Торквемада
Текст книги "Торквемада"
Автор книги: Виктор Гюго
Жанр:
Драматургия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Король, королева, евреи.
Из двери, находящейся в глубине, появляется испуганная оборванная толпа между двумя рядами пик и алебард. Это – посланцы евреев: мужчины, женщины, дети, у всех головы посыпаны пеплом, они в лохмотьях, босые, с веревками на шеях; некоторые, изуродованные пытками, ковыляют на костылях или ползут на культяпках; других, у которых выколоты глаза, ведут дети. Во главе процессии – великий раввин Моисей бен-Хабиб. У всех желтые повязки на изодранных одеждах. На некотором расстоянии от стола раввин останавливается и опускается на колени. Все остальные падают ниц. Старики бьются лбами об пол. Ни король, ни королева не смотрят на вошедших; их туманный и сосредоточенный взгляд скользит поверх голов евреев.
Моисей бен-Хабиб
(на коленях)
Владыка, правящий испанскою страной,
И вы, владычица, о королева наша,
Мы, вам покорные, мы, подданные ваши,
Босые, с вервием на шее и дрожа,
Вас просим, господин, и вас, о госпожа!
Над нами смертный мрак! Сожгут сегодня многих.
Изгонят жен, детей и стариков убогих.
Господь всевидящий – свидетель; мы пришли,
И наши стоны к вам возносим, короли!
Декреты против нас вы нынче возгласили.
Мы плачем. Прах отцов затрепетал в могиле.
Задумчивость гробниц ваш приговор потряс.
Сердечно преданы, мы почитаем вас.
Мы в тесноте живем, мы замкнуты, послушны,
Законы наши так просты и прямодушны,
Что и ребенок их запишет без труда.
А веселиться мы не смеем никогда,
И облагают нас какой угодно данью.
Нас топчат походя. Мы точно одеянье
С убитого врага. И все ж хвалу поем!
Но неужели есть необходимость в том,
Чтоб, на руках неся дитя свое грудное,
Быков, собак и коз гоня перед собою,
Во все концы земли Израиль убегал,
Народом кончил быть и лишь скитальцем стал?
Не прикажите гнать нас копьями, мечами,
И да отверзнет бог широко перед вами
Врата прекрасные. Избавьте от беды!
Теряем мы свои посевы и сады,
Исчезло молоко у женщины кормящей…
Ведь с самками живут и звери в дикой чаще,
И птицы счастливы в гнезде среди ветвей,
Имеет право лань кормить своих детей,
Позвольте же и нам остаться в наших нищих,
Почти невольничьих, ветшающих жилищах,
Но близ родных могил, здесь, под стопой у вас,
Слезами нашими покрытою сейчас.
О скорбь! Отверженье! Скитанья и лишенья!
Есть хлеб и воду пить нам дайте разрешенье—
И процветания добьетесь для себя.
О наши короли! Вас молим мы, скорбя,—
К нам милость проявить и не карать нас вечным
Злым одиночеством, блужданьем бесконечным.
Оставьте небо нам, оставьте кров родной,
Хоть горек, словно яд, хлеб, смоченный слезой;
И если пепел мы, так ветром вы не будьте.
(Указывая на золото)
Вот наша дань! Увы! На том не обессудьте!
Спасите, короли! Вас умоляем мы!
О, будьте же для нас не ангелами тьмы,
Но станьте ангелами белыми, благими.
Спасите! Праотцами вашими святыми,
Великодушными и храбрыми, как лев,
И усыпальницами светлых королев
Мы заклинаем вас! Инфанте мы Хуане,
Румяной ягодке, прелестному созданью,
Вручим свои сердца, печали и мольбы.
Монарх! Монархиня! Вершители судьбы!
Спасите!
Минута молчания. Фердинанд и Изабелла совершенно неподвижны. Ни король, ни королева по-прежнему не смотрят на евреев. Герцог де Алава, который стоит возле стола, обнажив шпагу, касается ею плашмя плеча великого раввина. Великий раввин подымается; он и все евреи выходят с опущенными головами, пятясь. Стража образует заслон и вытесняет их за сцену. Дверь остается открытой. Евреи вышли. Король делает знак герцогу де Алава. Тот подходит.
Король
(герцогу)
Говорить здесь будем по секрету
Мы с королевою. Иди! И дверь вот эту
Снаружи охраняй. Тот, кто войдет сюда,
На плаху попадет.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕГерцог опускает шпагу, кланяется, снова поднимает шпагу и выходит. Дверь закрывается. Король и королева остаются одни.
Тем временем Гучо незаметно залез под стол и теперь сидит там, скрытый свисающей ковровой скатертью.
Король, королева, Гучо под столом.
Король и королева молча и пристально глядят друг на друга. Неподвижность и тишина. Наконец королева переводит взгляд на золото.
Королева
Здесь тридцать тысяч.
Король
Да.
Здесь чистым золотом все тридцать тысяч марок.
Королева
Но ведь проклятые, принесшие подарок,
Познали тайну звезд…
Король
Здесь тысяч на шестьсот
Пиастрами. А коль вести в цехинах счет,
Мильонов двадцать здесь.
Королева
В цехинах?
Король
Без сомненья…
Галера не вместит все это при обмене
На африканские безаны.
Королева
Да. Но жид
Весь озаряется, блестит, глаза слепит
И невидимкою становится, сжигая
Мизинчик мертвого младенчика…
Король
Я знаю.
Королева
Галера целая?
Король
Уверен я вполне.
Королева
И чистым золотом?
Король
А серебром – вдвойне.
Коль в дуро счет вести, так два нагрузим судна.
Королева
Мутится в голове. Представить даже трудно!
Сеньор, помолимся.
(Берет четки.)
Минута молчания. Король перебирает руками золото.
Король
(вполголоса)
Королева
(перебирая четки)
Коль первой умереть мне, государь, случится,
Вы поклянетесь ли вторично не жениться?
Король
(вполголоса)
Я с этим золотом…
Королева
Клянетесь?
Король
В чем? Ну да…
(Задумчиво)
Победу одержу, и станет навсегда
Жемчужиной моей надменная Гранада!
Королева
(кончив перебирать четки и кладя их на стол)
А все-таки жидов мне в подданство не надо.
Король подымает голову.
(Продолжает настойчиво)
Взяв это золото, мы все-таки потом
Их выгоним.
Король
И я подумывал о том.
Но как же в будущем? Обман – себе дороже.
Королева
(глядя на золото)
Да, тридцать тысяч здесь. Все – вам!
Король
И вам ведь тоже.
Королева
А больше взять?
Король
Поздней!
(Перебирает золото.)
Гранаду отберу.
Ублюдка подлого с лица земли сотру!
Жидов помилуем. Но мавров очень скоро
Изгоним.[39]39
…мавров очень скоро изгоним. – При капитуляции Гранады в 1492 г. маврам, населявшим эту область, была обещана свобода вероисповедания, однако вскоре это обещание было нарушено, начались преследования мавров инквизицией, а затем они были изгнаны из Испании (1502).
[Закрыть]
Королева
(неуверенно)
Вот как…
Король
Да!
Королева
На выбор – две Гоморры!
Король
Берем ли деньги?
Королева
Да.
Король
Итак, сведем на нет
Всех этих нехристей пугающий декрет:
Их от испанцев мы отнюдь не отделяем,
Костры запаливать отныне запрещаем,
Освобождаем всех…
(Подписывает, подвигает пергамент к королеве и подает ей перо.)
Королева
(беря в руки перо)
Итак, решен вопрос.
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕВ тот момент, когда королева хочет поставить свою подпись, обе половинки большой двери с шумом распахиваются. Король и королева, пораженные, оборачиваются. Гучо высовывает из-под стола голову. На верхней ступеньке появляется Торквемада в рясе доминиканца, с железным распятием в руках.
Король, королева, Торквемада.
Торквемада не смотрит ни на короля, ни на королеву, его взгляд устремлен на распятие.
Торквемада
За тридцать лишь монет был предан ты, Христос,
Но тридцать тысяч вновь за это получили
Иуды новые, правители Кастильи.[40]40
Иуды новые, правители Кастильи. – Вся эта сцена и содержание речи Торквемады к королям воспроизводят соответствующее место из «Критической истории инквизиции в Испании» Льоренте.
[Закрыть]
Королева
О небеса!
Торквемада
(опуская распятие на золото)
Жиды, придите взять Христа!
Королева
Отец!
Торквемада
Вещалось так! Вот королева та
И вот он, тот король, – христопродавцы!
Королева
Боже!
Торквемада
(глядя им обоим в лицо)
Будь проклят ты, король! Ты, королева, тоже!
Королева
Отец, простите!
Торквемада
(простирая над ними руку)
На колени!
Королева падает на колени. Король колеблется, дрожа.
Оба!
Король падает на колени. Торквемада указывает на короля.
Вот
Здесь ты!
(Указывая на королеву)
А здесь она! А между вас встает
Горою золото. Вот он, доход бесчестный!
Земные вы цари.
(Снова хватает распятие и подымает его над головою.)
А вот он – царь небесный!
Целуйте землю. Вас обоих, наконец,
С поличным я поймал.
Королева
(падая ниц)
Простите нас, отец!
Торквемада
Мразь!
Королева
О святой отец, грехи простите наши!
Торквемада
Нет! Переполнилась долготерпенья чаша!
Антихрист! Ты пришел! Жиды возвращены,
И вот аутодафе в стране запрещены
По воле королей! И скипетр сей ничтожный
Затеял спор с крестом! И этот принц безбожный
К велениям Христа глухим изволит быть.
Властители! Хочу я вас предупредить,
Что только пап судить мы не имеем права,
А вы – лишь короли, и вам грозит расправа.
Пируете ли вы иль спите сладким сном,
Но строгую печаль и в королевский дом
Хоругвь священная внесет, когда захочет!
О! громом в небесах и ложный бог грохочет,
Но ненависть к нему питает вышний бог.
Прав только наш закон, а ваш закон убог.
Пшеница – мы; а вы лишь плевелы, не боле.
Великой жатвы дня еще дождется поле.
Еще мы терпим вас, но отреклись от вас,
И ваши имена бросаем что ни час
Мы прямо вниз, туда, в таинственные бездны,
Где вас мученья ждут, тоска и мрак беззвездный!
Чем вымощен тот путь, та черная тропа?
Умерших королей лежат там черепа.
Хоть сильными себя считаете вы сами,
Поскольку океан усеян парусами
И каждый лагерь ваш солдатами набит,
Но ясно видит бог, – он пристально глядит
Сквозь небо звездное на ход земных событий!
Так трепещите же!
Королева
Отец наш, пощадите!
Король
(вставая)
Мы с королевою, отец, огорчены!
Содеянное зло исправить мы должны:
Прочь из Кастилии жидов мы изгоняем,
Монашество, и клир, и веру охраняем,
И разрешаем вам хотя бы в сей же час
Начать аутодафе.
Торквемада
Что? Стал бы ждать я вас?
(Спускается на три ступени и, войдя в галерею, резко отдергивает занавес.)
Смотрите!
Начинает смеркаться. Через широко раскрывшуюся галерею видна в сумерках площадь Таблада, заполненная толпою. В центре ее – кемадеро, огромное сооружение, все в языках пламени; видно множество костров, столбов и людей, приговоренных к сожжению, одетых в особого рода балахоны и едва различимых сквозь дым. Бочки с горящей смолою и нефтью, подвешенные на столбах, изливают на головы осужденных свое пылающее содержимое. Женщины, которых пламя обнажило, пылают, привязанные к железным кольям. Слышатся крики. На четырех углах кемадеро – четыре гигантские статуи, изображающие четырех евангелистов; эти статуи красны от пылающих углей. В статуях проделаны дыры и щели, через которые видны головы воющих людей и их движущиеся руки, похожие на горящие головни. Чудовищная картина человеческих мук и великого пожара.
Король и королева смотрят в ужасе. Гучо под столом вытягивает шею и тоже пытается рассмотреть все это.
Торквемада в экстазе не в силах оторвать свой взор от кемадеро.
Торквемада
О восторг, о торжество, о слава!
Вот милосердие – ужасно, величаво!
Прощенье проклятым! Ведь сей костер земной
Там, под землей, в аду погасит вечный зной.
Путем сияющим ты души подымаешь,
Род человеческий ты к раю приближаешь,
О, слава пламени и дьявола позор,
Благословенный и спасительный костер!
Вот – милосердие! О, как ласкает пламя!
Свободны стали все, кто были тьмы рабами.
Прощенье! Благостность! Сиянье без конца!
Жизнь! Созерцание господнего лица!
Отбытье славное! Смерть лучшая на свете!
Жиды, еретики! Вы все мне точно дети,—
Я выпестовал вас. Ценой ничтожных бед
Блаженство куплено. Изгоев больше нет,
Нет больше проклятых. Для всех благословенье
Открылось в небесах. Какое пробужденье!
Вот торжество любви! Вот чудеса ее!
И можно позабыть страдание свое!
Крики из костра.
А, воет Сатана! Теряет подопечных!
Вой, вечный каторжник, в своих застенках вечных!
О, как он заскрипел зубами у ворот,
Когда я накрепко захлопнул адский вход!
За темной он стеной теперь один рыдает.
«Всегда» и «Никогда» – над ним слова пылают.
(Смотрит на небо.)
О, рану страшную я вылечить взялся.
Господень рай страдал; имели небеса
В утробе у себя болячку, ад горящий.
К той язве применил я свой огонь целящий.
В лазурных небесах остался лишь рубец;
На теле у Христа нет раны наконец.
Осанна! Сгинул ад. Все кончено. Страданья
Прекращены.
(Смотрит на кемадеро.)
Огня державное пыланье!
О, угли, головни, сухих поленьев треск!
В горниле огненном рубинов алый блеск!
Сияй, пылай, костер! Пусть в звезды превратятся
Все искры, что в дыму пожарища клубятся.
Вне тел, как вне одежд, взлетают души ввысь
Из сей купели мук! Все рады! Все спаслись!
Эй, враг мой Сатана! Что скажешь?
(В экстазе)
Очищенье
Свирепым пламенем! Акт веры! Свет спасенья!
Под взглядом господа он, Сатана, и я —
Две двери разные, два мастера огня:
Он губит смертных, я их награждаю раем.
Мы оба палачи, но, муча, созидаем.
Он – зло, а я – добро; я – небеса, он – ад.
Я воздвигаю храм, а он разводит смрад.
И тьма дрожащая с нас не спускает взгляда.
(Оборачивается к казнимым.)
Ах, я спасаю вас, возлюбленные чада!
В купели огненной плывет страданья крик,
Но только на один переходящий миг.
Хулите вы меня? Вы скажете спасибо,
Когда увидите, чего избегли, ибо
Я с вами точно так сурово поступил,
Как мог бы поступить архангел Михаил.
Вы белых ангелов увидите сегодня.
Там, над чудовищною этой преисподней,
Склонились ангелы и тешатся, глядят
В колодцы серные, в опустошенный ад.
И ненависти вопль едва успеет взвиться,—
Как захлебнется он, в песнь счастья превратится.
Ведь сам я мучился при виде ваших мук,
Щипцов, тисков, клещей и вывернутых рук.
И вот все кончено. Спасайтесь! Мчитесь вольно
В рай!
(Наклоняется, как бы глядя под землю.)
Гибни, Сатана! Потешился! Довольно!
(Выпрямляется.)
Молили бога мы, и поддержал он нас.
Вне бездны человек. Через огонь сейчас,
Через крылатый дым вы радостно идете.
Бессмертный разум ваш спасен от бренной плоти!
От смертного греха освобождаю всех.
У всех есть свой порок, ошибки или грех;
Чудовище свое в любой натуре жило,
И крылья грызло ей, и свет ее гасило.
И ангел погибал. И дьявол им владел.
Теперь сияет все. И царственный раздел
Там, в ясности могил, перед Христом творится.
Дракон испепелен. Лети, душа, как птица!
Вы, ада пленники, из тьмы стремитесь ввысь!
Свобода вам дана! О вечность, изменись!
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕНочь. Терраса тайного королевского сада в Севилье. Терраса очень широка. Справа и слева к ней ведут обсаженные деревьями аллеи. В глубине терраса переходит в лестницу, ступеней которой не видно. Эта лестница, соединяющая террасу с самой отдаленной частью сада, тянется во всю длину террасы. Те, кто поднимается по этой лестнице, видны сначала до пояса, затем фигуры их все более вырастают, пока, наконец, они не оказываются на одном уровне с полом террасы. На террасе – мраморная скамья. Нижняя часть сада теряется в темноте. На заднем плане – горы. Тишина. Уединение. Всходит луна.
Торквемада, Гучо.
Они выходят из правой аллеи. Гучо ведет Торквемаду, прижимая одной рукой к груди свои погремушки, а другой протягивая Торквемаде ключ.
Гучо
Учтите, мой отец: не кто-нибудь, а я
Вручил вам этот ключ от сада короля,
Я, Гучо, – короля, что выше упомянут,
Шут. Вот кто я таков! А что здесь делать станут,
Какой преступный акт здесь должен быть свершен,
Я не могу сказать: я не осведомлен.
Надеюсь я, что тут останетесь вы сами
И собственными всё увидите глазами.
Права церковные решил король попрать
И девушку одну у жениха отнять.
Вот все, что знаю я. Шутом служу, буффоном.
Смешу!..
Торквемада берет ключ у Гучо.
(В сторону)
Доносы – зло. Но хуже быть сожженным.
Прощайте! Выбрал я! Нет, мне не по нутру
В часы аутодафе блеск придавать костру.
Сверкая разумом, быть свечкой не намерен.
И вот ведь в чем вопрос: кому сейчас я верен?
Себе! И этого достаточно вполне.
И надо быть глупцом, чтоб разглядеть во мне
Аскета, мученика, хилого героя.
Нет, смерти я боюсь. И руки я умою.
К тому же холоден останется король,
Коль буду я гореть. Король могуч не столь,
Как этот старичок. Старик лишь пальцем двинет—
И на землю его величество низринет!
Нет! Шкура, черт возьми, мне дорога своя!
Я предал. Уцелел. И удаляюсь я.
Торквемада
(разглядывая ключ, в сторону)
Король! Ему грехи я отпустил – и что же?
О мерзопакостность!
Гучо
(удаляется в глубь террасы, бросает взгляд в чащу сада, в сторону)
Кто там в саду? Похоже,
Что к нам они идут. Насколько я пойму,
Их трое. Почему? Оставим «почему»…
Пускай все гибнет здесь, все рушится, но я-то
Спасусь!
Торквемада
(разглядывая сад, в сторону)
Вот тайный сад! Убежище разврата!
Гучо
(в сторону)
Идут. Я скроюсь.
(Уходит в ту сторону, откуда появился.)
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕВидно, как по лестнице поднимаются и входят сначала маркиз де Фуэнтель, затем дон Санчо и донья Роза в монашеской одежде, как в первом действии. Маркиз ведет их, приложив палец к губам, осторожно оглядываясь по сторонам.
Маркиз де Фуэнтель, дон Санчо, донья Роза.
Маркиз
Ваш монашеский наряд
Днем был бы гибелен; но этот тайный сад
Безлюден, ночь темна. Свободны вы. О боже!
Не встречены никем, вы в сад вошли, я тоже.
Я шел другим путем. Я отослал людей,
Чтоб выдать вас не мог какой-нибудь злодей.
Но все ж я трепещу. Нам надо торопиться —
Одежду раздобыть, взять лошадей и скрыться.
Бежать вам следует, пока не встал рассвет.
(Глядя на пустынные аллеи сада)
Я крепко запер вход. Пока угрозы нет:
Король не явится – в отъезде он.
(К Санчо)
Всецело
Доверьтесь мне, о принц и вы, сеньора! Дело
Я сделал трудное, и все же спас я вас.
Для вас я шел на риск. И в жилы мне влилась
Отчаянная мощь. С монастырем проститься—
То был ваш первый шаг. Но скрыться за границу —
Пусть будет шаг второй. Не легок он, увы!
Но меры я приму – и все ж спасетесь вы.
Да, вся Испания в руках у Торквемады.
Он правит королем! Я, руша две преграды,
Взял два монастыря, и инквизитор мне,
Конечно, не простит. Здесь, ночью, при луне,
Мы в безопасности, на время же дневное
Нам следует искать убежище иное.
Сюда придет король. Мне следует найти
Кого-нибудь, кто вас укрыть бы мог, спасти.
Монах какой-нибудь тут был бы очень кстати —
Они, всесильные, теперь знатнее знати!
Но продают попы и тех, кто их купил.
Предатели они. О, как бы рад я был
Как можно поскорей к французам вас отправить!
Ведь я не смею вас в неведенье оставить,
Что инквизиция имеет замок свой
Отсюда в двух шагах. С церковною тюрьмой
Соприкасаются, к несчастью, стены сада.
Опасность велика. Вам где-то скрыться надо.
Иду на поиски. Господь, благослови!
Дон Санчо
Как вас благодарить?
Маркиз
О бедные мои!
Изгнанники мои! Придумаю я хитрость.
Иду. Вы ждите здесь.
Дон Санчо
О, как благодарить вас?
Маркиз
Как? Будьте счастливы – вот все, что я хочу.
(Уходит в ту сторону, куда ушел Гучо.)
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕДон Санчо, донья Роза.
Дон Санчо
Ах, от великого я счастья трепещу!
Живой, здоровою тебя увидеть снова—
Вот небеса! Но нет страданья боле злого,
Чем за тебя дрожать.
Донья Роза
Не верю, чтоб не спас
Нас милосердный бог. Ведь он и сблизил нас.
(Смотрит на него в опьянении.)
Люблю!
Они бросаются друг другу в объятия.
Дон Санчо
(глядя на ночное небо и обнимая Розу)
О небеса! Ужель не будет чуда,
И ангела господь не ниспошлет оттуда,
Который бы тебя в тени своей укрыл?
Ужель нет ангелов, ужель у них нет крыл?
Донья Роза
Нам предан верный друг. Вот в этом-то и чудо!
Дон Санчо
Увы, он сам дрожит. Опасности повсюду.
Появляется Торквемада. Он в тени деревьев; он слышит последние слова Санчо; прислушиваясь, смотрит. Различает впотьмах Санчо и Розу; его удивление возрастает. Ни Санчо, ни Роза не видят его. Санчо берет Розу за руку и подымает глаза к небу.
Кто ж все-таки придет, чтоб защитить тебя?
Торквемада
Я.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕСанчо и Роза, пораженные, оборачиваются.
Дон Санчо, донья Роза, Торквемада.
Торквемада
Я вас узнаю!
Донья Роза
Старик!
Торквемада
Да, это я,—
Тот самый человек, приговорен который
Содомом к смерти был и был казнен Гоморрой.
Два неизвестные ребенка помогли
Из гроба выйти мне. Я гибнул. Вы пришли
И помогли тому, кто был уже в могиле.
Голубка и орел, вы свет мне возвратили.
Ах, вы меня спасли; теперь черед за мной!
Донья Роза
Тот старец!..
Торквемада
Говорит мне ваших риз покрой,
Что оба связаны невинности обетом.
Вас видел и тогда я в одеянье этом.
Тогда я не был мертв, но жив был не вполне.
Как будто ангелы, вы снизошли ко мне,
И вы меня спасли. Тогда! А вот сегодня
Меня приводит к вам могущество господне.
На помощь звали вы, – я слышал этот крик,
Так богом послан был к дон Педро Доминик,
А к Фердинанду – я. Я шел, услышал вас я
Как видно, вы в беде. Какое-то несчастье?
Конечно, неспроста привел меня творец
В сей подозрительный, погрязший в зле дворец.
И ваши бедствия меня не удивили.
Господень промысел ведет нас всех. В могиле
Лежал я – вы пришли. Но вот и я пришел
И в темном логове вас, пленников, нашел.
Пропал бы я без вас, вы – без меня б пропали.
Я не предвидел вас, а вы меня не ждали.
И почему я здесь? И вы тут для чего?
Вы чудо! Диво я. А бог – творец всего.
Дон Санчо
(донье Розе)
Да, это тот старик!
Торквемада
Я здесь. Вы успокойтесь.
Я вижу западню. Но вы ее не бойтесь.
Я изучил людей – на то отшельник я.
Я вас люблю. Спасу я вас от короля.
Дон Санчо
Вы близки к королю?
Торквемада
Я – выше. Но над ним я
Не властен. Властен – бог!
Дон Санчо
Скажите ваше имя.
Торквемада
Я – Избавление. Я тот, кто увидал
Меж адом и землей зияющий провал.
Преследуют мои настойчивые взгляды
Угрюмых демонов. Я вижу бездну ада,
И урну я держу. Холодный пепел в ней,
Но гибелью грозит для адских он огней.
А кто такие вы?
Дон Санчо
В несчастье вы нашли нас…
Инфант я бургосский. Я Санчо де Салинас.
Донья Роза
Инфанта я д'Ортез. Звать Розою меня.
Дон Санчо
Жених с невестой мы.
Торквемада
Насколько понял я,
Обет лишь только дан, и можно от обета
Освободиться вам… А как случилось это?
Дон Санчо
Заставил нас король. Нам удалось бежать.
Торквемада
Да, покаяния и вам не избежать;
Но все-таки король поплатится дороже.
О, этот Фердинанд! Как смел обитель божью
Он в королевскую преобразить тюрьму!
Ведь этого совсем не нужно никому —
Насильно постригать! Нет, дети, не грустите —
Свободны будете! Чего еще хотите?
Дон Санчо
Жениться!
Торквемада
Хорошо! Венчать я буду сам.
Донья Роза
(хочет броситься к его ногам, Торквемада удерживает ее.)
Отец мой!
Торквемада
Мертвым – рай, живым я счастье дам.
Вот так и я иду, смиренный и печальный,—
В одной руке несу я факел погребальный,
Но пальмы ветвь в другой. Я счастье вам дарю.
Дон Санчо
О, как я радуюсь, что с вами говорю!
Не знаю почему, но если здесь вы, рядом,
Не страшен мне король! И лишь под вашим взглядом
Я мог бы трепетать, коль трепетать бы мог
Хоть перед кем-нибудь. Быть может, вы – пророк?
В вас нечто высшее и некая угроза!..
Торквемада
Вы обвенчаетесь с инфантом, донья Роза,
Как некогда Рахиль с Иаковом. И я
Вам говорю, что все интриги короля
С господней помощью расстроятся. И верьте:
Спасу я вас, как вы спасли меня от смерти.
Донья Роза
О, кто б вы ни были – епископ иль прелат,—
Спасибо вам, отец! Пусть вас благословят
За это небеса! О старец справедливый,
Я помню этот день, когда из-под земли вы
Нам голос подали. Я помню этот час…
Дон Санчо
Да, был чудесный день. Я помню как сейчас.
Была весна. Апрель. Мы шли, цветы срывая,
Ловили мотыльков. И помню все слова я,
Что говорили мы друг другу средь цветов…
И вечер наступил… И вдруг я слышу зов…
Зов умирающего где-то под плитою…
Донья Роза
И ты сказал: "Зовет там кто-то под землею.
Спасем его!" Увы, не поддалась плита!
Дон Санчо
Когда бы не было железного креста…
Донья Роза
Ты вырвал этот крест!
Торквемада в ужасе вздрагивает.
Дон Санчо
Вот именно! И стал он
Отличным рычагом. С усилием немалым
Я вырвал этот крест. Мы сдвинули плиту
И выручили вас благодаря кресту.
Торквемада
(в сторону)
О! Прокляты они!
Дон Санчо
Обеими руками
Старался я поднять могильный тяжкий камень,
А Роза налегла на крест. И вышли вы
Из заточения!
Торквемада
(в сторону)
Поруган крест! Увы!
Что святотатцев ждет? Бессрочный пламень! Боже!
Ведь и Голгофы тень на них упасть не сможет…
Придется им иметь дела не с королем,
А с вседержителем!
(Дону Санчо и донье Розе)
Уверены вы в том,
Что был крестом рычаг?
Дон Санчо
Уверен! Из могилы
В бурьяне он торчал. Я дернул что есть силы…
Торквемада
(в сторону)
Поруган крест святой! Но все ж спасу я вас!
(Делает прощальный жест рукой.)
Мы скоро встретимся.
Дон Санчо
В печальный этот час
Мы без друзей, сеньор, без крова мы. Спасенья
От вас мы только ждем.
Торквемада
Да, в этом нет сомненья —
Спасу!
