Высадка. Иней (СИ)

Текст добавлен: 17 июля 2025, 19:57

Текст книги "Высадка. Иней (СИ)"

Автор книги: Винд Таро

Жанры:

Триллеры

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Назад к карточке книги

– Кроме мотивационных речей есть предложения? – спросил Лезной.

– Способность позволяет мне двигаться настолько быстро, что, возможно, я даже смогу отбивать пули мечами.

– Как Нео, – провёл параллель Банкир.

– Маркус, подслушай их разговоры. Ты сможешь? Что они говорят?

– Да. В трёх машинах молчат. В четвёртой общаются с каким-то тюркским акцентом. Фразы отрывистые. Цитирую:

«Девушку живой. Сразу не стрелять. Лишних смертей не надо. Пригодятся всем».

Банкир помолчал, потом продолжил:

– Один из них, похоже, болен. Кашляет, чихает. То, что другие молчат, настораживает. Либо они профессионалы, либо им привычны подобные заварухи. Что мне совсем не нравится.

Я наклонился к Марине, посмотрел ей в глаза и пообещал:

– Я больше не дам тебя в обиду.

Она вяло улыбнулась:

– У тебя есть шанс завоевать моё сердечко.

– За мечи! – выкрикнул я.

Часть 1
Греховод. Глава 9

Глава 9. «Боящийся несовершен в любви». 1-е Иоанна 4:18.

Равнины Карфагена простирались белой пустыней, где каждая снежинка казалась застывшей угрозой. Мой взгляд скользил по горизонту, впитывая малейшие движения в безмолвном мире.

Я так и не научился читать язык, на котором общалась данная планета – язык тишины и ожидания.

Но он мне не нужен, ведь моя сверхскорость – способ существования, метод выживания в суровом мире, где каждое мгновение могло стать последним.

Позади сидела Марина, закутавшись в тёплое одеяло. Её глаза были широко открыты, девушка дрожала от предчувствия надвигающейся опасности.

Меня тоже потряхивало. Вооружённые фирмачи сейчас вылезут из машин, вооружённые до зубов, Перчёная – их добыча, мы – не более, чем помехи.

Помощники из Фёдора, Шовы, Лезного и остальных, имена которых мне неизвестны, не очень. Как сражаться рядом с теми, кого знаешь меньше часа? Тем более, учитывая поведение Шовы, который как раз добавил нам проблем.

Размышлять оказалось некогда, автомобили, одинаковые «Нивы» остановились. Из них вышли двадцать фирмачей, одетые в плотные термокостюмы, каждый с оружием наготове. Я узнал среди них знакомые лица – тех, кто заказал нам с Банкиром найти Марину.

Получается, настоящая политическая сила на Карфагене – фирмачи? Они могли за минуту захватить весь Город, если бы им он зачем-то понадобился. На фоне нынешнего конфликта возня с Валдаем – детский лепет.

Только вот не нужна, похоже, на Карфагене Стужа никому. Как и мы не нужны. Марина – другое дело. Ради неё можно потратить патроны.

Неужели население Карфагена, когда меняется чем-то с фирмачами, не осознаёт, что делает их правителями планеты?

Или их снабжают необходимым пришельцы? Чтобы они регулировали процессы, не позволяя умирать подопытным, но поддерживая относительную чистоту эксперимента?

Перчёная подошла ко мне, её рука легла на плечо.

– Они не остановятся, пока не получат то, что хотят.

Я повернулся к ней. Я помнил, как быстро можно потерять дорогие отношения. И сейчас готов за них сражаться.

– Я не позволю им тебя забрать, Марина.

Фирмачи не слишком переживали, двигались расслабленно. Для них стычка с нами – очередная точка на карте, место, которое нужно быстро пересечь и так же быстро забыть.

Лезвие моего меча блеснуло, отражая белизну снега. Я знал, что сейчас начнётся битва, которая либо позволит мне продолжить отношения, либо поставит в них точку. О людях, которые могут пострадать от выстрелов фирмачей, я не слишком заботился. Тяга вернуть отношения с девушкой вытолкнула из сердца эмпатию и сострадание. Где-то внутри я успел сделать себе нравственный укол. Нельзя так поступать!

Но сейчас не время рассуждать.

Банкир занял позицию сбоку. Толку от него не так много, но у Маркуса есть отравленный нож.

Модница спряталась за пень. Похоже, планировала отстреливаться. Я не спрашивал чем.

Перчёная стояла позади всех, её взгляд был устремлён в неизвестность, туда, где переплетались настоящее и будущее.

Остальные девять вынужденных поселенцев похватали мечи, не совсем понимая зачем. Строго говоря, я тоже не понимал. Но может уверенности добавит.

Умирать с оружием в руках не так стыдно.

Двое торговцев выступили вперёд. В их глазах горел холодный огонь.

– Мы пришли за девушкой, – произнёс высокий фирмач со шрамом на левой щеке, обращаясь непосредственно ко мне. – Ты знаешь условия контракта.

Марина отступила. Её взгляд метался между мной и торговцами, в глазах появилось подозрение.

– Никому её не отдам, – твёрдо ответил я.

Банкир, стоявший сбоку, напрягся. Его острые глаза внимательно следили за каждым движением фирмачей. Он, как никто, понимал, насколько опасна ситуация.

– Ты забыл наш договор? – прошипел фирмач. – Доставка особенного груза. Так дела не делаются.

В этот момент Перчёная резко оттолкнула меня:

– Значит, именно ты предатель! Ты хотел меня сдать⁈ Потому нашептал о своих чувствах?

Я попытался что-то сказать, но боль отчаяния помешала. Я подвёл её, когда она была Мариной, когда мы были вместе. И сейчас повторилось то же самое.

– Мы не знали, что речь о тебе, – тихо произнёс Банкир. – Когда брали задание.

Нетерпеливо взвизгнув, Шова, худощавый и рассерженный, вонзил меч в спину Лезного. Тот осел на снег, ничего не сказав.

– Прекращайте болтать! Забирайте девчонку, в меня не стреляйте, я условия контракта соблюдаю!

Провокация удалась. Фирмачи начали стрелять, целясь в жителей импровизированного поселения. Только вот Шову они не пожалели, застрелив чуть ли не первым.

Обидно ему, наверное.

Снежинки повисли в воздухе, торговцы словно замедлились, и я начал двигаться с невероятной скоростью, готовый защитить ту, кого не получилось в прошлый раз.

Битва за Перчёную началась.

Сверхскорость позволяла видеть каждую каплю крови, каждое движение врага. Мой меч стремительно взрывал артерии.

Первый фирмач даже не успел понять, что происходит. Я перерезал ему горло, прежде чем тот успел моргнуть. Второй попытался выстрелить, но меч уже разрезал его руку по локоть.

Кровь смешалась со снегом. Тела торговцев падали один за другим. Я двигался настолько быстро, что казалось – мой силуэт везде, где фирмачи. Меч был продолжением тела, он выручал меня, поддерживая смертоносным танцем среди красноснежного поля.

Банкир успел поднять чей-то автомат, отстреливая атаковавших. В меня попасть он не боялся. Надо, кстати, потом поговорить с ним, может, он тоже хотел меня убить.

Одним Карфагенским убийцей больше.

Через несколько минут всё было кончено. Двадцать фирмачей лежали мёртвыми. Я тяжело дышал, мои руки были по локоть в крови, а глаза – холодны, как Стужа.

Банкир и Модница ожидаемо выжили. Не первая передряга, не последняя.

Как я не старался, но фирмачи перестреляли почти всех местных поселенцев. В живых остались только Марина, Фёдор и та язвительная девушка. Я протянул ей руку.

– Греховод. Приятно познакомиться.

Она в шоке ответила на рукопожатие.

– Бетон. Называй меня Бетон.

– Мы должны уезжать. Скорее! – излишне эмоционально для него сказал Банкир.

Я посмотрел на Перчёную. Взгляды встретились. Между нами повисло молчание, полное невысказанных обвинений и непонимания.

– Оружие, патроны, еда, любые вещи, которые могут пригодиться! – деловито выкрикнула Модница. – Хватаем и везём.

Автомобили фирмачей казались безмолвными свидетелями неравного сражения. Остывающие трупы торговцев нелепо раскиданы вокруг. Я отбросил окровавленный меч.

– Живые ещё есть? Мне обе ноги перебили – спросил Фёдор оглядываясь. Он выглядел менее весёлым.

Марина зарыдала. Меня словно током ударило, я вспомнил, как она лежала на кровати, после изнасилования Дегой.

Я попытался взять её за руку, но она отдёрнула кисть.

– База, – прошептала она. – Вы трое, ведите нас! Тогда мы отыщем место, где нас ждут. Где всё замечательно и нет тревог.

Один из фирмачей, которому я вроде бы перерезал горло, неожиданно застонал.

– Если поедете на базу, – прохрипел фирмач, – Вас убьёт Чернильная клякса.

Я наклонился к нему:

– Ты о чём?

– Местный монстр, – пробулькал фирмач. – Она уничтожает всех, до кого дотянется. Жрёт мозги изнутри. И вас туда сейчас заманивает. Через девку.

Я ударил его по щеке.

– Не смей называть её так.

Банкир быстро осмотрел рану фирмача:

– Похоже, ты промахнулся. Рана не очень глубокая. Жить будет, наверное, но нужно подлатать.

– Ну извини, – огрызнулся я, – В следующий раз сам с ними разбирайся.

Используя аптечку из ближайшей машины, мы перевязали раненого.

Хоронить мы тут никого не будем. Я вспомнил, как ещё недавно сжигал зомби, а теперь… Да, Греховод, вот что с тобой не так? Время тратить нельзя. Над каждым телом я прочитал по молитве, остальные мне не мешали.

– Я предлагаю не совсем очевидный план, но за неимением лучшего, думаю, вы меня поддержите, – сказал Банкир. – Сейчас я закрою глаза, а вы раскрутите меня руками несколько раз в разные стороны, чтобы я был дезориентирован. Затем, не открывая глаза, я укажу пальцем направление. Именно туда мы и поедем. Если верить предсказанию Перчёной, так мы доберёмся до базы.

– Я в восторге! Ничего лучше за сегодня не слышала! Офигенная идея, – воскликнула Бетон.

Я посмотрел на неё с пренебрежением. Так себе попутчик, но что поделать. Ладно, продолжая повышать градус абсурда, мы раскрутили Банкира.

Теперь нужно распределиться по автомобилям. Четыре «Нивы». Нас, включая раненого фирмача, которого мы решили захватить с собой из сострадания, семеро.

У Фёдора повреждены ноги. Фирмач ранен, да и доверять управление мы ему не будем. Получается, я, Банкир, Модница и Перчёная должны сесть за руль. Бетон будет следить за фирмачом (Марину я с ним оставлять не хотел). Только вот Перчёная не умеет водить.

– Так, смотри, это педаль газа, это тормоз, это сцепление.

– Нельзя, чтобы меня учил кто-то другой? – она обиженно смотрела мне в глаза.

Да над доверием тут ещё работать.

Кое-как мы показали ей, как ехать. Несколько раз Марина глохла, но у нас не хватало ресурса искать другой вариант.

Мы начали движение, каждый в своей машине. С Мариной ехал Фёдор, который ей подсказывал. Бетон посадили за руль в автомобиль с раненым фирмачом сзади, которого мы предусмотрительно связали.

Ехали мы около часа, периодически опуская стёкла. В машинах тепло, мы перекрикивались. Я постепенно успокаивался, хотя отчётливо чувствовал кровь на руках в буквальном и переносном смысле. Но радость от того, что Марина осталась жива, я не поступился совестью, не отдал её, превалировала. С другой стороны, получается, я обманул тех, у кого принял заказ? Хреновый из меня наёмник.

Главное, есть шанс наладить отношения с самим собой, со своей духовной составляющей и с Мариной.

Машина под управлением Бетон резко начала крениться. Мы услышали крик, все остановились и увидели, как она рубит мечом фирмача.

– Что случилось? Зачем ты это делаешь? Остановите её! Он же не опасен! – кричала Модница.

Я открыл дверь её «Нивы» и направил на Бетон пистолет.

– Ты что, очередная маньячка?

Она непонимающе смотрела на меня и плакала.

– Я не знаю. Не понимаю. Голос в голове. Он сказал мне убить его. Я увидела чёрную, текущую, – она замялась, подбирая термин.

– Кляксу? – спросил Фёдор, – Как говорил почивший торговец?

– Она велела мне убить его. Не хотела, чтобы мы его слушали. Ей нужно, чтобы мы добрались до цели, – голос Бетон дрожал.

Мы скинули труп фирмача из машины.

Но продолжить движение у нас не получилось. Все четыре двигателя не заводились.

– Приехали, похоже, – сказал я. – Здравствуй, база. Мы тебя нашли.

Часть 2
Платон. Глава 1

Часть вторая. Платон.

Глава 1. Cranchia scabra

На моих глазах чёрные щупальца, смахивающие на обширные кляксы, утащили Жима в дыру на потолке. Он истошно кричал, пытаясь вырваться. Какого хрена? Мы же не шумели. Как тварь нас почувствовала? Ох. Участок обеденного помещения в противоположном от меня углу не просматривался. Лампы мерцали. Я сделал осторожный шаг вперёд и почувствовал, как под ногой хрустнуло стекло разбитого стакана.

Вот теперь можно начинать паниковать.

* * *

Ранее.

* * *

– Жим, передай мне пиво! – ухмыляясь, сказал я, – Шевелись, салабонище!

Сидящая рядом китаянка ощутимо ткнула меня рукой в плечо. Больно! Пошутить нельзя?

Наш общий приятель, которого на станции прозвали «Жимолость» за звучную фамилию Жимлясов, поморщившись, кинул мне баночку индийского Pale Lager.

– Почему она тёплая? – возмутившись, я швырнул банку обратно, – Как ты умудрился, находясь в Арктике, найти неохлаждённый напиток? Ещё нужно постараться так облажаться. Метнись-ка в камбуз! Картёжник фигов.

Под всеобщий смех команды Жим, обиженно хмыкнув, поплёлся в пищевой отсек. Но что поделать, если проигрался в карты, то долг платежом красен. Кто же виноват, что Жимлянский напился и поставил на кон возможность целый день им помыкать. Играть он, конечно же, не умел, поэтому обыграть пьяного штурмана не составило труда. Блефовал Жим очень неумело, поэтому когда его лицо посещала радостная улыбка, мы пасовали.

К тому же удачи ему пожелала Ринда, а мы знаем, как у неё обстоят дела с везением. Француз Франсуа Перрен, который чистит зубы кремом для бритья и надевает разные ботинки, сыгранный Ришаром, нервно курит в сторонке. Рассеянный с улицы Бассейной уважительно кивает, завидев Ринду. Шутки шутками, но лично мне Ринда безумно нравилась, можно даже официально признать, что я в неё влюбился.

Нежный голос, изящный вкус в одежде, утончённое чувство юмора. Рыжие волосы с серыми прядями, такие же серые глаза. Веснушки, нос с горбинкой, длинный язык, который она показывает по поводу и без. Есть в ней что-то игривое. Нет. Игристое, как вино. Ринда чуть полновата, но фигура её ничуть не портила. Загляденье, короче. Проблема одна – Ринде вообще плевать на моё внимание. Возможно, оно ей даже неприятно. Сама девушка усердно ухаживала за Каребом. Чем столь сногсшибательную барышню так привлёк этот неприятный тип, я понять решительно не могу. Допустим, он смазливый. Регулярно шутит, демонстрирует физическую подготовку, таскает тяжести. Даже один раз в запале поднял Ринду на руки! Я в ту ночь не спал, раздираемый жгучей ревностью. Нелепая оранжевая одежда Кареба меня раздражала. Я старался с ним вообще не взаимодействовать, чтобы не зашквариться перегноем его самоуверенности. Пижон. Выпендрёжник. Ничего, Ринда непременно обратит на меня внимание. Как иначе?

Когда глаза мужчины видят прекрасную женщину, все его тело хочет повторить эту женщину в потомстве. Эх, когда отдыхаю, такие умности лезут в голову!

Мы находились в специально оборудованном помещении, предназначенном для досуга персонала. Интерьер тут, в отличие от остальной станции, довольно весёлый. Голубой и белый цвета визуально расширяют пространство и делают его более светлым. Зелёный и жёлтый показывают, что на дизайнере руководство решило сэкономить. Все стены украшены фотографиями, детскими рисунками и прочим, что ассоциируется с нормальной жизнью. В центре комнаты расположен большой настольный футбол, в который я постоянно играю с Веики. Удобные ручки и яркий зелёный цвет имитирующего покрытия создают ощущение игры на настоящем футбольном поле. В целом, футбол я терпеть не могу, мне безразлично, кто кого обыграл и непонятны всякие футбольные фирмы, представители которых бьют друг друга почём зря. Но на просторах Арктики сражения в настольный футбол становятся чем-то действительно важным. Кстати, Веики я сокращённо называю ВК. В противном случае, чтобы произнести её имя, нужно основательно тренировать язык, а мне не на чём. Помятые помидорки оставил в Москве.

Имя моей подруги в переводе с китайского означает хранительница любви. Что ж, для домашнего очага прям огнище. Только вот влюблён я в другую. Зато как друг ВК незаменима. Я даже ей регулярно жалуюсь на безответную любовь к Ринде, в ответ на что ВК наливает мне очередной стакан виски и предлагает забить уже и переключиться на кого-нибудь получше. Учитывая, что на станции всего две женщины, я воспринимаю её утешение как недвусмысленный намёк, но не ведусь. Ибо кто из членов экспедиции помешает мне бороться за любовь? Когда-нибудь я наберусь решимости и набью морду Каребу.

Вокруг стола с настольным футболом размещены разноцветные кресла из пластика, которые вполне себе обеспечивают комфортный отдых. Их удобная форма поддерживает правильную осанку (что, впрочем, мне уже не поможет), а мягкие подушки на спинках и сиденьях добавляют нотку уюта.

Потолок помещения оборудован встроенными светодиодными лампами, обеспечивающими мягким, равномерным светом станцию, вытаскивая её из постоянного полумрака.

Все провода и кабели аккуратно сложены нашим айтишником Витей в специальных плинтусах, проложенных вдоль стен, поэтому под ногами ничего не путается. Крайне уместно, ведь именно в комнате для досуга мы надираемся после нелёгкой работы.

Минуты шли, а Жим так и не вернулся с охлаждённой банкой пива. На него совсем не похоже. Обиделся, что ли? Нервничая, я решил сам отправиться в пищевой отсек, чтобы выяснить, что происходит. Вдруг мы перегнули с шутками? Правильно ВК меня ругала, надо было остановиться сразу. Пранк, вышедший из-под контроля. Ладно, проверю.

Коридоры станции пустые и тихие, меня иногда это напрягает. Всё-таки я существо социальное. Добравшись до отсека, я обнаружил Жима, склонившегося над столом.

– Жим, ты что застрял-то? – спросил я, подходя ближе.

Он поднял глаза, как-то отрешённо улыбнулся и указал на стол перед собой. На нём, накрытая банкой, лежала какая-то извивающаяся чёрная полоска. Я пригляделся. Нет, это не полоска. Что-то маленькое, с щупальцами. На вид, кальмар. Интересно, на вкус тоже? В голове промелькнул несмешной анекдот.

– Она напала на меня, Платон. Напала, понимаешь? Мы все в опасности!

Я недоверчиво посмотрел на Жима. Мне не понравилось его поведение. Слишком серьёзным он выглядел.

– Что тебе может сделать такая маленькая штука? Это ж не лицехват Чужих. Мы не в космосе, дружище. Расслабься. Пошли пить пиво.

Жим не разделял моей уверенности в безопасности ситуации.

– Штука действительно маленькая, но, когда я её увидел, она внимательно посмотрела на меня. Посмотрела, Платон! И я отчётливо понял, что она чувствует моё присутствие. Чувствует, пойми ты наконец! Я не сбрендил!

Жимолость схватил меня за одежду и начал трясти. Я никогда не видел его в таком состоянии. Пришлось оттолкнуть от себя. Отвесил звонкую пощёчину.

– Успокойся! Разнылся, как баба! Тебя женщины могут увидеть, не стыдно?

Надо отвести его в медпункт. Пусть нашатыря понюхает. Или что там с припадочными делают?

На подготовительном тренинге нам рассказывали историю о том, как член одной из предыдущих экспедиций, Фил Ричмонд, сошёл с ума.

Конечно, взгляды Филиппа отличались от общепринятых некой аскетичностью. Он был человеком, предпочитающим уединение и погружение в свои мысли. Поэтому, когда у него появилась возможность присоединиться к экспедиции в Арктику, Фил не раздумывал и с радостью согласился.

Команда состояла из девяти человек, месяцами изолированных от внешнего мира. Вначале Филипп, что логично для интроверта, не испытывал проблем с ограниченным кругом общения. Он наслаждался тишиной и возможностью посвятить себя своим размышлениям.

Но по мере того как дни превращались в недели, а недели в месяцы, Филипп постепенно начал терять связь с реальностью. Он уходил в себя всё больше и больше, погружаясь в свои фантазии и иллюзии. Ему казалось, что он общается с несуществующими людьми, проводит время в их компании и делится с ними планами.

Члены команды заметили, что Филипп стал ещё более отстранённым и неразговорчивым, чем в начале экспедиции. Они попытались привлечь его внимание, но Фил только отмахивался. Его разговоры с воображаемыми друзьями стали всё более интенсивными, а поведение – всё более странным.

Командир экспедиции решил предметно поговорить с Филиппом. Он понимал, что ситуация требовала немедленного вмешательства. Но Фил упорно отвергал любые попытки помешать общению с вымышленным миром. Он был уверен, что его друзья – единственные, кто понимает и ценит.

Вскоре Филипп полностью перестал выполнять свои функциональные обязанности. Он проводил дни и ночи, дискутируя с несуществующими собеседниками.

Остальные члены команды не знали, что делать. Это было чудовищно и пугающе одновременно.

Через несколько месяцев, когда экспедиция почти подошла к концу, Филипп был найден мёртвым. Он умер в своей каюте, окружённый воображаемыми приятелями. Его судьба стала предостережением для всех организаторов экспедиций, поэтому при подготовке команд профессиональные промыватели мозгов рассказывали о Филиппе целую лекцию.

Неужели Жима ждёт такая же участь? Ещё полчаса назад он был вполне нормальным. Тут задействован какой-то другой механизм.

– Клякса. Она меня чувствует! – упрямо повторил Жим.

Так, общаясь с умалишёнными, нужно имитировать, что вовлечён в разговор.

– Кто именно? Кальмар выпускает чернильную кляксу, которая тебя чувствует, или сам кальмар и есть клякса? – вежливо уточнил я, делая вид, что мне очень интересно.

Почти не вру ведь. Я действительно понятия не имею, что за чёрная гадость корёжится под банкой. Надо позвать Витька, он в зоомагазине раньше работал. Но сначала нужно успокоить дрожащего Жима. Может, у него похмелье такое воспалённое?

Я вот с похмела лежу и испытываю стыд за всё, что только взбредает в тяжёлую голову. Сходил с девушкой на свидание? Ужас какой. Не сходил? А мог бы сходить!

Потратил кучу денег? Фу. Не потратил? Всрал выходной. Ну, в таком стиле терзания. Ощущения вообще не из приятных. Причём началось сие действо только после тридцати лет, до этого я вообще не очень понимал, что такое эти ваши похмельные синдромы и почему их так боятся. Ну, конечно, постанывал, лёжа с перепоя.

Но не шарахался на камбузе от какой-то мерзкой, но безобидной твари.

Я внимательно взглянул в глаза Жима. Он трясся и старался не смотреть в сторону стола. Я отправил его умываться. Ладно. Позову Витька. Кого ещё? ВК, пусть успокоит нытика. Ещё, конечно же, Ринду, как можно не использовать подвернувшийся повод завладеть её вниманием?

Витёк, едва взглянув на кальмара, уверенно сказал:

– Дискомедуза.

Офигенно! Типа прям такой общеизвестный термин. Я слышал только о Disco Elysium.

ВК недоумённо пожала плечами. Ринда высунула язык и бросила на меня томный взгляд. Вот шельма!

Жим выбежал из туалета и сел в углу, обхватив колени.

Оценив серьёзность ситуации, Витёк продолжил:

– Волосистая цианея. Медуза такая. Вообще, они не должны быть чёрными. К тому же Cyanea arctica самый крупный представитель медуз вообще. Не считая Горгоны, – засмеялся наш айтишник, но, посмотрев на Жима, продолжил, – Тут какой-то, наверное, мелкий подвид. Кстати, если наука о нём не знает, то назовём в честь меня! Получим грант! Не глядите так, я раньше преподавал на кафедре ихтиологии и рыбоводства. Потому более-менее разбираюсь.

– Вау! – многозначительно протянула Ринда. – Меня возбуждают умные парни!

Ещё один конкурент? Я тебе сейчас твою Горгону на башку надену, рыбовод нашёлся!

ВК, которая пыталась поговорить с Жимом, попросила Витька унести банку с медузой к себе в комнату.

Жим сразу же вскочил и застонал. Ну точно, похмелье.

– Что случилось? Где та дрянь? Голова раскалывается. Меня почему-то такой страх охватил, затрясло всего.

– Ты начал чушь какую-то нести. Что медуза тебя чувствует, короче, кринж. Пошли пить пиво, тебе полезно, – приободрил я товарища.

Жим благодарно кивнул, и мы все, кроме Витька, вернулись в комнату для досуга.

– Вы куда делись-то? Я уже решил возглавить поисковый отряд по поиску красавиц, – снова выпендрился Кареб.

Такой кляксы не испугается.

– Ничего экстраординарного, я с перепоя повздорил с одной медузой, но Витёк уже всё решил. Не спрашивайте, – виновато сказал Жим и глотнул пива.

– О, как раз есть в тему анекдот про медузу. Вам понравится! – заранее рассмеялся Кареб.

Анекдот, как я и предполагал, оказался сомнительного качества. Под стать рассказчику.

– В морской глубине жила медуза по имени Ефросинья. Очень красивая, она гордилась разноцветными длинными плавниками. Ефросинья любила плавать по океану и наблюдать за идиотами, обитающими в подводном мире.

Ринда перебила его:

– О, я знакома с множеством идиотов. У нас с Ефросиньей много общего!

Я поморщился. Ну неужели ты туда же, любовь моя?

Кареб торжественно продолжил:

– Однажды в процессе одного из своих вояжей, Ефросинья заметила что-то странное, всплывшее неподалёку.

– Говно! – вставил свои пять копеек Жим, который потихоньку поправлялся алкоголем.

– Ефросинья подгребла ближе и увидела кожуру от ананаса. Единственное решение – пошутить над незнакомцем!

Жим причмокивал, наслаждаясь пивом. Как мало ему нужно для счастья.

– Медуза начала плавать вокруг кожуры, грязно её обзывая. Кожура, конечно же, не могла ничего сделать, поэтому Ефросинья с удовольствием чувствовала себя главной. Она мечтала о том, чтобы остальные подводные обитатели увидели, как она умеет задорно шутить.

Кареб зажал рукой рот и приглушённо сказал:

– Вдруг Ефросинья услышала голос из-под кожуры. Оказывается, внутри спрятался маленький сливной бачок по имени Флоримонд. Он смеялся над выступлением Ефросиньи и называл её «шалавой».

Даже ВК заулыбалась. Она обычно очень серьёзна, такое воспитание. Вообще, ВК удивительно рациональна, решительна, скрупулёзна. Мне кажется, она из тех, кто без колебаний нажмёт на спусковой крючок, если понадобится, из тех, кто смотрит опасности в лицо и не рефлексирует. Я в чём-то ей завидовал. Кстати, внешне ВК вполне себе ничего. Жаль, что не она объект моего вожделения. Но сердцу не прикажешь. Наверное.

Как бы сложилась ситуация, если бы мы вдвоём с ВК оказались на станции? Наверняка что-то бы между нами проскочило. Эх. Странно, что пошлые шутки вызывают её улыбку. Обидно, что ублюдок Кареб так харизматичен.

Ринда вообще корчилась от смеха. Она жестом показала, что хочет шепнуть мне что-то на ухо.

Ухмыляясь, победно глядя на Кареба, я наклонился к Ринде и услышал:

– Она нас чувствует. Мы все в опасности.