сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 50 страниц)
Девушка открыла глаза и встретилась с Широми взглядом. Потом мотнула головой.
— Нет.
Сомнения отступили, уступая место желаниям. Разве можно бояться, когда эти бесконечно родные глаза лучатся заботой и нежностью? Когда ради неё он готов остановиться даже сейчас, хотя они уже далеко зашли. Сора была бесконечно благодарна за это и с нетерпением в последний раз прижалась к парню, его мощному телу, к его губам. Рука брюнета вновь прошлась по всему туловищу, описав стройные изгибы, поднимая самые запретные желания, потом стянула последние и ненужные клочки одежды. Кей сел на колени и без грамма скептицизма воззрился на девушку. Она прекрасна. Чистота и непорочность — эти абстрактные, но в то же время самые дорогие вещи Кимура дарила сейчас ему. Он мог ещё немного помедлить, подразнить, продлить удовольствие, но чувствовал, что в этом случае долго не продержится. Сора нужна ему. Немедленно.
Собственные штаны и боксеры под ними пополнили коллекцию валяющихся где придётся вещей. Девушка готова была поклясться, что перед ней предстал сам сиятельный бог солнца Гелиос, сошедший со страниц древнегреческих мифов. Даже не так: не Кейджи похож на Гелиоса — Гелиос похож на Кейджи. Он был сильно возбуждён. Его упругость касалась её бедра.
Почувствовав нежный жар сразу в ложбине, Сора снова напряглась, но почти сразу заставила себя расслабиться. Обвила могучую руками шею и слегка двинула бёдрами, призывая продолжать и ни в коем случае не отступаться. Всё верно расценив, Широми двинулся вперёд. Вот так просто. Без слов и разрешений, без нашёптывания пошлых глупостей. Может быть, когда-нибудь потом он не побоится экспериментировать, осмелится требовать что-нибудь для себя. Инстинкт подсказывал ему двигаться быстрее, заставить стонать, но он придержал его, стараясь быть максимально чутким. Парень хотел, чтобы Сора запомнила свой первый раз исключительно с лучшей стороны.
Она тихо вскрикнула, но больше от страха, нежели от боли. Последней почти не было — и чего все говорят о невыносимых ощущениях? Лишь лёгкий дискомфорт, который возникает, как когда сдираешь ранку. Подождав, пока Кимура привыкнет к ощущению наполненности, он стал плавно пробиваться дальше, вглубь, открывая и для себя новые цвета в спектре. Дойдя до половины, подался назад, опасаясь ненароком причинить боль. Когда в следующий раз встретился взглядом, Сора неуверенно улыбнулась, заставляя её, такую смелую при всей своей хрупкости, поцеловать, уже без голода и сумасшедшего напора — с невероятной нежностью.
Вскоре девушка окончательно расслабилась, и на смену дискомфорту стали приходить приятные ощущения. Медленно двигаясь, с каждым разом незначительно увеличивая глубину вхождения, Кейджи осваивался и задавал темп. Негромкие, можно было подумать, тяжёлые выдохи проскальзывали с его стороны, но они были полны блаженства. Кимура удивительно точно понимала язык его тела, и они быстро синхронизировались в невероятного рода симфонии, состоящей из рваных периодичных вздохов и стонов. Она раз за разом льнула к нему, обнимала, откидывала голову, подставляя открытую шею под разгорячённые губы. Наслаждалась, чувствуя, как Кейджи, его плоть, трётся внутри неё, достаёт до матки, возбуждая неисчислимое множество нервных окончаний. Два человека словно стали единым, действующим слаженно организмом.
Темп фракций увеличивался по мере приближения кульминации. Где-то в своих мыслях парень удивлялся, как хрупкое девичье тело до сих пор выдерживает такой напор. Было невероятно душно, жарко, знойно. Комната превратилась в парилку, и в то же время была сравнительно холоднее двух тел. Сора уже свыклась. Просила, почти умоляла двигаться ещё быстрее, ощущая, как внизу живота рождается тепло. Внутри всё сжалось, от чего девушка застонала, выгибаясь и вбирая в себя много-много Широми — столько, сколько просто могла. Она сильно стиснула его плечи, до белых следов от пальцев на коже. Она чувствовала, как по телу разнеслось сладкое, новое, терпкое напряжение, а когда волна прошла — обмякла. С озадаченным и несколько загипнотизированным взглядом Сора продолжала жаться к брюнету, когда он вышел, через некоторое время оставив своё мужское испражнение на её бедре. Все его мышцы разом напряглись. Его рот передал зародившийся где-то в глубинах неистовой блаженности клокочущий стон, повисший в полуночной тишине.
Потом они лежали, не заканчивая, а только начиная наслаждаться друг другом. Бешеные ритмы сердец возвращались в привычное русло, охлаждая огнём пылающие тела. То говорили отрывки о какой-то ерунде, то возносили пламенные клятвы и очень долго смотрели друг на друга. Ладонь в ладони, переплетённые пальцы, нежные взгляды.
— Мы же всегда будем вместе? — спросила Сора, прежде чем провалилась в самый лучший в жизни сон.
Парень поцеловал её в лоб.
— Обязательно. Обещаю.
* * *
Упорный и противный звонок обрушил всю утреннюю гармоничность. Вскочив в чём мать родила, Кейджи бросился открывать дверь.
Акио больше не натурал.
========== Глава 29. Отклики прошлого ==========
Зачем нужны подземные переходы? Юки не понимал значение существования входа в тоннель перед дорогой с одной стороны и выхода — с другой. А по поверхности прошагать у нас ума не хватает? Вот он и стал считать их чем-то вроде бомбоубежищ.
Теперь Юки понял их истинное предназначение — зачастую опасно идти по самому короткому пути. Что-то за последний месяц транспорта стало больше. Дело, похоже, в том, что после зачистки мутантов импорт и экспорт между городами IGR стал легче проводим. Это, безусловно, здорово, особенно учитывая безумную любовь рыжего к икре, которой до этого вообще здесь не наблюдалось.
Конец февраля — начало марта. Хотелось бы рассказать про чудесную погоду, тёплое солнышко, ясные деньки, да только настолько мерзопакостной весны уже давно не намечалось. Весь снег растаял ещё полмесяца назад, открывая городу такую противную хлюпающую грязь и серые голые деревья. Самым досадным было то, что она не подсушивалась и не выветривалась из-за высокой влажности — мелкие дожди шли почти каждый день. В такую погоду всем хочется сидеть дома и не вылезать из конуры по собственной нужде, разве что на работу. Лишь редкие кадры добровольно лавировали меж луж, даже не отмечая свой героизм — Юки был одним из них.
Вообще, не совсем по доброй воле, ибо без посторонней помощи его выход не состоялся бы. Неделю назад к ним на работу пожаловали люди из Министерства Здравоохранения. Всем работникам они предложили особые услуги, которые, согласно порядку живой очереди, сейчас для их производства оказались бы копеечными. Речь велась об анализе ДНК с целью выявления мутаций, а также для поиска родственников. Когда во всём мире наблюдался пик кризиса — примерно по прошествии первого десятилетия с момента начала апокалипсиса — родные люди оказались изолированы друг от друга по разным причинам: одним пришлось немедленно бежать из города, другим — засесть на месте. Юки на тот момент было девять, мирной жизни он не ведал с рождения, а воспитывался тётей с пяти лет. Как оказалось, разлучившись с племянником, когда тому было одиннадцать, через год она родила собственного ребёнка.
Он выжил. В то суровое время осуществить это было практически нереально. Женщина опекала его, как волчица. Приходилось предавать, подставлять, но она понимала, что в ином случае элементарно не сможет накормить своё чадо. Потом им повезло чуть больше — довелось попасть в город, в котором ещё существовали какие-то людские порядки. К сожалению, сама тётя Юки погибла три года назад из-за Эболы — старой болезни, эпидемия которой разрослась в Африке в далёких двадцатых годах прошлого века. Лекарство от неё изобрели, только в этом городе его не было.
Девочке туго пришлось. Привыкнув жить, во всём и везде полагаясь на мать, она фактически не умела быть самостоятельной. Не умела прогнозировать, не умела правильно взаимодействовать с людьми, боялась ошибаться. Не знала, каково это — чувствовать вес принятия решения. Истинным чудом ей повезло продержаться ещё семь месяцев в том городе, а потом за ними приехали из IGR. И вновь несамостоятельность — к несовершеннолетним приставляли опекунов. Были бы они ещё безответственными, а тут попалась семейка людей среднего возраста, лишившихся двух детей. Снова существование за пеленой тумана, создаваемого помешанными добродетелями.
Пока одним февральским днём не пришло сообщение из Министерства Здравоохранения. Извещалось, что нашли человека, который приходится ей двоюродным братом, согласно ДНК. Девушка была несколько удивлена, хотя от матери немало слышала про него, но почему-то не особо радовалась. Здорово, конечно, что жив, ну и пусть себе живёт, муха тоже вертолёт, без коробки передач. Она его никогда не видела, так что родственником и не считала. В этот же вечер ей названивал какой-то неизвестный абонент. На пятый звонок она всё же ответила, и из динамика послышался невероятно радостный шквал слов. Который вообще-то оказался слишком неожиданным, и девушка с перепугу отключилась, а потом пришла мать и сказала ни в коем случае не отвечать — наверняка маньяк какой-нибудь. Так, в общем, она и молчала, но братец — а это пробивался именно он — оказался настырным. Юки закидал её письменными сообщениями с предложениями, просьбами и мольбами встретиться. В конечном счёте, она согласилась прийти в кафе напротив дома. В два часа дня. А то вдруг маньяк.
— Сестрёнушка! — без стеснений крикнул Юки на всё кафе, как только зашёл в него.
Постояльцы удивлённо, некоторые с неодобрением воззрились на него, но рыжему было пофиг. Парень лавировал меж рядами, вглядываясь в лицо каждого, пока до него не допёрло, что он понятия не имеет, как выглядит сестра. Вообще ничего. Так обрадовался, что забыл спросить про отличительные знаки.
Тогда Юки стал уточнять у всех одиноко сидящих девушек, не они ли пришли на встречу с ним. К счастью, таких оказалось немного, но среди них он не нашёл сестры. Предмет его поисков пришёл в строго указанное время.
Девушка была среднего роста, самая обычная. Нос с небольшой горбинкой, простая фигура, серо-болотные глаза, а волосы — рыжие, как и у него, только чуть более светлые, стрижка каре. И всего семнадцать лет.
— Сестрёнушка, это ты! — безошибочно определил он, кидаясь с тёплыми объятиями, но девушка с откровенно натянутой улыбкой ушла в сторону.
— Здравствуй. Ты, я так понимаю, Юки? Я — Юка. Не спрашивай, почему меня так назвали — моя мама любила тебя и кое-что рассказывала о тебе. Приятно познакомиться, — сказала она несколько холодно.
Парень не мог не заметить этого, но духа его такое отношение не поколебило. Они же правда фактически незнакомы.
Двое сели за столик. Юки понабрал всего, что красиво звучит, девушка же ограничилась чаем. Минут за десять рыжий успел вкратце изложить историю своей жизни и то, как попал сюда. Поведал, что у него есть домашняя лисичка, которая любит грызть кости (его в том числе) и мебель, рассказал про своё хобби — готовку, а также про друзей — в первую очередь про Кейджи. Тут он спародировал персонажа из старого, когда-то очень известного фильма «Люди в чёрном».
— Вообще он классный парень. Такой хмурый, для тебя вообще дядька. И улыбается вот так, — ಠ_ಠ.
У Юки не очень хорошо получилось передать эту эмоцию, потому что на его лице, старающемся не улыбаться, она выглядела неубедительно. Юку это позабавило, но она лишь секундно усмехнулась, а потом вернула каменное аристократически-снисходительное лицо.
Они посидели, поболтали. Сама девушка, как можно было догадаться, особо о себе не распространялась, но болтовня парня убивала тишину и неловкость, едва они успевали постучать в окошко. Лишь когда Юки сам стал задавать вопросы, ей ничего не оставалось, как отвечать.
— Ну. Жила я в двадцать девятом секторе, с матерью. У нас не было такого полового отбора, но конкуренция за выживание тоже была большой. Когда мать умерла, я осталась одна. Потом прибыла помощь из IGR, и уже когда я была в этом городе, мне дали опекунов. Пожалуй, тут проще всего жить, — очень кратко поведала Юка.
О том, что его тёти уже нет в живых, рыжий догадался, иначе её тоже определили бы как его родственника. Хотя до этого момента ещё надеялся, что её ещё просто не забрали.
— Вот как... — на некоторое время Юки растерял свою жизнерадостность, но быстро восстановился. — А кем ты, кстати, работаешь? Я вот на заводе! На сорок восемь баллов экзамен написал! Юки-сорок-восемь! — без стеснений и даже с откровенной насмешкой над собой рассказал он. — У нас в тридцать втором секторе вообще никакого производства не было, так что для меня это даже почётная должность. Полезная.
— Я никем не работаю, — пожала она плечами. — Опекуны меня обеспечивают. Я хотела пойти работать, но они сказали, что это необязательно, что лучше учиться. Да и я ещё несовершеннолетняя.
— Не работаешь?! — парень так удивился, что забыл продолжить жевать, и между губами у него остался торчать кусок солёного огурца. — Ну, мало ли, что они сказали. Скучно же ничего не делать целыми днями!
Девушка покачала головой.
— Я привыкла. Да и что я могу сделать? Особо полезного я ничего не умею, и не спортсменка. Пока пытаюсь учиться. Когда жила в другом городе, совсем не до этого было.
— Делай то, что умеешь! — продолжал настаивать Юки. — Не бывает бесполезных работ. Все нужны. У меня есть подруга, она тоже совершенно не приспособлена к физическому труду. Помимо этого она жила без родителей не помню со скольки лет, среди беженцев. Фишка в том, что она самостоятельно обучилась медицине до уровня, что смогла к нам в спецназ поступить, под прикрытием. Там вообще длинная история. Она всего на два года старше тебя!
Это заставило Юку удивиться и даже задуматься. Вот и кем бы она могла стать? Можно пройти тест на профпригодность, но как к этому отнесутся родители? Наверняка не одобрят.
Они ещё немного посидели, а потом Юки предложил прогуляться. Но девушка непреклонно отказалась, толком не пояснив причины. Для себя она решила, что не стоит спешить излишне доверять этому странному активисту, и тем более уходить с ним из общественного места — мало ли, куда затащит.
По прошествии двух часов с момента их встречи у девушки зазвонил коммуникатор. Приёмный отец спрашивал, всё ли в порядке, а потом сказал возвращаться домой. Рыжий минут десять протестовал, мол, первый раз родственники встретились, а им даже узнать друг друга не дают, но Юка не имела желания перечить. Так она и ушла, а парень в последний момент кое о чём вспомнил.
— У меня же днюшка в эту среду! Двадцать четыре года, старикан я. Приходи в пиццерию «Франо Мексикано» в центре, заодно со своими друзьями познакомлю, — нагнав её, сказал парень.
Ответа уже не услышал, поскольку официант решил, что клиенты захотели свалить, не заплатив, и в следующую секунду заставил парня возвращаться и расплачиваться. Рыжему потом долго пришлось доказывать, что он вовсе не собирался убегать. Юка же поспешила вернуться домой, не имея желания вынуждать отца звонить ещё раз.
* * *
Разумеется, Юки в этот же день побежал всем рассказывать, что у него есть сестра, и что они встречались, и как она на него похожа, словно дочь. Сора, мягко говоря, была удивлена и даже несколько обижена на то, что их с Кеем рыжий не позвал. На что Юки поспешил её успокоить, сказав, что пригласил сестрёнушку на свой день рождения, где они все спокойно перезнакомятся. А вот Кейджи никак не мог себе её представить. Описывать людей друг не умел, потому в голове складывался смутный образ девушки, очень уж похожий, по его же словам, на самого Юки. До абсурда похожий. Неугомонная натура, шухер на башке, завидная активность. В конце концов, в воображении плясали два однояйцовых близнеца, и Широми оставил попытки вообразить Юку.
— Кейджи, я тоже хочу узнать, есть ли у меня ещё родственники, — загорелась Сора. — Куда это идти надо? — обратилась она уже к Юки.
Тот назвал адрес центра, в котором берут и обрабатывают анализы, а когда Кимура предложила брюнету тоже пойти, тот покачал головой.
— Да был я там ещё в ноябре. Честно говоря, думал, что это развод. У меня, по крайней мере, никого не обнаружилось, — пожал он плечами.
Кей почти абсолютно выглядел безразличным, но внутри очень сетовал по этому поводу. Не потому, что у всех его знакомых были родственники, а у него нет. Но это странно, не иметь даже каких-нибудь четвероюродных зятев троюродной тёти брата шурина племянника. Будто бы он прилетел с планеты Нибиру и имеет особенный генофонд.
От Соры всё равно это не укрылось. Она, скорее, угадала. Тут же покинула кресло и осторожненько, очень мягко обняла сидящего брюнета, с которым была почти наравне.
