Текст книги "Профессор-Целитель (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Тем более на дворе конец девятнадцатого века – эпоха прогресса, когда была совершена огромная часть медицинских открытий. Судя по тому, что я наблюдал, здесь происходит то же самое, что и было в моём прошлом мире, но с некоторыми временными сдвигами. И у меня есть преимущество, ведь я знаю, какие открытия привели к удачным решениям, а какие оказались губительными. Хотя бы на их ранних стадиях.

Например, как с рентгеновским излучением. Если мне не изменяет память, поначалу его опасность недооценивали. С дозами облучения совершенно не церемонились, что приводило к тяжёлым болезням. И таких случаев множество.

Медицина – это страшная наука, и за её прогресс расплачиваются своим здоровьем и своими жизнями пациенты.

В студенчестве меня зацепила история Кохера. В конце этого самого века швейцарец обнаружил, что при тяжёлом зобе полное удаление щитовидной железы резко снижает смертность, и операция быстро вошла в широкую практику: роль этой железы тогда не знал никто.

А через несколько лет он встретил свою бывшую пациентку. Девушка, у которой до операции не было ни малейших признаков умственной отсталости, теперь страдала кретинизмом в самом что ни на есть клиническом смысле. Кохер проверил остальных и нашёл у большинства отёки, заторможенность, выпадение волос.

Он честно объявил об этом на весь мир – практику прекратили. Только сломанных жизней это никому не вернуло. Медицина всегда платит за прогресс чужими телами, и вопрос только в том, сколько тел успеют стать платой, прежде чем кто-нибудь заметит.

Если и здесь медицина будет нащупывать дорогу такими же пробами и ошибками, я смогу спасти хотя бы некоторых из тех несчастных, которые рискуют стать жертвами прогресса. Нужно всего лишь делать своё дело, несмотря ни на что.

Как там сказал Лазарев? Если я снова без лицензии сунусь заниматься целительством вне больницы, меня лишат всего?

Могу сказать только одно. Если такой случай представится, я принесу эту жертву, ни секунды не раздумывая. У меня могут отнять и звание, и статус, но мои навыки и знания отобрать ни у кого не получится.

Однако Задорин прав. Не стоит игнорировать получение лицензии. Одно дело – действовать согласно ситуации, а другое – подводить всё к тому, что меня вышвырнут из законной лекарской практики. В глупости нет ничего достойного.

Я ещё немного покрутил в руках стетоскоп. Интересные, однако, мысли он на меня навёл. Прямо стетоскоп мудрости…

А затем мой взгляд вдруг упал на пол.

На ту самую доску, под которой я нашёл чёрную книгу. Что-то меня насторожило, что-то было не так… Сначала я не мог понять, что именно, но затем отложил стетоскоп и подошёл ближе.

Вот оно! В прошлый раз, когда я забирал оттуда чёрную книгу, то старался аккуратно поддевать ножом доску, чтобы не оставлять лишних следов. А сейчас там виднелась свежая, очень заметная зазубрина. Если, конечно, знать, куда смотреть.

По спине пробежали мурашки. Адреналин плеснул в кровь, заставляя мозги работать на полную катушку.

Я достал нож и осторожно открыл тайник, который должен был быть пустым. Но сейчас на дне лежала небольшая бумажка, свёрнутая в трубочку.

Я взял её, развернул и прочитал записку. А затем тихо себе под нос выругался.

– Что ты будешь делать… – вздохнул я, собравшись с мыслями. – Только от коллегии отбился, а теперь ещё в какую-то непонятную историю вляпался.

Я несколько секунд рыскал глазами по комнате, пытаясь понять, что делать дальше. Первым делом проверил всю квартиру, особенно тщательно проверил сундук, но ничего лишнего я не обнаружил. Пропавших вещей тоже не было.

Затем я быстро оделся, запер квартиру и спустился во двор. Подозвал Фому Лукича.

– Слушай, в дом не заходили неизвестные? Быть может, искали меня?

Фома насторожился от моего тона, призадумался, а затем помотал головой:

– Не, Григорий Романович, тебя точно никто не искал. Ну, окромя студентов, конечно. Только они ждали во дворе, и ты их сам видел.

– А кто-нибудь в мою квартиру не заходил? – спросил я на всякий случай.

– Что ты, Григорий Романович! – сдвинул он брови. – Обижаешь, между прочим. Я же за порядком слежу, глаз да глаз!.. А что? Что случилось-то? Иль пропало⁈

– Да так, ничего, – успокоил я его.

Записка сейчас лежала в кармане мундира, будто прожигала карман насквозь. Нужно было что-то срочно с ней делать. Не нравится мне всё это.

– Ладно, Фома Лукич, если кто будет меня искать, пусть либо дождётся, либо оставит, где его потом найти. Мне нужно идти.

– Конечно, Григорий Романович, – дворник настороженно сдвинул шапку на затылок и почесал лоб. – Конечно, как только, так сразу к тебе!

Я выскочил со двора, добрался до улицы и пошагал вдоль тротуара.

Кто же оставил мне эту записку? И её наличие, и её содержание крайне настораживало.

Быть может, это кто-то из тех, кто знал предшественника до моего появления? Если это так, то ничего хорошего от этой записки ждать не стоит. В таком случае тот, кто оставил записку, знает и о чёрной книге – руководстве, как украсть у другого человека Источник магии.

Сомневаюсь, что намерения у него добрые. Нормальный человек таким заниматься не станет, в каком бы отчаянном положении ни оказался.

Я перебирал в голове варианты. Шагал в никуда, просто так. Мне легче было думать в подобных ситуациях, если ноги двигались; иначе стены будто начинали давить и мысли вязли.

Несколько минут я просто бродил по улицам Петербурга, вдыхал ветреный воздух каналов и всё отчётливее понимал, что от этого решения зависит моя дальнейшая жизнь.

И наконец-то, когда пересёк очередной мост через канал, я резко остановился. Оглянулся, чтобы сориентироваться в пространстве, определил, где нахожусь, и свернул налево.

Я знаю, что делать. Риск будет велик в любом случае. Но…

Была не была.

━─━────༺༻────━─━

Жандармерия. Кабинет майора Строганова.

– Полагаете, это дело рук Канальных крыс? – спросил Мирон Францевич Лихт.

Он сидел в большом кресле в углу кабинета под светом торшера, горящего желтоватым излучением кристалла.

– Их след здесь точно есть, – кивнул Игорь Борисович Строганов. – В пожаре сгинуло очень много реагентов и алхимических ингредиентов. Отчётные бумаги тоже сгорели, и это неспроста. Установлено, что пожар в канцелярии завода начался независимо от остальных очагов. Думаю, Крысы устроили эту аварию, чтобы пополнить запасы алхимических реагентов. И сейчас где-то под Петербургом, возможно, хранится ядрёная смесь опасных веществ, которая может устроить всё что угодно – от взрыва до заражения целого района.

– Думаю, вы правы, – согласился адъютант Тайного сыска. – А что говорит хозяин завода?

– Пока что молчит, – майор в раздумье помассировал лоб, чтобы унять боль в глазах.

Тут в дверь постучали, и тут же внутрь вошёл секретарь.

– Ваше благородие, тут к вам проситель!

Строганов хотел отругать секретаря за то, что тот сунулся, не дождавшись приглашения, но затем оглянулся на кресло слева от себя и промолчал. Лихта рядом с ним уже будто бы и не существовало.

– Зовите, – коротко бросил майор.

Секретарь вышел, а затем вернулся с просителем.

Вошедший выглядел слегка потрёпанно. Пальто было влажным от дождя, мокрые волосы небрежно зачёсаны назад. Но во взгляде была такая жёсткая решимость, что он почему-то напомнил майору старшину из училища.

Это воспоминание заставило мурашки пробежать по спине. Или же это был сам взгляд?

– Григорий Романович, – не на шутку удивился Строганов. – И чем же обязан вашему появлению?

Глава 21

Я стоял напротив майора жандармерии и в последний раз прокрутил в голове: правильно ли я поступаю?

Стоит ли открываться перед служителем правопорядка? Ведь если с запиской будут связаны тёмные делишки предшественника, проблемы могут коснуться и меня напрямую.

Однако какая альтернатива? Связаться с явными преступниками, невероятно усилить подозрения со стороны жандармов и добавить к своим многочисленным проблемам ещё и беготню от закона?

Нет уж. Именно так начинались самые глупые и отчаянные приключения, о которых я слышал от знакомых, смотрел в кино или читал в книжках. Поэтому я смотрел на майора Строганова и пытался в последний раз понять по его взгляду, можно ли на него положиться.

– Григорий Романович, – удивился он. – И чем же обязан вашему появлению?

– Видите ли, господин Строганов, – начал я. – Около часа назад я обнаружил, что кто-то проник в мою квартиру.

– У вас что-то украли? – повёл бровью майор.

– Нет, скорее даже наоборот.

Я протянул ему свёрток с запиской. Игорь Борисович, сдвинув брови, принял листок, развернул его и прочитал:

– У меня есть то, что тебе нужно. Приходи в трактир «Три сковороды». Девять вечера. Буду ждать тебя двадцать первого числа.

Закончив, майор с вопросом взглянул на меня.

– Я нашёл это в тайнике в полу, – пояснил я. – Не знаю, кто оставил это послание, но, честно говоря, не горю желанием с ним встречаться.

– И почему же, позвольте узнать? – откинулся на спинку стула майор.

Он на мгновение одними глазами взглянул куда-то влево, но затем снова вернулся ко мне.

– Если кому-то есть что мне предложить, пускай является лицом к лицу и говорит открыто, – пояснил я. – Шпионские игры не по моей части.

Мой ответ удовлетворил майора. Может, мне показалось, но он выглядел немного озадаченно. Что-то здесь было не так, вот только что именно – никак не пойму.

– Вы имеете представление, о чём написано в записке? – спросил Игорь Борисович. – Что именно вам так нужно, Григорий Романович?

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – Я подумывал отправиться с запиской в полицию, но полагаю, меня развернули бы и обсмеяли. Насколько я понимаю, жандармерия более заинтересована в подобных вопросах. Или я ошибаюсь?

– Нет, Григорий Романович, не ошибаетесь. Вы всё верно сделали, – кивнул майор.

Он ещё раз взглянул на записку, а затем отодвинул ящик стола и спрятал её там.

– Вы очень правильно поступили, Григорий Романович. Полагаю, кто-то узнал о вашем положении и решил предложить свои услуги. Незаконные, естественно. Знаете ли, маги, у которых травмирован Источник, всеми силами ищут способ поскорее вернуть себе дар. Но вы, как лекарь, должны яснее прочих понимать – быстрее не значит лучше.

Я молча кивнул и никак не мог отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Очень странное ощущение, учитывая, что я нахожусь в кабинете майора жандармерии.

– Но можно ещё один вопрос, Григорий Романович? – Строганов чуть прищурил глаза, и сделал он это явно намеренно. Уж майоре умел не выказывать никаких эмоций.

– Слушаю, ваше благородие, – кивнул я.

– Зачем вам тайник и почему вы вообще туда заглянули?

Ожидаемый вопрос. Но придумать ответ на него было не так уж сложно.

– Я прячу там деньги, – пожал я плечами. – Если они, конечно, у меня есть.

– А после услуги, оказанной семейству Анисимовых, они у вас, разумеется, водятся, – чуть улыбнулся Строганов.

– Разумеется, – кивнул я. – И должен отметить, человек, оставивший мне послание, хотел, чтобы я его заметил. Он сделал на половой доске слишком уж большой скол. Я этот знак увидел, но надеюсь, домоправительница окажется менее внимательной.

Майор слегка усмехнулся. Медленно, будто отвык задействовать мышцы лица.

– Понимаю, Григорий Романович. Благодарю за содействие правосудию.

– Я не понадоблюсь? – спросил я на всякий случай. – Если мне придётся встречаться с этим неизвестным под наблюдением жандармерии, то, полагаю, никакой опасности мне не грозит.

– Не волнуйтесь, господин Вересаев, – Строганов встал из-за стола и обошёл его, чтобы подойти ко мне. – С подобным вопросом мы разберёмся без вашего участия, всё необходимое у нас имеется. Зачем рисковать жизнью такого ценного человека? Можете ни о чём не беспокоиться.

– Благодарю, Игорь Борисович.

Мы обменялись рукопожатиями, и Строганов проводил меня к выходу. Когда за мной захлопнулась дверь, я на пару секунд остановился в проходной. Рядом секретарь, который провожал меня в кабинет, что-то увлечённо записывал в журнал.

Он заметил моё присутствие, отвлёкся и спросил:

– Что-то ещё желаете, господин Вересаев?

Я ответил не сразу: пытался понять, что именно странного почувствовал в кабинете майора. Ощущение слежки никак не выходило у меня из головы.

– Подскажите, в кабинете господина Строганова до моего появления присутствовал кто-то ещё?

Секретарь недоуменно нахмурился, растерянно поморгал, глядя на закрытую дверь, и почесал тупым концом пера свой висок.

– Нет, Григорий Романович… Полагаю, господин майор там один.

– Значит, показалось, – пожал я плечами и зашагал прочь.

Завтра у меня дежурство, и параллельно с этим в практиканты выдадут нескольких студентов. Нужно получше подготовиться к занятию, тем более что оно будет проходить в реальных условиях.

А ещё сделать пару других важных дел.

━─━────༺༻────━─━

Жандармерия. Кабинет майора Строганова. Тем временем…

Лихт появился так незаметно, словно он всё это время никуда и не исчезал. Собственно, так оно и было, хотя даже иллюзорное сиденье кресла оставалось идеально ровным, без единой вмятины.

– Что скажете, Мирон Францевич? – задумчиво произнёс Строганов, продолжая смотреть на дверь.

– Скажу, что в бумажнике вполне себе помещается несколько купюр… Но он не похож на того, кто связан с крысами или чернокнижниками. У него определённо есть свои секреты, но с ним можно иметь дело.

Строганов некоторое время молчал, раздумывая над его словами. Идея привлечь Вересаева к работе в жандармерии уже озвучивалась ранее, но теперь он сам дал им достаточно материала для первой оценки.

– А если Вересаев всё-таки связан с крысами и просто прощупывает почву? Ваш ход, Мирон Францевич.

– В таком случае, – ответил Лихт, – его тем более нужно держать поближе.

━─━────༺༻────━─━

Порог больницы я перешагнул с хорошим настроением. В старом саквояже побрякивали новые инструменты, которые я вчера по случаю прикупил. Главный скальпель у меня оставался тот, что подарил Задорин, но всё остальное сейчас сверкало и, казалось, ещё пахло новой хирургической сталью и свежей резиной.

Ещё в саквояже таилась чёрная книга, которую я решил почаще таскать с собой, раз уж в мою квартиру может войти неизвестно кто и неизвестно когда. Также прихватил деревянный стетоскоп. Конечно, в прошлый раз на него не покушались, но это слишком важная вещица, чтобы ей рисковать.

Но даже это ещё не всё. Вчера я подал заявку на ведение частной практики. Так что через три дня, если верить чиновнику, который принимал мою заявку, я получу право официально вести частную практику. Конечно, это накладывает свои ограничения и обязанности, зато даёт куда больше свободы в действиях. Но это будет через три дня.

В общем, денег, выплаченных Анисимовыми, хватило и на штраф для коллегии, и на инструменты, и на пошлину. Даже осталось немало на жизнь и маленькие радости. Кажется, я стану частым гостем у Сальваторе.

Но это после. А сейчас…

– Здравствуйте, господа студенты! – с улыбкой приветствовал я четверых ребят, которых направили ко мне на сегодняшнюю практику.

Не знаю, это Лазарев так устроил или же простое совпадение, но с этими студентами у меня наладилась особая связь – с Роксаной, Артёмом, Петром и Алексеем Родимин. С последним у нас тоже сложились особые отношения. Правда, совсем другого рода.

– Здравствуйте, Григорий Романович! – с воодушевлением воскликнула Роксана.

Парни тоже поздоровались, хоть и более сдержанно. А затем я махнул рукой, зовя их за собой, и бодро пошагал в сторону кабинета дежурного лекаря.

Там я открыл дверь и пригласил ребят войти. Они взволнованно переглянулись, даже Алексей не смог скрыть взбудораженные эмоции. Затем Роксана выдохнула и первая шагнула через порог, уводя за собой остальных.

Я шагнул следом, встал у рабочего стола, поставил на него свой саквояж. Скинул мундир на вешалку, чтобы сменить его на халат, и взглянул на практикантов.

– Итак, господа студенты, сегодня каждый из вас проведёт незабываемый день в качестве всамделишного лекаря. Конечно, я буду наблюдать за вами, поправлять, если вы станете допускать серьёзные ошибки. А также знайте, что при возникновении вопросов вы всегда можете обратиться ко мне.

Алексей самоуверенно скрестил руки, Роксана поджала губы, а Петя пялился в окно.

– И не бойтесь задавать любые вопросы, даже если они вам кажутся глупыми, – продолжал я. – Не думайте, что я отругаю вас за незнание предмета. Не знать пока не стыдно – по крайней мере, вам. Тем более что вы волнуетесь, и из головы может вылететь всё что угодно. Вот, например… Петя, как тебя зовут⁈ – воскликнул я резко.

– А? Что? В смысле⁈ – захлопал он растерянными глазами.

– Вот, видите, – указал я на него ладонью. – Даже имя своё позабыл.

Ребята засмеялись, а Петя наконец-то опомнился и возмутился:

– И ничего я не забыл! Пётр меня звать! Пётр Демьянович Анисимов!

– Но, как можно заметить, память имеет свойство восстанавливаться, – улыбнулся я. – Так, а теперь начнём с распределения. Вы пока что переоденьтесь, накиньте халаты. Я посмотрю, что у нас сегодня на повестке дня, и определюсь, кому чем предстоит заниматься.

Ребята молча принялись исполнять указания. Халаты висели в шкафу, так что скоро на вешалке красовались мундиры и аккуратная женская курточка. А к тому моменту, когда я закончил листать журнал дежурного лекаря, в котором было указано, что происходило ночью и какие действия запланированы на остальной день, все четверо студентов уже были готовы и лыбились в новеньких белоснежных халатах. Даже Алексей не смог сдержать радости.

Но не успел я захлопнуть журнал, как в дверь постучали. Створка осторожно, со скрипом отворилась, и в проходе показалась женщина лет сорока, с нездоровым цветом лица и покрасневшим носом. Она глянула на нас влажными глазами, нахмурилась и тихонько спросила:

– Простите, пожалуйста, господа… а это здесь дежурный лекарь-то находится?

Студенты обратили на женщину пристальное внимание, словно соколы, заметившие добычу. Соколята, если быть точнее.

Я проследил за реакцией каждого и решил слегка подкорректировать уже придуманный план.

– Здесь, любезнейшая, здесь, – я встал из-за стола, чтобы проводить женщину в кабинет.

Взял её под локоток, закрыл дверь, а затем усадил на стул напротив рабочего стола.

– Как вас зовут? – спросил я её вежливо.

– Матрона я… – Бедняжка почему-то испугалась, странно косилась то на меня, то на ребят.

– А меня зовут Григорий Романович, очень приятно познакомиться. Артём Леонидович, – обратился я к парню. – Садитесь на место дежурного лекаря и принимайте пациентов. Матрона будет первой в очереди.

– К-как? – распахнул глаза Артём. – Я? Т-то есть… вы хотите?

– Да, – кивнул я. – Давайте, побудете на моём месте, пока я раздам указания остальным практикантам. Любезнейшая, – обратился я к женщине. – Не волнуйтесь, это очень умный молодой человек. Он вам обязательно поможет.

– Благодарствую, – чуть поклонилась женщина и тут же откашлялась, шмыгнула носом и вытерла сопли грязной тряпкой. – Очень надеюсь… сил уж нет от этой хвори.

Артём аж загорелся. Я прямо представлял, как у него в голове мелькают целые строки из учебников.

– Ну ладно, мы с вами пойдём дальше, – махнул я остальным и двинулся в коридор.

Пока мы шли раздавать следующие задания, ребята за моей спиной активно перешёптывались.

– Как ты думаешь, что там у этой женщины? – тихо спросила Роксана Петю.

– Может, пневмония? – прикинул парень. – Или ангина? А может быть, тиф.

– Да это обычная простуда, – буркнул Алексей.

– Ну вот и узнаем, – фыркнула Роксана. – Когда Артём с ней закончит, обязательно спросим.

Я ухмыльнулся про себя и остановился возле двери в палату.

– Заходим, господа, – открыл дверь и пропустил студентов вперёд.

Мы оказались в светлом просторном помещении, заставленном койками пациентов. Дышать здесь было трудно, и спасали только распахнутые настежь окна.

Почти все пациенты сейчас сидели на своих кроватях и поглощали завтрак: овсянку с горкой хлеба и какой-то напиток – судя по всему, сбитень. Все, кроме одного.

Мужчина лет сорока – бородатый, с большими мозолистыми руками и тяжёлыми надбровными дугами. Заводской рабочий, сразу видно. Сейчас он щенячьим взглядом наблюдал за своими соседями и не шевелился, обняв колени.

– Вы, надо полагать, Прохор? – спросил я у него.

– А? – откликнулся тот. – О, лекарь! Ага, ага, – закивал он. – Прохор я.

– А почему все едят, а он смотрит, как голодный пёс на кусок колбасы? – нахмурился Петя.

– Так мне это… не положено-с, – тяжело вздохнул Прохор.

Будто для усиления драмы его живот громко заурчал, а сам Прохор снова уставился на тарелку ближайшего соседа и сглотнул слюну.

– Прохору, – начал я объяснять, – предстоит операция по удалению грыжи. Так что ему нельзя есть и пить до того момента, когда у оперирующего лекаря дойдут до него руки. А ещё ему нужно сделать клизму.

– Бедный человек, – хмыкнул Алексей.

– Вот-вот, – кивнул я. – И этим несчастным займитесь вы, Алексей Ростиславович.

Глаза у парня испуганно расширились.

– Я⁈ Т-то есть… операцию?

Роксана и Петя ещё сильнее расширили глаза и уставились сначала на своего однокурсника, а затем на меня.

– Нет, что вы, что вы, Алексей Ростиславович, – похлопал я его по плечу. – Вам предстоит подготовить пациента к операции. Во-первых, сделать ему эту самую клизму, а во-вторых, проследить, чтобы Прохор ничего не съел и ничего не выпил, пока над ним не поработает лекарь. Задание ясно?

Когда шок отошёл, растерянность во взгляде Алексея сменилась возмущением.

– Этим должны заниматься служащие! Или сёстры милосердия, но это не дело лекаря. Я не для того учился, чтобы обхаживать какого-то мужика. Отказываюсь!

В тот же миг все пациенты в палате резко замерли. Звон посуды стих, и в палате наступила тишина – даже ветер утих. Вязкая духота и въевшийся запах пота только усиливали напряжение.

– В таком случае занятие для вас на сегодня закончено, господин Родимин, – со сталью в голосе отрезал я.

– Что вы имеете в виду? – не то усмехнулся, не то испугался он. – В каком это смысле⁈

– В самом прямом, – улыбка исчезла. Я смотрел на него уже совершенно серьёзно. – Не хотите выполнять мои поручения? Выметайтесь. Я уговаривать никого не стану.

– Но я же дворянин! – пытался найти он аргументы. – Я…

– Вы готовитесь стать лекарем, – прервал я. – Открою вам секрет, Алексей Ростиславович: болеют не только знатные особы. Чаще вам придётся иметь дело с простыми людьми, причём во всех проявлениях нашего благородного, но во многом неприглядного ремесла. Ну так что? Вы будете исполнять указания или я вычёркиваю вас из практики?

Алексей сжал кулаки, заиграл желваками и уставился на меня с яростью. Однако затем он выдохнул и тихо, с трудом контролируя голос, ответил:

– Буду… Исполнять.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я и сказал уже куда более мягким голосом: – Прохор, если что будет не так, жалуйтесь мне. Я его накажу.

Алексей снова яростно сверкнул глазами, но я уже двинулся к дверям, в которых вдруг меня встретил Задорин.

– Григорий Романович, доброе утро! – развёл он руками в приветствии.

– И вам доброго утречка, Николай Олегович, – с куда меньшим радушием ответил я. – А вы что здесь делаете, позвольте узнать? Или что-то непонятно в словосочетании «постельный режим»?

– Полно вам, Григорий Романович, – буркнул Коля.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я повёл студентов к следующему месту практики, а Коля с тростью тяжело шёл рядом со мной и оправдывался:

– Скучно мне лежать. К тому же, пока бездельничаешь, Источник, зараза, дерёт! – он коснулся груди и слегка поморщился. – Дай я хоть с тобой практикантов гляну. Может, подскажу что дельное. Всё одно веселей, чем валяться в койке.

– Ладно, – согласился я. – Только не переусердствуй.

– Обязательно, господин лекарь, – с ехидцей съязвил Задорин, а затем повернулся к ребятам. – О, а это ж не самые безголовые из всей нашей паствы.

– Чего? – возмутилась Роксана.

– Это был комплимент, – буркнул ей Петя.

– Смышлёный паренёк, – хмыкнул Задорин и снова глянул на меня. – А с этими двумя что придумали?

– Скоро увидите, Николай Олегович, – ответил я. – Проявите терпение.

Задорин что-то недовольно пробурчал. Мы спустились на первый этаж и добрались до большой процедурной. Когда я направился к двери, Петя прошептал Роксане:

– Интересно, что там? Надеюсь, лучше, чем у Родимина. Для него такое задание как удар под дых.

– Так ему и надо, – фыркнула девушка. – Надоел он со своим чванством.

– Вы, Роксана Демидовна, не спешите радоваться бедам других, – предупредил я, открывая дверь. – А то, глядишь, захотите с ними поменяться.

И в следующую секунду из процедурной раздался гвалт детских голосов вперемешку с криками Тамары Семёновны, которая пыталась их угомонить.

– А ну, мелюзга, успокойтесь, успокойтесь! Да замолчите вы, кому говорю! Розг на вас не хватает, бандиты!

Тут она заметила моё появление и с счастливой улыбкой воскликнула:

– Григорий Романович, спаситель вы наш!

– Здравствуйте, Тамара Семёновна, – кивнул я. – Вот, привёл вам подмогу. Знакомьтесь, это Роксана Демидовна.

– Что? – захлопала глазами девушка. – Я⁈

Пока дети, заметив новых неопознанных личностей, ненадолго притихли, я воспользовался этим моментом и объяснил:

– Сегодня плановая прививка от оспы. Роксана Демидовна, вам предстоит обработать каждого из этих милых детишек. Всё понятно, вопросы есть? Вопросов нет!

– Н-но как же… – пробормотала Роксана, с ужасом глядя на расшалившихся детей.

– Тамара Семёновна, передаю Роксану Демидовну в ваши хваткие руки, – кивнул я и быстро шмыгнул наружу, захлопнув дверь.

Как раз вовремя – мгновением позже дверь распахнулась, и раздались возмущённые женские возгласы:

– Григорий Романович, так нечестно! Это несправедливо! Это потому, что я женщина⁈

– Идём отсюда, – я кивнул Задорину и Пете в сторону лестницы.

Задорин на удивление ловко передвигал тростью, и скоро мы скрылись в лестничном пролёте.

Кажется, Роксана хотела последовать за нами и даже высунулась наружу, но в последний миг я успел заметить, как её затащила обратно Тамара Семёновна, заявив:

– Я одна здесь больше не останусь!

Следующим мы добрались до третьего этажа. Задорин так старательно карабкался по ступеням, что, когда мы ступили на ровный пол, ему пришлось дать время отдышаться.

– Правильно ты, Григорий Романович, придумал, что Аверину к детям приставил, – перевёл дух Задорин. – Петра Демьяновича они бы живьём съели.

– И ничего не съели бы, – буркнул Петя.

– Хочешь проверить? – поинтересовался я.

Лицо студента тут же переменилось. Он поспешно замотал головой и будто бы ничего не услышал, поинтересовался:

– Так куда мы дальше, Григорий Романович? Что мне там достанется интересненького?

– Пошли, – хмыкнул я и направился к палате №211.

Постучал, чуть приоткрыл дверь и поинтересовался:

– Дамы, можно заглянуть? Только стульями, пожалуйста, не бросайтесь.

Когда распахнул дверь, на меня устремили удивлённые взгляды две женщины. Юная Маруся забавно приоткрыла рот и надула утиные губки. Маргарита же с кряхтением присела на койку.

– Григорий Романович, вы снова наш дежурный лекарь? – улыбнулась она. – Ой, как замечательно.

Мы зашли внутрь. Пётр и Коля поздоровались с пациентками, и я поинтересовался, где все остальные.

– Да их выписали, – пожала плечами Маруся.

– Быстро они, – удивился я.

– Их Анна Ивановна подлечила, – пояснила Маргарита. – На следующий день после вашей смены она заходила. Баб подлечила и меня ещё осматривала, но так и не объяснила зачем.

Значит, она была здесь, причём не по расписанию. Я видел в журнале фамилии предыдущих дежурных.

Сердобольная девушка, ничего не скажешь. Но надеюсь, она правильно рассчитывает свои силы. Если опять израсходует запас Источника в нужный момент, ей придётся очень несладко.

Петя тем временем поглядывал в сторону Маруси. Девушка смутилась и повыше накрыла себя одеялом.

– Пётр Демьянович! – окликнул я его. – Вот ваша пациентка. Маргарита.

Услышав знакомое имя, Пётр тут же сконцентрировался.

– Пожалуйста, ознакомьтесь, – с этими словами я передал ему историю болезни.

Парень пару минут сосредоточенно изучал её, нахмурился, а затем настороженно глянул мне в глаза:

– Остеомиелит… Операция. Мне тоже нужно подготовить пациентку?

– Что, всё-таки будут резать? – заволновалась женщина.

– Маргоша, не бойся, – тоненьким голоском, в котором тоже чувствовался страх, произнесла Маруся. – Если здесь Григорий Романович, значит, всё будет хорошо.

– Успокойтесь, дамы, – мягко остановил я их. – Пока что обойдёмся без операции. Пётр Демьянович, у меня к вам особое поручение.

– Слушаю! – вытянулся по струнке парень.

– Ишь, прыткий, – хмыкнул Задорин. – Мы не в армии, Пётр Демьянович, команды «смирно» не было.

– Ой, простите, – сконфузился Петя.

– Дело вот в чём, – начал я объяснять. – Действительно, поставленный диагноз – остеомиелит. Однако консервативное лечение существенных результатов не принесло, в том числе вмешательство целительской магии. И теперь Маргарите хотят вскрыть бедро, добраться до поражённой кости и лечить её непосредственно.

Женщина тихо сглотнула, выдавая свой страх.

– Однако я всё же сомневаюсь в правильности поставленного диагноза, – продолжил я. – И хочу, чтобы вы, Пётр Демьянович, развеяли мои сомнения. Подтвердили диагноз или нашли нестыковки.

– Что? – удивился Петя. – Но как я смогу это сделать, если даже вы не уверены?

– Григорий Романович, – понизил голос Задорин. – Что вы задумали?

– Сейчас всё поймёте, – сказал я. – Пётр Демьянович, вспомните, как во время операции вы почувствовали, что состояние Марии резко ухудшилось. Но при этом вы не держали под контролем её пульс и давление. Было такое?

Пётр нахмурился. Думаю, операция уже смешалась у него в голове со всем остальным безумным днём. Слишком уж он был под впечатлением.

– Ну-у… возможно, – неуверенно кивнул он.

– Лучше бы вам вспомнить, – настоял я.

Задорин вдруг понял, к чему я клоню. А затем уже совсем иначе посмотрел на Петю.

– Гриша, – позабыл он про формальности. – Неужто ты думаешь, что у этого юноши…

– Да, – кивнул я. – Вполне возможно, Пётр Демьянович, у вас имеется дар обследования. Вы про него слышали?

Петя широко распахнул глаза.

– Дар обследования? Да, конечно. Но это невозможно. Это же просто невероятная удача!

– Ну почему же невозможно? – Задорин принялся крутить свой ус. – Дар нередко развивается вслед за практикой целителя. Очень большая удача, вы правы, – получить дар обследования. Но ни происхождение, ни возраст этому не помеха.

Петя медленно присел на пустую койку напротив Маргариты.

– Если это так, – продолжил я говорить, – то у вас есть все шансы проверить правильность диагноза, поставленного Маргарите.