Торквемада
Текст книги "Торквемада"
Автор книги: Виктор Гюго
Жанр:
Драматургия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Те же, кроме короля. На авансцене маркиз и настоятель, одни.
Маркиз
Отец!
Настоятель
(приближаясь с покорностью)
Смиренно внимаю.
(Делает глубокий поклон.)
Маркиз
С королем не слишком откровенно
Ты побеседовал.
Настоятель
Господь – судья. К тому ж
Признанья на духу должны хранить мы.
Маркиз
Чушь!
Вам разъясненье дал об этом папа Павел.
В особых случаях все открывать наставил.
За умолчание ты будешь отвечать.
Король послушен мне!
Настоятель
Клянетесь ли молчать?
Маркиз
Клянусь. И для твоей мадонны я в подарок
Дам золотой венец, что стоит сотню марок,
И шесть паникадил прибавлю заодно.
Настоятель
Вы все узнаете.
(Понижая голос)
Синьор, давным-давно,
В дни нашей юности, у португальской донны,
За душу чью мы в пост кладем теперь поклоны,—
У ней родился сын. Не Бургосский король,
Не донны Санчи муж отцом был – вот в чем соль!
Отцом был юный паж, Горвоною он звался.
Король не уследил. Ублюдок оказался
Инфантом; выросши, он сам родил дитя;
И умер. И затем, немного дней спустя,
О смерти мальчика явилось извещенье.
Но то не смерть была, то было похищенье!
Сам кардинал-виконт малютку-короля
Заставил взять и скрыть.
Маркиз
(в сторону)
Да! Так и думал я.
(Глядя за сцену, в то время как настоятель читает свои молитвы)
Дитя мое! Мой внук! Еще не смею верить,
Но полон радости, которой не измерить.
То, что в себе не знал до нынешнего дня,
Теперь я ощутил: есть сердце у меня.
Благая молния! Волнующая милость!
О, я отцовством пьян! Цель жизни появилась!
Освобождение! И мне пора пришла
Оковы раздробить! Я прежде жил для зла,—
Так пусть моей рукой добро теперь творится.
Ведь совесть черная блуждала, как волчица.
Ведь все я потерял. О небо! Но сейчас
Я все нашел. Я – дед! Не поднимал я глаз,
А нынче можно мне хоть снизу улыбаться
Вершинам блещущим и тайно любоваться
На стебель молодой, который даст цветы,
Возникшие из недр моей нечистоты.
Могу сказать: «Мой сын!» И жить могу с начала.
Попробуем! Дитя, мой мрак ты разогнало
Сиянием своим! Владеешь целиком
Ты, чистый юноша, мной, грязным стариком.
Теперь, от гнусностей меня остерегая,
Во мне невинность есть, советчица благая.
Другой я человек. Люблю и плачу я.
Сгинь, мгла зловещая! Затеплилась заря,
Заря моей души. Мой внук – мне свет небесный!
Ты все же милостив, бог грозный, неизвестный!
Советчик короля, привыкшего топтать
Своих невинных жертв, я сам бродил, как тать,
В ночи премерзостной, лукаво освещая
Злодейства гнусные. А нынче ощущаю,—
Участник темных дел, придворный старый льстец,
Что нежная рука снимает, наконец,
С меня всю тяжесть зла, хотя оно безмерно.
О, наконец дышу и я – носитель скверны.
И голова, увы, раскаянья полна,
Способна все-таки подняться и она.
И рядом с небом я. Вздохнуть настали сроки.
О, в этом мире мы теперь не одиноки!
Живу я и люблю. К несчастью, лишь один
Я у него и есть. А сколько бездн, пучин
Он встретит на пути! Ловушек сколько всяких!
Но я настороже!
(Задумчиво)
Останусь я во мраке,
А свет – ему. Итак, прикроемся плащом,
Отцовство затаим, дитя убережем!
(Возвращается к настоятелю.)
Настоятель
(тихо)
Вы тайну поклялись хранить!..
Маркиз
Будь в том уверен!
Как долго юношу ты опекать намерен?
Настоятель
Тот маленький мертвец, как видите, воскрес
И стал мужчиною. Наверное, д'Ортез
Корону даст ему и в мантию оденет,
Как только на своей племяннице поженит.
(Бросает взгляд назад.)
В глубине появляется король.
Король!
Маркиз (в сторону, самому себе)
От короля ты скрыть, старик, сумей,
Что сердце новое цветет в груди твоей.
Настоятель
(тихо)
Смягчите короля. Замолвите хоть слово.
Маркиз
(в сторону)
Надень, комедиант, свою личину снова;
Она предохранит от горя и обид.
Прими угодливый, подобострастный вид.
Настоятель
И – тайна, помните!
Маркиз
(в сторону)
Еще бы!
(Настоятелю)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Да, конечно.
Не бойся!
Те же, король.
Король
(в сторону)
До чего ж подглядывать потешно,
Как распускаются бутоны юных душ!
(Смотрит в ту сторону, откуда только что пришел.)
Ну, вот они. Идем!
Маркиз
Вы – их король. К чему ж
Пришли вы?
Король
Я пришел к решенью поженить их!
Я осчастливлю их.
Маркиз
Глубокий вы политик.
Король
Испания слаба. И брак их не вразрез
С моими планами. Пусть тешится д'Ортез,—
Зато возьму себе и Дакс я и Байонну.[11]11
Зато возьму себе и Дакс я и Байонну. – Байонна – город и крепость в Нижних Пиренеях, Дакс – старинный гасконский город; они оспаривались Фердинандом у Франции в числе других пограничных земель.
[Закрыть]
Маркиз
(в сторону)
О сердце мрачное, ликуй! Дорогой к трону
Идет мое дитя!
По знаку короля эскорт и вся свита входят через пролом. Настоятель приближается и кланяется королю, скрестив руки на груди.
Король
(настоятелю)
Я не входил сюда.
Настоятель
(склоняясь)
Король!
Король
И ты меня не видел никогда.
Настоятель
Смиренный я монах…
Король
Беру твою обитель
Под покровительство.
Настоятель
Мой добрый повелитель…
(В сторону)
Сгинь прочь!
Король
Во Франции владыка твой.
Настоятель
Он там.
Король
Зато епископ – здесь.
Настоятель
Да, прибыл в гости к нам.
Он оказал нам честь…
Король
Что приходил к тебе я,
Не должен он узнать.
В глубине сцены появляются дон Санчо и донья Роза. Они еще не видят происходящего. Король указывает на них маркизу и направляется к пролому.
(Маркизу)
Маркиз, идем скорее!
(Настоятелю)
Коль жизнью дорожишь, молчи.
(Маркизу)
Маркиз, идем!
(Выходит.)
Гучо следует за королем.
Маркиз
О нежное дитя!
(Выходит.)
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕДон Санчо, донья Роза.
Оба в монашеском одеянии – он в белом клобуке, она в белой вуали, – бегают и играют между деревьями.
Ей шестнадцать лет, ему – семнадцать. Они догоняют друг друга, убегают, прячутся. Смех и веселье. Роза старается поймать бабочку. Санчо собирает цветы. Он составляет букет и держит его в руках.
Донья Роза
Ты посмотри! Кругом
Так много бабочек!
Дон Санчо
Нет, розы мне милее.
(Срывает цветок шиповника и присоединяет к букету)
О, сколько красоты! Я от чудес хмелею!
Донья Роза
На кончик тростника садится мотылек!
Дон Санчо
Всё – жизнь! Всё – аромат!
Донья Роза
Поделим так: цветок
Достанется тебе, мне – бабочка.
Дон Санчо
Повсюду
Согласье и любовь; вся жизнь подобна чуду.
(Срывает цветы для букета. Роза бегает за бабочками. Окликает ее.)
О Роза!
Донья Роза
(оборачиваясь и глядя на цветы, которые Санчо держит в руках)
Сударь мой, кому это?
Дон Санчо
Кому?
Извольте угадать.
Донья Роза
Мне!
(Возвращается к бабочкам и пытается схватить их. Они улетают. Она раздосадована.)
Злые! Почему
Вы улетаете? Ведь все вы так прекрасны!
Дон Санчо
Прикосновенья рук для крылышек опасны.
(Мечтательно смотрит на полет бабочек.)
Донья Роза
Но терпят же цветы!
Дон Санчо
Да, о цветок мой, да!
(Обнимает ее, она сопротивляется, он целует ее.)
Донья Роза
Ах, как нехорошо!
Дон Санчо
Но в чем же тут беда?
Ведь мы поженимся.
Донья Роза следит за бабочкой, подстерегая ее. Бабочка опускается на цветок.
Донья Роза
О! На цветок садится.
Поймаем!
(Тихонько приближается. Дону Санчо)
Ну!
Дон Санчо идет следом за ней, очень близко.
Дон Санчо
Постой!
Губы Санчо встречаются с губами Розы. Бабочка улетает.
Донья Роза
Не мог ты изловчиться!
Ах, ты…
Дон Санчо
А поцелуй? Я изловил его.
Донья Роза
(наблюдая, как бабочка возвращается на цветок)
Летят они к стопам владыки своего.
Ах, ветреницы! Вновь куда-то улетели!
(Следит за полетом бабочек.)
Крылатые! Куда стремятся, в самом деле?
Дон Санчо тихо идет следом за ней и целует ее. Она отталкивает его.
До свадьбы поцелуй? Нет, я не потерплю!
Дон Санчо
Верни обратно.
Донья Роза
(улыбаясь)
Нет.
Дон Санчо
Верни.
Донья Роза
Нет… Я люблю.
Целуются. Садятся на могилу. Роза кладет голову на плечо Санчо. Оба, словно в экстазе, следят за полетом бабочек.
Дон Санчо
О! Есть огромная и нежная природа.
Пойми меня: зимой на землю с небосвода
Лег саван. Но пришла весна сейчас в поля,
И ясным небесам счастливая земля
Снежинки белые обратно возвращает,
И в белых бабочек их небо превращает.
Лазурным стал весь мир, он траур износил,
И радости летят к престолу вышних сил.
Крылатый этот вихрь из тьмы к сиянью мчится.
Сердца бессчетные господь раскрыть стремится,
И ликованием он наполняет их.
И кто ж откажется от радостей таких?
Ведь бог велит любить!
Донья Роза
Да! И тебя люблю я!
Дон Санчо
(страстно)
О Роза!
Заключает ее в объятия. Пролетает бабочка. Роза вырывается из объятий Санчо и бежит за бабочкой.
Донья Роза
Торопись! Красивую такую
Поймаем!
Дон Санчо
Сеет бог дары весны для нас.
Бабочка садится на куст.
Донья Роза
(протягивая руку, чтобы схватить бабочку)
О Санчо, не шуми!
Бабочка улетает.
Злодейка! Унеслась!
(Догоняет бабочку. Санчо следует за ней.)
Летит на ломонос.
Бабочка улетает.
На лилию спустилась.
Дон Санчо
Еще в младенчестве душа с душой сроднилась.
Мы вместе выросли. Ты будешь мне женой!
Донья Роза
Умчится?
Бабочка садится на шиповник. Роза хочет поймать ее, протягивает руку, затем быстро отдергивает.
Уколол шиповник этот злой!
Дон Санчо
Воистину злодей шиповник окаянный:
Кровь ангела он пьет!
Монах в одежде доминиканца появляется под деревьями между могилами. Он не видит молодых людей. Роза замечает его.
Донья Роза
Ах! Тот отшельник странный…
Боюсь его. Уйдем!
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕОни скрываются за большими деревьями. Монах медленно приближается, ничего перед собой не видя. День начинает угасать.
Монах
(один)
Вот сторона одна:
Земля полна людей. Грешна она, страшна.
Вот принцы, кровью жертв обагрены их руки…
Святоши мнимые, невежды от науки.
Вот сладострастие, и всяческий разврат,
И дым тщеславия, и богохульства чад,
И вот Сеннахериб, который убивает,
Далила лгущая… И всюду обитают
Еретики, жиды, вальденсы[12]12
Вальденсы, или «лионские бедняки» – приверженцы ереси, распространившейся в XII в. в северной Италии и на юге Франции. Вальденсы проповедовали отказ от собственности, бедность и покаяние, выражая протест угнетенных масс, главным образом патриархального крестьянства, против феодального строя. Они жестоко преследовались католической церковью.
[Закрыть]. И куда б
Ни поглядели вы, там – гебр, тут – мосараб![13]13
Мосараб. – Мосарабами называлось испанское население в завоеванных маврами областях, принявшее арабские законы и цивилизацию, но сохранившее родной язык, обычаи и в большинстве случаев религию.
[Закрыть]
Сих бледных грешников так много в этом мире,
Пристрастных к алгебре и всяческой цифири!
Большие, малые сквернители креста
Творят во мраке зло, отрекшись от Христа.
Тут папа, тут король, прелат, министр могучий…
С другой же стороны – ад, злой, огромный, жгучий.
Здесь человек живет, зевает, ест и спит,
А там бездонный мрак пылает и кипит.—
Ах, как беспомощно создание земное!
О, дно людской судьбы, дно черное двойное:
Жизнь, смерть! Забавам час, а плачу несть конца.
С подземных гор поток кипящего свинца!
Лес пламенных древес с листвою раскаленной!
Тысячезубый зев! Пасть пропасти бездонной!
И бесконечна казнь, и жертвам счету нет.
Та сторона черна. А где-то – радость, свет!
«Сыночек!» – «Мать моя!» О, вопль в кипенье серы:
«Пощады!» Но надежд рассыпались химеры.
Сонм искаженных лиц и безнадежных глаз:
Один костер погас, другой готов тотчас.
Свинец расплавленный о череп барабанит.
Трепещут грешники. А кто на небо глянет—
Лишь склепа страшного там виден свод немой,
Весь в точках пламенных, как звезды в час ночной, —
Ужасный потолок, пронизанный гробами,
И льются, словно дождь, оттуда души в пламя.
Ночь, плач… Унылый вихрь сквозь трещины летит,
Все новые огни и вьет он и клубит.
В застенках плещутся разбухшей лавы реки.
Глас неба: «Никогда!» А ад рычит: «Навеки!»
Сквернавцы, лодыри и все, кто мерзко жил
И кто в отчаянье хоть шаг не так ступил,
Кто в заблуждение впадал, кто ошибался
И кто по слабости своей поколебался
Хотя бы не на час – на несколько минут,
Пусть даже и на миг, – все здесь они, все тут!
Да, впрочем, можете вы убедиться сами:
Ведь белиаловский очаг перед глазами![14]14
Белиаловский очаг – адское пекло; Белиал – имя одного из дьяволов.
[Закрыть]
Сомнений в этом нет! Пред нами зримый ад!
Под небеса плывет заразный этот смрад —
Зловонный красный дым из дьявольского чана
Сквозь жуткую трубу Везувия-вулкана.
А Этна? Стромболи? А Геклы с их огнем?
О чем же размышлять, как только не о нем?
Что за чудовище шевелится под нами
И извергает смрад, и тьму, и смерть, и пламя?
Склонись над кратером – увидишь по ночам,
Как осужденные несутся к палачам.
Вихрь крутит искры душ: огонь спалил им крылья.
Стремятся уползти, но падают в бессилье.
Уйти! Бежать! Э, нет! Пожалуйте назад
В застенки адские, где уголья шипят!
И души вновь текут ручьями огневыми.
Огромный Сатана склоняется над ними
И смотрит, хохоча, как мечутся они —
Огнем обглоданы, живые головни.
Змей пламенный сосет заломленные руки.
В недвижной темноте бескрайной вечной муки,
Пытаемы свинцом, и маслом, и смолой,
Они окружены безмерной слепотой;
И Вечность докатить до их ушей готова
Сквозь грохот яростный лишь два ужасных слова:
«Всегда» и «Никогда». О боже! Боже мой!
Ведь я спасу людей. Прощенный род людской!
И вопиет во мне любви моей громада:
Я бездной жалости заполню бездну ада!
Что начал Доминик[15]15
Что начал Доминик, я ныне завершу… – Доминик (Доминго де Гусман) – кастильский монах, организатор названного по его имени монашеского ордена доминиканцев (1215), основатель инквизиции. Был одним из вдохновителей зверской расправы с еретиками Прованса (так называемого крестового похода против альбигойцев в 1208 г.). Католическая церковь объявила его святым.
[Закрыть], я ныне завершу —
Твердыню дьявола навеки сокрушу.
О Иисус! О Рим! Я задержу паденье
Душ в пропасть адскую! Познал я откровенье!
Не Павел ли святой на путь меня навел!
Так в гордой радости с небес глядит орел
На весь земной простор. Я с помощью господней
Отверзну небеса, покончив с преисподней.
Что надобно? Костер! Зачем? Чтоб выжечь ад!
В сраженье с вечностью мгновенья победят.
За острой вспышкой мук – великое прощенье.
Избавит краткий ад от вечного мученья,
И злобу дьяволов земной засыплет прах.
Грехи в лохмотьях тел истлеют на кострах,
Чтоб из огня душа, очистившись, взлетела.
Ведь для души огонь – то, что вода для тела!
Грязь – тело, а душа – неугасимый свет.
Огонь за господом покорно мчится вслед,
Охватывая ось небесной колесницы.
Огонь! Душа с огнем охотно породнится.
Душа важней всего. Ведь ни отец, ни мать
Не поколеблются, не станут выбирать,
Коль их дитя висит меж адскою геенной
И благостным костром, чтоб мог огонь священный
Покончить с демоном и ангела родить.
Какой же выбор тут? О чем тут говорить?
О, в этом именно и кроется значенье
Всеутешающего слова Искупленье!
Гоморра вечная иль навсегда Сион?
Для каждого из нас вопрос о том решен.
Кому же выгодно, чтоб счастья хоть частица
С небес в тартарары могла бы провалиться?
Хоть будущее нам позволил бог спасти!
Не будет проклятых! Нам озарит пути
Божественный огонь. Но торопитесь, братья!
Вы видите Христа вторичное распятье!
Все скверно, гнусно все; в упадке все кругом,
И с каждым днем сильней на древе роковом
Ветвится грех. Господь нас отводил от древа,
Но все ж к людским устам плоды пригнула Ева!
Нет веры! Чернецы в обетах не тверды;
Монашки с космами; отступники, жиды…
Тот вырвет крест, другой глумится над дарами…
Цвет благочестия заглушен сорняками.
Поклоны папа бьет. Пред господом своим?
Нет, перед кесарем! О королевский Рим,
Ты станешь вскорости слугою Ниневии.
Но я-то ведь иду! Скрижали огневые
Несу я, чтоб спасти несчастный род людской.
Задумчив, я иду раздуть костер святой!
Я душу выкуплю ценою бренной плоти:
Искупите грехи, спасение найдете!
Осанна! Радость всем! Да обратятся в прах
Кремнистые сердца! Вселенная – в кострах!
Из книги Бытия глагол провозглашу я.
Свет! Горн сверкающий! Огонь пойдет, бушуя.
Зажгу я факелы, посею свет во мгле,
И аутодафе повсюду на земле
Заблещет радостно, торжественно и ярко.—
О человечество, люблю тебя я жарко!
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕПодымает в экстазе глаза к небу, сложив руки, полураскрыв рот.
Позади него из кустарника в конце кладбища выходит монах, скрестивший руки на груди, в опущенном капюшоне. Немного подальше выходит другой монах, за ним еще один. Эти монахи в одежде августинцев останавливаются молча на некотором расстоянии от доминиканца, который их не замечает. Появляются другие монахи, также поодиночке, и молча становятся рядом с первым. У всех руки сложены крестом и капюшоны опущены. Лиц не видно. Монахи располагаются полукругом позади доминиканца. Затем они расступаются, и видно, как из-за деревьев появляется епископ между двумя архидиаконами. Епископ одет в мантию, в руке крест, на голове митра. Это – епископ Урхельский. Он медленно приближается, сопровождаемый настоятелем, у которого, единственного из всех монахов, капюшон поднят. Епископ, не говоря ни слова, становится в центре полукруга, который смыкается за ним.
Доминиканец ничего не замечает. Сумерки сгущаются.
Доминиканец, епископ Урхельский, настоятель, монахи.
Епископ
Должны вы на суде свидетелями быть,
А я, епископ Жан, обязан рассудить,
Прав этот человек иль впал он в заблужденье.
Суд, прежде чем карать, дает предупрежденье.
Монах оборачивается. Он внимательно рассматривает появившихся перед ним; он не кажется испуганным; смотрит на епископа.
Ты кто?
Монах
Я грешный брат.
Епископ
Звать?
Монах
Торквемада.
Епископ
Слух
Идет, что обуял тебя нечистый дух
И призраки к тебе с того приходят света.
Так?
Монах
Явь передо мной!
Епископ
Ложь!
Монах
Называйте это
Виденьями! Господь мне видится.
(Устремляет глаза на позолоченный мистический треугольник, находящийся на вершине большого креста.)
Но что ж
Своим служителям ты, господи, даешь?
О, только лишь свое извечное сиянье
И грозных, но простых законов начертанье.
Увы! Что я могу?
Епископ
Ты извергал слова
О том, что якобы вся церковь неправа,
Питая ненависть к нечестия пантере.
Монах
Отцы епископы неправы.
Епископ
Червь!
Монах
Я верю,
Что грешников должны спасать мы и любить.
Епископ
Та догма ложная успела погубить
Дидье Ломбардского[16]16
…догма ложная успела погубить Дидье Ломбардского… – Дезидерий (французская форма – Дидье) Ломбардский – король лангобардов (VIII в.), владевший северной Италией; был арианином, то есть принадлежал к секте, подчеркивавшей человеческое начало в Иисусе Христе; за это будто бы бог его покарал, допустив завоевание его царства франкским королем Карлом Великим.
[Закрыть]; теперь тебя смущает.
Мол, ад в огне костров горит и исчезает,
В то время как душа летит на небеса.
Жечь для спасенья душ ты хочешь телеса?
Монах
Да, так.
Епископ
От дьявола все это! Наважденье!
Знай: зло всегда растет от корня заблужденья.
Монах
Плохая спутница для духа наша плоть.
Сжигая, очищать мне повелел господь!
Епископ
Доктрина мерзкая!
Монах
Нет.
Епископ
Лживая.
Монах
Благая.
Епископ
Змея!
Монах
Нет, верю я – добьюсь!
Епископ
Повелеваю
Раскаяться, тотчас все это позабыв.
Иначе – берегись!
Монах
Я кроток, но не лжив.
Я на своем стою.
Епископ
Упорствуешь?
Монах
По праву.
Я опираюсь на соборные уставы:
На Иннокентия могу я указать,
На Латеран…
Епископ
Смирись! Тогда и притязать
На всё ты можешь, брат! А споря и бунтуя,
Не можешь ни на что рассчитывать. Впустую
Мятежничаешь ты. О сын мой, ты сейчас
Своих ошибок тень бросаешь и на нас:
Раскол ты делаешь. Ударь себя в ланиту,
Скажи, что был неправ.
Монах
Нет!
Епископ
Отступись! Пойми ты:
В грехах раскаявшись, великим Бруно стал!
Монах
Великим мне не быть; я был и буду мал!
Епископ
Горд!
Монах
Верю!
Епископ
И пришел к решенью ты какому?
Монах
Босой пойду я в Рим, скажу отцу святому…
Епископ
Но он послал меня, чтоб здесь тебя судить,
Пес!
Монах
Лаем я хочу овчарню пробудить.
Час пробуждения для папы неизбежен.
Епископ
(указывая присутствующим на монаха)
Вот злыдень!
Монах
Оттого, что сердцем к людям нежен.
Апостол Павел рек: суровость есть любовь.[17]17
Апостол Павел рек: суровость есть любовь. – В подготовительных набросках к драме Гюго так описывает знак доминиканского ордена, к которому принадлежал Торквемада: "Руки, соединенные для молитвы, с вырывающимся из них пламенем, и изречение апостола Павла: «Вера сжигает ради милосердия». Конечно, слово «сжигает» имело в соответствующем «послании» Павла переносный смысл.
[Закрыть]
Епископ
Не так толкуешь текст! Запутался ты вновь.
Ведь Сикст Четвертый, наш отец высокочтимый,
Сказал, что церковь быть должна многотерпимой.
Он снисходительностью славится святой,
Усилить истину он хочет добротой,
И инквизиция стремится быть добрее,
И папская рука благословит скорее,
Чем покарает. Ведь костры едва горят…
Монах
Сия уступчивость ужасна. Дьявол рад!
И тем свирепее геенны пламень жгучий,
Чем менее костров.
Епископ
Мне жаль души заблудшей!
Что хочешь?
Монах
Мир спасти.
Епископ
Как ты спасешь его?
Монах
Огнем.
Епископ
О, устрашись лекарства своего!
Монах
Врач над лекарствами не властен.
Епископ
Ну так все же,
На что надеешься?
Монах
Победу дай мне, боже!
Епископ
Посмотрим.
(Указывает монаху на отверстие склепа.)
Ну, входи.
Монах
Тут что?
Епископ
Гробница здесь.
Монах
Покорствую.
(Идет к склепу.)
Епископ
Смирись. Еще ведь время есть.
Монах
(подходя к склепу)
Епископ
Стой!
Монах
(обратив глаза к небу)
Господь! В смирении глубоком
Идет на казнь твой раб, который был пророком.
(Останавливается у края склепа)
Епископ
Ты должен слушаться. Ведь я епископ твой.
Кто вздумал бунтовать в обители святой,
Кто церковь оскорбил – тот должен погрузиться
В тьму вечную.
Монах
(с порога склепа)
Аминь.
Епископ
Ты должен повиниться.
Смирись же.
Монах
Не хочу.
Епископ
Вниз на ступень спустись.
Монах ставит ногу в склеп и делает первый шаг.
Христовым именем прошу я: отрекись!
Монах
Нет.
Епископ
Вниз иди.
Монах спускается на вторую ступень.
Смирись.
Монах
Нет.
Епископ
Вниз!
Монах спускается на третью ступень.
Епископ твой я.
Ученье дикое, безбожное и злое
Оставь.
Монах
Нет.
Епископ
Уступи.
Монах
Нет.
Епископ
Вниз.
Монах спускается. Его видно только до пояса. Епископ делает шаг по направлению к нему и приближается к отверстию подземелья. Указывает внутрь.
Вот хлеб, вода.
Ешь, пей. Задернется отныне навсегда
Завеса плотная между тобой и светом;
Исчезнет небо…
Монах
Пусть.
Епископ
Спускайся.
Монах спускается. Видна только голова.
В склепе этом
От жажды умирать! Как факел, угасать
Без воздуха! О скорбь!
Монах
Я буду ликовать.
Епископ
Спускайся.
Монах исчезает в подземелье.
Голос монаха
(из склепа)
Я на дне.
Епископ
Плиту на вход!
Голос монаха
Кладите.
По знаку епископа два монаха кладут плиту на отверстие. Перед тем, как его закрыть совсем, они останавливаются, оставив лишь узкую щель. Епископ склоняется над этой щелью.
Епископ
Господь, апостол Петр, безумца вразумите!—
Тебя поглотит ночь, упрямец. Отрекись.
Голос монаха
Нет.
Епископ
Лишь мгновение осталось. Торопись.
Безумное свое отвергни предприятье.
Голос монаха
Нет.
Епископ
С миром отойди.
Два монаха толкают плиту, и склеп закрывается.
Молитесь богу, братья.
Все складывают руки. Монахи попарно образуют процессию и уходят медленными шагами. Епископ идет последним. Они скрываются за деревьями. Слышно, как поют молитву по усопшим. Голоса затихают.
Затихающие голоса монахов
Голос
(из склепа)
Над человечеством, бог, сжалься в вышине.
Голоса монахов
Голос
(из склепа)
Господь, спаси меня!
Входят дон Санчо и донья Роза.
