444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктория Крафт » Кошкин дом для попаданки (СИ) » Текст книги (страница 4)
Кошкин дом для попаданки (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 05:33

Текст книги "Кошкин дом для попаданки (СИ)"


Автор книги: Виктория Крафт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12. Аутсорсинг, вареная рыба и дата смерти

Утро третьего дня подготовки началось с того, что Торн попытался сбежать.

Я сидела на бочке в нашем сарае-штабе, пересчитывая медные и серебряные монеты, когда в дверь робко постучали. На пороге стоял Торн. Его золотые глаза были полны немыслимой для альфы тоски, а ноздри раздувались от возмущения.

– Лена, – его голос дрожал. – Я не могу. Убери эту... эту воду с плавающими в ней глазами.

– Это не глаза, это вареный речной костесом, – невозмутимо ответила я, не отрываясь от счетов. – И в ней плавают не глаза, а отварные коренья. Ешь.

– Я волк! – прорычал он, но так жалобно, что мой хвост предательски дернулся. – Я должен есть сырое мясо! Кровь! Плоть! А ты кормишь меня вареной рыбой и корешками, как больного щенка!

– Ты – актив, который готовится к пиковой нагрузке, – я отложила монеты и строго посмотрела на него. – Сырое мясо требует огромных затрат энергии на переваривание. Твое тело будет тратить силы на желудок, а не на мышцы. Вареная рыба и коренья дают быструю силу, которую ты назовешь «легкостью в лапах». Садись и ешь.

Торн обреченно вздохнул, его плечи опали, и он побрел к миске.

Пока мой «спортсмен» страдал над диетой, я занималась масштабированием бизнеса. Оказалось, что производство ушных палочек можно автоматизировать, если привлечь дешевую рабочую силу. Я вышла на белку-мать, у которой было семеро гиперактивных детей. За три горсти лесных орехов (которые я купила на рынке) бельчата с их бешеной моторикой и острыми зубками за час нащипали и распушили сотню идеальных палочек.

Аутсорсинг, детка. Пассивный доход. Я чувствовала себя местным Рокфеллером.

– Съел, – мрачно объявил Торн, отодвигая пустую деревянную миску. – Теперь у меня в животе булькает, как в болоте.

– Отлично. Значит, гликоген... то есть, быстрая сила, накопился, – я встала и хлопнула в ладоши. – На выход. Время тренировки.

Мы вышли на задний двор сарая. Я не могла научить его драться – он был мастером клинков и когтей, а я в прошлой жизни максимум дралась с принтером. Но я могла научить его тактике.

– Арчибальд, время! – скомандовала я.

– Ровно полдень по солнечному диску, молодая особа! – пискнула мышь, восседая на заборе с кусочком угля в лапках, чтобы делать пометки на коре.

– Брун – медведь. Он тяжелый, сильный и бьет так, что кости трещат, – я начала расхаживать перед Торном, который стоял в боевой стойке. – Но у медведей есть проблема. Они привыкли, что противник либо бежит, либо стоит насмерть. Они не привыкли к танцу.

Я схватила с земли горсть мелких, твердых шишек.

– Уклон!

Я швырнула шишку ему в голову. Торн даже не дрогнул, просто слегка наклонил голову, и шишка пролетела мимо.

– Слишком медленно! – рявкнула я. – Брун не будет бросать шишки, он замахнется своей лапищей, которая весит как туша корнехрюка! Если ты примешь удар на блок, твоя кость сломается. Ты должен быть легче. Ты должен быть водой. Снова!

Я кинула три шишки веером. Торн нырнул влево, перекатился через плечо и вскочил на ноги.

– Хорошо! – одобрила я. – Но Брун будет бить по твоей «слабой» левой ноге. Он будет ждать, что ты просядешь влево. Поэтому, когда он замахнется, ты должен не уходить влево, а шагнуть вперед и внутрь его гарды.

Я подошла ближе, демонстрируя на его широкой груди.

– Вот его лапа идет сверху. Ты ныряешь под нее, вплотную к его груди, и бьешь снизу вверх. Когтями в подмышку или в шею. Там у медведей шкура тоньше. Понял?

– Шагнуть под удар, – повторил Торн, его золотые глаза горели азартом. В нем просыпался хищник. – Это безумие. Если я ошибусь на полшага, он расплющит меня о землю.

– Поэтому ты не имеешь права ошибиться, – жестко сказала я. – Потому что если ты умрешь, мне некому будет платить за аренду. А я очень не люблю терять деньги.

Торн усмехнулся, и эта усмешка была опасной и чертовски горячей.

– Ради твоего кошелька я готов расплющить медведя, маленькая кошка.

Мы тренировались до заката. Торн был мокрым, покрытым царапинами и синяками, но двигался уже не как тяжелый волк, а как тень. Я гоняла его до тех пор, пока мои собственные кошачьи лапы не начали дрожать от усталости.

Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в багровые тона, к воротам сарая подъехала повозка.

Торн мгновенно выпрямился, стряхивая с себя усталость. Его альфа-аура ударила по воздуху так, что Арчибальд спрятался в мою сумку.

Из повозки вышел не Кайл. Вышел огромный, седой медведь в тяжелых кожаных доспехах. Это был старейшина клана Бурых. За ним, опустив уши, стоял Кайл.

Медведь даже не посмотрел на меня. Его маленькие, злые глазки были прикованы к Торну.

– Принц, – его голос был как грохот камнепада. – Совет старейшин обоих кланов собрался. Мы устали от бегства.

– Я ни от кого не бегу, Белай, – спокойно ответил Торн. – Я здесь.

– Тогда докажи это, – рыкнул медведь. – Поединок состоится через три дня. На рассвете. В Кровавом Овраге. Без оружия. Только когти и клыки. До смерти или до признания поражения.

– Принято, – кивнул Торн.

Медведь наконец перевел свой тяжелый взгляд на меня.

– А ты, кошка. Ты играешь с огнем. Если твой волк проиграет, ты ответишь.

Мой хвост нервно хлестнул по ноге, но я заставила себя не отвести взгляд.

– Если мой волк выиграет, старейшина, вам будет не до меня, – холодно ответила я. – Потому что ваш чемпион будет мертв. А если он проиграет... что ж, надеюсь, ваши юристы... то есть, ваши шаманы, хорошо знают законы о клевете.

Балу зарычал, но не стал спорить. Он развернулся и тяжело зашагал к повозке. Кайл задержался на секунду, бросил на нас виноватый взгляд и юркнул следом.

Повозка уехала, оставив после себя облако пыли и тяжелое молчание.

Три дня.

Торн медленно выдохнул и повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, вся игривость исчезла.

– Лена... Если что-то пойдет не так... Если он окажется быстрее...

– Заткнись, – оборвала я его, подходя вплотную. Я подняла руку и, игнорируя его грязную, потную грудь, прижалась ладонью к его щеке. Его кожа обжигала. – Ты не имеешь права проигрывать. Я поставила на тебя все свои сбережения. Я продала медведям фейк. Я кормила тебя вареной рыбой, которую терпеть не могу даже я. Ты понимаешь, сколько ресурсов я вложила в этот проект?

Глава 13. Хеджирование рисков, Кровавый Овраг и возврат инвестиций

Кровавый Овраг оправдывал свое название.

Это была естественная впадина в земле, окруженная скалами красного оттенка, которые на закате выглядели так, словно были покрыты свежей кровью. Трибуны, сколоченные из грубых бревен, ломились от народу. Запах пота, дешевого эля, мокрой шерсти и предвкушения крови висел в воздухе настолько густо, что его можно было резать ножом.

Мои новые кошачьи инстинкты вопили: «Беги! Залезь на дерево! Спрячься!». Мои уши были плотно прижаты к голове, а хвост нервно дергался. Но мой внутренний бухгалтер был невозмутим: «Риск оправдан. Ожидаемая прибыль превышает вложения в десять тысяч процентов».

Я протолкалась сквозь толпу к ложу для VIP-гостей и официальных лиц, где восседал Ренар. Лис-инспектор выглядел так, словно его только что пытали. Его зеленый камзол был расстегнут, а лапы дрожали, когда он держал огромную гусиное перо и свиток.

– Ты... ты пришла, – выдохнул он, увидев меня. – Кошка, ты сумасшедшая. На твоего волка коэффициент десять к одному. Десять к одному! Все поставили на Бруна.

– Отлично, – кивнула я, опираясь руками о его стол. – Это значит, что пул ликвидности максимальный. Сколько всего в банке, Ренар?

Лис сглотнул и назвал сумму. У меня слегка закружилась голова. Это были не просто серебряные монеты. Это были золотые. Целые мешки золота, которые кланы и гильдии ставили на легкую победу своего чемпиона.

– Когда Брун сломает твоему принцу хребет, – Ренар заговорщически понизил голос, – ты сможешь купить себе целый город. Но, боги, зачем ты поставила всё? Даже свои медяки от зубочисток?

– Потому что, Ренар, – холодно ответила я, – диверсификация портфеля – это для трусов. А я верю в свой актив.

Внизу, на арене, прогремел медный гонг. Толпа взревела.

Из левых ворот вышел Брун. Медведь был просто гигантским. Два с половиной метра в холке, покрытый густой бурой шерстью, в кожаных ремнях, утыканных костяными шипами. Он бил себя кулаками в грудь и рычал, и от этого звука у меня в животе предательски похолодело.

Из правых ворот вышел Торн.

Он выглядел... идеально. Именно так, как мы и репетировали. На нем не было тяжелой брони, только легкие кожаные штаны и повязка на груди. Он шел расслабленной, почти ленивой походкой. И, что самое главное, он чуть заметно прихрамывал на левую ногу.

Толпа загудела, посыпался насмешливый гул.

– Смотрите! Хромой волк!

– Брун разорвет его за три удара!

Я вцепилась когтями в деревянный парапет. Держи планку, пушистый. Продай им эту травму. Пусть он поверит, что ты хромаешь.

Над ареной появился старейшина медведей, Балу. Он поднял руку, и толпа стихла.

– Бой насмерть или до признания поражения! – пророкотал его голос, усиленный магией. – Начали!

Брун рванулся с места. Для своей массы он был невообразимо быстр. Земля дрогнула под его лапами.

Торн не стал принимать удар. Он скользнул в сторону, но снова – чуть медленнее, чем должен был. Его левая нога как бы подогнулась. Брун радостно взревел и нанес косой удар мощной лапой, целясь именно в «травмированную» конечность.

Торн перекатился, но когти медведя все же оставили три глубокие борозды на его плече. Кровь брызнула на красный песок.

– Нет! – выдохнула я, чувствуя, как мои зрачки расширяются, поглощая весь свет. Мой хвост распушился до размеров метлы. Встань. Встань, черт тебя побери!

Торн встал. Он тяжело дышал, припадая на левую ногу, его золотые глаза были широко открыты, изображая страх и боль.

Брун, почуяв кровь и легкую добычу, потерял остатки осторожности. Он бросился вперед, нанося удар за ударом. Торн уклонялся, но выглядело это так, словно он держится из последних сил. Каждый раз, когда медведь замахивался, Торн уходил влево, защищая «больную» ногу.

– Он устал, – прошептал Ренар рядом, вытирая пот со лба. – Кошка... мне жаль тебя. Твой волк выдохся. Диета из вареной рыбы не дает силы для долгого боя.

Я не слушала его. Я смотрела на Торна.

Он не выдохся. Его дыхание было ровным. Я знала это, потому что я сама заставляла его дышать по счету. Он не уставал. Он играл.

Брун, взбешенный тем, что волк все еще вертится, решил закончить бой. Он остановился, поднял обе лапы над головой и издал оглушительный рев, готовясь нанести сокрушительный двойной удар сверху вниз, чтобы расплющить Торна о землю. Он целился прямо по центру, зная, что «хромой» волк не сможет быстро сманеврировать влево.

Сейчас, мысленно скомандовала я. Показывай им, что такое спортивная наука, Ваше Высочество.

В момент, когда Брун опустил лапы, вкладывая в удар всю свою гигантскую массу, Торн исчез.

Он не ушел влево. Он не отступил. Он шагнул прямо вперед, ныряя под опускающиеся лапы медведя, вплотную к его широкой, покрытой шерстью груди. Брун, ожидавший сопротивления, промахнулся, его лапы с грохотом вонзились в песок там, где секунду назад стоял волк.

Торн, используя инерцию и идеальную растяжку, которую мы разрабатывали три дня, взмыл вверх. Его правая рука, с выпущенными на полную длину когтями, нанесла короткий, точный и невероятно сильный удар снизу вверх.

Прямо в подмышку. Туда, где у медведей нет ни толстой шкуры, ни костяной защиты.

Раздался тошнотворный звук разрываемой плоти. Брун взвыл не от ярости, а от нестерпимой, шоковой боли. Его лапы бессильно обвисли. Кровь хлынула фонтаном.

Торн не стал останавливаться. Он использовал инерцию своего движения, перехватил медведя за шею второй рукой и, опираясь коленом ему в грудь, с хрустом повалил гиганта на спину.

Брун хрипел, его глаза закатились. Он попытался ударить, но Торн просто надавил когтями на сонную артерию.

– Сдавайся, – тихо, но так, что услышала вся арена, прорычал Торн. – Или умри.

Брун, задыхаясь от боли и шока, тяжело хлопнул ладонью по песку.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина в Кровавом Овраге. Две тысячи зверолюдей замерли, не веря своим глазам. Чемпион медведей, который не проигрывал десять лет, лежал на спине, а над ним стоял «хромой» волк, даже не запыхавшийся.

Глава 14. Валерьяновый сговор, мурчание на частоте 25 герц и утренний аудит

Первое, что я осознала, проснувшись – у меня болит голова. Но не так, как от похмелья в моем прошлом мире. Это была какая-то странная, ватная, сладковатая тяжесть, словно мой мозг завернули в теплый плед и запретили думать о чем-либо сложнее клубка ниток.

Второе, что я осознала – мне безумно тепло. И мягко. И пахнет... озоном, хвоей и тем самым густым, мускусным ароматом, от которого у меня в этой жизни предательски подкашивались колени.

Третье... Третье я осознала, когда попыталась пошевелить рукой. Она была зажата. Точнее, она обнимала что-то твердое, покрытое короткой шерстью, а моя нога была закинута поверх чьей-то мощной бедра.

Я осторожно, стараясь не дышать, приоткрыла один глаз.

Надо мной не было потолка моего чердака. Надо мной была широкая, покрытая свежими шрамами грудь, а чуть дальше – лицо Торна. Он спал, но даже во сне его рука крепко держала меня за талию, прижимая к себе так, словно я была его личной, особо ценной подушкой для сна.

Мой мозг, затуманенный остатками вчерашнего вечера, попытался включить режим «холодного аудитора» и восстановить цепочку событий.

Так. Ситуация: я нахожусь в постели с альфой волчьего клана, который вчера стал королем. Мы выиграли бой. Я получила свои золотые. Мы пошли в таверну «Кривой Клык» праздновать...

И тут в моей памяти всплыл тот самый, роковой момент.

Грим, сияющий от счастья барсук, выкатил к нашему столу бочонок с темным, густым напитком.

– Специально для вас, черная! – прогремел он. – Лучший эль Посада! С секретным ингредиентом для снятия стресса после великих битв!

Мой внутренний бухгалтер тут же включил красную лампочку: «Неизвестный состав. Риск потери контроля. Отказаться».

Я уже открыла рот, чтобы вежливо, но твердо отказаться, сославшись на то, что у меня утром совещание по логистике зубочисток...

Но тут я понюхала этот эль.

Запах ударил мне в нос, и мой человеческий разум просто выключился. Словно кто-то выдернул шнур из розетки. Это был не просто хмель. Это была валерьяна. Чистая, концентрированная, божественная кошачья валерьяна, искусно замаскированная под солод и хмель.

Мои зрачки расширились до предела. Уши встали торчком. Хвост начал бить по полу в ритме марша.

– Дай, – прохрипела я, и в моем голосе не было ни капли былой прагматичности. Там было только одно древнее, неоспоримое требование.

Я помню, как жадно пила из деревянной кружки. Помню, как мир стал мягким, теплым и невероятно приятным. Помню, как я забралась на стол, объявила присутствующих «моими маленькими пушистыми подчиненными» и потребовала, чтобы Торн немедленно предоставил мне свои «услуги по обогреву и чесанию за ушком», потому что он «официально назначен главным грелкой клана».

А потом... потом была только темнота, тепло и его руки.

Боги, убейте меня сейчас, мысленно простонала я, закрывая глаза. Я потеряла лицо. Я, строгий менеджер, консультант по пищевым технологиям, рухнула перед лицом растительного экстракта. Мой имидж уничтожен.

Я попыталась аккуратно высвободиться, но тут Торн заворочался. Его рука пригрелась на моей талии, притягивая меня еще ближе. Его лицо уткнулось в мои волосы, и он глубоко, жадно вдохнул.

– Куда ты, маленькая кошка? – его голос был хриплым, сонным и таким низким, что вибрация прошла прямо в мою грудную клетку. – Еще рано.

– На аудит, – буркнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мне нужно подсчитать убытки от вчерашнего форс-мажора.

– Какие убытки? – он приоткрыл один золотой глаз. Зрачок был широким, сонным и невероятно хищным. – Мы выиграли. Казна полна. Южные территории наши. А ты... ты наконец-то расслабилась. Грим сказал, что ты выпила три кружки его «успокоительного». Я думал, ты будешь драться, но ты просто обняла мою ногу и уснула, мурлыча так, что дрожали стены таверны.

Я почувствовала, как к щекам приливает такой жар, что, казалось, сейчас закипит кровь.

– Это была тактическая ошибка, – прошипела я. – Меня ввели в заблуждение органолептические свойства напитка. Это не считается.

Но тут случилось нечто ужасное. Мой кошачий инстинкт, который я так старательно подавляла все эти дни, решил, что ситуация идеальна. От Торна исходило такое тепло, такой запах безопасности и доминирования, что мой внутренний кот просто сдался без боя, махнув лапой на все бизнес-планы.

Из глубины моей груди вырвался звук.

Это было не мяуканье. Это было глубокое, вибрирующее, непрерывное мурчание. Оно было таким громким, что, казалось, резонировало с частотой 25 герц, леча все мои прошлые и настоящие раны.

Торн замер. Его рука на моей талии дрогнула.

– Ты... мурлычешь? – в его голосе прорвались нотки искреннего, ошеломленного восторга.

– Заткнись, – прошипела я, пытаясь сжать челюсти, чтобы прекратить этот позорный звук. – Это физиология. Это рефлекс от остатков алкалоидов в крови. Я не могу...

Но я не могла. Чем больше я сопротивлялась, тем громче и требовательнее становилось мурчание. Мой хвост, которым я, клянусь, не управляла, сам по себе обвился вокруг его бедра, притягивая меня еще плотнее. Мои уши прижались, а тело инстинктивно выгнулось, принимая его тепло и подставляя шею для поцелуев.

И тут в дело вступили его инстинкты.

Торн издал низкий, утробный рык, от которого у меня внутри всё перевернулось и обмякло. Его руки переместились: одна скользнула по моей спине, прижимая меня к себе, а другая легла на затылок, пальцы запутались в моих волосах. Он не был грубым, но в его движениях была та самая первобытная, сокрушительная сила волка, который нашел свою добычу и не собирался ее отпускать.

– Твой запах, – прошептал он, его горячее дыхание обожгло мою шею. Он коснулся губами места, где билась жилка, и я вздрогнула так, что когти сами собой выпустились, впиваясь в его грудь. – Он сводит меня с ума, Лена. Со вчерашнего вечера. Я пытался быть джентльменом. Я пытался уважать твои границы и твои «бизнес-планы». Но ты пахнешь победой. Ты пахнешь мной. И ты мурлычешь.

Глава 15. Статусный апгрейд, сельскохозяйственная экспедиция и магия печатей

Уторо или обед. Торн пытался одеться.

Получалось у него плохо. Во-первых, его латы чертовски громко звенели. Во-вторых, мой хвост, который во сне обвился вокруг его ноги, возмущенно дергался каждый раз, когда он сдвигался с места.

– Лена, – тихо, с виноватыми нотками в голосе, позвал он, наклоняясь надо мной. От него пахло хвоей, сталью и легким смущением. – Мне нужно идти. Совет старейшин собрался. Нужно распределить южные территории, назначить наместников и... усмирить дядю Варга, пока он не начал плести новые интриги. Дела клана не ждут.

Я открыла один глаз. Он выглядел невероятно внушительно. Темные волосы собраны в тугой хвост, на плечах – тяжелые кожаные наплечники с серебряным волчьим символом, а на поясе – не охотничий нож, а парадный меч.

– Иди, – зевнула я, потягиваясь. – Управляй стаей. Только скажи, надолго ли ты исчезаешь? У меня на завтра запланирован запуск нового направления, и мне нужен твой... э-э... административный ресурс.

Торн усмехнулся, проводя большим пальцем по моей скуле.

– Три дня. Максимум четыре. Я оставлю тебе Кайла. Он будет ходить за тобой тенью. И возьми это.

Он отстегнул от своего пояса тяжелую серебряную застежку в виде волчьей пасти и положил мне на ладонь.

– Это знак Альфы. С ним в Посаде тебе откроют любую дверь. Ты не из нашей стаи, Лена, но пока эта застежка при тебе, ты – под личной защитой Черной Луны. Ни один клан не посмеет отказать тебе в аудиенции или обидеть тебя.

Я закрыла пальцы вокруг застежки. Статус. Вот он, настоящий корпоративный статус. Я теперь не самозанятая бродяжка, я – аффилированное лицо высшей категории.

– Возвращайся скорее, – мягко сказала я, и мой хвост предательски обвил его запястье. – Я тут без тебя целую империю построю.

Как только дверь за ним закрылась, я села на кровати, вытряхнула на стол тяжелый кошель с золотом и хлопнула в ладоши.

– Арчибальд! Совет директоров объявляется открытым!

Мышь материализовалась из-за пазухи моей рубахи, важно поправила невидимые очки и уселась на стопку золотых.

– Слушаю, генеральный директор. Каковы цели на текущий квартал?

Я взяла уголек и начала чертить на чистой деревянной доске схему.

– Пункт первый: Недвижимость. Чердак Грима – это прошлый век. Мне нужен нормальный дом. Двухэтажный. На первом этаже – торговый зал и офис. На втором – жилые комнаты. И, – я подчеркнула особо жирно, – мне нужна купальня. Настоящая, с горячей водой, камнями и вениками. Я задолбалась мыться в корыте.

– Купальня – это роскошь, – заметил Арчибальд. – Но для снятия стресса после управления империей – необходимость. Принято.

– Пункт второй: Сельское хозяйство, – я нарисовала квадрат с зелеными крестиками. – Зверолюди не сажают огороды. Они не знают, что такое севооборот, удобрение и ирригация. Я найду местные аналоги земных культур, выведу методику и... буду продавать патенты и проводить платные мастер-классы для кланов. Хочешь кормить свою стаю зимой овощами, а не жрать одну солонину? Плати пятьдесят золотых за лекцию.

– Гениально, – прошептала мышь. – Вы хотите сделать сельское хозяйство интеллектуальной собственностью. Но вам нужны семена. И земля.

–Конечно. А теперь, Арчибальд, мы идем в Гильдию Торговцев за бумагами. А потом – на рынок. Нам нужно провести полевые исследования.

Здание Гильдии Торговцев на центральной площади выглядело как дворец.

Еще неделю назад меня бы даже на порог не пустили. Но сегодня я шла не одна. За моей спиной, как моя личная тень, шел Кайл.

Я медленно, демонстративно положила на стойку серебряную застежку в виде волчьей пасти.

Глава Гильдии, старый седой лис по имени Вульпис, увидев знак и волка за моей спиной, мгновенно взял себя в лапы и отвесил низкий поклон. После получаса переговоров, двухсот золотых вступительного взноса и обещания процента со всех будущих сделок, я вышла из здания с тяжелым свитком, скрепленным магической печатью Гильдии.

Торговый Дом «Черный Коготь» был официально зарегистрирован.

– А теперь, Кайл, – я сунула свиток в сумку и хлопнула в ладоши, – веди меня на Центральный рынок. Не на стихийный, а туда, где торгуют едой для кланов. Мне нужно понять, что вообще растет в этом мире.

Центральный рынок Посада гудел, как растревоженный улей. Здесь не воняло гарью и отчаянием, как у южной стены. Здесь пахло специями, свежей плотью, шерстью и деньгами.

Я шла между рядами, включив свои кошачьи чувства на максимум. Мои ноздри раздувались, улавливая тысячи оттенков запахов, а зрачки то сужались, то расширялись, оценивая товар.

– Смотри, – я остановилась у телеги, запряженной быком-зверолюдом. На ней горой лежали грязные, покрытые землей клубни размером с кулак. – Что это?

Бык-торговец фыркнул, выпуская струю пара из ноздрей.

– Земляные яблоки, кошка. Свиньи их любят. Корнехрюки тоже. Сами мы едим, когда мяса нет. Варить долго, вкус никакой, но сытно. Две медных за мешок.

Я взяла один клубень, ногтем соскоблила тонкую кожицу. Под ней была белая, крахмалистая мякоть.

Картошка, мысленно ликнула я. Нашла! Местный аналог картошки!

– Купи у него всё, Кайл, – бросила я, не торгуясь. – И спроси, где он это копал.

Кайл, слегка ошарашенный моей щедростью, кивнул и шагнул к торговцу.

Мы двинулись дальше. У лисы-торговки я обнаружила пучки оранжевых корнеплодов с жесткой ботвой.

– Морковка лесная, – пояснила лиса, лениво помахивая хвостом. – Горчит, если сырую грызть. Но в супе с корнехрюком дает навар.

Морковь. Есть морковь. Я скупила всю телегу вместе с семенами, которые лиса хранила в отдельном мешочке.

Дальше – больше. Мои кошачьи инстинкты работали как идеальный металлоискатель, выискивая среди местного трэша настоящие бриллианты прогрессорства.

У енотов я нашла сухие, твердые колосья, которые они продавали как «наполнитель для подушек». Я разгрызла одно зернышко. Внутри был эндосперм, богатый клейковиной. Пшеница. Или рожь. Черт его разберет, но это зерно! Хлеб! Выпечка! Я выкупила у них три мешка и пообещала золотую монету, если они приведут меня к поляне, где это растет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю