Текст книги "Наследники Вещего Олега. Годы золотой славы (СИ)"
Автор книги: Виктория Воронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
– Но знай, милая моя лада, что я не буду неволить тебя и отпускаю, – глухо сказал он ей.
– Как отпускаешь?! – в изумлении прошептала Ольга.
– Ты свободна от супружества со мной, – твердо, стараясь, чтобы его голос не дрожал, произнес Игорь. – Можешь идти на все четыре стороны. Найди себе нового мужа, полюби его, заведи с ним детишек и найди в новом браке ту страстную любовь, которую я не мог дать тебе.
Когда молодой князь произнес эти роковые слова, ему стало легче на душе и все же горе черной тенью покрыло его сердце. Игорю казалось, что с уходом Ольги от него навсегда уйдет всякая радость, и он закрыл лицо ладонями, стараясь скрыть невольные слезы, которые выступили у него на глазах. Но сын Рюрика твердо решил, чтобы не случилось, страдать должен он один, а его любимой лады не должна коснуться даже тень его черного горя.
Ольга растерянно посмотрела на него, затем на дверь, за которой зажглись первые яркие звезды на темном ночном небе. Полуоткрытая дверь манила ее еще неизведанной свободой, но дочь Вещего Олега не поддалась этому соблазну. Зачем ей радость, зачем ей утехи семейной жизни, если она будет вдали от того, кого любит по-настоящему – Игоря! Она без раздумий бросилась к рыдающему супругу, оплакивающим свою очередную разбитую мечту и крепко обняла его.
– Нет, ладо мой, никогда я тебя не оставлю, – страстно прошептала она. – И в горе, и в радости мы будем вместе, и преодолеем проклятие скандинавского годи, обещаю тебе!
– Ах, Прекраса, неужели ты до сих пор не поняла, что быть за мной замужем это все равно, что не иметь мужа!!! – отрицательно покачал головой Игорь. – Уйди, я не хочу, чтобы на тебя тоже упала тяжесть моей злой Недоли.
– Мне все равно, все равно, – неистово закричала Ольга. – Я люблю тебя, Сокол мой ясный и постельные утехи с другим я не променяю на счастье все время быть с тобой. Я вылечу тебя, непременно вылечу тебя, но даже если этого мне не позволят боги, то разделю твои страдания и муки с большей охотой, чем чашу наслаждений с иным мужчиной.
Игорь вгляделся в глаза любимой жены, обращенных на него. Он прочитал в них и безграничную любовь, и сострадание, и мольбу о прощении. Ольга чувствовала себя безмерно виноватой за то, что ранее говорила с ним грубо и жестоко, не зная истинного положения дел, и молодой князь ощутил, как с новой силой его охватила любовь к своей сердечной подруге. Полный радостного изумления, благодарности и восторга он прижал ее к груди, не желая выпускать ее из своих объятий, и им овладела уверенность в том, что никто и никогда их не разлучит, если они преодолели такое немало испытание как разочарование в телесных радостях брака.
– Сокол мой ясный! – нежно прошептала Ольга, покрывая его лицо своими пылкими поцелуями, и снова повторила свои слова как клятву: – Никогда я не оставлю тебя. Не только твое лицо красиво, твоя душа исполнена душевной красоты, как летнее небо бога Сварога* пронизано лучезарными лучами солнца-Даждьбога*.
Взволнованный до глубины души Игорь крепко обнял жену, продолжая удивляться ее великодушной к нему любви, которая в своей силе предпочитала разделить его страдания, а не искать радостей брака на стороне. Он поднял и положил ее на широкую кровать, и они вдвоем уснули на одном ложе, утомленные слишком сильными эмоциями и счастливым воссоединением. Эта ночь, хотя их тела так и не узнали совокупления, стала воистину их первой брачной ночью. Даже во сне Игорь и Ольга искали тесных супружеских объятий и тесно прижимались друг к другу, и сладок оказался их сон, напоенный видениями радужного примирения. Только на рассвете Ольга проснулась, осторожно поправила подушку под головой супруга, и, любуясь спящим Игорем начала думать, как ей справиться с бедой, которая не позволяла ей в полной мере назвать своего мужа мужем.
Примечания:
Макошь – славянская богиня Судьбы, достатка, семейного счастья.
Макошино Полетье – дни, посвященные этой богине, соответствуют периоду 1-7 сентября. Старое Бабье лето.
Черные булгары – кочевой народ, часть булгарских племен. Обитали в районе Кубани и междуречье Днепра и Дона.
Ясы – одно из аланских племен, родственное осетинам.
Касоги – предки современных адыгов(черкесов).
Лель – славянский бог любовной страсти.
Грифоны – мифологические крылатые существа, с туловищем льва и головой орла или иногда льва.
Сварог – бог Неба, верховный бог восточных славян.
Даждьбог – бог Солнца, старший сын Сварога.
После откровенной беседы с любимым супругом молодая княгиня поняла в полной мере, почему ее отец был так расстроен тем, что она в порыве своей девичьей гордости отказалась принять пылкие ласки Игоря в лесах под Псковом. На какое-то время Вещему Олегу удалось снять злое заклятье, нависшее темным роком над Игорем, но она, не зная подлинной судьбы своего мужа, помешала своим упрямством отцовскому чародейству. Теперь надо было все начинать сначала. Когда Игорь заснул в ее объятиях, Ольга, не зная сна, принялась обдумывать, каким способом снова вернуть мужу мужскую силу. Для этого нужно было сначала переговорить с отцом и, едва занялась утренняя заря на горизонте, молодая княгиня поспешила к отцу.
Она прошла мимо пьяных валяющихся на полу гостей, слуг и рабов, убирающих столы после вчерашнего пиршества, и прошла по крытому переходу к покоям отца. Молодая княгиня знала, что отец всегда угадывал, когда она хотела навестить его, и всегда был готов к ее приходу. Вот и сейчас, несмотря на ранний час, Вещий Олег сидел за столом на лавке и ждал ее.
– Отец, почему ты сразу не рассказал мне о мужской беде Игоря, – с упреком спросила его Ольга. – Если бы я знала, то сразу отдалась бы ему в лесу.
– Ласточка моя, от тебя требовалось не только телесное совокупление с любимым, – мягко объяснил дочери Вещий. – Нет, только твоя безграничная любовь, вера и желание быть с Игорем могли бы снять проклятие годи Рагнара. Если бы я сообщил тебе о своем чародействе, то тем самым разрушил бы его силу и сделал его бесполезным.
– О, я сознаю свою вину, батюшка, вся беда произошла от моей гордыни – залилась слезами Ольга. – Но теперь что нам делать? Можешь ли ты снова попробовать излечить Игоря? Обещаю, я сделаю все, что ты мне скажешь.
Вещий Олег тяжело вздохнул.
– Видишь ли, дитя мое, повторить попытку я могу. Но в первый раз пришлось отдать десять лет отмерянной мне на земле жизни лишь бы попытаться исцелить дорогого нам обоим сына Рюрика и моей сестры Ефанды. Если же я снова дерзну восстать против заклятия подземного мира, то жить мне останется считанные дни, а я еще не все успел сделать для блага и преуспеяния Руси. А удастся ли вторая попытка, об этом знают лишь бессмертные боги.
Мысль о возможной смерти отца прежде не приходила Ольге в голову. Он казался ей бессмертным и его откровенные слова ударили ее словно ножом в сердце.
– Батюшка, как же так? Неужели ты когда-нибудь умрешь? А как же мы? – испуганно спросила она и крепко прижалась к любимому родителю, не желая отдавать его злой Морене. – Пропадем без тебя!
– Что поделаешь, доченька, закон жизни неумолим – люди приходят на землю, стареют и умирают, уступая место молодым, – улыбнулся Вещий Олег. – Но я оставлю после себя достойного преемника, который продолжит и успешно завершит мои державные дела.
– В ком же ты видишь своего преемника – в Олежеке или в Игоре? – с наивным любопытством спросила отца Ольга.
– В тебе, дщерь моя, – улыбнулся Вещий Олег. – Несчастный Игорь слишком глубоко поражен проклятием годи Рамстада, и даже я ничего с этим не мог поделать. Еще менее подходит на роль правителя Руси твой тщеславный братец. Только ты, ласточка моя, смелая как орлица, решительная как львица, отважная духом воительница сможешь достойно выдержать бремя моих великих дел!
– Но я вовсе не хочу власти, – запротестовала юная княгиня. – Единственное мое желание жить в любви и согласии с моим ладой Игорем.
– От судьбы еще ни одному человеку не удалось уйти, – спокойно ответил дочери, словно не замечая ее протеста Вещий князь. – Рано или поздно ты возьмешься за дело моих рук – Доля тебя заставит. А пока, хотя все твои помыслы о милом Игоре, помогай и тяте, если хочешь, чтобы он подольше пожил на свете. Даже вещему чародею частенько нужна и помощь и опора.
– Хорошо, батюшка, я буду покорна твоей воле, – с готовностью отозвалась Ольга, обрадовавшись тому, что в ее власти продлить отцу жизнь.
– Добро! Тогда готовься, Прекраса, ехать со мной и с Игорем в Киев. Моя сестра и твоя приемная мать княгиня Ефанда обучила тебя всем премудростям ведения хозяйства княжеского двора, теперь тебе пора постигать под моим началом науку державного правления большой страны, – удовлетворенно заключил Олег.
Он надел алое корзно, готовясь идти к святилищу Лады, и едва показалось солнце, вошел в круг нетерпеливо ждущих его почитателей красы юных полонянок, пришедших к статуе богини. Скоро показались и девушки, одетые в одинаковые серебристые платья. Они по жребию подходили к мужчинам и выбирали среди них своих суженых. Выбор был чисто номинальным – знакомство молодых людей состоялось еще накануне во время пира. И, конечно же, выбор их пал на самых молодых, красивых купцов, которые не могли похвастаться тугой мошной. Все, что они могли дать за выбравшую их красавицу в виде выкупа за нее так это горсть серебра вместо полновесного мешка золота. Олег невозмутимо клал серебро в сундук, а по окончании церемонии выбора наделил каждую невесту бельевым приданым и серебряным оберегом.
В тереме княгиня Ефанда подошла посмотреть на выручку и, увидев, что сундук полон лишь наполовину, насмешливо щелкнула языком.
– Да, братец, убил ты бобра! С барышом тебя, – насмешливо произнесла она. – Да еще, думаю, и прибыли у тебя с выдачей приданого не было никакого, один убыток.
– Ах, Ефанда, Ефанда, ты уж должна знать, что сделаешь добро хотя бы одному человеку, и оно вернется к тебе сторицей, – улыбнулся Олег. – Не упустил я случая приманить сказочную удачу княжеству Киевскому. Наши враги используют черную магию, желая погубить мир, я же, счастливо решив судьбу девушек, подаренных мне Игорем, сотворил светлое чародейство, чтобы возвеличить Русь. Станет она вровень с великим царством мира, с Византией, как бы не вредил мне Темный Ро.
– Да, Хелег, забыла я, что ты не простой человек, а наследник Магов Гипербореи, – пристыжено произнесла его сестра. – Старею, видно.
– Ты прекрасна, как в дни юности, о великая жрица Рамстада! Только полная углубленность в домашнее хозяйство не пошла тебе на пользу. Надо же хотя бы время от времени магией заниматься, – засмеялся Вещий князь. – Замуж тебя, что ли, еще раз выдать? Хоть потешишь трижды благословенную Ладу и сама порадуешься жизни.
– Достаточно мне замужества с Рюриком. Тебе бы только чьи-то браки устраивать, – замахала руками в знак отрицания Ефанда. – Нет, теперь моя отрада – Ингвар, пойду полюбуюсь еще раз на сыночка, пока ты его в Киев с Ольгой не забрал.
– Мать есть мать. Конечно, иди к Игорю, и месяца не пройдет, как мы уедем на юг, – кивнул в знак согласия Олег.
После слов брата властительница Северной Руси, не медля пошла к двери, подстегнутая его напоминанием. Все свое свободное время мать и сын проводили вместе, пока через седмицу княжеский поезд не отправился в Киев.
» Глава тринадцатая
На высоте, где парили только птицы, и красовался княжий терем, Киев смотрелся как на ладони. Ольга еще раз восхищенным взором окинула окрестности, любуясь на красоту города князя Кия. Среди небольших гор Днепр извивался золотистой лентой, сверкая солнечным бликами речной воды, лентой, которой украсилась сама Мать Сыра Земля; в низине утопающие в зелени дома боярские и избушки смердов выглядели крохотными игрушками. Это на Севере наступили холода, а здесь, на заповедной земле княгини Лыбеди по-прежнему ярко сияло солнце, одаряя своим теплом всех живущих, и запах осенних цветов был таким же сладким и манящим как летом и весной. Теперь Ольга понимала, почему ее муж Игорь и отец Вещий Олег так сильно любили Киев и стремились поскорее в него возвратиться – тут по-иному дышалось и вольготно думалось. Даже небо, в котором днем красовалось золотое солнце, а ночью сверкали драгоценным блеском звезды, было не низким и давящим как на Севере Руси, а высоким, необозримым как свод Ирия. Люди, населяющие град Киев были веселы, бодры и предприимчивы. Казалось, грусть да тоска не смели задерживаться в этих заповедных русских землях, – киевлянам, устремленным в будущее и настроенным на победы и успех, откровенно некогда было грустить и жаловаться.
Со всех концов земли в столицу Руси ехали иноземные послы и торговые гости, наполняя главный город русов диковинками своей страны. Ольга впервые увидела христианских священников и русских монахов – их учеников. Вещий Олег привечал их, стараясь усвоить чужую премудрость дальних народов, и он поручил дочери наряду с избранными отроками выучить кириллицу – славянскую азбуку, созданную святыми равноапостольными солунскими братьями Кириллом и Мефодием на основе древнего славянского письма глаголицы епископа Ульфилы, происходившего из фракийского племени гетов. С Божьей помощью солунские братья успешно справились со своей миссией просветителей, и славяне смогли не только писать сообщения друг другу, но и знакомиться в переводах на родном языке со светской и богословской литературой греков. Первая, созданная на диалекте южных славян города Солунь, славянская письменность была предназначена для литературных целей, и ее язык не использовался в повседневном общении. Но благодаря тому, что все славянские языки обладали между собой большим сходством, церковнославянский язык распространился между всеми славянскими народами и стал языком живущих в них образованных людей. Так, Киевская Русь с самого начала стала двуязычной страной – в ней мирно уживалась книжная речь солунских братьев и народный повседневный говор.
Ольге поначалу показалась трудной книжная наука – не давались ей для запоминания многочисленные буквы странно звучащих слов, хоть плачь. Но память молодая княгиня имела отменную, и постепенно все слова-закорючки начали складываться для нее в осмысленную и понятную речь. Вещий Олег радовался успехам любимой дочери, из всех княжеских потомков она оказалась наиболее толковой и понятливой. Ольга, воодушевленная похвалами отца и восхищением любимого мужа, которому труднее давалась книжная грамота в отличие от воинского умения, с новым рвением взялась за книжную науку – желание быть полезной им перевесило в ней жажду удовольствий и молодых забав. Скоро она перечитала все переводные греческие книги, какие были в Киеве и Вещий Олег поручил своим послам купить новые рукописные свитки в Византии для Ольги.
Гордясь своими успехами, Ольга все больше радовалась киевской жизни и даже то, что Игорь по-прежнему был немощен на супружеском ложе, перестало ее огорчать. Вокруг было столько много интересного и неизведанного, что ей просто некогда было скучать и горевать.
Всем была хороша жизнь в Киеве, только не повезло русам с соседями. Именно они были той ложкой дегтя, что портила бочку меда – без конца киевлян то лукавые греки беспокоили, то хазаре набегали, то викинги нападали на северные земли. Даже под боком беда приключилась – князь древлянский, подстрекаемый своими советниками и боярами отказался считать за главного киевского князя Игоря и платить ему дань. Древлянам, извечным противникам Киева, показалось, что ни к чему жить в союзе с Вещим Олегом, если они были надежно заслонены со всех сторон от беспокойных соседей чужаков другими славянскими племенами.
Узнав о непокорстве древлянского князя Яртура, князь Игорь и Вещий Олег начали собираться в военный поход против древлян. А перед отъездом Вещий Олег вывел свою дочь Ольгу на красное крыльцо княжеского терема и сказал остававшимся в Киеве боярам и воеводам:
– Вот вам дщерь моя любимая Ольга, слушайтесь ее во всем, люди думные, как слушались вы меня и князя Игоря.
Удивление и ропот вызвали слова Вещего князя среди средобородых бояр и воевод. Переглянулись они меж собой и старший между них боярин Пушило осмелился сказать облаченному в военные доспехи князю:
– Ужели юница, молодая княгиня справится с делами правления, где нужны опытность старца и твердая мужская рука?!
– А ты не сомневайся, Пушило, моя юная дочь поумнее многих старцев будет, – засмеялся в ответ Вещий Олег. – Вот и испытайте ее, пока мы с великим князем Игорем в походе будем.
Снова переглянулись между собой бояре, но промолчали, опасаясь во второй раз спорить с Вещим князем. Но сама Ольга была невысокого мнения о своих способностях и испуганно спросила отца, едва все разошлись:
– Батюшка, а вдруг я не справлюсь?! Может, пока не поздно, назначь кого другого помудрее своим наместником.
Вещий Олег с любовью посмотрел в испуганные глаза дочери, и с отеческой нежностью поцеловав ее в лоб, сказал:
– Пока птенцов не вытолкнут из гнезда, они не научатся летать. Держись смелей, Прекраса, и в тебе проявятся в полную силу твой ум и умение. А если совсем припечет, то спроси совета у сестры моей Ефанды.
– А как же я спрошу совета у тетушки, коль она в Ладоге осталась? – с недоумением пробормотала Ольга.
Вещий князь достал из сундука, стоящего в его опочивальне маленькую шкатулку из дерева, раскрыл ее и показал дочери лежащие в ней большие маковые зерна.
– Достаточно съесть одно из этих заговоренных зерен, и ты увидишь во сне то, что захочешь увидеть, – сказал он Ольге.
Ольга осторожно приняла этот дар и поблагодарила отца за доверие и помощь. Молодой муж крепко поцеловал ее на прощание, и юная княгиня со слезами на глазах проводила взглядом отца и Игоря. Они удалялись по большой проезжей дороге во главе своей дружины, все более уменьшаясь в размере, пока совсем не скрылись из виду и молодая женщина, моргнув веками, спешно стряхнула с них слезы и принялась за дела.
Тяжелым как камень показалось ей княжеское правление в первые же дни пребывания у власти. Всему нужно было дать толк – и хозяйству в княжеской вотчине, и в Думе. Ольга замучилась разбирать многочисленные тяжбы и претензии спорщиков друг к другу, однако ни разу не вынесла неверного или несправедливого решения, чем заслужила первое уважение поначалу испытывающих к ней настороженность недоверчивых киевлян. Вникала она также в чисто мужские военные хлопоты, распоряжалась, сколько стражи нужно выставить возле многочисленных городских ворот, интересовалась, достаточно ли у защитников Киева оружия и снаряжения и умелый ли воевода водит городские полки.
Мало-помалу киевляне убедились, что прав был Вещий Олег, когда оставил править ими свою юную дочь – за что бы не бралась Ольга, дело так и спорилось в ее умелых руках, и всем ее начинаниям сопутствовал успех, так как воистину она была дочерью Вещего Олега.
Ольга приободрилась, и начала увереннее чувствовать себя на княжеском столе, пока не дошла до нее тревожная весть – снова в окрестностях Киева объявилась жрица Джива, давняя полюбовница ее лады Игоря. Принесла ей эту новость боярыня Воркотуха – первая в Киеве сплетница и болтунья. Нашептала она про Дживу молодой жене Игоря и напоследок зловещим голосом прибавила:
– Смотри, свет княгинюшка в оба! Старая любовь не ржавеет, как бы не сманила снова коварная служительница Дивии нашего молодого князя к себе!
Тоска охватила сердце Ольги, страх потерять мужа начал мучить ее с новой силой, и ничего она не может придумать, чтобы отвести эту нежданную беду. А тут еще новая напасть приключилась – приехал в Киев со своими дружинниками на службу киевским князьям меньшой сын князя лютичей Руслав и как увидел он прекрасный лик Ольги, так и остался торчать в Киеве, плененный ее красотой. Немало хлопот молодой княгине доставлял и он, и его буянившая дружина, которую приходилось кормить и поить. Гости незваные не помышляли оставлять Киев, а Ольга не могла презреть древние законы славянского гостеприимства и указать обнаглевшим лютичам на дверь.
Тогда вспомнила юная княгиня совет отца и решилась она съесть одно маковое заговоренное зернышко, чтобы спросить совета у своей старшей родственницы Ефанды.
Дождавшись вечера, когда на темном небе из густых облаков выплыла луна и вокруг нее выкатили сверкающие звезды, Ольга достала из заветного ларца одно зернышко и запила его ромейским вином. И, едва она легла на свое ложе, как все закружилось-завертелось перед ее глазами, будто из-под пола выросли высокие как дерево цветы дивные. Сама она, обернувшись перелетной птицей, перескочила на стебель одного из них, затем стремглав вылетела в окно и помчалась быстро, словно молния над полями и лесами, преодолевая горы высокие и реки широкие на родной север, где жила ее старшая родственница – сестра отца Олега и мать ее мужа Ефанда.
Свекровь в то время сидела в своем ладожском тереме и с видом умудренной, все знающей северной Норны пряла заговоренную пряжу. Ольга-птица нетерпеливо постучала клювом по окну, прося ее открыть ставни и впустить в жилище. Ефанда при стуке быстро подняла голову, встала на ноги и впустила племянницу в свой терем. В горнице снова став молодой женщиной, Ольга жадно отпила глоток воды из резного ковша и низко поклонилась владычице русского Севера. Ефанда с доброй улыбкой обняла и поцеловала свою названную дочь и мягко проговорила:
– Умаялась ты, горлинка моя милая. Видать, срочное дело у тебя ко мне, если ты летела что есть силы ко мне без отдыха.
– Да, тетушка, столько напастей свалилось на мою голову, что не знаю как справиться с ними, – с горечью призналась Ольга и на одном дыхании поведала Ефанде, как боярыня Воркотуха предупредила ее о появлении Дживы – давней возлюбленной Игоря, как непросто ей править недоверчивыми киевлянами и решать их вечные споры.
– Но пуще всего досаждают мне лютичи. Приехали якобы помогать Игорю в войне с древлянами, но сами сидят на нашем княжеском подворье, бражничают без остановки, пользуясь древними законами гостеприимства. А хуже лютичей княжич их Руслав. Не смотрит он, что я мужняя жена, домогается меня, любви требует, прохода не дает – кончила она перечислять свои беды.
– Боярыню Воркотуху больше не принимай у себя, гони злоязычную бабу со своего двора, как только она покажется тебе на глаза, – решительно сказала Ефанда. – Будь тверда в своем обращении с жителями Киева, веди себя с ними как истинная владычица, посаженная Вещим Олегом на княжеский стол, а не как робкая девица. Джива – давняя любовь Игоря. Поверь, мой сын более о ней не помышляет, даже не вспоминает с тех пор, как ты стала его женой. Но Джива тебе пригодится, охоча она до таких мужчин как княжич Руслав.
– Но как мне найти эту Дживу? – задумчиво спросила свекровь Ольга, начиная понимать, в чем состоит ее замысел.
– Когда проснешься, ступай за тем, кто первый попадется тебе на глаза, – они приведет тебя к Дживе, – ответила ей на вопрос Ефанда и махнула рукой в сторону Киева: – Теперь возвращайся к себе, Ольга. Мне нужно закончить свою пряжу.
– А что ты прядешь, тетушка? – поинтересовалась молодая княгиня, смотря как завороженная на сверкающую серебром вьющую пряжу, которая мало походила на обычную нить в руках волшебницы.
– Удачу Игорю и твоему отцу, – чуть улыбнулась вдова князя Рюрика. – Их древлянский поход будет успешным, пройдет без сучка и задоринки от моего колдовства. Все возле Искоростеня получится так, как задумал твой отец Вещий Олег. Иди к себе, Ольга, и ни о чем больше не тревожься.
Ольга после слов свекрови вздрогнула и проснулась. Ее опочивальню заливал мягкий свет рассветного солнца, и в этом свете перед ее глазами маячило рыжее пятнышко. Молодая княгиня спросонок сначала не разобрала, что это за пятно, а потом, когда пригляделась, поняла, что это рыжий котенок, который с мяуканьем тянулся к ней, тыкаясь своим влажным носиком в ее теплую щеку.
Ольга приласкала малыша, напоила его парным молоком, потом вспомнила про наставление свекрови идти за тем, кто ей первым попадется на глаза после пробуждения. Стоило котенку побежать в лес, так она устремилась за ним, и к полудню маленькое рыжее чудо привело ее к лесному терему, который тщетно искал Игорь в дремучей чащобе после того, как Джива прогнала его от себя.
На лай сторожевых псов вышла сама хозяйка – жрица лесной богини Дивии, одетая в звериные шкуры. Обе молодые женщины оценивающе посмотрели друг на друга. Будучи владычицами каждая в своем роде они привыкли не иметь себе соперниц, и теперь с немалым интересом разглядывали незнакомку, понимая, что равны по красоте и могуществу.
Первой нарушила молчание Джива.
– Приветствую тебя, пресветлая княгиня, – певуче сказала она, показав в улыбке свои белоснежные зубы. – Понимаю, что должна выполнить любую твою просьбу. Недаром боги позволили тебе найти мой дом, несмотря на все мои чарующие заклятья и потому ни в чем тебе не откажу.
– Мне нужно от тебя одно, Джива, чтобы ты больше никогда не потревожила моего мужа Игоря, – быстро сказала Ольга.
– О, я давно его отпустила, – пренебрежительно махнула рукой молодая жрица. – Зачем мне в постели мужчина, от которого не более толка, чем от бревна?!
– Тогда зачем ты снова появилась в наших краях? – недоверчиво спросила ее дочь Вещего Олега, все же испытывая при очередном доказательстве равнодушия лесной жрицы к ее мужу облегчение.
– Мое появление в этом лесу связано со служением великой богине Дивии, – уклончиво ответила Джива и снова с любопытством посмотрела на Ольгу: – Неужели ты действительно так сильно любишь своего мужа, княгиня, что тебя совсем не смущает его мужская немощь?
– Да, люблю! – просто ответила Ольга, но ее глаза при этом заблистали огнем страсти и светом невыразимой нежности. Счастливо улыбнувшись, она продолжила: – Пуще всех сокровищ этого мира Игоря люблю, больше красного солнышка и больше собственной жизни! Ничто мне не мило с тех пор, как Игорь ушел в поход на древлян.
– Такую Небесную любовь дано испытывать только светлым богам Ирия. Редкий у тебя дар, молодая княгиня, и поистине бесценный, – завистливо вздохнула лесная жрица. – А мне же чем горячей и неутомимей мужчина в постели, тем он мне любимей.
– А есть ныне такой муж в Киеве, Джива, – сказала ей Ольга. – Княжич Руслав
так горяч, что ни одной девки мимо себя не пропустит и всех ему мало, на меня глаз положил. Подходит ли тебе такой полюбовник?
– Еще как подходит, – с заблестевшими глазами проговорила лесная жрица. – Приведи его ко мне, пресветлая княгиня.
– Приведу, – пообещала ей Ольга и молодые женщины, довольные друг другом на этом расстались.
На следующий день, когда Руслав возобновил свои домогательства, Ольга вскочила на самого резвого коня княжеской конюшни и поскакала в лес, оглядываясь и дразня княжича своим кокетством. Руслав, обрадованный заманчивыми улыбками прежде неприступной молодой княгини, помчался за ней, не думая к чему может привести эта погоня. Ольга же у него на виду доскакала до дома Дживы и пропала за ним. Молодой лютич бестолково заметался по безлюдному двору, ища беглянку, но нашел совсем другую красавицу – лесную колдунью, которая приняла его в свои объятия.
С этого дня Руслава никто больше не видел. Джива безжалостно высасывала жизненные силы из своих молодых любовников, но дарила им при этом самую сладкую смерть – смерть от наслаждения.
» Глава четырнадцатая
Древляне издавна селились в дремучих лесах: там они никого не боялись и чувствовали себя полноправными хозяевами. Олег со своим войском и племянником Игорем направился в Полесье, где этот лесной народ проживал между Днепром и рекой Припятью в полуземлянках, скрытых от внешнего мира густой сенью зеленых дубрав. Древляне отличались воинственностью, и Вещий князь понимал, что покорить их будет весьма нелегко. Но мудрый владыка не собирался завоевывать их силой. Знал Олег, что есть другие более надежные способы подчинения Киеву славян, связанных друг с другом родственными узами, и сила любви сильнее самого непобедимого войска на свете.
Русичи с киевскими полянами дошли до притока Ужа, остановились неподалеку от древлянского городища Овруч, и там, повинуясь воле своих князей, остановились в ожидании врага. Олег окинул взглядом местность – очищенное от леса большое поле как нельзя лучше подходило для грядущей битвы. Ровными линиями выстроились на нем его воины, и трудно было сосчитать их ряды. Грозно ощетинились их копья, солнце играло золотом на их алых щитах, отражаясь лучами на своем нарисованном изображении. Настороженно смотрели русичи в сторону городища, ожидая оттуда появление врага, но Вещий князь успокоил своих воев.
– Ложитесь спать, други, древлянский князь Яртур со своей дружиной явится лишь завтра по утру, – сказал он войску и воины, зная, что слова Олега так же надежны и тверды как вековечные горы, тут же расслабились и разбили стоянку, не опасаясь внезапного нападения противника. Олег стал лагерем вместе со своими соотечественниками-урманам, поручив старинным товарищам Асмунду и Олафу укрепить стоянку со стороны леса на всякий случай, которыми полна война.
В лагере шум стих только глубокой ночью, все дружинники легли, сморенные неодолимым сном. Не спал только Вещий Олег. Задумчиво смотрел он, как ночной ветер рябит освещенную полной луной воду реки и размышлял, что ему следует предпринять, чтобы не допустить новой кровавой распри меж славянами. Его находчивый ум скоро подсказал ему верное решение и Олег, взяв острый нож, сломил толстую ветвь молодой вербы, растущей на берегу Ужа и начал строгать небольшую дудочку. Спорилась у него работа, хотя он никогда не делал ее прежде, и скоро ладно выстроенная дудочка была готова. Вещий князь полюбовался делом своих рук, три раза прочел над нею чародейское заклинание и перед рассветом начал будить молодого дружинника, чтобы воплотить свой замысел в жизнь.
– Вставай, Авсень. Сослужи службу мне и своему родному граду Киеву, – негромко сказал он.
Юноша, послушный зову своего князя с готовностью вскочил и спросил, преданно глядя в глаза своему предводителю:
– Что прикажешь делать, княже?
– Как появятся древляне и приготовятся вои сойтись в схватке, отбрось свой меч в сторону и сыграй песнь нежную, какую ты своей ладе Добронраве играл, – сказал ему Олег.
– И только-то? – с недоумением спросил у него Авсень. – Я думал, княже, ты меня на подвиг посылаешь, а ты заставляешь меня на дуде играть.
– А твоя музыка мне поважнее всех подвигов будет, ты уж поверь мне, Авсень, – засмеялся в ответ ему Олег. – Щедро одарили тебя музыкальным мастерством небесные боги Ирия, и теперь ты мне нужен больше всех богатырей, вместе взятых.
