Текст книги "Измена. Одной мало (СИ)"

Автор книги: Вильда Кранц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 56

Утро. Оно должно быть добрым, когда тебе никуда не надо торопиться. И можно поваляться в постели, потягиваясь и лениво вспоминая предыдущий вечер.

Не сразу поняла, что мне показалось странным. Открыла глаза и осмотрелась. В ставшей на время моей спальне, я была не одна.

Возле стены, рядом с дверью, стоял стул. На котором закинув ногу на ногу, сидел Рустам. В его руках был телефон, на экране которого он что-то читал. Но стоило мне открыть глаза и посмотреть на него, сразу убрал телефон в сторону.

Это было настолько неожиданно, что я потянула одеяло до самого подбородка. И только потом обратила внимание на всё остальное. И поняла, что именно заметила ещё не открыв глаза.

Букеты цветов стояли в самых разных вазах по всей комнате. И именно их запах создавал приятное впечатление и навевал мысли об отдыхе на побережье тёплого моря. Которое я видела только в кино или в передачах про путешествия.

– Как спалось? – спросил Рустам.

А мне стало стыдно за унесённые в ванную цветы, которые ему пришлось под покровом ночи тащить и расставлять обратно. Я подняла одеяло ещё выше, закрыв им лицо, чтобы не показывать насколько мне стыдно. Оказалось, что под одеялом я голая.

Вот блин! А если он ночью меня видел? Пока цветы таскал. В доме тепло, и я вполне могла из-под одеяла вылазить.

Сунула руку пониже, благо трусики на месте.

– А ты давно тут сидишь? – немного невежливо спросила я, и добавила. – Не думаешь, что это не совсем... не совсем, – не найдя подходящего слова, закончила предложение.

– Не очень, – он окинул чуть насмешливым взглядом прикрывающее меня одеяло. – Всё было невинно. Ты спала, закутавшись в одеяло словно в кокон. И посапывала.

Краска смущения покрыла не только мои щёки. Но и всё лицо от корней волос и до самых плеч. Я буквально ощущала прилившую к лицу и шее кровь.

Мелькнула мысль, каким будет ощущение от его бороды на коже шеи. От этого мне показалось, что щёки буквально светятся от жара.

– А Диляра где? – я видела каким взглядом на меня смотрит Рустам, и попыталась перевести разговор на безопасную тему.

Спали мы с моей новой подругой на одной большой кровати, хоть и под разными одеялами. И я бы не взялась с точностью сказать когда улеглись.

– Она на учёбу уехала. И попросила тебя не будить.

– А ты?

– Я и не будил. Голодная?

– Нет, но водички бы выпила.

– Представляю, – Рустам встал, но взгляд его опустился на пол, возле кровати. – Буду внизу. Где ванная ты уже знаешь.

Показалось или он это с усмешкой произнёс?

Когда он вышел и закрыл за собой дверь, я свесилась с края кровати и посмотрела, на что он смотрел. Пустая бутылка из-под мартини. Вот это мы поболтали вчера под бокальчик для храбрости. Как я с такого количества "храбрости" не утворила ничего? Видимо нам интереснее было просто болтать и делиться своими девчоночьими проблемами с Дилярой.

Хотя я довольно смутно могла вспомнить о чём мы говорили. Единственное, что отчётливо помнила, так это как я пытала её про Рустама. О том что он любит, и почему не женился прежде. А ещё о том, что случилось с его женщиной.

Но хоть убей не могла теперь вспомнить ответов. Всё было словно в тумане.

Решительно откинув одеяло, спрыгнула на пол. Сразу же поняла, что помимо водички мне нужен унитаз. И хорошо, что только для пописать. При этом голова отозвалась ударами крови в висках.

Вот правильно же говорят. Не умеешь пить? Нечего и начинать.

Но всё же если не считать некоторых неприятных последствий для здоровья, я была рада, что дала себе возможность отпустить себя. Хоть на один вечер.

К моему несказанному счастью, на столе среди ваз с цветами стояла бутылка с водой. И пустой стакан. А помимо этого, на столешнице лежали две большие таблетки. Они сразу намекали своим размером на то, что их надо в воду кидать. По другому не проглотить.

Собственно это я и сделала. Взяла прохладную, но не обжигающе холодную, бутылку, и налила в стакан воды. Кинула туда таблетки. С некоторым трудом дождалась, когда они перестанут шипеть и полностью растворятся. Буквально в пару глотков выпила воду.

Уфф, алкоголь зло. А в больших количествах, большое зло. Больше никогда пить не буду. Ну, разве что на свадьбе. Немного вина. Но не больше.

Утренние процедуры в ванной прошли быстро и с удовольствием. Помимо того, что кто-то позаботился о таблетках и водичке, в самой ванной было чистое махровое полотенце и такой же халат. Прежде чем принять для себя решение, залазить в душ целиком или нет, я взяла в руки халат. Прикинула его к плечам. Он скрывал мои ноги почти до пола.

Если бы он был слишком короткий, то меня бы никто не заставил его надеть. По крайней мере в чужом доме. Хотя этот дом только пока можно считать чужим. Раз уж я согласилась стать женой Рустама.

Мне было неловко расхаживать по его большому дому в халате и обернув мокрые волосы полотенцем. Но всё же старалась перебороть свою собственную неловкость.

Рустама я нашла в кухне, он стоял спиной ко входу и что-то колдовал над плитой.

– Рад, что халат пригодился, – ещё не обернувшись, сказал он.

– Спасибо, и за таблетки тоже, – смущённо улыбаясь, ответила я.

– Какие таблетки? – он неожиданно развернулся.

Глава 57

У меня по спине и рукам пробежали табуны мурашек. Словно бы от сильного холодного ветра, пробравшегося под халат. При том, что я сама была разогрета под душем.

– На столе, – я испуганно сделала шаг назад, – в комнате. Вода и таблетки.

Рустам положил на стол деревянную лопатку для готовки. И взял лежащий в стороне телефон. Быстро набрал выбрал номер из списка. Приложил трубку к уху.

Даже с такого расстояния я слышала гудки из трубки. И это при том, что на сковороде на плите, что-то тихо шкворчало.

– Что за таблетки? – первым делом спросил Рустам.

– Какие таблетки, братишка? – я с трудом расслышала ответ, и по обращению поняла, звонок Диляре.

– Катя на столе нашла таблетки, – он посмотрел на меня, ожидая подтверждения, – и выпила, – добавил он после моего испуганного кивка.

– Брат, я не держу на столе таблеток, – тон и манера разговора Диляры изменились, и стали серьёзными. – Да, извините, я выйду, – добавила она кому-то на своей стороне.

А у меня уже не просто мороз пробегал по коже. Глядя на искренний испуг в глазах Рустама, меня буквально начало потряхивать. Спиной я упёрлась в стену и просто не знала, что и думать. Таким я его ни разу не видела. Ни разу он не не показывал так отчётливо своих эмоций. И это сейчас был страх. Который он старался удержать под контролем.

– Отбой, – сказал он в трубку Диляре и скинул вызов. Набрал короткий номер. – Девушка, отравление неизвестными препаратами, – после этого быстро продиктовал адрес.

После слов про отравление мне и правда стало плохо. хорошо хоть уже опиралась на стену, иначе могла бы и упасть.

– Рустам, – в горле пересохло, поэтому мой голос стал хриплым. – Что происходит?

Он оказался рядом. Сильные ладони чуть сжали мои плечи.

– Тебе нужно вызвать рвоту. Срочно. Ты должна мне верить.

– Прямо тут? – мне стало не только страшно, но и неловко. – Я не могу.

Он резко подхватил меня на руки и практически побежал по коридору. Дверь ванной открывалась наружу, но это видимо для него было сейчас слишком долго. Потому что Рустам почти не останавливаясь с такой силой врезал по ней пинком, что дверь вместе с косяком просто внесло внутрь ванной комнаты.

– Катя! Два пальца в рот! Живее!

Всё ещё не понимая, что происходит, я подчинилась. Наклонилась над ванной и сунула два пальца в рот.

– Нажми на корень языка, – Рустам открыл воду, и теперь она бежала в раковину. – Катя!

Стоило мне сделать, как он требовал, меня сразу же стошнило. В желудке со вчерашнего вечера не было ничего кроме утренней воды. И так напугавших Рустама таблеток.

Когда меня закончило рвать водой, Рустам помог мне умыться. И подал стакан с водой. Вода оказалась тёплой и сейчас вызывала отторжение.

– Рустам, что происходит? – решилась я повторить свой вопрос. – Ты меня пугаешь.

– Пей воду. И снова два пальца в рот.

– Но зачем? Рустам.

– Просто делай, что я говорю, – немного жёстче произнёс он.

В кармане у него зазвонил телефон. Рустам достал трубку и практически не глядя на экран ткнул в него и приложил к уху.

– Да.

– Рустам, всё хорошо, сынок. Это я положила аспирин Кате. Всё в порядке, – услышала я торопливые объяснения.

Судя по обращению, это могла быть только Зарина.

– Надо предупреждать, – больше он ничего не сказал, и сбросил вызов.

Но мне всё же сразу показалось, что он словно бы стал меньше. Страх больше не мелькал в его взгляде.

– Всё в порядке? Мне можно больше, – я постаралась подобрать слово, – не блевать в твоей ванной?

– Можно больше не блевать. Извини, что заставил тебя это сделать.

Рустам покачал болтающуюся буквально на одной петле дверь ванной комнаты. А я смотрела на него в ожидании объяснений.

– Идём завтракать.

Он вышел из ванной в коридор. Я проводила его взглядом. И пошла следом.

Уже в коридоре почуяла запах горелого. Рустам рванул на кухню. Загремела посуда на плите. Похоже наш завтрак только что благополучно сгорел.

Я зашла на кухню как раз когда Рустам открывал окно, чтобы вытянуть всю вонь и гарь.

– Может подождёшь в спальне или в столовой? – Рустам обернулся ко мне. – Простынешь.

Хотя он уже явно возвращался в своё привычное состояние спокойного и холодного контроля, но я услышала в его словах заботу. И она была настолько искренняя, что уйти сейчас просто не смогла бы. Иначе это сама для себя могла посчитать предательством. Не смертельным. Но всё же.

Каким бы сильным он ни был. Но вот именно сейчас проявилась его теплота и любовь по отношению ко мне.

Поправив на груди немного разошедшийся толстый халат, я села на стул за кухонным столом.

– Я не уйду. И дело совсем не в завтраке.

– Хорошо. Я буду готовить, а ты можешь спрашивать.

Глава 58

Легко сказать «можешь спрашивать»! Я вообще не представляла, как и с чего начать расспросы.

Хотя всё же нет. Не легко. Для него это было совсем не легко. Это сначала могло показаться, что для него это просто. Но на самом деле, не надо было быть умудрённой жизнью женщиной, чтобы понять.

Не легко.

И вот именно сейчас нужно быть очень осмотрительной в своих словах. Ведь разговор может привести к непредсказуемым последствиям.

А теперь я и сама поняла, так как он, ко мне вряд ли кто-то будет относиться. И пускай сам Рустам всячески прячет свои чувства. Но он их точно способен испытывать. И максимально ярко показал это только что.

– Я не знаю, что можно спрашивать, – честно призналась я, пока он доставал из шкафа чистую сковородку.

– Ты можешь спросить о чём угодно, – он не поворачивался.

Это одновременно заставляло на него злиться. Но при этом словно намекало. Для него это всё ещё больная тема. И возможно сам он старается тем самым дать себе пространство. Дистанцию. Возможность защитить себя от чего-то.

– Как её звали?

Вопрос даже для меня был неожиданным. Но Рустам ответил почти сразу.

– Жасмин.

– Красивое имя. Это такой кустарник с белоснежными цветами? – я постаралась вспомнить, как он выглядит.

– Да. Именно он. Возле дома растёт. Один единственный куст. Как напоминание.

Мне трудно было задать следующий вопрос, но и не задать его я просто не могла.

– Ты её всё ещё любишь?

Понимала, что своими расспросами сейчас тревожу старую рану в его душе. Но мне просто необходимо было понять, что произошло.

– Я бы соврал, если бы ответил нет. Но это тёплое чувство внутри, при воспоминании о ней. Оно отходит куда-то глубоко внутрь. Остаётся где-то там, – он снова замолчал.

– А она... – я всё же боялась спросить прямо.

– Умерла. Да. Ты правильно поняла.

Его руки будто действовали независимо. Мыли овощи и крошили их в салат. Пока на сковороде поджаривался бекон. А за ним яйца.

При этом было видно, Рустам старается отвлечь свои мысли этими простыми действиями. А я сидела за столом, положив на него руки с переплетёнными пальцами. Сами пальцы то напрягались, то расслаблялись. Было трудно сидеть без движения и обсуждать такие тяжёлые вещи.

– Как? То есть, что произошло?

Я готова была провалиться сквозь землю за своё любопытство. И вместе с тем, просто не могла прекратить расспросы. Попытка вчера вечером получить ответы на важные для меня вопросы от Диляры, провалилась. Сестра моего будущего мужа могла болтать о чём угодно. Но стоило хотябы коснуться его прошлых отношений, и она мастерски переводила тему разговора.

– Это не так просто объяснить.

Рустам разложил завтрак по тарелкам и стал расставлять на столе. Его лицо оставалось непроницаемым, как и всегда. Но теперь мне удавалось различить сдерживаемые переживания. Потом он подал столовые приборы и сел на стул напротив меня.

Но есть не начинал, хотя и взял в руки нож и вилку. Я тоже не торопилась приступать. Ощущала, что это будет кощунством. По отношению к памяти о Жасмин.

– Мы очень хотели детей. Много. Чтобы наполнить дом детским смехом. Это была наша общая мечта. И мы стремились к её осуществлению. Мы любили друг друга и занимались любовью в любую свободную минуту.

У меня щёки запылали от смущения, а Рустам продолжил. Его уже не нужно было спрашивать. Он и сам решил, что именно мне рассказать. Тем более, что я сама вряд ли смогла бы прямо спросить.

– Молодость такое дело, секса не бывает много. И мы старались, – он ненадолго замолчал, я замерла, боясь спугнуть его откровенность. – Но ничего не получалось. Начались бесконечные исследования. Походы по врачам. Нам говорили, что есть шансы. И про искуственное зачатие думать рано. Ещё есть время, – Рустам воткнул вилку в кусок поджаренного бекона и со скрипом о тарелку, отрезал кусочек ножом. – Всё, что я мог заработать уходило на строительство дома для нас, и на врачей. Жасмин стала всё чаще уходить в себя. Хотя и старалась отвлечься на обустройство дома. Я видел эти изменения, но не понимал, как ей помочь.

Рустам покрутил перед собой наколотый на вилку кусочек бекона. Он смотрел на него с внутренней болью. А я даже руку к нему боялась протянуть. Не знала, как он отреагирует. Но внутри было сильное желание прижаться к его груди. И разреветься из-за обиды на этот жестокий мир.

– А потом она забеременела. Нашему счастью не было предела. Мы танцевали без музыки, словно безумные. И не могли остановиться. Это было высшее счастье.

Лицо Рустама засветилось, отражая наружу его эмоции. Я и сама заулыбалась. И даже не сразу поняла, что лицо Рустама снова стало безжизненным. А взгляд погас.

Страшная догадка появилась в мозгу. Закрыв рот ладонями, я сдерживала подступающие слёзы.

– Мы потеряли ребёнка, – взгляд Рустама остекленел.

Глава 59

– Прости, – прошептала я из-за прикрывающих рот ладоней. – Мне так жаль. Прости.

– Тебе не за что просить прощение. Это только моя вина.

Такого признания от Рустама я точно не ожидала. Да и не могла себе представить, как он мог быть виноват. В его любви не могло быть никаких сомнений.

Рустам смотрел на меня. А я сдерживала слёзы. Сама не могла понять, почему меня так зацепила эта тема. Видимо это было, что-то природное, врождённое, инстинктивное. То что происходит помимо сознания. Помимо воли.

– Почему? – смогла я выдавить из себя через боль.

Его дыхание было медленным и глубоким. Глядя на его сдержанность, мне и самой хотелось обладать такой выдержкой. Способностью сдерживать эмоции.

– Краснуха, – ответил он одним словом.

– Краснуха? – спустя несколько секунд и не дождавшись продолжения, переспросила я.

– Уже потом нам врач объяснил, что всё именно из-за этого. Первым заразился я. А уже от меня Жасмин, – он снова замолчал, но я побоялась подталкивать. – У болезни долгий инкубационный период. И никто из нас не знал, что мы уже заразились. А потом стало поздно.

Рустам положил ладони на стол, и медленно и аккуратно протянула свою руку к его руке. Коснулась кончиков пальцев. Мне хотелось словно через провод передать ему мою энергию, теплоту и нежность. Показать заботу.

– У неё поднялась температура. Высокая. Почти 39. Мы и так были вымотаны физически, но психологически испытывали подъём. Уже примеряли на себя роль родителей. Готовились скупать детские вещи, после паузы он добавил. – Скорая ехала долго. Слишком долго, – Рустам поднял на меня взгляд и посмотрел прямо в глаза. – У Жасмин случился выкидыш.

– Боже мой... Мне так жаль, – прошептала я. – Мне так жаль вашего ребёнка.

– Жасмин положили в больницу. Но я не оставил её в бесплатной. Перевёз в хорошую платную. Думал там врачи лучше. Они и оказались лучше. Поставили её на ноги. И мы вернулись домой. Физически Жасмин была в порядке. Но я всё равно проводил с ней всё время. Оберегал. Успокаивал. Чтобы она видела мою заботу. Чувствовала поддержку.

Рустам замолчал. В комнате повисла тяжёлая звенящая от напряжения тишина. Я даже примерно не могла себе представить, что должна была в это время чувствовать Жасмин. Что чувствовал сам Рустам.

– Мне потребовалось отлучиться на пару часов. Всё было хорошо. Жасмин проводила меня до выхода и поцеловала на прощание. Сказала, что любит, – пальцы Рустама напряглись, практически царапая столешницу короткими ногтями. – Она отравилась снотворным.

Вот теперь я буквально боялась дышать. Потому что каждый звук отдавался скрежетом когтей где-то внутри. Понятно стало, почему он так испугался когда я сказала про таблетки. Для него это чрезвычайно болезненный опыт. И я невольно заставила прежить те ощущения. Вернула его в тот момент.

– Прости, что я тебя напугал, – Рустам глубоко дышал.

– Прости, что заставила снова это пережить, – сквозь слёзы ответила я.

– Иди ко мне, малыш, – произнёс он необычно мягко.

Мне и самой с самого начала его рассказа хотелось обнять этого сильно мужчину. Прижаться к его спине, и положив голову ему на плечо, заливать слезами.

Теперь же он развернулся вбок от стола. И я всё же решилась подойти. Села боком на колени, обняв за шею. А он крепко прижал меня к себе и стал чуть-чуть покачивать. Было видно, несмотря на его собственную внутреннюю боль, он хочет, чтобы я успокоилась.

Мне и самой это было необходимо. И именно сейчас Рустам вовсе не казался таким уж холодным и бесчувственным. Я наконец-то поняла, почему он всегда такой. Всё держит под постоянным контролем. И с самого начала меня оберегает. Может быть я напомнила ему покойную жену.

Мне хотелось верить, что это было только в самом начале. И теперь он любит меня. Казалось глупым ревновать к давно погибшей женщине. В борьбе за сердце этого мужчины.

Такого сильного и властного. Со всеми вокруг. И такого нежного и любящего со мной.

– Успокоилась? – спросил Рустам шёпотом мне на ухо.

Я слегка кивнула.

– Я тоже. Тебе всё же надо поесть. А потом тебе надо репетировать. Скоро приедет машина.

– Машина? – отстраняясь от него, спросила я.

– Тебе нужно передвигаться по городу. И я бы с удовольствием возил тебя повсюду сам. И вообще не отходил ни на шаг. Но, думаю, это будет слишком. Поэтому я купил машину и нанял водителя для тебя.

– Только водителя? – с некоторым сомнением всё же спросила я.

– Он будет тебя охранять. Ты же у меня сокровище. Мало ли кто решит украсть?

– Спасибо Рустам. Правда, спасибо. У меня бы всю дорогу руки от страха дрожали, только представлю себя в общественном транспорте с футляром, – я пересела на своё место, чтобы видеть его полностью. – Ты всё это сделал заранее?

Он кивнул. И улыбнулся.

Несмотря на внутренний протест свободолюбивой кошки, стало тепло и приятно. Обо мне заботятся. Оберегают. Любят.

Глава 60

Больше мы за завтраком не разговаривали. Я была благодарна Рустаму за его откровенность. А он, надеюсь, за мою поддержку. После того, как с едой было покончено, он отправил меня умываться и приводить себя в порядок.

Мне казалось немного неуместным явиться на репетицию в своём наряде для дня рождения. Поэтому попросила водителя завезти меня домой. Мысленно продолжая так называть свою съёмную квартиру, я могла чувствовать некоторую свободу.

В том, что Рустам будет прекрасным, и главное верным, мужем, я нисколько не сомневалась. Оставалось только решить все свои проблемы с документами и разводом. И тогда я смогу с чистой совестью повторить свой положительный ответ любящему меня мужчине.

И теперь, зная, как могут выглядеть отношения, мне казалось странным, как я могла повестись на Андрея. И мало того, согласилась выйти за него замуж. Вот уж точно, слаще редьки ничего не ела, называется. Не видела другой альтернативы.

Теперь-то мне казалось очевидным то, что ускользало от внимания всё это время. Андрей специально ограничивал мой круг общения. Сводил мои контакты с коллегами мужчинами до исключительно рабочих.

Мне хотелось надеяться, что Рустам не будет таким же. Хотя, даже, если и так, вряд ли для меня это будет такой проблемой.

Моя жизнь вошла в то, что можно было назвать привычным руслом. Новым руслом. Я продолжала жить на квартире. Рустам приезжал каждый день. Иногда чтобы приготовить мне завтрак, иногда, чтобы поужинать вместе.

Мне с каждым разом всё более неловко выпроваживать его. При этом самой уже становилось всё сложнее сдерживать свои порывы обнять его. И просто целовать, прижимаясь к мускулистой груди. Да и он сам явно сдерживал свои инстинкты. Но ни разу не позволил себе даже намекнуть на близость.

Сам ведь говорил, пока не разведусь, и сама не захочу более тесного контакта, он меня не тронет.

Порой мне уже начинало казаться, что я и сама не рада этому его обещанию. Это становилось выше моих сил. Благо музыка позволяла сублимировать сексуальную энергию. И она же была моим спасением от всех проблем окружающего мира.

А от тех от которых не могла спасти, спасал Рустам.

Спустя десять дней, я получила новый паспорт. Хотя это было немного странно. Ведь после свадьбы надо будет его менять. Наверняка он захочет, чтобы я взяла его фамилию. Да я и сама была не против. Андрей этого не требовал. Я даже осталась со своей девичьей. Но это ненадолго. Потом Рустам помог мне оформить документы в суд на развод.

Оставалось ждать и надеяться, что бракоразводный процесс не затянется. И что Андрей не станет его специально затягивать. Мне не нужно было ничего от него. Кроме скрипки. Которая теперь и так у меня.

А он может и дальше заниматься оркестром и трахать Карину.

Мне и самой казалось немного странным, что воспоминания о муже и близкой подруге не вызывают ничего кроме жалости. Жалости к ним обоим. Мне даже хотелось, чтобы у них всё было хорошо. Хотя тёмная часть внутри меня требовала возмездия и самых страшных наказаний. Но теперь это для меня было пройденным этапом. Тем, что сделало сильнее.

Мне же самой нравилось заниматься группой. Само собой получилось, что я стала негласным лидером. Подвинув с этого поста Влада. Даже Надя осознала какой им всем выпал шанс изменить свою жизнь. Но мне всё же пришлось с ней серьёзно поговорить.

В какой-то момент я даже побоялась, что она может на меня с кулаками кинуться ради своего Влада. Но быстро образумилась. Возможно свою роль в этом сыграло и то, что я никогда не бывала одна. И это видели все ребята. И Надя вместе с ними.

Рустам конечно не стал сам целыми днями сидеть в пультовой репетиционной точки. Он нанял пожилого мужчину со странным именем Владлен. Моё любопытство даже заставил погуглить, что именно оно значит. Владимир Ленин. Но на этом мой к нему интерес иссяк.

Тем более, что с каждой репетицией я сама всё больше погружалась в атмосферу популярной музыки. И понемногу отходила от классической. Хотя и не собиралсь о ней забывать.

– Сегодня все молодцы, – искренне похвалила я своих музыкантов. – Отлично поработали.

Теперь даже Надя воспринимала мои похвалы с теплотой. Тем более, что я никогда их не обманывала. Если где-то лажали и фальшивили, то так прямо им об этом и говорила. Сначала это казалось жестоким, но зато они стали значительно ответственнее относиться к репетициям. И к музыке в целом. И я была уверена, что совсем скоро смогу ими гордиться.

Мой водитель Семён как всегда ждал меня в машине, недалеко от дверей репетиционной точки. Мне всё ещё это было непривычно, но Рустам на мои возражения заявил, что достаточно платит. И это необходимая мера, чтобы сам он мог спокойно заниматься вопросами бизнеса, не переживая за мою безопасность.

Уходила с репетиций я одной из первых. И сегодня меня забирал сам Рустам.

– Катя, ты не забыла? – открывая передо мной дверь, спросил он.

– О чём, любовь моя? – я даже остановилась перед машиной.

– У тебя сегодня заседание суда по разводу.