444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктория Крафт » Кошкин дом для попаданки (СИ) » Текст книги (страница 1)
Кошкин дом для попаданки (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 05:33

Текст книги "Кошкин дом для попаданки (СИ)"


Автор книги: Виктория Крафт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Кошкин дом для попаданки.

Пролог.

Обезболивающее больше не помогало, и это было, пожалуй, самым обидным.

Говорят, перед смертью видишь всю свою жизнь, пролетающую перед глазами, как красивое кино. Мое кино было, честно говоря, довольно унылым. Никаких полетов на воздушных шарах, никаких страстных поцелуев под дождем. В основном это был слайд-шоу из счетов за химиотерапию, моего стремительно редеющего волосяного покрова и спины моего бывшего жениха, который позорно ретировался, едва узнав о диагнозе.

Максим, кстати, оказался тем еще принцем. Выяснилось, что его любовь ко мне была условной, как бесплатная подписка на онлайн-кинотеатр: закончился пробный период – до свидания. Он сказал, что «не готов к таким испытаниям» и «ему нужно время подумать». Время ему понадобилось ровно на то, чтобы собрать вещи, пока я лежала в палате и смотрела, как за окном падает первый снег. Спойлер: хэппи-энда в той истории не было.

Но если Максим был просто слабаком, то рак оказался настоящим ублюдком. Он забирал не только силы, он забирал будущее. Мое и, что было гораздо хуже, будущее моей мамы.

Мама… Она превратилась в какого-то одержимого ангела-хранителя с глазами на мокром месте. Сначала пошла под нож машина. Потом, со скрипом и слезами, была продана наша уютная дача, где мы каждое лето жарили шашлыки. Потом исчезли мамины золотые украшения, антикварные часы деда и даже ее любимая норковая шуба, которую она берегла для «особых случаев». Особый случай настал, и шуба ушла за бесценок, чтобы оплатить мне очередной курс таргетной терапии, которая, как выяснилось позже, всё равно не сработала.

А потом настала очередь квартиры.

Нашей маленькой, но такой родной двушки в спальном районе. Мама начала юлить, говорить о том, что «нам хватит и коммуналки», что «главное – это ты, а стены ни к чему». Я поняла, к чему она клонит, когда увидела, как она тайком звонит риелтору на кухне, шепотом и с надрывом.

Я тогда устроила скандал. Такой, на какой не была способна даже в свои здоровые двадцать пять лет. Я орала, швырялась подушками (что было больно и тяжело) и плакала до икоты.

– Если ты продашь квартиру, я умру от обиды раньше, чем от опухолей! – кричала я, хватая ее за руки. – Мама, я всё равно умираю! Понимаешь? Я – труп! Мне деньги не нужны, а тебе где жить?! Ты будешь ютиться по чужим углам из-за меня?! Не смей! Слышишь, не смей!

Мама тогда смотрела на меня так, будто я вырывала у нее сердце. Она плакала, обнимала меня, целовала мои холодные пальцы. А на следующий день, когда я уже не могла даже поднять голову, она села на край кровати, взяла мою руку и твердо, глядя прямо в глаза, сказала:

– Я не продам квартиру, Ленка. Клянусь тебе. Мы останемся здесь. Я найду другую работу, я… я всё решу. Только не злись, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться.

Мамы всегда врут, когда плачут. Я знала, что она врет. Я знала, что она уже подписала предварительный договор. Но я решила верить. Потому что альтернативой было умереть не от рака, а от разбитого сердца, осознав, что я оставила самого родного человека на улице. Я закрыла глаза и прошептала: «Обещаешь?» Она кивнула, и я позволила себе выдохнуть.

Теперь, когда мониторы в хосписе начали выдавать свою монотонную, тягучую трель, а боль наконец-то стала отступать, оставляя место странной, ватной пустоте, я думала только об одном.

Если там, за чертой, что-то есть… если есть хоть капля справедливости во вселенной, я хочу начать сначала.

Я больше не буду жертвой. Я не буду ныть. Я не позволю никому себя жалеть, потому что жалость – это удел слабых, а я устала быть слабой. Я не буду обузой для тех, кто окажется рядом. Я буду пахать, грызть землю, но выживу. Я всё сделаю сама. Слышишь, вселенная? Я всё сама!

Сознание уплывало. Звук писка аппарата сглаживался, превращаясь в странный, ритмичный шум. Не шум леса и не шум моря. Это было похоже на тяжелое, глубокое дыхание.

Пахло не стерильным больничным хлоркой и хризантемами. Пахло… влажной землей, хвоей и каким-то пряным, мускусным ароматом, от которого у меня, уже почти мертвой, предательски закружилась голова.

– Глупая, упрямая девчонка, – пророкотал кто-то прямо у моего уха. Голос был низким, вибрирующим, от него завибрировали кости в груди. – Ты так громко кричала о своей независимости, что разбудила меня.

Я попыталась открыть глаза. Передо мной не было больничных стен. Были только огромные, непроглядные деревья, лунный свет и… пара горящих золотых глаз, принадлежавших кому-то очень крупному, очень опасному и пугающе красивому.

«Ну всё», – подумала я, проваливаясь в темноту. – Попала. И, кажется, в этом мире мне тоже придется всё делать самой. Начиная с того, чтобы не быть съеденной этим пушистым (ну, или не очень пушистым) красавчиком».

И я отключилась.

Глава 1. Зайчик-попрыгайчик и лесной красавчик

Первое, что я осознала – я не умерла.

Второе, что заставило меня замереть и боясь пошевелиться, осознать – у меня не болела спина.

Ни капли. Ни того тупого, ноющего дискомфорта, который преследовал меня месяцами, ни острых, простреливающих спазмов, от которых я выла на подушку, чтобы не будить маму. Я лежала на чем-то твердом, усыпанном острыми иголками, и просто не могла поверить своему телу.

Я осторожно, словно боясь, что оно рассыплется, пошевелила пальцами ног. Работают.

Втянула воздух. Грудная клетка расширилась легко, без хрипов и предательской боли в ребрах. Пахло хвоей, прелой листвой и тем самым мускусным, тяжелым ароматом, который я уловила перед тем, как вырубиться.

Я открыла глаза.

Надо мной не было больничного потолка с треснувшей лампой. Было небо. Густое, фиолетово-синее, усыпанное неестественно крупными и яркими звездами. А вокруг – лес. Деревья здесь были такими огромными, что их стволы напоминали колонны древнего храма, а корни, толщиной с мой бывший автомобиль, уходили в темную землю.

– Офигеть, – хрипло произнесла я. Голос звучал иначе. Ниже, мягче, без постоянной сиплоты от обезвоживания и лекарств.

Я села, игнорируя легкое головокружение, и посмотрела на свои руки.

Это были не мои руки. Точнее, это было не то изможденное, покрытое синяками от капельниц и инъекций недоразумение, которое я видела в зеркале последние полгода. Руки были смуглыми, с длинными, ловкими пальцами, покрытыми мелкими царапинами. На запястье – тонкий кожаный шнурок с каким-то тусклым камешком.

Я судорожно схватилась за голову. Волосы. Они были. Густые, тяжелые, спутанные, но длинные. Я провела пальцами по лицу. Скулы, нос, губы... Я не была похожа на себя. Совсем.

– Ну здравствуй, Ленка, – прошептала я в пустоту. – Или не Ленка. Попала, значит. Вселенная, ты услышала. Спасибо за тело без метастазов. Оценка – десять из десяти.

– Ты наконец-то соизволила очнуться, – раздался тот самый голос. Низкий, с вибрирующими нотками, от которых у меня предательски защемило в животе.

Я медленно подняла голову.

Он сидел на поваленном дереве в паре метров от меня. И, надо признать, моя предыдущая жизнь была бы намного богаче, если бы я встретила такого мужчину хотя бы в кофейне.

Он был огромным. Широкие плечи, мощная грудь, покрытая легким слоем пыли и царапин, были обнажены, а нижнюю половину тела обтягивали грубые, потертые штаны из какой-то темной ткани. Волосы цвета серебра, собранные в небрежный хвост, падали на лицо. Но больше всего впечатляли глаза. Золотые. С вертикальным зрачком. Они светились в полумраке леса, как два фонаря.

От него пахло тем самым мускусом, озоном после грозы и диким, необузданным зверем.

– Ты кто? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Спойлер: он дрогнул.

– Меня зовут Торн, – ответил он, не меняя позы, но я почувствовала, как его мышцы напряглись, готовые в любой момент сорваться с места. – А ты, маленькая странница, пахнешь смертью. Но при этом дышишь. Это сбивает с толку.

– Сочту за комплимент, – парировала я, пытаясь взять себя в руки. Так, Лена. Ты пережила восемь курсов химии, ты пережила Максима-мудака, ты пережила ссору с матерью из-за квартиры. Ты не испугаешься какого-то лесного хиппи с желтыми глазами. Хотя... судя по тому, как блеснули его клыки, когда он усмехнулся, он не совсем хиппи.

Оборотень. Ну конечно. Куда я еще могла попасть? В Нарнию?

– Где я? – спросила я, начиная методично оценивать ситуацию. Одежда на мне была странной: грубая льняная рубаха, доходящая до колен, и какие-то мягкие, но неудобные штаны. Обувь отсутствовала. – И почему я в чужом теле?

Торн нахмурился, его золотые глаза сузились.

– Ты в Черном лесу. На землях моей стаи. А насчет тела... ты просто лежала в центре поляны. Без запаха. Без следа. Я подумал, ты дух. Но потом ты начала дышать.

Ага, подумала я. Душа нашла свободную нишу. Классика жанра. Надеюсь, прошлая владелица этого тела не была замужем за тремя гоблинами и не должна денег местному кредитору.

Я попыталась встать. Ноги предательски подогнулись, и я бы шлепнулась на мох, если бы не сильная рука, перехватившая меня под локоть.

От его прикосновения по коже прошелся легкий ток. Рука у него была горячей, большой и шершавой.

– Осторожно, – рыкнул он, и в этом звуке было столько первобытной заботы, что я чуть не растаяла. – Ты еще слаба. Дай мне перенести тебя к костру.

– Нет, – отрезала я, выдергивая руку.

Торн замер, явно не ожидая сопротивления.

– Ты едва стоишь.

– Я сказала, нет, – упрямо повторила я, выпрямляясь и стараясь не смотреть ему в грудь, потому что смотреть туда было опасно для психики. – Я не привыкла, чтобы меня таскали на ручках. И не собираюсь начинать. Покажи, куда идти, я дойду сама.

Он смотрел на меня так, словно я только что предложила ему съесть гриб вместо мяса. Потом в уголках его губ дрогнул намек на усмешку.

– Упрямая, – протянул он. – Как лесная крыса.

– Комплименты оставь при себе, пушистый, – отпарировала я, делая первый неуверенный шаг. Земля под ногами была мягкой, усыпанной шишками. – Веди.

Торн покачал головой, но спорить не стал. Он развернулся и зашагал через лес, ступая абсолютно бесшумно, несмотря на свои габариты.

Я шла за ним, цепляясь взглядом за его широкую спину, покрытую мелкими шрамами, и методично составляла план действий.

Пункт первый: выжить.

Пункт второй: найти еду и крышу над головой.

Пункт третий: понять, как в этом мире работают деньги, законы и социальные лифты.

Я обвела взглядом гигантские деревья, послушала странные, незнакомые крики птиц где-то в кронах и усмехнулась.

– Эй, Торн! – крикнула я ему в спину.

Он обернулся, его золотые глаза блеснули в темноте.

– Что?

– А у вас тут с онкологией как?

Он моргнул, явно не поняв.

– С чем?

– Не бери в голову, – махнула я рукой, спотыкаясь о корень и чудом не падая. – Просто проверяла местную медицину. Веди к своему костру, оборотень. Я голодная, злая и у меня никогда не было приключений. Посмотрим, чего стоит мое новое «я сама».

Глава 2. Хвост-предатель и ушки на макушке

Костер Торна оказался не просто грудой горящих веток, а вполне цивилизованным местом для ночлега. Очаг был выложен камнями, вокруг лежали мягкие шкуры, а на импровизированной подставке уже кипел котелок, источающий невероятно аппетитный запах мясного бульона.

Мой желудок, который, казалось, забыл, что такое еда еще в прошлой жизни, предательски заурчал.

– Садись, – кивнул Торн на свободную шкуру у огня. – Тебе нужно поесть. Твое тело истощено.

Я было уже направилась к огню, но краем глаза уловила движение. Что-то мелькнуло в периферийном зрении и шлепнуло меня по ноге. Я замерла. Медленно опустила взгляд.

Из-под полы моей грубой льняной рубахи, прямо над копчиком, вырывался длинный, покрытый темной шерстью хвост. Он лениво изогнулся и снова шлепнул меня по икре.

– Стой, – выдохнула я.

Я резко развернулась и, игнорируя протестующую слабость в ногах, заковыляла к тихому журчанию неподалеку. Там был небольшой лесной ручей. Я упала на колени на влажные камни, наклонилась над водой, разгоняя зеркальную гладь, и уставилась в свое отражение.

Лицо было чужим, но красивым: точеный нос, пухлые губы, высокие скулы. Кожа смуглая, без единой синяки. Но не это приковало мой взгляд.

На макушке, пробиваясь сквозь густые темные волосы, стояли два пушистых, островерхих кошачьих уха. Они были того же цвета, что и волосы – иссиня чёрные, с легкой рыжинкой на кончиках.

Я медленно подняла руку и коснулась одного из них.

Ухо дернулось.

Я коснулась второго.

Второе ухо прижалось к голове.

– Вы издеваетесь надо мной? – прошептала я в ночное небо. – Вселенная, ты серьезно? Я умираю от рака, прощаюсь с матерью, прохожу через ад химиотерапии, чтобы в итоге переродиться в аниме-тропе? Я – чертова кошкодевочка?!

Я в ярости дернула головой, и уши обиженно сложились. Я попыталась встать, но тут мой новый... придаток... зацепился хвостом за корягу. Я потеряла равновесие и с плеском шлепнулась прямо в ручей, по горло погрузившись в ледяную воду.

– Твою ж... – выдохнула я, выныривая и отплевываясь. Хвост возмущенно пушился, превращаясь в гигантский ерш.

– Ты в порядке? – раздался с берега низкий голос.

Я обернулась. Торн стоял на берегу, скрестив руки на груди. В свете луны его золотые глаза блестели, а в уголках губ явно плясали чертики. Он смотрел на меня не как на хищник на добычу, а как на очень забавного котенка, который сам прыгнул в таз с водой.

– Я в полном порядке, – отрезала я, выбираясь на берег. Вода стекала с меня ручьями, а уши предательски тряслись, разбрызгивая капли. – Просто проводила гидротерапию.

Торн не выдержал. Он фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся – тихо, глубоко, от этого звука у меня снова что-то странное дернулось в животе.

– Кошачьи, – протянул он, подходя ближе и протягивая мне свою сухую, пахнущую дымом рубаху. – Я думал, вы все перевелись в Нижних долинах. Редкая гостья в Черном лесу. И, должен признать, очень неуклюжая.

Я выхватила у него рубаху, стараясь не касаться его горячих пальцев.

– Во-первых, я не «неуклюжая». У меня просто нет привычки управлять этим... – я злобно дернула хвостом, – ...этим придатком. Во-вторых, я не «гостья», я выжившая. А в-третьих, если ты сейчас назовешь меня «кисой», я лично откушу тебе уши.

Торн поднял руки в примирительном жесте, но его глаза улыбались.

– Клянусь Луной, ни одного «киса». Идем, сохнуть у огня. Бульон стынет.

Я зашагала обратно, гордо вскинув голову. Уши, к моему стыду, от звука его голоса встали торчком и развернулись вперед, улавливая каждый шорох. Предатели, мысленно обругала я свои новые органы слуха. Я вам покажу кукиш, когда научусь ими управлять.

Вернувшись к костру, я села на шкуру. Торн налил мне деревянную миску бульона. В плавающем мясе я не разбиралась, но пахло это божественно. Я схватила миску и жадно присосалась к краю, обжигаясь, но не в силах остановиться.

– Медленнее, – мягко сказал он, пододвигаясь ближе. – Иначе подавишься. Дай, я помогу...

Он потянулся, чтобы поправить воротник моей мокрой рубахи, который задрался на шее.

– Не надо! – я резко отстранилась, расплескав бульон.

Торн замер, его рука повисла в воздухе. Золотые глаза мгновенно стали серьезными, зрачки сузились в тонкие щелочки.

– Я не хотел тебя напугать. Просто ты вся дрожишь.

– Я дрожу от холода и от того, что мой организм в шоке от количества белка, – огрызнулась я, вытирая подбородок рукавом. – И я не привыкла, когда меня трогают без спроса. Особенно... – я замялась, подбирая слово, – ...особенно когда я в таком состоянии. Я сама. Слышишь? Я всё делаю сама. Мне не нужна нянька. И тем более мне не нужен хозяин.

В лесу повисла тишина. Только потрескивали дрова. Я смотрела ему прямо в глаза, готовая в любой момент пуститься наутек, если он решит, что я слишком дерзкая для того, чтобы оставлять в живых.

Торн медленно опустил руку. Он откинулся назад, его мускулы расслабились, но взгляд оставался внимательным и тяжелым.

– В стае волков нет хозяев, маленькая кошка, – тихо произнес он. – Есть только альфа и стая. Но ты не в стае. Ты в моем лагере. А здесь ты гостья.

Он чуть наклонил голову, и его взгляд скользнул по моим дрожащим ушам.

– И если ты хочешь делать всё сама, то начни с того, чтобы доесть свой бульон, пока он не остыл. Сила тебе понадобится. Завтра нам предстоит долгий путь до границы моих земель.

– Границы? – я нахмурилась, снова принимаясь за еду. На этот раз аккуратнее. – А что там?

– Ближайший людской тракт, – ответил Торн, подбрасывая ветку в огонь. – Если ты хочешь вернуться к своим, тебе туда.

Ложка остановилась на пол пути ко рту.

К своим.

В этом мире у меня не было мамы. Там, в той квартире, она сейчас, наверное, сидит на кухне, пьет валерьянку и смотрит на мою пустую кровать. Или уже не смотрит. Потому что меня больше нет.

Где-то глубоко внутри, под слоем сарказма и защитной циничной брони, кольнула острая, тошнотворная боль. Но я быстро подавила её. Нет. Слабость – это не про меня. Я обещала себе, что буду жить. Я обещала, что всё сделаю сама.

Глава 3. Зверолюд, корнехрюк и кулинарная революция

Итак, подводим итоги.

Я иду по древнему, черному лесу, сопровождаемая двухметровым мускулистым волком-переростком, и я… не человек.

Мысль эта догоняла меня на протяжении последних трех часов, пока мы молча брели по тропе. В том мире я была Леной, офисным работником, человеком с группой крови А(II) и аллергией на кошачью шерсть (ирония судьбы, учитывая мое нынешнее состояние). А здесь? Здесь я – зверолюд. Кошколюд, если быть точной. Местная фауна, так сказать.

Я не была каким-то уникальным инопланетным гостем. В этом мире просто не существовало «людей» в моем, земном понимании. Гладких, безшерстных, с плоскими зубами. Здесь все были зверьми. Волки, лисы, медведи, птицы, рептилии… И я, с моими новыми ушами, хвостом и кошачьими зрачками, вписывалась в эту картину мира идеально.

– Торн, – окликнула я, перешагивая через огромный, пульсирующий фиолетовым светом корень. – А если я кошколюд, то кто тогда ты? Просто волк? Или у вас тут кастовая система?

Он даже не обернулся, но его уши – да, у него тоже были уши, просто скрытые в густых темных волосах – дернулись.

– Я оборотень, Лена. Волк-метаморф. Мы можем менять облик. Ты же видишь.

– Вижу, – буркнула я, глядя на его широкую спину. – А я, значит, просто кошка. Которая не умеет менять облик. То есть я, получается, местная, а не турист?

Торн остановился и повернулся ко мне. Его золотые глаза изучали меня с нескрываемым любопытством.

– Ты пахнешь иначе. Твоя душа пахнет чужбиной. Но тело… тело местное. Но все зверолюды метаморфы.Черная кошка. Редкий окрас для наших лесов, обычно вы, кошачьи, любите южные равнины.

Черная кошка. Я посмотрела на свои смуглые руки и иссине чёрные волосы. Ну, ладно. Зато я теперь точно знаю, кто я. Не урод, не аномалия. Я просто местная киса. Хотя, учитывая мой характер, слово «киса» подходило мне так же хорошо, как ежихе костюм стюардессы.

– Ладно, местная так местная, – вздохнула я, поправляя лямку своей грубой сумки, которую Торн любезно предложил мне нести, но я, естественно, отказалась. – Веди к тракту, гид.

Лес вокруг нас был похож на галерею сюрреалиста, который перебрал с галлюциногенами.

Вот, например, куст, усыпанный ягодами, которые выглядели как крошечные, светящиеся изнутри глазные яблоки. Когда я потянулась к одной, Торн перехватил мое запястье. Его ладонь была обжигающе горячей.

– Зрячие сливы, – пророкотал он, его лицо оказалось пугающе близко. – Не срывай. Если оторвешь от ветки, они начнут истошно визжать, привлекая всех хищников в радиусе версты. А визжат они фальцетом.

Я медленно убрала руку.

– Понятно. А вон тот цветок? – я указала на растение с лепестками цвета фуксии, которое слегка подрагивало.

– Огнецвет. Плюнет в тебя кипятком, если почует тепло твоего тела. Обходи.

Я молча кивнула, стараясь идти строго по его следам. Фауна тут тоже была та еще. Мимо нас по дереву пробежала белка. Обычная, пушистая, если бы не шесть лап и не тот факт, что на кончике ее хвоста горел крошечный, как у бенгальского огня, огонек. А из кустов вдруг выскочило нечто, похожее на помесь зайца и броненосца, которое не бежало, а буквально прыгало, как резиновый мячик, отскакивая от деревьев с гулким стуком.

К обеду мой желудок начал издавать звуки, которые могли бы отпугнуть того самого прыгающего зайцеброненосца.

Торн принюхался. Его ноздри раздулись, а в глазах мелькнул хищный огонек.

– Чую добычу. Сиди здесь. Не шурши.

Он растворился в кустах. Буквально. Я сидела на пне, лениво помахивая хвостом (он, кажется, начал привыкать к моему настроению) и слушая лес. Мои новые уши улавливали каждый шорох: как муравей тащит хвоинку, как где-то вдалеке капает вода, как тяжело дышит Торн, крадясь к жертве.

Через десять минут он вернулся, держа в руках нечто, отдаленно напоминающее кабана, но размером с хорошую такую собаку, покрытое жесткой, похожей на кору щетиной, и с короткими рожками на голове.

– Корнехрюк, – пояснил он, бросая тушу на землю. – Мясо жесткое, жилистое, но сытное.

Он достал свой большой охотничий нож, ловко вспорол брюхо зверя и… отрезал кусок, собираясь отправить его в рот прямо так, с кровью и землей.

– Стоять! – я вскочила так резко, что хвост вытянулся струной, а уши прижались. – Ты куда собрался это деть?

– Съесть, – невинно ответил Торн, замирая. – Сырое мясо дает больше силы.

– У меня нет желания подхватить местных паразитов, и я не пещерный человек! – я выхватила кусок у него из рук. К счастью, он был настолько ошарашен моим напором, что позволил это сделать. – Отдай мне нож. И вон те красные коренья, которые ты выкопал вместе с ним. И пучок вон той травы, она пахнет как чеснок.

Торн моргнул, его золотые глаза расширились, но спорить он не стал. Видимо, моя решимость его не просто впечатлила, а слегка ошеломила. Он передал мне нож и добычу.

– У тебя есть котелок? – спросила я, оглядывая его нехитрый скарб.

– Есть, – он кивнул на кожаный мешок. – Но зачем тебе варить мясо? Оно потеряет кровь, станет слабым.

– Оно станет вкусным, – отрезала я, разжигая костер.

В прошлой жизни, до больницы, я обожала готовить. Это была моя медитация. А в больнице я мечтала только о том, чтобы поесть что-то, кроме безвкусного пюре и вареной куриной грудки. Сейчас у меня были все ингредиенты для счастья: огонь, вода, мясо и странные местные специи.

Я разрубила жесткое мясо корнехрюка на мелкие кусочки (пришлось попотеть, нож был острым, но мышцы у моего нового тела оказались на удивление сильными). Красные коренья, которые при разломе пахли как смесь имбиря и паприки, я натерла на камне. Чесночную траву мелко порубила.

Пока котелок кипел, я бросила туда мясо, чтобы оно отдало пену, слила грязную воду, а затем залила чистой, добавила коренья, траву и немного крупной соли, которую нашла в его же запасах.

Торн сидел на камне и смотрел на меня. Не как хищник на добычу.

– Ты странная кошка, Лена, – тихо произнес он. —Зачем готовить в походе если можно съесть так.Ты же… ты делаешь это как ритуал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю