Текст книги "Измена. Одной мало (СИ)"

Автор книги: Вильда Кранц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

– И что же мне делать? Я теперь совсем не понимаю, как поступить дальше, – спросила я Рустама.

– Идти в полицию. Написать заявление о потере паспорта. Только о потере. При краже там сроки дольше. Пока расследовать будут. Придётся ждать. От 10 до 30 дней. А пока выдадут бумагу. Об утрате. И недействительности прошлого паспорта.

Рустам мне выдал целую лекцию. И теперь в голове был хоть какой-то план. Хотя бы на ближайшую часть дня. Оставалось только узнать, где отделение полиции. И добраться туда.

– Спасибо. Я дальше знаю, что делать.

Я попыталась отступить назад от него. Но он шагнул ближе.

– И потом что?

– Не понимаю. Потом?

– Когда подашь заявление, – на его лице мелькнула усмешка.

– Потом на развод подам, в суд, – совершенно серьёзно ответила я.

– Это через 10 дней, когда паспорт получишь. А жить это время как будешь?

Вот об этом вопросе я сейчас действительно не задумывалась. А как я буду жить дальше? Надо вернуться в оркестр. Или же найти новый. Хотя бы не такой большой и знаменитый.

Но я просто не представляла себе жизнь без музыки и каждодневных репетиций. А теперь привычный уклад жизни рухнул в одночасье.

Даже, если мне удастся быстро найти себе новый коллектив. То зарплату получу только через месяц. Это как минимум. При условии быстрого трудоустройства. А если нет? Где я жить буду всё это время?

Взгляд как-то сам собой сфокусировался на стоящем передо мной Рустаме.

Ну нет. Я же только что его отшила. И теперь просить помощи?

Чувство обречённости накатило, как-то волной. Мозг красочно изображал сцены жизни на улице. С обмороженными пальцами, которые больше никогда не смогут перебирать струны и держать смычок.

– Вижу. Начала соображать.

Мне не хотелось даже спрашивать, что именно он под этим подразумевает. Но его предыдущие слова не оставляли никаких разночтений. Он хотел меня. А я хотела вернуть свою жизнь.

– Я могу снять квартиру на месяц? Может у вас есть подешевле? Или знаете того кто сдаёт?

– В клоповнике хочешь жить? Или на подселении в комнате?

Я вспомнила сколько осталось денег. Ужасно не хотелось жить с кем-то ещё. Но похоже у меня просто не остаётся другого выбора.

Несмотря на трудную ситуацию, и почти готовность ответить согласием, всё же помахала головой.

– Нет. Можно я в той квартире поживу? Я всё отдам, – под его тёмным взглядом добавила, – со временем. Правда отдам. Не люблю долги.

– Это похвально. Я их тоже не люблю. Особенно, когда должны мне.

Мне совсем не понравился хищный блеск в его взгляде.

– Поживёшь там. Об оплате договоримся на месте, – он пошёл к машине.

– А может сразу? Чтоб недопонимания не было, – шагнув следом, всё же возмутилась я.

– На месте, значит на месте. Неволить не буду. Не думай.

– Да я и не думаю, – ответила я.

Хотя на самом деле уже со страхом перебирала в голове варианты, чего он может потребовать. Хорошо, если только деньги.

С другой стороны. Ни на что другое я и не соглашусь. Деньги можно заработать и расплатиться.

Интересно, можно мне как-то получить с Андрея свои. Или стоит о них забыть навсегда. И радоваться тому, что наши пути разойдутся. И не придётся жалеть всю жизнь об этой ошибке? Названной браком.

Как говорят? Хорошее дело браком не назовут?

– Может вы всё же сразу сумму назовёте? – кладя ладонь на ручку двери, сделала ещё одну попытку получить ответ.

– Торопишься отказаться?

Он остановился. Нас разделял его внедорожник.

Мне вообще только теперь показалось странным, что имея такую большую и наверняка дорогую машину, он сам ездит и отдаёт ключи квартирантам.

– Я нет. То есть да. То есть нет. Я просто хочу узнать, устраивают ли меня условия.

– Устраивают, – ответил он.

В его тоне не было угрозы. Только констатация факта. И абсолютная уверенность в своих словах. А мне бы действительно хотелось, чтобы условия устроили. Но совсем не была в этом уверена.

Он ведь не зря так хищно на меня смотрел. Если потребует чего-то кроме денег, то как быть?

"Соглашайся дура!" – подала голос тёмная сторона. – "Хоть на такси сэкономим".

Зерно истины в этом было. Пока Рустам помогает и не требует ничего взамен, можно ведь этим воспользоваться. Можно ведь?

Я поняла, что пытаюсь договориться сама с собой. Это было немного похоже на безумие. Поэтому требовалось принять какое-то решение. Просто для того, чтобы снять с себя это гнетущее чувство неопределённости.

– Это ваши слова. Я ещё не согласилась, если что.

Я словно пыталась оставить себе путь для отступления. Действительно ведь не соглашалась. Это он сам так сказал. Или имел в виду, что его устраивают мои условия?

Он открыл дверь и сел за руль. Я ещё пару секунд боролась с собой.

Глава 17

После очередной внутренней борьбы, всё же открыла дверь и села на пассажирское сиденье.

Теперь мне уже было знакомо устройство ремня. Поэтому первым делом потянула его вниз к замку. Не дожидаясь помощи от Рустама.

Повернувшись и подняв взгляд, столкнулась с его чуть насмешливым ответным взглядом.

Постаралась придать себе уверенное выражение. И скрыть собственную суетливость движений.

Он посмотрел адрес и завёл машину.

Через несколько минут мы остановились перед обычным кирпичным зданием в два этажа. Оно напоминало все типовые постройки, вроде детских садов или школ.

Только на этом висела большая надпись над дверью. УВД Калининского района.

На крыльце стояли и курили двое полицейских. Всем своим видом они демонстрировали полное безразличие к окружающему миру.

– Иди. Пиши заявление. Скажи потеряла после свадьбы. Подумают пьяная была. Долго расспрашивать не станут.

– Но я же не пила, – возмутилась я в ответ.

– Если расскажешь, как всё было. Они посмотрят на тебя, как на очередную дуру. Ещё и предложат миром с мужем решить.

– Я не хочу миром.

Я просто почувствовала, что должна это сказать вслух.

– Тем более. Тебе нужны документы. Пока ты тут ломаешься. он может с твоими документами дел натворить.

– Не понимаю.

– Кредит возьмёт, или ещё что. А тебе платить. На твой же паспорт.

– Андрей не такой. Он не станет.

– Может он верный? И вообще образец для подражания?

– Нет, но...

– Вот именно. Ты похоже не очень-то его знаешь. Значит слушайся меня.

Последняя фраза прозвучала, словно от строгого родителя. И мне совсем не понравилась. Но вместе с тем, уже понимала, он во многом может оказаться прав.

Как в том, что я действительно плохо знала своего Андрея. Скорее даже совсем не знала. Или не хотела видеть того, что было перед глазами?

Какая теперь разница? Между нами всё кончилось едва начавшись.

"Ну-ну, то-то ты за него замуж согласилась выскочить, стоило только позвать. Влюбилась-то по настоящему. Не обманывай себя".

Вот что за внутренний голос? Даже поддержать меня не хочет в трудной ситуации.

– Хорошо. Скажу, как научили.

– Я с тобой не пойду. Не люблю их породу. Иди, я в машине буду.

– Спасибо вам. За помощь, и за советы.

– Иди-иди, потом поблагодаришь.

В его словах вроде бы не было никаких пошлостей. Но мой мозг воспринял их, как намёк на них. От возмущения и смущения одновременно, кровь прилила к щекам.

Чтобы не наговорить прямо сейчас ничего лишнего, отстегнулась и вылезла из салона. Холодный осенний воздух мигом проник под одежду. Но самое главное, охладил пылающие красные щёки.

Пара полицейских проводили меня равнодушными взглядами, когда поднималась по ступенькам.

Дверь оказалась тяжёлой. Пришлось приложить силу, чтобы открыть. А они даже не подумали помочь. Может Рустам был прав и им на всех наплевать?

Узкий коридор, сбоку стенка со стеклянным верхом и небольшим окошком. За которым было видно голову полицейского в форме. Как я поняла, это был дежурный сотрудник.

Немного запинаясь, объяснила ему с какой проблемой пришла. В его взгляде на меня не было ни капли тепла. Только усталость. и раздражение.

– Вам сейчас надо заявление написать. Там подробно описать, где и при каких обстоятельствах произошла утеря документа, – немного гундосо пробормотал он. – Потом получите талон. У вас должны быть при себе две чёрно-белых фотографии. и документы для вписания в паспорт.

– Вписания? – я практически прислонилась к окошку ухом.

– Свидетельство о браке или рождении детей. О разводе, – не отрываясь от экрана телефона продолжил бубнить он. – МВД рассмотрит ваше заявление, проверит не находитесь ли вы в розыске.

– В розыске? Я вообще-то сама пришла.

– Да мало ли идиотов? – со вздохом задал он риторический вопрос. – Потом получите новый паспорт.

В итоге он выда мне бланк заявления. Ручка была привязана к креплению на стойке.

Вот уж действительно. Если даже в полиции опасаются кражи собственных ручек, то это о многом говорит.

В бланке пришлось заполнить практически всё о своей жизни. Начиная от места рождения, и заканчивая наличием судимостей.

У меня вообще тихий ужас вызывала вся эта бюрократия. Но необходимость срочно принимать меры, вынуждала терпеть. И вспоминать все подробности.

Описание самой утери получилось не очень-то правдоподобным. По крайней мере на мой взгляд. Полицейского ничего не смутило.

– Есть подозрение на кражу? – лениво уточнил он.

– Нет.

– Тогда внизу допишите, – он протянул мне обратно бланк.

Быстро написав сказанное, вернула ему.

– Вот ваш талон-уведомление, – он протянул мне небольшой листок бумаги.

– И это всё? – удивилась я.

– А вы хотели сразу новый получить?

– Нет, но, как-то это несолидно.

– Процедура для всех одинакова. Приходите с фотографиями. И запишитесь заранее по телефону. Вам повезло, что у меня время было с вами разбираться.

Посмотрев на его полусонный вид и телефон в руке, я ничего не стала говорить.

Вышла на улицу и осмотрелась. Не думала, что буду так высматривать чужую машину. Оказалось буду.

Потому что внедорожника с Рустамом возле здания не было.

Глава 18

Это стало для меня в некотором роде шоком. Он так настойчиво предлагал свою помощь. Даже можно сказать навязывался. А теперь его не было.

Я даже начала как-то внутренне смиряться с тем фактом, что он будет мне помогать в моей трудной ситуации. И его отсутствие выбивало из настроя.

В итоге получалось, что я даже могла поехать только в одно место. В филармонию. Чтобы на месте узнать мою дальнейшую музыкальную судьбу.

Наверняка и Андрей будет там. Хотя репетиции обычно проходили по вечерам. Но он мог в любое время туда заявиться.

Собственно, как и любой участник оркестра. Вед репетировать в одиночестве никто не запрещает. А если с другими музыкантами, то это тем более поощрялось. Неофициально конечно.

И не во время проведения каких-то мероприятий в самой филармонии.

Тем не менее, несмотря на моё нежелание с ним встречаться, рано или поздно сделать это придётся. Хотя бы для того, чтобы сообщить о подаче в суд заявления на развод.

У меня буквально закипал мозг, стоило только представить себе все сложности и бумажную волокиту, через которые придётся пройти. Но и оставаться официально его женой мне совершенно не хотелось.

Для себя я всё уже решила.

Развод и девичья фамилия.

Чтобы вызвать себе такси, пришлось искать на здании полиции табличку с адресом. Хорошо хоть в наше время машину можно вызвать через телефон. А вот адрес лучше было посмотреть своими глазами. Геолокация в телефоне показывала моё положение на карте вообще не пойми где.

Водитель такси попался из средней азии. Он всю дорогу молчал. А я сама погрузилась в свои размышления настолько, что даже не заметила, как мы доехали.

Машина остановилась возле служебного входа филармонии. С фасада это было большое здание с куполообразной крышей и мраморными колоннами. Перед зданием была довольно большая площадь. С парком и дорожками.

Задняя сторона выходила на самую обыкновенную улицу. Музыканты и прочие артисты даже адрес указывали обычного дома на другой стороне улицы. Только для того, чтобы не идти через весь парк. А можно было практически сразу нырнуть в привычные деревянные двери. Судя по их внешнему виду, пережившие ещё Советский Союз.

Никакой охраны тут никогда и в помине не было. Поэтому я не боялась, что меня кто-то остановит на входе. Или вообще будет интересоваться, кто и что тут делаю.

Служебный гардероб был закрыт на ключ. Но каждый из музыкантов оркестра знал "секретное" место, где он лежит. Правда сама я сейчас за ним не пошла. А прошла сразу в один из репетиционных залов. Тот самый, к которому уже успела привыкнуть. И чувствовала себя тут, как дома.

В безопасности. В своей стихии.

Раньше.

Теперь у меня он сразу же ассоциировался с моим пока ещё нынешним мужем. Очень хотелось бы подставить к этому слову приставку "бывшим". Но я понимала, объективно до этого ещё очень далеко.

Обычная деревянная дверь отгораживала сам зал от коридора и других похожих залов. Я даже не знала, чем именно они отличаются друг от друга.

Настолько всегда была погружена в свою музыку и репетиции. Насколько это вообще могло быть.

Меня просто никогда не интересовали такие приземлённые вещи. Музыка всегда была и будет на первом месте.

Может быть и девственность я хранила так тщательно, что не хотела даже в мыслях создавать замену удовольствию от музыки. Скорее всего подсознательно понимала, что это станет переломным моментом в моей жизни. И удовольствия тела начнут тянуть на себя внимание. Перетягивать его от удовольствий духа.

– О Екатерина! Ты как вообще? Говорят со свадьбы убежала. Я ничего не понял, что случилось.

Это был один из виолончелистов. Семён, но все в оркестре называли его Сёмыч. Молодой мужчина с короткими русыми волосами. И короткой аккуратно подстриженной бородкой.

В его светло-зелёных глазах сквозило искреннее любопытство. Мне даже показалось, что нечто вроде заботы. Но при этом, несмотря на его слова, он ведь даже не написал сообщение. Не поинтересовался, что случилось. Не предложил помощь.

После случившегося, я начала как-то по-новому смотреть на своих знакомых. Среди которых были в основном коллеги музыканты.

Ведь наверняка не все из них поверили в россказни Андрея на свадьбе.

Так почему никто, вообще никто не побеспокоился, куда я могла уйти на ночь глядя. Никто не позвонил. Даже текстом ничего не спросил.

Все настолько тактичные, что не стали вмешиваться в наш с Андреем конфликт? Или же собственное место в оркестре для каждого из них было и будет дороже, чем любой из коллег?

Вот и Семён сейчас. Лицом к лицу он излучал приветливость и заботу. Но при этом продолжал настраивать свою виолончель. Ни одним жестом не выражая поддержку.

Я не могла точно прямо сейчас вспомнить, был ли он в зале ресторана или же отлучался. Но в любом случае, мне не совсем понятны становились его расспросы.

– Кать, ты чего молчишь то?

Глава 19

Огонёк надежды на возвращение в оркестр, теплившийся всё это время где-то глубоко внутри, именно в этот момент начал гаснуть.

Я просто для себя поняла. Даже если я разведусь с Андреем. И он это примет. И не будет мне мешать заниматься делом всей моей жизни. Я всё равно не смогу больше доверять этим людям.

Не смогу воспринимать их частью своей большой профессиональной семьи.

– Да всё нормально Семён. Я в полном порядке. Вот зашла график репетиций проверить.

Пришлось сделать над собой неимоверное усилие, чтобы не высказать ему всё прямо тут. В сущности он ведь не плохой человек. Думает в первую очередь о собственной карьере и жизни.

Короче, говно эгоистичное. Но это его право.

– А, ну так Андрей Львович перенёс все репетиции на пару дней. Сказал, что ему нужно время уладить свои личные проблемы. А уже потом приступим к усиленным репетициям и новому репертуару, – Семён выдал всё это скороговоркой, и только потом сам понял, о чём именно сказал. – Ой! Прости, это он наверное про...

Семён замолчал на полуслове.

– Ну что же ты? Продолжай, мне очень интересно. И информация пригодится.

– Катя прости. Я наверное лучше пойду, – Семён засобирался, стал укладывать виолончель в кофр.

Поспешность с которой он это делал, могла сказать только об одном. Андрей сказал ещё что-то такое, о чём сам Семён предпочёл мне не говорить.

Побоялся сболтнуть лишнего? Что такого мог Андрей им сообщить?

– Успешных выступлений, – сказала я Семёну.

– Да, спасибо. Тебе тоже, – он снова смутился и поспешил к выходу.

Останавливать его сейчас было бессмысленно. Теперь в его быстрых косых взглядах на меня, было скорее опасение. Если не сказать больше.

Даже без его объяснений многое стало понятно. Андрей наверняка сообщил всем кто был на свадьбе, о перестановках в коллективе.

О моём "добровольном уходе"? Наверняка именно так он это назвал. Или же какими-то другими словами, но с тем же смыслом.

Не факт, что это было сказано сразу на свадьбе. Наверняка он тогда ещё был уверен в моём согласии с его условиями. Что останусь с ним и буду терпеть его измены в нашем доме. Он ведь даже не стал меня искать. Не беспокоился и притащил в дом Карину. Свою любовницу. Чтобы продолжить прерванное мной.

А может и чего поболее. У них была вся ночь в распоряжении. Пока я хоть маленько приводила свои нервы в порядок.

Вот и получается, пока я сначала отбивалась а потом всё же приняла настойчивую помощь Рустама, Андрей мог разослать сообщения. Решившие для него мою судьбу в оркестре.

А даже если он и не собирается меня просто уволить после всего, то вполне может задвинуть на последние места.

У него есть такое право. И никто не сможет ему запретить тусовать нас в оркестре, как ему вздумается. Лишь бы играли профессионально.

И без личных привязанностей.

Но тут уж как получится. Уж Карина будет стараться занять место первой скрипки. Может именно ради этого она и ноги раздвигает? Хочет получить рывок в карьере.

Мне не хотелось даже продолжать об этом думать. Внутри было максимально гадко. Словно нагадил кто-то. И я даже точно знала кто именно это был.

Кто влез в моё сердце и душу. А потом всё там разрушил, стоило только не получить желаемое.

Хотя я даже не представляла, как он вообще мог себе вообразить такой формат отношений? Как там это называется? Свободные отношения?

От чего свободные? От обязательств, верности, преданности и любви?

В моей голове это было настолько противоестественно, что никакие доводы не могли бы пошатнуть эту уверенность.

Только теперь, оказавшись тут и застав Семёна, я поняла окончательно, в оркестре мне больше нет места. И не по воле Андрея. А по собственному желанию. Я бы просто не смогла по много часов находиться вместе с людьми, которым на меня откровенно наплевать. И не просто находиться. Но и играть. Совместными усилиями создавать нечто прекрасное.

Решение в данном случае могло быть только одно. Уйти самой. Пока Андрей не выгнал меня с грохотом и обвинениями.

Благо такая возможность всё же была. Руководитель конечно сам принимал решения. Но и нечто вроде отдела кадров в филармонии тоже было. И можно написать заявление на уход. Андрею останется только его потом подписать. У него не останется другого варианта.

Так я и сделала.

Лидия Павловна, женщина занимавшаяся документами, выдала мне бланк.

– Куда же ты пойдёшь Екатерина?

Обращение на ты было ей простительно из-за значительной разницы в возрасте. Ей было уже лет под 60. И она была предпенсионного возраста. По крайней мере, насколько я знала.

– Нашла коллектив лучше? – с сомнением в голосе продолжила она расспросы. – Или решила попытать счастье в столице нашей родины?

– Да какое там, Лидия Павловна. С мужем поругалась, вот и решила уехать подальше от него, – отчасти правдиво ответила я.

– Ох ты как! А чего так? – она на секунду задумалась. – Погоди, так ты же на днях замуж вышла. За Андрея Львовича!

Она непритворно удивилась, и прижала ладони ко рту. Словно сама испугалась своих слов.

– Вчера, – поправила я.

– Вчера?! Так и чего же вы могли не поделить-то? В первую-то брачную ночь?

– Любовницу, – ответила я одним словом.

Глава 20

Лидия Павловна опешила от моего ответа. Мне показалось, что глаза у неё стали в два раза больше, чем были. Хотя она и до этого их вытаращила на меня.

– Мне неловко спрашивать, не твою часом? – она опустила глаза вниз и посматривала испуганно из-под ресниц.

– Конечно нет! Как вы вообще могли такое подумать? Я всё это осуждаю!

Меня буквально прорвало. Накопившееся за всё утро возмущение выплеснулось на ни в чём не повинную женщину.

– Неужели у Андрея Львовича любовница есть? А с виду такой воспитанный молодой мужчина.

– Вот потому что молодой, он и завёл себе их, – немного успокаиваясь и заполняя бланк ответила я.

– Их, – ещё менее решительно спросила она.

– Ну да, их. Сказал, одной мало. Надо много.

– Гарем что ли создать решил? – в вопросе явно была слышна ирония.

– Передвижной музыкальный бордель. Это определение лучше всего подойдёт, – я пробежалась ещё раз взглядом по бланку заявления. – Вроде бы всё.

Лидия Павловна подтянула листок к себе.

– Да деточка. Я копию сниму, чтоб подтверждение было. Только дату своей рукой поставь, – она подвинула бланк мне. – Вот так.

– А копия зачем? – совершенно не поняла я.

– Ну как же? Вдруг что.

– Что? – всё ещё в недоумении я смотрела на неё.

Она поманила меня пальцем к себе. Я наклонилась и Лидия Павловна посмотрела по сторонам. Хотя мы точно были в её кабинете одни.

– Если Андрей Львович решит его выбросить.

Она замолчала, взглядом намекая, что я должна дальше сама догадаться о последствиях.

– Так напишу новое.

– Хорошая ты девочка Катенька, – совсем тихо отозвалась она. – Чистая. Постарайся такой и остаться. Если вы прям поругались, то он ведь может заявление твоё выкинуть. А потом написать, что ты самовольно прогуливала. И выступления сорвала. А за это с зарплаты премию снимут. Или даже неустойку потребуют выплатить.

Раньше мне бы и в голову такой вариант не пришёл. Но Лидия Павловна явно была женщина опытная. Всё же большую часть жизни прожила.

Да и от Андрея можно было ждать всякого. Как я теперь понимала.

– Спасибо вам, Лидия Павловна. С меня шоколадка, – вспомнила я универсальный способ выражения благодарности.

– Перестань девочка. И всё-таки, – она сделала паузу, – будь осторожна. Надеюсь у тебя всё будет хорошо.

Знала бы эта милая во всех смыслах женщина, как я сама на это надеялась. Страх перемен внутри буквально полыхал словно маленькое солнце.

И мне бы очень хотелось его не испытывать. А жить своей привычной размеренной жизнью. Не искать сейчас способы заработать денег не только на еду, но и на жильё.

Не к месту вспомнился Рустам. Он так настойчиво хотел меня пристроить к себе в квартиру, а потом неожиданно пропал. Хотя я и хотела в какой-то момент от него избавиться. Но всё же он не успел мне сделать гадостей.

Возможно только поэтому и воспринимался, как человек достойный доверия.

Совершенно чужой человек вызывал доверие. А вот Андрей теперь воспринимался, как-то совсем не иначе. И при этом где-то глубоко внутри я всё ещё испытывала к нему любовь. Если только сама не запуталась в терминах, и это была действительно именно она.

Всё же я испытывала к нему целую гамму тёплых чувств. И это несмотря на его предательство. И собственное решение разорвать с ним всяческие отношения. Будь то любовные или рабочие.

Послушав Лидию Павловну, я дождалась пока она сделает копию моего заявления. А сама сделала проще. Всё же она была человеком другого поколения. Привыкшим к бумажным документам.

Сама я сделала фотографию.

– Вот умничка, а я видишь по привычке, на ксероксе.

Я не стала её поправлять, хотя и видела надпись на принтере НР.

– Ещё раз спасибо. Я побегу, надо ещё множество вопросов решить.

– Конечно, девочка. Не буду тебя задерживать своей болтовнёй.

Когда я уже закрывала дверь, услышала совсем тихие слова.

"Вот же редиска, такую девочку обижает".

И после этого уже ничего.

Да уж. Редиска это ещё мягко сказано. Тут бы подошли другие выражения. Гораздо более грубые. Даже матерные.

Но привычки выражаться так, у меня не было. Мне самой казалось, что эти слова не мелодичные. И режут слух своим звучанием.

Скорее именно поэтому я их не употребляла в речи. А не из-за их смысла.

Оказавшись на улице я столкнулась с дилеммой. Куда идти дальше. И чем именно сейчас заняться.

Мозг и тело требовали репетировать. Всё же годы каждодневной практики приучили не отлынивать и не пропускать. Даже когда не было официальных репетиций, я всегда старалась заниматься дома.

А теперь просто не могла найти себе места. И в переносном смысле. И в буквальном.

Фактически мне некуда было идти. И нечего делать.

Попытаться найти хотя бы временную работу? Кем? И где? Попытаться вот так сходу устроиться в какой-то новый музыкальный коллектив? Так у меня не было ничего. Ни диплома подтверждающего окончание консерватории.

Хотя это было решаемо. Можно ведь попросить восстановить документы и выдать новый диплом.

"Наверняка это всё очень долго, да и документ потребуют. Ты же не думаешь, что там таких мало было?" – моя тёмная сторона, если и просыпалась, то говорила по делу.

Да, диплом тоже остался у Андрея. Но я всё же была уверена, что в моей родной консерватории имени Глинки меня наверняка вспомнят.

Вряд ли там было много студентов, окончивших курс обучения досрочно по классу скрипки.

А с дипломом можно будет и о другом оркестре подумать. Или хотя бы музыкальной группе. Только не о маленькой местечковой, которая в гараже играет. Пусть играет, я не против. Мне нужно нечто большее. Я всю жизнь стремилась стать лучшей. И всегда равнялась именно на талантливых скрипачей.

Тех кто может сольно собирать полные концертные залы и стадионы.

Таким я всегда видела и свой жизненный путь.