, что я влюбляюсь. Глаза сияли, щеки горели, на губах играла счастливая улыбка.

Поцелуя не было. Но я чувствовала себя более любимой и желанной, чем когда-либо в жизни. Потому что Лёша не просто хотел меня. Он уважал меня. Ждал. Берёг. И это ожидание становилось самым сладким мучением в мире. Он прав, предвкушение просто сногсшибательная штука.

Глава 6

Глава 6

Глава 6

Суббота началась не с романтической поездки на велосипедах, а с громкого стука в дверь и решительного голоса мамы:

– Люся, подъем! Мы едем за шторами. И не вздумай прятаться под одеялом, я знаю, что ты не спишь.

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Телефон на тумбочке завибрировал.

Лёша: Доброе утро, соня. Я готов ехать за тобой.

Сердце радостно подпрыгнуло, но тут же упало куда-то в район желудка. Я схватила телефон и быстро набрала сообщение, пока мама барабанила в дверь снова.

Я: Не могу сегодня. Мама объявила военное положение. Шторы, генеральная уборка и, кажется, пытка голодом. Памагите...

Лёша: Шторы? Серьезно? Это хуже, чем контрольная по химии?

Я: Хуже. Нам нужно выбрать ткань, которая «не выцветает на солнце» и «гармонирует с обоями 2010 года». Это ад.

Лёша: Бедная ты моя. Хочешь, приеду и помогу выбрать? Скажу, что бежевый – это скучно, а бордовый – для вампиров. Мама оценит мой вкус.

Я: Ты хочешь смерти? Моя мама съест тебя живьем, если начнешь критиковать её вкус. Оставайся дома. Береги себя.

Лёша: Ладно. Но знай, я страдаю. Представляю, как ты выбираешь шторы. Выглядишь сексуально даже в этом воображении.

Я фыркнула, чувствуя, как щеки нагреваются.

Я: Лёша! Бесстыжий!

Лёша: Я не виноват, что ты объект моих самых непристойных мыслей. Кстати, о мыслях... Что ты наденешь?

Я: Старую футболку и штаны с дыркой на коленке. Романтика, да?

Лёша: Ммм. Люблю дырки. Особенно когда они позволяют мне видеть твои ноги. Отправь фото. Хотя бы ноги.

Я: Нет! Это нарушает этический кодекс. И я ещё в пижаме.

Лёша: Какой кодекс? Кодекс «девочки, которая мучает парня»? Жестоко, Люся. Очень жестоко. Снимай пижаму 😈

Мама наконец ворвалась в комнату, таща за собой корзину для белья.

– Кто там тебе пишет, что ты с такой улыбкой сидишь? – подозрительно спросила она, глядя на мой телефон.

– Карина, – соврала я, блокируя экран. – Обсуждаем домашку.

– Домашку в субботу утром? – мама подняла бровь. – А может это тот парень, с которым ты меня ещё не познакомила? Я конечно понимаю, что тебе уже восемнадцать, но могла бы познакомить с тем, с кем гулять ходишь. Ладно, не буду тебя мучить. Одевайся. Через пятнадцать минут выезжаем. И захвати список покупок, он на кухне.

Весь день прошел в суете. Мы объехали три магазина тканей, потом супермаркет, потом хозяйственный отдел меня добил. Мои ноги гудели, а голова была забита цифрами и цветами. Но телефон постоянно вибрировал в кармане джинсов, становясь моей единственной отдушиной.

Лёша: Ты еще жива? Или шторы победили?

Я: Я выжила. Но моя душа мертва. Мы купили тюль. Белого цвета под лен. Скучно. Как моя жизнь.

Лёша: Не говори так. Твоя жизнь полна страсти. Просто сейчас эта страсть направлена на тряпки, а не на меня. Чем закончилось?

Я: Сначала выбрали тот, который «практичный». То есть серый. Серый тюль. А потом на кассе мама передумала и взяла белого цвета. Я хочу плакать. Ведь до этого мы обсуждали, что возьмём с узорами.

Лёша: Звучит как начало депрессивного детектива. «Убийство в серых тонах». Главный подозреваемый – твой вкус.

Я: Эй! У меня отличный вкус! Вспомни мое платье.

Лёша: Ах да, то самое голубое платье... В котором ты выглядела как ангел, сошедший с небес, чтобы свести меня с ума. Да, вкус у тебя безупречный. Особенно когда дело касается одежды, которую я хочу с тебя снять.

Я чуть не выронила пакет с лампочками прямо в магазине. Огляделась. Никто не видел.

Я: Лёша! Мы в магазине! Я чуть лампочки не уронила.

Лёша: И? Пусть завидуют. Представь: я стою рядом, держу тебя за талию, а ты выбираешь лампочки. И я шепчу тебе на ухо всякие глупости.

Я: Какие именно?

Лёша: Например, что эти лампочки светят тускло по сравнению с блеском в твоих глазах. Или что я бы предпочел провести этот вечер не в магазине, а в темноте, где единственный источник света – это...

Я: Стоп! Хватит! Я краснею!

Лёша: Хорошо. Тогда просто скажи: ты скучаешь по мне?

Я остановилась посреди прохода с бытовой химией. Мама была далеко, у стеллажа с порошками.

Я: Да, скучаю...

Три точки набора текста появились и исчезли несколько раз. Наконец пришло сообщение.

Лёша: Я тоже. Каждую минуту. Знаешь, что я делаю сейчас?

Я: Что?

Лёша: Сижу на крыше своего гаража. Смотрю на небо. И думаю о том, как бы хотел сейчас быть рядом. Не для того, чтобы помогать с шторами и искать все оттенки серого. А чтобы просто держать тебя за руку. И молчать. Или говорить обо всем сразу.

Это сообщение тронуло меня глубже, чем все предыдущие шутки. В нем была та самая искренность, которую я так ценила в Лёше.

Я: Я тоже хочу этого. Скоро. Обещаю. Мы с тобой переберем все оттенки серого😈

Лёша: Я хочу посмотреть с тобой этот фильм. А пока... отправь мне фото своих ног в тех самых штанах с дыркой. Для моральной поддержки. Мне тяжело одному страдать.

Я усмехнулась. Огляделась. Мама всё еще копалась в порошках. Быстро сфотографировала свои ноги в старых джинсах и кроссовках, сделав акцент на дырке над коленом, и отправила.

Через секунду пришел ответ.

Лёша: 🔥🔥🔥

Теперь я точно не смогу уснуть сегодня. Спасибо, Люся. Ты знаешь, как сделать больно. Буду смотреть на это фото и представлять, как снимаю с тебя эти чёртовы джинсы.

Я: Это тебе наука. Не дразни девушку, у которой нет времени на месть.

Лёша: О, месть будет. И она будет сладкой. Готовься.

* * *

Когда мы наконец вернулись домой, я была измотана физически, но эмоционально заряжена. Мы дружно помыли окна и постирали занавески. Привели в порядок цветы на подоконнике, в общем генеральная уборка вымотала. Вечером мама, довольная покупками и чистотой, ушла смотреть сериал к себе, а я упала на кровать и взяла телефон.

Лёша: Как там выжившая?

Я: Лежу пластом. Устала, как после ночи с неграми.

Лёша: Почему с неграми?🤣 Бедняжка. Хочешь, пришлю курьера с пиццей?

Я: Пицца звучит заманчиво. Но мама увидит. Она хочет с тобой познакомится. Я пока не готова делить тебя с ней. Начнёт потом тебя эксплуатировать в хозяйстве. А с неграми, потому что они считаются выносливыми как энерджайзер. Уже не помню, где я эту шутку слышал.

Лёша: Мамы наверно все такие, припашут всех кругом. Тогда просто лежи. И представляй, что я массирую твоё уставшее тело. Медленно. С маслом. От лодыжек до бедер...

Я закрыла глаза, позволяя воображению рисовать картинки. Тепло разлилось по телу, несмотря на прохладу в комнате.

Я: Лёша, перестань. Я и так вся горю.

Лёша: Хороший знак. Значит, я работаю эффективно даже на расстоянии.

Я: Ты невыносим.

Лёша: Я неотразим. Спи, моя девочка. Завтра воскресенье. День отдыха. Никаких штор. Только ты, я и наши сообщения. Договорились?

Я: Договорились. Спокойной ночи, мой мучитель.

Лёша: Пусть тебе приснюсь я. Но только в хорошем смысле. 😉

Я положила телефон на грудь, чувствуя, как сердце бьется ровно и спокойно. Усталость отступила, уступая место теплому ожиданию. Завтра будет новый день. И хотя мы не увидимся, связь между нами стала крепче, натянутая тысячами слов, взглядов и несказанных желаний.

И я знала: понедельник наступит слишком быстро.

* * *

Понедельник начался с того, что я буквально влетела в школьный двор, опаздывая на первый урок. Сердце колотилось не от страха перед учителем, а от предвкушения. Я знала, что увижу его.

И действительно, Лёша ждал меня у входа в наше крыло. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и лениво листал что-то в телефоне. Но как только увидел меня, его лицо озарилось той самой улыбкой, которая заставляла мое сердце делать сальто.

– Опоздываешь, хулиганка, – произнес он, отталкиваясь от стены и направляясь ко мне.

– Из-за тебя! – возмутилась я, хотя сама виновата, что засмотрелась на его сообщения утром. – Ты писал всякие глупости до трех ночи!

– Это были не глупости, а инструкции по выживанию без тебя, – он подошел вплотную, игнорируя поток учеников вокруг нас.

В коридоре было шумно, но для нас мир сузился до этого маленького пространства. Лёша обнял меня одной рукой за талию, притягивая к себе так естественно, будто мы делали это каждый день уже годами. Его вторая рука поднялась и поправила выбившуюся прядь моих волос, пряча её за ухо. Пальцы задержались на моей щеке, большой палец медленно провел по скуле.

– Ты выглядишь уставшей, – тихо сказал он, глядя мне в глаза. В его взгляде читалась забота, смешанная с чем-то более темным, голодным.

– Выходные вымотали, – прошептала я, чувствуя, как мурашки бегут по коже от его прикосновения.

Лёша усмехнулся уголком губ. Он наклонился, делая вид, что хочет что-то шепнуть мне на ухо. Я инстинктивно потянулась к нему, но вместо слов его губы коснулись моего виска. Это был быстрый, едва уловимый поцелуй, горячий и властный. Прохожие могли подумать, что он просто что-то сказал, но я почувствовала каждое движение его губ, каждое дуновение дыхания.

– Держись, – прошептал он мне прямо в кожу, прежде чем отстраниться. – Урок через две минуты. Разбегаемся.

Он легонько шлепнул меня по бедру, подгоняя, и я, покрасневшая, побежала в класс, чувствуя на себе десятки удивленных взглядов. Заметили, мало мне сплетен после того вторника... Да по фиг.

На большой перемене я встретилась с Кариной у автомата с кофе. Подруга сразу заметила мое состояние.

– Ты сияешь, – констатировала она, тыкая пальцем в мою щеку. – И опять этот взгляд «я только что сошла с ума». Что он сделал?

– Ничего особенного, – попыталась я соврать, но улыбка предательски растянула губы. – Просто... обнял. И поцеловал в висок.

Карина закатила глаза.

– О, боже. Романтика уровня «бог». Люсь, ты понимаешь, что все девчонки в школе сейчас ненавидят тебя? Лёша теперь ходит как твой личный телохранитель-любовник. Вчера Саня спрашивал, правда ли, что он угрожал выдавить глаза тому, кто на тебя косо посмотрит.

– Он преувеличивает, – фыркнула я, хотя внутри тепло разлилось от гордости.

– Не уверенна, – Карина понизила голос. – Слушай, а вы... ну, уже...?

Она многозначительно повела бровями.

– Нет, – честно ответила я. – Даже не целовал меня в губы. Он ждет. Говорит, что хочет, чтобы это было идеально.

– Идеально, – повторила Карина скептически. – Мужчины и слово «идеально» – вещи несовместимые. Обычно они хотят «сейчас и быстро». Лёша... он какой-то другой. Или очень хитрый.

– Он не хитрый, – защитила я его. – Он уважает меня.

– Ладно-ладно, святая Люся, – рассмеялась подруга. – Главное, чтобы тебе самой не надоело ждать. Потому что судя по тому, как он на тебя смотрит, его терпение на исходе.

Школьные дни текли быстро, наполненные мелкими радостями. На каждой перемене Лёша находил способ оказаться рядом. Иногда он просто проходил мимо, касаясь моей руки. Иногда останавливался, чтобы спросить, как дела, и в этот момент его пальцы незаметно переплетались с моими.

Но настоящая буря разыгрывалась в телефоне. Наши переписки стали более откровенными, более чувственными. Днем мы писали о пустяках, а ночью... Ночью текст превращался в признание. Могли полночи общаться.

Вторник, 23:45

Лёша: Ты спишь?

Я: Нет. Думаю о тебе.

Лёша: Опасная мысль. Знаешь, о чем я думаю?

Я: О шторах?

Лёша: Ха-ха. Нет. Я думаю о том, как бы хотел сейчас быть в твоей комнате. Не для разговоров. А чтобы просто лежать рядом. Чувствовать твое дыхание. Слышать, как бьется твое сердце.

Я: Лёша...

Лёша: Тише. Представь: я лежу позади тебя. Моя рука на твоей талии. Мои губы у твоего уха. Я шепчу тебе, какая ты красивая. Как хочу тебя...

Я перечитывала это сообщение десять раз, чувствуя, как жар разливается по телу даже под холодным одеялом.

Я: Ты сводишь меня с ума.

Лёша: Взаимно. А ты? Что чувствуешь сейчас?

Я: Тепло. И... желание. Чтобы ты был здесь. Касался меня везде...

Лёша: Черт, Люся. Если бы ты знала, как сложно читать эти слова и не мчаться к тебе прямо сейчас. Но я держусь.

Среда, 01:15

Лёша: Мне приснилось, что мы целуемся. Под дождем. Надеюсь это вещий сон.

Я: И какой он поцелуй?

Лёша: Влажный. Горячий. Бесконечный. Ты стонала мне в губы, цепляясь за мою рубашку. А я...

Я: Стоп. Мне становится жарко.

Лёша: Хорошо. Пусть будет жарко. Засыпай с этой мыслью. Что однажды я сделаю всё, о чем пишу. И даже больше.

Четверг, 14:30 (на уроке биологии)

Лёша: Я заглядывал в твой класс. Ты грызешь ручку. Это невероятно сексуально.

Я: Лёша! Учитель спалит и устроит тебе взбучку за подглядывание!

Лёша: Плевать. Я смотрел только на тебя. Твою шею. Как она изгибается, когда ты пишешь. Хочу поцеловать именно туда. В ямку у основания шеи.

Я: Перестань. Я не могу сосредоточиться.

Лёша: И не надо. Думай обо мне. Как я думаю о тебе.

Каждое такое сообщение было как искра, падающая в бензин. Я ловила себя на том, что смотрю на Лёшу с новым интересом. Замечала, как напрягаются мышцы на его руках, когда он пишет на подоконнике что-то в своей тетради. Как он иногда кусает нижнюю губу, задумавшись, когда не видит, что я наблюдаю за ним на переменах. Как его взгляд становится тяжелым, когда он ловит мой взгляд через весь коридор.

На одной из перемен он снова подошел ко мне. На этот раз мы были в менее людном месте – в конце коридора, возле дальнего окна.

– Привет, – тихо сказал он, загораживая меня от проходящих телом.

– Привет, – выдохнула я.

Он положил руки мне на талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала твердость его мышц через тонкую ткань его рубашки.

– Ты читала мои сообщения ночью? – спросил он, глядя прямо в глаза, хотя прекрасно знал, что читала.

– Да, – честно призналась я.

– И что?

– Мне понравилось, – прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

Лёша усмехнулся. Эта усмешка была опасной, хищной. Он наклонился и снова поцеловал меня в висок, но на этот раз задержался дольше. Его губы скользнули вниз, по скуле, останавливаясь возле уголка моего рта.

– Терпи, Люся, – прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. – Еще немного. Пятница. Я украду тебя. А после...

– После? – мой голос дрогнул.

– Возможно, наконец-то нарушу свое правило, – он отстранился, оставляя меня в состоянии легкого шока и дикого возбуждения.

– Если ты сама этого захочешь.

Он подмигнул мне и ушел, оставив стоять у окна с бешено колотящимся сердцем. Змей искуситель. Сволочь. Ну разве можно так дразнить?

Карина, наблюдавшая за этой сценой издалека, позже сказала только одно:

– Люсь, ты либо самая счастливая девушка в мире, либо самая мучимая. Третьего не дано.

Я знала, что она права. Но это мучение было сладким. И я была готова терпеть его ради того момента, когда Лёша наконец-то решится. И мне нравилось это томление, предвкушение сводило с ума.