Текст книги "Изгой Высшего Ранга VI (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Сжатие – уже новое оружие. Если Разрез и Разрыв действуют на конкретную точку или область, то Сжатие работает объёмно. Всё внутри обозначенного участка сдавливается. Можно раздавить тварь, которую не берёт ни Разрез, ни Разрыв. Можно смять бронированные пластины Колосса в лепёшку. Можно прижать группу мелких тварей друг к другу, а потом добить одним ударом.

Все три полезны. Но пока выберу один, поскольку у меня есть и другие цели. Второй!

[Навык получен: Абсолютное Восприятие]

Выбрал его, поскольку это может быть куда полезнее боевых способностей, которых у меня и так много. К тому же этот навык расширит моё чутье, и теперь подобраться будет гораздо сложнее. Это, пожалуй, стало решающим фактором.

[Доступны улучшения существующих навыков]

[Доступных улучшений: 7]

Теперь самое важное. Прокачку нужно вкладывать туда, где от неё будет максимальная польза прямо сейчас.

Четыре улучшения вложу в защиту от энергии хаоса. Потому что каждый студент, каждый оперативник, которого я могу защитить от обращения – это ещё один боец на нашей стороне.

Понимаю, что скорее всего буду использовать защиту на уже обращённых. Как было с Машей. Но благодаря этому улучшению смогу спасти больше людей. А они, в свою очередь, помогут нам выиграть эту войну.

Поэтому хочу улучшить этот навык. Четырежды!

[Навык «Передача защиты от нестабильной энергии хаоса» улучшен ×4]

[Текущее количество носителей: 21/45]

Сорок пять. Уже хорошо. Есть где развернуться.

Потом два улучшения ушли в навык Закрытия разломов.

Вчера я еле закрыл один блуждающий разлом класса А. Сегодня таких разломов может быть два. Каждый процент ускорения и снижения нагрузки – это секунды, которые могут спасти жизни.

[Навык «Закрытие разлома» улучшен ×2]

[Скорость закрытия увеличена]

[Нагрузка на каналы снижена]

[Доступно закрытие блуждающих разломов без предварительной фиксации]

Последнее улучшение пошло в Абсолютное Восприятие. Только что получил навык – и сразу усилил. Потому что базовые пятьсот метров – это хорошо, но мне нужно больше.

[Навык «Абсолютное Восприятие» улучшен]

[Радиус увеличен до 800 метров]

[Детализация повышена]

Готово. Все улучшения распределены. Новый навык получен.

За эту ночь я стал значительно сильнее. И это очень радовало.

Я сел на кровати и посмотрел на часы. Десять утра. Блин, проспал завтрак. Хотя тут не о чем жалеть. Двенадцать часов пролетели как одна минута, хотя внутри испытания казалось, что прошла целая жизнь.

Натянул форму, умылся, глотнул воды из бутылки. Написал пару сообщений Даше, чтобы не волновалась. Вчера-позавчера не смогли с ней созвониться из-за перебоев со связью в Москве, надо будет сегодня это исправить.

Но сейчас нужно было спешить на полигон. Нужно проверить новые навыки в деле, пока есть возможность. Всё-таки не зря ректор организовал эти тренировки.

Тренировочный полигон для пространственных магов занимал весь подвальный этаж южного крыла академии. Большой зал с высокими потолками, укреплёнными стенами и генераторами, которые создавали симуляцию разломов. Не настоящие, конечно, но ощущения близкие: тот же визуальный эффект, то же сопротивление при закрытии, та же нагрузка на каналы. Только без тварей, лезущих тебе в лицо.

Занятие шло уже минут сорок, когда я вошёл. Восемь студентов-пространственников стояли полукругом вокруг симулированного разлома класса С.

Один из них – невысокий парень с рыжими вихрами и сжатыми кулаками – пытался его закрыть. Лицо красное, на лбу пот. Края разлома дрожали, но поддавались медленно. Очень медленно.

– Давай, Лёшка! Ещё чуть-чуть! – подбадривал кто-то из задних рядов.

– Не «чуть-чуть», а ещё минут пятнадцать, – негромко поправил другой.

Харин стоял у дальней стены с бумажным стаканчиком кофе в руке.

Я попытался пройти тихо к дальней стене, где стояли наблюдатели.

– О, Афанасьев! – Харин поднял стаканчик, приветствуя меня. – Решили почтить нас своим присутствием. Завтрак, видимо, был важнее моего занятия?

Несколько студентов обернулись. Лёшка потерял концентрацию, и край разлома дёрнулся обратно. Парень зашипел сквозь зубы. Ну вот, незаметно зайти не получилось.

– Виноват. Проспал, – честно сказал я.

– Проспал он, – Харин отпил кофе. Поморщился – видимо, остыл. – У меня студенты с семи утра тут потеют, а наш S-класс изволит являться к обеду. Ну ладно. Раз уж пришли, покажите мастер-класс. А то мои ребята тут с C-классом по двадцать минут возятся. Может, хоть мотивацию им поднимите. Или опустите, что тоже полезно.

– Какой разлом закрывать? – уточнил я.

Харин посмотрел на меня с прищуром. Я знал этот взгляд: он прикидывал, стоит ли устроить представление. Решил, что стоит.

– А давайте сразу класс А, – он щёлкнул пультом генератора.

По залу прошёл шёпот. Симулированный C-класс погас, и на его месте развернулся разлом побольше. Раза в три. Края рваные, нестабильные, пульсирующие. Энергия хлестала из него волнами, и даже в симуляции чувствовалось давление. Генераторы загудели на повышенных оборотах.

Студенты отступили. Лёшка, который секунду назад мучился с С-классом, смотрел на разлом А-класса так, будто увидел дракона.

Я встал перед разломом. Вытянул руки вперед.

Энергия потекла через ладони. И я сразу почувствовал разницу со вчерашним днем.

Каналы после восьми уровней стали шире, мощнее. Энергия шла свободно, без того привычного ощущения, что ты выжимаешь последнее. Вчера закрытие А-класса было как перетягивание каната с быком. Сейчас – как с упрямым козлом. Тоже не совсем просто, но уже другой уровень.

Плюс навык улучшен дважды. Скорость выше, нагрузка ниже.

Края симулированного разлома начали стремительно стягиваться.

[Закрытие разлома: 15%… 30%… 52%…]

Руки не тряслись. Каналы грелись, но терпимо.

[78%… 91%… 100%]

[Разлом-симуляция закрыт]

Разлом схлопнулся. Я опустил руки. Потратил меньше минуты. И в целом это далось довольно легко по сравнению со вчерашним днём. Но тут не стоит забывать, что симуляции всегда проще реальных угроз.

Тишина на полигоне стояла секунды три. Потом кто-то тихо присвистнул.

– Ну вот, – Харин сделал глоток кофе. Невозмутимо, будто каждый день такое видит. Хотя по глазам было заметно, что оценил. – Теперь вы знаете, к чему стремиться. И не смотрите, что у Афанасьева S-ранг, такого уровня владения Даром может достичь любой из вас! Лёшка, твоя очередь. С-класс, давай заново.

Бедный Лёшка посмотрел на только что схлопнувшееся место, где был разлом А-класса. Потом на свой С-класс, который снова появился перед ним. Вздохнул и вытянул руки. По лицу было не видно: мотивация то ли поднялась, то ли наоборот. Сложно сказать.

Студенты смотрели на меня. Кто-то с восхищением. Кто-то с плохо скрываемой завистью. Один парень в задних рядах, кажется, записывал на телефон. Другой наклонился к соседу и прошептал что-то – я услышал только: «…за минуту, ты видел?..»

Я отошёл к дальней стене. Пока Лёшка снова корпел над С-классом, а Харин подсказывал ему про распределение энергии, у меня появилось время проверить кое-что поинтереснее.

А потому я активировал свой новый навык. Абсолютное Восприятие.

Мир раскрылся по-новому.

И теперь я видел абсолютно всё в радиусе восьмисот метров вокруг меня.

Каждая стена, каждая труба, каждый кабель в бетоне. Я видел арматуру внутри перекрытий. Видел воздушные пустоты в кладке. Видел, как вода течёт по трубам двумя этажами выше. Вентиляционная шахта уходила вверх на четыре этажа, и в ней застрял чей-то бумажный самолётик.

Этажом выше, в коридоре, кто-то разговаривал по телефону, прислонившись к стене. На третьем этаже охранник пил чай из термоса. Я различал фигуры, позы, жесты.

Невероятно!

Я видел теперь каждого из студентов на полигоне в мельчайших деталях. Лёшка напрягся, вены на лбу вздулись, правая рука дрожит, левая почти не работает, энергия идёт неровно.

Харин допивает кофе, левой рукой почёсывает ухо. Парень с телефоном прячет его в карман, заметив, что Харин повернулся. А на девушке справа исчезла одежда.

Стоп.

Я моргнул. Отвёл взгляд в сторону. Не спорю, девушка красивая, но подглядывать вот так – неэтично.

Надо будет научиться фильтровать. Тем более что девушек-пространственников на полигоне и так всего две. А вот на улицах Москвы этих девушек несколько миллионов, и если я не научусь контролировать этот навык, то у меня будут проблемы совсем другого характера.

Ладно. Я переключил фокус. Подальше от людей, на структуру здания. Стены, перекрытия, коммуникации. Трубы водоснабжения, электрические кабели, вентиляционные шахты. Всё как на ладони.

И тут я заметил кое-что странное.

Зеркало. Большое, во всю стену, на дальнем конце полигона. Я раньше не обращал на него внимания – думал, оно для наблюдения за техникой, чтобы студенты видели себя со стороны.

Но Абсолютное Восприятие показывало другое. За зеркалом было помещение. Небольшое, метров двадцать квадратных. Приборы, мониторы, два кресла.

И там два человека. Они сидели и смотрели на полигон.

Зеркало Гезелла. Одностороннее стекло. С их стороны – окно, с нашей – зеркало. Наблюдательный пост. Нормальная практика для тренировочных объектов.

Только вот фигуры за стеклом мне были знакомы. И это вовсе не преподаватели.

Я дождался, пока Лёшка в который раз начнёт закрывать свой С-класс и все взгляды переключатся на него. Потом спокойно отошёл к дальней стене. Встал напротив зеркала. Активировал Фазовый сдвиг.

Тело стало нематериальным. Я шагнул вперёд и прошёл сквозь стекло, как сквозь воздух.

Два человека в креслах вскочили одновременно, когда я вышел из сдвига. Материализовался прямо перед ними.

– Такую компанию я точно не ожидал здесь увидеть, – улыбнулся я.

Глава 7

– И почему вы здесь прячетесь? – спросил я, переводя взгляд с Маши на Дружинина. Говорил спокойно, безо всяких обвинений. Для них не было повода.

На висках у девушки всё еще красовались медицинские датчики, и ещё два были на запястьях. Выглядела она неплохо, учитывая, через что прошла. Цвет лица нормальный, глаза ясные. Только вот эти датчики портили картину.

– Не прячемся, Глеб Викторович, – вздохнул Дружинин. – А смотрим за тренировкой.

Было видно, что оправдываться ему не хотелось, но особого выбора я не оставил. Потому что присутствие этих двоих за одностороннем стеклом выглядело уж очень странно. И даже немного подозрительно.

– Я наблюдаю отсюда, чтобы не привлекать лишнее внимание. Врачи пока запрещают активные тренировки, но вернуться в академию до вечера разрешили, – пояснила Маша.

Понимаю. У однокурсников будет много вопросов, когда Маша ни с того ни с сего вернётся. Хотя должна быть эвакуирована.

Больше всего вопросов будет к этим самым датчикам, так что я понимал, почему она решилась скрыться здесь. Картинка складывалась.

– А вы присматриваете? – повернулся я к Дружинину.

Он уже плюхнулся обратно в своё кресло. Закинул ногу на ногу, сцепил руки на коленях.

Выглядел он расслабленным, но я уже хорошо знал этот взгляд. Дружинин спокоен только тогда, когда спит. И то с натяжкой.

– Всё так, – кивнул он. – Меня попросили сопроводить Марию сегодня. Поскольку брать свою личную охрану она отказалась.

– Понятно. А я-то уж подумал, шпионите тут, – отшутился я.

– Глеб, уверяю вас, – усмехнулся Дружинин, – если бы мы шпионили, вы бы об этом никогда не узнали.

Ну-ну. Против Абсолютного Восприятия его навыки маскировки наверняка бы не сработали. Впрочем, это я проверять не стану. Ни к чему выказывать сомнения в навыках собственного куратора, нам с ним ещё долго вместе работать.

Я повернулся к Маше и перевёл тему:

– А если серьёзно, как ты?

– Довольно хорошо, – слегка улыбнулась она. – Физически чувствую себя прекрасно. Даже лучше, чем до обращения, если честно. Энергия есть, голова ясная, тело слушается. Но отец… – она покосилась на Дружинина, – … настоял на том, чтобы я находилась в ближайшее время под наблюдением. Чтобы не ругаться с ним, приходится соблюдать все рекомендации врачей. Я уже устала от этого, Глеб. Хочу побыстрее вернуться к оперативной работе.

Дружинин промолчал. Но было видно, что ему и самому не нравилась перспектива следить не только за мной, но и за дочерью президента.

– Уверен, скоро тебя допустят, – сказал я.

– Надеюсь, – она вздохнула.

– Как Сева и Катя? – спросил я, желая узнать побольше о тех, кто, возможно, слил информацию.

Маша помолчала, подбирая слова.

– С Катей мы с того дня больше не разговаривали, но она собиралась примкнуть к отряду Андропова, – по лицу девушки было видно, что отношения у них с сестрой натянутые. – А вот Севу определили в один из элитных отрядов. И, что удивительно, ему даже нравится. Говорит, что впервые в жизни занимается чем-то стоящим и интересным. Я, если честно, думала, что он сбежит на следующий день после распределения. Видимо, была слишком плохого мнения о собственном брате.

Пока ничего такого, что могло бы мне помочь найти этого болтливого наглеца.

– Я понимаю, о чём ты думаешь, Глеб. Но нет. Сева не выдавал тебя, – подняла на меня взгляд Маша.

Я вопросительно вскинул бровь.

– Даю слово, что это точно не он, – продолжила она. – У Севы хватает недостатков, но он бы никогда не подставил человека, который спас мне жизнь и защитил его самого от напасти. У него свои понятия о чести, какими бы странными они ни были. Скорее всего, кто-то из приближённых Крылова проболтался. Отец говорил, что эта информация озвучивалась на одном из совещаний генерала.

Помню, я был на этом совещании. Но генералы явно не дураки и не стали бы разбалтывать всё прессе. Они бы распространяли информацию тихо, среди своих. Так, чтобы даже Крылов не заметил.

Хотелось бы верить в слова Маши. И знать, что это реальный анализ ситуации, а не просто попытка защитить брата. Всё-таки родственникам свойственно выгораживать друг друга, даже несмотря на то, что иногда защищаемый реально провинился.

Потому что это семья. А семью не выбирают.

– ФСМБ активно ведёт поиски. Уверяю вас, Глеб, через пару дней всё станет известно, – серьёзно сказал куратор.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я.

Затем снова активировал Абсолютное Восприятие на секунду и увидел, что Харин на полигоне уже начал вертеть головой. Ищет меня.

Надо возвращаться, пока он не решил, что я сбежал с его занятия. Хотя в данных обстоятельствах сомневаюсь, что за пропуск последует наказание. Но всё равно не хочется подводить хорошего человека, который многому меня научил.

– Ладно, мне пора, – шагнул я к зеркалу. – Не пропадайте.

Маша улыбнулась. А вот куратор хмыкнул, он-то явно пропадать не собирался. Скорее наоборот: как отделается от присмотра за Машей – снова будет преследовать меня всегда и везде.

– Не пропаду, и не мечтай, – она подняла указательный палец. – И напоминаю, что у меня разрешение ещё на две практики с твоей группой. Как только допустят, я сразу им воспользуюсь.

Я и не сомневался, что нам ещё предстоит поработать вместе. Маша сильный маг и точно будет полезна.

Вопрос в перспективе, поскольку двух пространственников для одного отряда много. Такие редкие маги нужны в других местах. Поэтому я не прочь временного сотрудничества, но на постоянной основе это точно лишнее.

– А я надеялся, что ты не вспомнишь, – отшутился я.

– Нет, и не мечтай, – хихикнула она.

Я прошёл сквозь зеркало обратно. Фазовый сдвиг – удобная штука, когда не хочешь искать дверь. И на нынешнем уровне каналы от этого навыка почти не нагреваются.

На полигоне Харин встретил меня прищуренным взглядом, но промолчал. Видимо, решил, что S-классу можно иногда пропадать на пять минут. Или просто не хотел устраивать разбор при студентах. А то мало ли, вдруг после моего примера они тоже найдут себе развлечение вместо того, чтобы наблюдать за тренировками остальных.

Остаток урока прошёл без сюрпризов. Я закрыл ещё два симулированных разлома А-класса. Ничего сложного, но с каждым закрытым время увеличивалось на пару минут.

Перегрева каналов не было. Ещё раз на практике убедился, что мои возможности сильно выросли.

Харин после последнего закрытия подозвал Лёшку, поставил рядом со мной и попросил повторять мои движения. Лёшка, бедняга, старался до красноты лица. Руки тряслись, лицо пошло красными пятнами, но С-класс он в итоге закрыл. За семнадцать минут. Прогресс – в прошлый раз было двадцать две.

– Пять минут сбросил, – констатировал Харин. – Ещё месяц таких тренировок – и будешь закрывать С-класс за десять.

Лёшка выдохнул и улыбнулся. Занятие на этом закончилось.

В коридоре я снова вспомнил, что с утра ничего не ел. Желудок подтвердил эту мысль громким урчанием.

Столовая была в соседнем корпусе, через двор. И как раз начиналось время обеда, правда, не у нашей группы по расписанию. Хотя меня это мало волновало, поэтому я направился туда.

Я вошёл в столовую, взял поднос и в ту же секунду понял, что это была ошибка.

Разговоры вокруг мгновенно стихли. Головы всех присутствующих повернулись ко мне. Примерно сто двадцать человек – студенты, преподаватели, обслуживающий персонал – все смотрели на меня.

Видимо, виной тому вчерашние новости. Опровержение, которое никого не убедило.

Я поставил поднос обратно и вышел. В такой обстановке невозможно будет спокойно поесть, даже если я сяду в дальнем углу. Подсядут. Начнут спрашивать и просить.

А я голодный! Плохое сочетание для дипломатии.

Рядом со столовой работал небольшой магазинчик – «Академический». Кофе, сэндвичи, снеки, вода. Туда заходили редко, поскольку в столовой-то кормили бесплатно. Но зато там не было ста двадцати пар глаз.

Я взял кофе и два сэндвича с курицей. Расплатился. Вышел на улицу и сел на лавочку у запасного выхода. Здесь практически не было людей, идеальное место.

Откусил сэндвич. Наконец-то. Первая нормальная еда за день.

Я успел доесть один сэндвич и сделать ровно два глотка сладкого кофе, когда увидел идущего к столовой преподавателя.

Александр Константинович Белозёров. Преподаватель истории магии. Невысокий мужчина с седой бородой, в твидовом пиджаке с кожаными заплатками на локтях. Ходил он всегда слегка сутулясь. Как человек, который провёл жизнь над книгами и рукописями.

Я встал и подошёл к нему:

– Здравствуйте, Александр Константинович.

Белозёров остановился. Поправил очки, посмотрел на меня.

– А, Глеб Викторович. Доброе утро. Или уже день? – он глянул на часы. – Нет, ещё утро. Хотя мне кажется, что я работаю уже сутки. Что-то случилось?

– Не будет ли у вас пары минут ответить на один вопрос?

– Смотря какой вопрос. Если долгий, то уж извините – я сегодня с утра ничего не ел, – он кивнул в сторону столовой.

– Я тоже, – показал на свой сэндвич. Ну, он же не знает, что это второй.

Белозёров посмотрел на сэндвич, потом кивнул.

– Ладно, слушаю, – он сел на лавочку рядом со мной. Достал из кармана пиджака половинку шоколадного батончика, надкусил. – Что за вопрос?

– Есть ли какие-то теории о том, как Дары появились на Земле? Я имею в виду не официальную версию, а неподтверждённые. Легенды, гипотезы, спорные источники. Наверняка ведь что-то такое есть.

Белозёров перестал жевать. Посмотрел на меня с интересом. А потом в его глазах загорелось что-то, что я видел у людей, когда случайно задеваешь их любимую тему.

– Великое множество, – сказал он. И о еде тут же забыл. Вторая часть шоколадки так и зависла в руке. – А почему вы так заинтересовались, Глеб Викторович? Раньше на моих лекциях вы, конечно, не спали, но и рвения особого не проявляли.

– Тема стала интереснее, чем казалась, – уклончиво ответил я.

– Хм, – Белозёров задумался. Потом развернулся ко мне всем корпусом. – Ладно. Я вам расскажу то, что мне самому кажется наиболее вероятным. Из всех теорий. И это не из учебника, а из исторических рукописей, которые я двадцать лет собирал по архивам.

Он вытащил из другого кармана блокнот. Потрёпанный, с закладками, с торчащими стикерами. Носит с собой. Значит, и правда это тема его жизни.

Знаю, что многие учёные ищут ответ на вопрос: как появилась магия и почему? Ищут лихорадочно, делая эти исследования смыслом своего существования. И наш историк не стал исключением.

– Смотрите, – он открыл нужную страницу. – Официальная версия: триста лет назад появилась магия, появились Дары, появились разломы. Одновременно. Большой энергетический взрыв магического толка. Но если покопаться в источниках… – он постучал пальцем по блокноту, – … картина выходит иная.

Белозёров наклонился ближе. Впервые я видел его настолько увлечённым. Свои лекции он монотонным голосом читал, от которого всё время в сон клонило.

– Судя по данным из нескольких независимых источников – летописей, дневников, церковных записей – сначала появились разломы. Из них уже полезли первые монстры. Человечество было абсолютно беззащитно. Города горели. Армии оказались бесполезны.

– А Дары?

– Дары появились позже. Через несколько недель, если верить источникам. Может, через месяц. Люди начали получать способности – сперва единицы, потом десятки, потом тысячи. И смогли массово дать отпор.

– То есть сначала угроза, потом защита.

– Именно! – Белозёров аж хлопнул ладонью по блокноту. – Баланс! Однако сразу возникает вопрос. Кто или что обеспечивает этот баланс?

– И какие есть версии?

– Ну… – он откинулся на спинку лавочки. – Самая популярная среди коллег – божественная. Боги, высшие силы, вселенная – называйте как хотите. Мол, некая сущность увидела, что людям плохо, и помогла. Мне эта версия совсем не нравится.

– А вы какой придерживаетесь?

Так, небольшими вопросами я хотел побольше узнать о существе, которого мне показала Система. Хотел понять, реально ли оно, или это абстракция, через которую программа пытается что-то донести.

– Я считаю, что баланс не случаен, но и не божественен. Разломы порождает что-то конкретное. Некий источник. А Дары – это реакция. Либо того же источника, либо другого. Вселенная не абстрактна – за процессами стоит какой-то механизм. Пусть даже пока мы его не понимаем, но он есть.

– Какое-то существо? – спокойно спросил я.

– Возможно. Одно существо, которое несёт и хаос, и защиту. Или два – одно создаёт угрозу, другое даёт оружие против неё. В легендах чаще упоминается второй вариант. Два начала, два полюса. Хаос и порядок.

Два существа. Хаос и порядок.

Я молчал. Смотрел на свой кофе. Белозёров, к счастью, не требовал реакции – он увлёкся и мог так говорить часами:

– Конечно, доказательств нет. Ни одна экспедиция не нашла ни следов существ, ни артефактов, которые бы подтвердили эту теорию. Но… – он поднял вверх палец, – отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия. Если такие существа реальны, они могут прятаться так, что мы их никогда не найдём. По крайней мере, не нашими нынешними методами.

– Спасибо, Александр Константинович, – кивнул я. – Это было очень познавательно.

– Если захотите углубиться в изучение вопроса, заходите ко мне на кафедру. У меня есть кое-какие переводы с латыни и арабского, которые вас могут заинтересовать, – он встал, сунул блокнот обратно и наконец вспомнил про шоколадку. Откусил остаток и пошёл к столовой, на ходу поправляя пиджак.

Я остался на скамейке, погруженный в свои мысли.

Два существа или одно? У науки есть два предположения. И в видении ночью я видел две двери. Хаос и порядок.

Да и ничто у голубого дракона не говорило о том, что он создаёт разломы. Я видел только Дары. Значит, если сложить всё воедино: и теорию, и мои видения, то выходит, что существа два. От одного в мире появились разломы, от другого – дары.

Если этот дракон и правда реален, то он спит где-то глубоко в морской бездне.

Система показала мне это видение без ощущения давления воды, по которому можно было попытаться определить глубину. Конечно, если бы оно меня ещё в видении не раздавило.

Как искать этого дракона, если он реален? В мире полным-полно таких глубоководных впадин, и неизвестно, в какой он прячется. К тому же дно океана исследовано не полностью. Возможно, дракон находится в какой-то неоткрытой бездне.

А в том, что дракон даст ответы на многие вопросы, я не сомневался. Иначе бы Система не показывала мне его.

Это всё напоминает большую игру. Где я должен разгадать загадку по кусочкам пазла. И с каждым разом части мозаики становятся всё крупнее.

С этими мыслями я хотел откусить от второго сэндвича. Но тот так и завис в десяти сантиметрах от моего рта.

Потому что на мою лавочку рядом сел парень. Я его не знал.

Лет двадцати, может, чуть старше. В форме академии. Но часы на запястье – не показушные, а тяжёлые, швейцарские. Такие носят люди, которым не нужно никому доказывать, что у них есть деньги.

Но лицо незнакомца, который даже не поздоровался, рассказывало другую историю. Бледное, осунувшееся, под глазами тёмные круги. Губы обветренные, волосы не уложены – этот парень сегодня явно не смотрелся в зеркало. Руки подрагивали.

Я молча ждал. Когда человек в таком состоянии садится рядом с тобой без приглашения, он заговорит сам. Торопить не нужно.

Вскоре он повернулся.

– Я видел вчерашние новости, – сказал он так, словно уже не раз репетировал этот разговор. – Про защиту от энергии хаоса. Знаю, что было опровержение. Я в него не верю.

Ну началось! Я же только ушёл от таких вопросов из столовой. И даже в этой пустой части корпуса меня всё равно нашли.

– Понятия не имею, о чём ты, – ответил я. – Опровержение было официальное. Ошибка журналиста, наверное, я ему не нравлюсь, вот и решил подставить.

Парень не спорил. Просто сидел и молчал дальше.

И вот это молчание было хуже любого напора. Потому что в нём не было ни злости, ни расчёта, ни уверенности богатого человека, который привык покупать решения. Только усталость. Тяжёлая, давящая, какая бывает у людей, которые не спали всю ночь и знают, что завтра будет хуже.

– Что ты хочешь за защиту? – тихо спросил он.

Я встал. Взял кофе и свой несчастный сэндвич.

Не собирался признавать, что и правда могу дать защиту. Иначе так набежит вся академия, а потом я не смогу помочь тем, кто уже обратился.

– Мне нечего тебе предложить. Потому что у меня нет того, о чём ты говоришь, – я пошёл к лестнице, что вела наверх. Спокойно, не оглядываясь. Может, отстанет.

Не отстал. Парень поднялся за мной. И догнал.

– Подожди! Пожалуйста! Я могу хорошо тебе заплатить. А если тебя не интересуют деньги, у моей семьи есть дом в Подмосковье и три квартиры в центре Москвы. Связи на уровне министерств. Мой отец – генеральный директор «Северной энергетической». Что хочешь, Афанасьев. Назови цену!

«Северная энергетическая». Одна из крупнейших компаний страны. Я даже не удивился – по часам было понятно, что парень не из бедной семьи. Но и это ничего не меняло.

Спокойно поесть мне сегодня, видимо, не суждено. Я продолжал идти. Парень не отставал. Голос его становился всё более хриплым, слова – всё более сбивчивыми:

– Всё что угодно. Я серьёзно! Хоть супермодель в жёны. Хоть красный Феррари!

Я остановился и повернулся. Это уже звучало как полный абсурд.

– Всё сказал? – строго спросил я.

Парень осёкся.

– Я ничем не могу помочь, – спокойно сказал я.

Парень обогнал меня. Встал прямо на пути. И по его лицу я увидел: он на грани отчаяния. Губы дрожали, глаза покраснели, на скулах ходили желваки. Это был не наглый мажор, который привык покупать всё за деньги. Это был напуганный парень, у которого случилось что-то страшное.

– Пожалуйста, – он почти шептал. – Я не для себя прошу. А для отца!

Я вопросительно вскинул бровь.

– Он вчера обратился, – тихо пояснил парень. – Прямо во время семейного обеда. За столом, при матери, при младшей сестре. Мать рассказала мне по телефону… – откашлялся парень. – Семейные маги смогли его удержать артефактами. Но это временно. Артефакты будут работать максимум трое суток. А потом он присоединится к тем, кто крадёт Дары.

Я стоял и смотрел на него. В моей голове столкнулись два голоса.

Один говорил: нельзя. За этой помощью последует разглашение, а вместе с тем и последствия: лавина просителей, давление на ФСМБ, потеря контроля над ситуацией. Всё, из-за чего вчера одёрнули журналиста в прямом эфире.

Другой голос говорил проще: у этого парня отец обратился, и он рискует его потерять. И я могу это предотвратить. Прямо сейчас. Одним прикосновением.

– Пожалуйста, – повторил парень. И в его голосе не осталось ничего, кроме отчаяния.