Торквемада
Текст книги "Торквемада"
Автор книги: Виктор Гюго
Жанр:
Драматургия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Монах в склепе, дон Санчо, донья Роза.
Дон Санчо и донья Роза выходят из-за деревьев; останавливаются; глядят друг на друга. Минута молчания. Почти совсем смерклось.
Дон Санчо
Нас двое.
Мы любим с детских лет, душа слилась с душою.
Я не могу понять, когда с тобой иду,
Ведешь ли ты меня иль я тебя веду.
Над нами тайна. Я нередко размышляю:
Зачем в обители мы выросли? Не знаю.
Кто мы? Ты знаешь? Нет! В плену мы? Все равно,
Поскольку мне любить тебя разрешено.
Итак, я кавалер, вы дама! И напрасно
О собственной душе я речь веду. Ведь ясно:
Дыхание твое – моя душа. Она
В прекрасном блеске глаз твоих заключена.
Уйдешь – я без души. Твоя вуаль мешает
Тебя поцеловать.
Донья Роза
Не смей!
(Целует его. Опирается на его руку и показывает на небо.)
Звезда сверкает.
Оба в забвении любуются ночью.
Голос
(из склепа)
Бог, сжалься над землей!
Голоса монахов
Голос
(из склепа)
Спаси их!
Донья Роза
Пенье?
Дон Санчо
Крик!
Голоса монахов
(все слабее)
Донья Роза
Зажглись на небе сонмы звезд. Летит к ним песнь ночная.
С ней радость к небесам возносится земная.
Все любят на земле. Чу!
Голоса монахов
Голос
(из-под земли)
Бог,
Спаси их!
Дон Санчо
Это крик. Взметнулся и заглох.
Откуда этот крик несется в самом деле?
Донья Роза
Я думаю: поют вечерний гимн в капелле.
Дон Санчо
Нет!
Донья Роза
Темнота полна звучаний.
Голос
(в склепе)
Иисус!
Дон Санчо
Ты слышишь: снова крик.
(Замечая камень, закрывающий склеп)
Отсюда!
Донья Роза
Я боюсь…
Дон Санчо
Там кто-то есть!
Донья Роза
Мертвец заговорил в могиле!
Голос
(из могилы)
О господи!
Дон Санчо
Живым кого-то схоронили!
Донья Роза
Нет, там мертвец иль дух. Скорее прочь беги!
Оставь его, прошу.
Дон Санчо
Да нет же! Помоги.
Он становится на колени и пробует сдвинуть камень. Она становится на колени рядом с ним и также старается приподнять камень. Он улыбается, обернувшись к ней.
Коль он приговорен, пусть жизнь получит снова
Из рук твоих!
(Наклоняется к камню и кричит)
Кто здесь?
Голос
(из склепа)
Здесь погребли живого.
Спасите!
Дон Санчо
Подожди!
Оба делают усилия, чтобы отодвинуть плиту.
Нам не удастся так
Отворотить плиту. Но где же взять рычаг?
(Замечает железный крест на могиле у стены.)
Ах, этот крест!
(Подымается и идет к кресту.)
Донья Роза
(останавливая его)
Оставь!
Дон Санчо
(глядя на склеп)
Бедняк!
Донья Роза
Не делай это!
Боюсь; не тронь креста, священного предмета.
Дон Санчо
Еще священней крест, коль жизнь людскую спас.
Я выверну его; Христос одобрит нас.
Донья Роза
(крестясь перед крестом)
Дон Санчо рассматривает крест, держа его обеими руками.
Дон Санчо
Хорош! Нам в деле он поможет.
(Подкатывает к склепу каменную глыбу и делает из нее подпору для рычага. Подсовывает под плиту нижний конец креста. Оба с усилием упираются о землю.)
Не любит, видно, смерть, когда ее тревожат!
Да, трудно…
Оба прерывают работу, чтоб передохнуть.
Странен все ж наш монастырь святой!
Здесь темные дела творятся.
Донья Роза
Боже мой!
Дрожу я.
Дон Санчо
Тяжела плита.
Донья Роза
Но подается.
Плита начинает сдвигаться.
Дон Санчо
Еще усилие употребить придется.
Роза напирает на рычаг, Санчо толкает камень, склеп приоткрывается.
Донья Роза
(ударяет в ладони)
Прекрасно!
Дон Санчо
(глядя в черную дыру)
Жуткий склеп! Туман во всех углах!
Из отверстия медленно выходит монах. Он останавливает взгляд сначала на Санчо, затем на Розе.
Донья Роза
Живой! Ведь это он – тот старец, тот монах!
Ах, счастье, что гулять пришли в края мы эти!
Монах
Спасен! И я клянусь вознаградить вас, дети.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ТРИ СВЯЩЕННИКА
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕИталия. Вершина горы. Пещера отшельника. В глубине вход, уводящий в пространство. На земле – соломенная подстилка. В противоположном углу небольшой алтарь, на котором лежит череп. В нише кувшин с водой, черный хлеб, деревянное блюдо с яблоками и каштанами. Камни вместо сидений; самый большой камень заменяет стол. За пещерою видны леса, оголенные крутые откосы, изрытые ручьями, пропасти. Вдали – поток. Сквозь дымку тумана проступают очертания монастырской колокольни.
Франциск Паоланский[25]25
Франциск Паоланский (1416–1507) – калабрийский монах, основатель нищенствующего ордена «братьев-минимов» (1436), примыкавшего к францисканскому ордену. Согласно преданию, жил в пещере в пустынных местах, отрицал богатство, книжную ученость и в том числе школьное богословие; считался чудотворцем.
[Закрыть]
(один, молится, стоя на коленях; прерывает молитву и встает; прислушивается; слышны звуки труб и рогов, смешанные с лаем собак)
Что слышу? Благовест ко мне сюда донесся?
Нет! Это звук рогов домчался до утеса.
Порой и гром звучит подобьем голосов,
Звенящих на ветру среди листвы лесов.
(Прислушивается.)
Охота!
(Выглядывает наружу.)
Там, внизу, фанфары загремели.
Для зверя человек как демон, в самом деле!
Забава гнусная! Подумать: со времен,
Как Доротея здесь скрывалась и Симон,
Тут не тревожили друг друга твари божьи,
И с волком в логове делил отшельник ложе!
Под братскою листвой уже не первый век
Живет в согласии с природой человек.
Пустыней благостной наследственно владеет
Тиара папская, поэтому не смеют
Ни герцог, ни король трубить здесь в турий рог
И с гончими скакать.
Лай собак становится глуше. Шум охоты то удаляется, то приближается, то замирает, то возникает снова.
Один бы папа мог,
Но лишь за душами охотиться он может.
Пичужек да зверьков никто здесь не тревожит,
И мирно господу хвалу они поют, —
Ему принадлежат. И кровь не льется тут.
Кто позабыть дерзнул, что место это свято?
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕУ входа в пещеру появляется старый монах с палкой в руке; ноги его покрыты пылью. Поверх одеяния доминиканца на нем накинут стихарь паломника. Это Торквемада. Он останавливается у порога. Борода у Торквемады с проседью, у Франциска Паоланского – совсем белая.
Франциск Паоланский, Торквемада.
Торквемада
Привет, святой отец!
Франциск Паоланский
Приветствую я брата.
Торквемада
Немного отдохнуть ты разрешишь мне здесь?
Франциск Паоланский
Входите, брат.
Торквемада
Франциск Паоланский
И ты, мой брат, благословенным будь.
Торквемада
Я пастырь, как и вы!
Франциск Паоланский
Пусть вам господь поможет.
Но вам и говорить не хочется, быть может,
Куда идете вы? Ну что же! День за днем
От утренней зари к кончине мы идем.
В один и тот же путь идем мы неизменно:
Ступни у нас в гробу, пред алтарем колена.
Да, неизвестный брат, един весь род людской,
И в бесконечности исчезнем мы одной.
Торквемада
Из Мира в Рим иду.
Франциск Паоланский
В Рим?
Торквемада
В Город из Вселенной
Иду я, пилигрим ничтожный и презренный.
Хочу кой-что свершить. Настал, как вижу, срок.
Иду я наугад, бреду я одинок.
По снегу, по пескам пустился я в скитанья.
Свое прошение я в Рим послал заране,
И Александр Шестой уж знает про меня.
Франциск Паоланский
Как? Папа новый?
Торквемада
Он испанец, как и я.[27]27
Как? Папа новый? – Он испанец, как и я. – Папа Александр VI Борджа был родом испанец. Действие драмы Гюго происходит в 80-х годах XV в., а папа Александр VI вступил на престол только в 1492 г., но Гюго сознательно допустил этот анахронизм, как видно из следующей его заметки: «Существует некое сродство между Борджа и Торквемадой. Отсюда анахронизм в этой драме… В искусстве философия истории важнее, чем история. Факты служат идее. Этим подчинением реального идеальному, составляющим цель искусства, и достигается высшая правда».
[Закрыть]
Еще в Валенсии мы некогда встречались.
Он родом Борджа. Ну, а ты, почтенный старец
В пещере каменной, скажи, кто ты такой?
Франциск Паоланский
Меня зовут Франциск.
Торквемада
(с почтением отодвигается от отшельника)
Из Паолы? Святой?
Франциск Паоланский
Нет.
Торквемада
Но ведь ты, Франциск, как говорят, пророчишь?
Франциск Паоланский
Нет.
Торквемада
Чудеса творишь!
Франциск Паоланский
О нет! Но, если хочешь,
Я вижу чудеса, когда заря встает,
И серебрит она потоки горных вод,
И солнце маленьких пичужек пробуждает,
И жизнь вселенский стол так щедро накрывает.
Тьма – прочь! Цветок цветет, сияют небеса;
Но это не мои, а божьи чудеса.
Торквемада
Отец! Лицом к лицу поставил нас создатель!
Апостол ты. А я – видений созерцатель.
Ты папу не видал? Не видел ли, верней,
Сей гроб повапленный[28]28
Гроб повапленный – то есть выкрашенный. Выражение это на языке проповедников означает: гниль, красиво убранная, приукрашенный снаружи порок.
[Закрыть], прибежище червей?
И не предвидел ли, что пастырь неизвестный
Появится во дни лжесвятости бесчестной,
Но будет он склонён по долгу своему
Перед викарием надменнейшим, кому
Тиара папская ошибочно досталась,
А церкви вся душа – представь себе! – осталась
В груди задумчивого странника! Отец!
Ведь на викарии лишь суетный венец!
Ах, что бы ты сказал, коль под твоею крышей
Явился новый вождь, вероучитель высший,
И это был бы я? Ты как бы поступил?
Франциск Паоланский
Но папа есть слуга господень: бог вручил
Ему земную власть. Двух Римов быть не может!
Торквемада
Не служит богу тот, кто людям не поможет.
А я хочу помочь. Не то – кромешный ад
Поглотит всё и вся. Лечу я бедных чад
Кровавою рукой. Спасая, я пытаю,
И жалость страшную к спасенным я питаю.
Великая любовь грозна, верна, тверда.
Франциск Паоланский
Не понимаю вас… Помолимся!
Торквемада
Когда
Я послушником был, – однажды в Сеговии
На сфере глобуса увидел я впервые
Всю землю, целый мир, – все реки, океан,
И множество границ, и городов, и стран,
И вечные снега, и острова морские,
И эти пропасти шумящие мирские,
Где человечество томится, копошась.
Ты знаешь ли, отец, что каждый принц и князь,—
Будь он христианин или язычник даже,—
Имеет глобус. Да! И я себе тогда же
Сказал: "Европа здесь! Здесь – Африка! Смотри!
Вот это – Индия в сиянии зари!"
И я сказал себе: "Не кто-нибудь, а я ведь,—
Так я сказал себе, – всем этим буду править
Во имя нашего спасителя Христа".
Ведь к уху моему он приближал уста
И в сновидениях беседовал со мною.
Отец мой, небесам отдам я все земное,
Весь этот шар земной с войной, с рыданьем, с тьмой.
Пойми: вот глобус мой.
Франциск Паоланский
(поднимаясь и кладя палец на череп)
А вот где глобус мой,—
Остаток бытия, след кораблекрушенья,
Печальное ничто, загадка без решенья,
В тумане вечности, задумчив, молчалив,
Над морем жизненным сей череп – словно риф!
Он улыбается, как дети на рассвете,
А где его глаза? Потухли взоры эти.
О маска, скрытая под мыслящим челом!
Кость, знающая то, не знаем мы о чем!
Тлен, о загадочном конце осведомленный,
Любуется твоей душою обнаженной!
Да! Размышлять, стареть, затем оставить мир,
Под взглядом пристальным вот этих черных дыр
Молиться, чувствуя, что прах тебе внимает,—
Вот чем владею я. Мне этого хватает.
Торквемада
(в сторону)
Он озарил меня! О, до чего ж он прав!
Так древле Константин, от бога власть приняв,
Лабарум в небесах увидел![29]29
Так древле Константин… Лабарум в небесах увидел! – лабарум (латинское слово) – воинское знамя с изображением креста; согласно церковной легенде, было введено восточноримским императором Константином (273–337), впервые объявившим христианство государственной религией, в память победы над его соперником Максенцием, так как накануне сражения Константин якобы увидел в небе огненный крест, предвещавший ему победу.
[Закрыть]
(Указывая на череп)
Не отрину
Я знака этого! Подобно Константину,
Победу одержу! Отшельник, муж святой,
Все христианство мне со стороны другой
Сумел ты показать! Вот истинная вера!
Возьму я глобус твой! Нужна мне эта сфера!
Пусть этот мрачный риф укажет в гавань путь.
На знамени живых ты символ смерти будь!
(Франциску Паоланскому)
Огонь прекрасен, коль его не осквернили,
Но был и Доминик понять огня не в силе:
Хотел казнить огнем! А в этом разве суть?
Я для спасенья душ хочу костры раздуть.
Понятно?
Франциск Паоланский
Да.
Торквемада
Хочу разжечь такое пламя,
Чтоб исцелительными мощными кострами
Весь мир был озарен. Во тьме ночи моей
Мне говорит Христос: "Иди! Иди смелей!
Цель оправдает все, коль ты достигнешь цели!"
Франциск Паоланский
(ставит на большой камень хлеб, каштаны и кувшин с водой)
Каштаны, хлеб с водой… Попили бы, поели!
А что касается до замыслов таких,
То я заранее конец предвижу их.
И буду я Христу-спасителю молиться,
Чтоб, прежде чем костер ваш первый загорится,
Вас разразил бы гром, – да, сын мой, – в тот же час.
Для человечества так лучше и для вас!
Торквемада
(в сторону)
Не понял муж святой! И, по ответу судя,
Он в одиночестве ума лишился.
Франциск Паоланский
Люди
Родятся для любви. Мы братья, мы друзья.
Бесцельно убивать нельзя и муравья.
Господь над всем живым сознание людское,
Как крылья, распростер – над травами, листвою,
Над кручей горною, над пеною волны.
И смертью никого карать мы не должны.
Народу – вольный труд, а птице – зелень веток,
И всем на свете – мир. И – ни цепей, ни клеток!
Коль человек – палач, так кто ж господь? Тиран?
Крест – вот евангелье! Мечом грозит коран!
Так пусть же на земле, где столько мглы клубится,
В благословение вся злоба превратится.
Суд часто и неправ. Довольно кар! Встает,
Как вызов небесам, ужасный эшафот.
Пусть сам господь казнит! И дерзки мысли эти—
Гроб в услуженье брать! Цветы, плоды и дети,
Голубки, женщины – священны все они.
Благословенно все, на что ты ни взгляни.
И бесконечный мир в себе я ощущаю,
Мольбу великую с гор в пропасть изливаю.
А папа? Я скажу, что надо чтить его,
Всегда надейся, всех прощай – и никого,
О сын мой, не карай! Преступнику – пощада.
Заставь покаяться, уж если это надо.
Молиться, и любить, и верить – вот закон.
Кто выполнит его – спасен.
Торквемада
Да! Ты – спасен!
А прочие, старик? Ах, вечное паденье
Душ человеческих! Ведь каждое мгновенье
В ад души сыплются, в колодец роковой,
В мрак чернопламенный! Спасаешься, святой?
А люди, братья как? Спокойно, без помехи
Спасаешься ты здесь, ешь яблоки, орехи,
Как древле в Ливии Ансельм или Пахом,
И – удовлетворен! Прекрасно все кругом!
Ни вопль погибших душ, ни адские мученья
Не могут оторвать тебя от размышленья.
Ты любишь свой покой, тюфяк, кувшин с водой.
Как видно, ты – дитя, а не старик седой!
Как видно, умерло в тебе внушенье бога—
Отцовство грозное, священная тревога.
Пусть гибнет род людской! Тебе ль до пустяков?
Но лечат и собак! Но холят и быков!
Есть сердце у тебя? Иль ты под небесами
Живешь как будто бы за четырьмя стенами?
Но тысячей узлов он связан и с тобой—
Сей смрадный человек, кощунственный и злой,
Влачащий за собой при взлете и паденьи
Несчастье, что всегда рождает преступленья!
Бесстрастно ты на все взираешь с высоты.
Проходят смертные, но чувствуешь ли ты,
Что с каждым призраком ты связан неразрывно?
Ах, руки ты скрестил! Псалмы поешь наивно!
От алтаря к кресту шагаешь ты, святой,—
От этой вот доски бредешь до глыбы той!
Да! Спасся! Но дрожит и гибнет все на свете.
Нет, старец! Быть с толпой – вот долг твой в годы эти!
Суровый, тяжкий долг! Сомнения твои
Спать не дают тебе, кишат как муравьи.
Зовет тебя твой долг. Подумай о народе!
Он гибнет! Помоги! Спасаться на свободе
Сегодня некогда! Брось монастырь! Иди,
Погибель жен, мужей, детей предупреди,
Дай помощь простакам и умникам ученым,
В пылающий Содом свалиться обреченным!
Беги! Немедленно их, проклятых, спасай!
Заставь их силою войти в господень рай.
Да! Вот какое нам дано предназначенье.
Старик, закон твой прост; сложней мое ученье.
Надежда только ты, спасенье ж – это я!
Я – помощь господу.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕУже несколько мгновений, как у входа в пещеру появился неизвестный человек. Это тоже старик, с седоватой бородой. В руке он держит рогатину, на шее у него шестиконечный крест. Он одет в охотничий костюм из золотой парчи; на голове – высокая позолоченная шапка, расшитая тремя рядами жемчуга.[30]30
…высокая позолоченная шапка, расшитая тремя рядами жемчуга. – Имеется в виду папская тиара – высокий головной убор, окруженный тремя коронами, символизирующими церковную, государственную и судебную власть папы.
[Закрыть] У пояса – охотничий рог. Незнакомец слышал последние слова Франциска Паоланского и речь к нему Торквемады. Он хохочет. Франциск Паоланский и Торквемада оборачиваются.
Те же, охотник.
Охотник
Ну, право же, друзья,
Все лютники мои ни разу не сумели
Так рассмешить меня! Огромное веселье
Доставили вы мне! Два идиота вы!
Охочусь я внизу, нейдет из головы:
Как жив-здоров старик? Я и взошел на гору.
Ах, распотешили меня вы! Но без спору:
Была бы жизнь скучна, такой имея вид,
Как говорите вы.
(Приближается, скрестив руки на груди и глядя на обоих монахов.)
Бог – коль он есть – молчит.
Нет слов, он счел людей за образец творенья.
Но и червя в змею прекрасно превращенье,
Змеи – в дракона, и дракона – в Сатану.
(Делает шаг к Торквемаде.)
Ну, Торквемада, что ж… Вернись в свою страну!
Прошение твое прочел я. Вот идея!
Я хохотал над ней. Иди домой скорее!
О, знаю я тебя! Иди и можешь там
Творить, что вздумаешь. Охотно я отдам
Моим племянникам жидовские богатства.
Сыны мои, вы здесь хотели столковаться
О смысле жизни? Я хочу вам разъяснить
Все это в двух словах. Ведь истину таить
Не следует… Друзья, мой кругозор не шире
Земного бытия, а вижу в этом мире
Я только лишь себя и говорю, что весь
Смысл жизни – в радостях. Но каждый видит здесь
Свое.
(Франциску Паоланскому)
Моления сквозь все ты видишь призмы,
Я – наслаждение!
Торквемада
(глядя поочередно на того и другого)
Два вида эгоизма!
Охотник
Случайность сплавила мгновение и прах;
Сплав этот – человек. Мы на одних правах:
Вы, так же как и я, – материя простая.
Когда бы, радостей за горло не хватая,
Зевал я по ночам, был тяжек на подъем,—
Поверьте мне, друзья, я был бы простаком.
Счастливцем надо быть. Беру я в услуженье
Так называемый порок, и преступленья,
И предрассудки все, и подлость всех мастей.
Я строгость нравов чту, но не подвластен ей.
Кровосмешение? Могу любить я страстно
И собственную дочь, когда она прекрасна.
Ведь я же не глупец! Мне хочется любить!
Попробуйте орла иль кречета спросить,
Разрешено ль ему вот это мясо птичье,
Известно ли гнездо, откуда взял добычу?
Ты рясу черную иль белую надел —
Так, значит, должен ты быть робок, неумел?
Вы прячете глаза, отвергнув дар великий —
То счастье, что сулит вам мир прекрасно-дикий!
Возьмемся же за ум! Что можно получить
За гробом? Ничего. Итак, давайте жить!
Зал бальный рушится, и кладбище готово.
Приплясывая, в гроб идет душа святого.
Пир приготовьте мне! Пусть ближние вкусят
На этом празднике хотя б смертельный яд!
Пусть гибнут! Я живу! К другим я беспощаден.
Я голод! Я велик! Я ненасытно жаден!
Мир для меня – лишь плод, который можно жрать.
Господь, я о тебе хочу не размышлять!
О том, что смертен я, хочу забыть я тоже.
Земные радости – вот что всего дороже,
Их взять я тороплюсь здесь, на земле живя,
А после смерти я совсем уже не я —
Меня уж больше нет, коль с этого я света
Исчез.
Франциск Паоланский
Кто сей бандит?
Торквемада
Отец мой, папа это!
Часть вторая
ТОРКВЕМАДА
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Торквемада.
Дон Санчо.
Донья Роза.
Маркиз де Фуэнтель.
Король Фердинанд.
Королева Изабелла.
Гучо.
Епископ Урхельский.
Капеллан короля.
Моисей бен-Хабиб, великий раввин.
Герцог де Алава.
Привратник.
Солдаты, пажи, монахи, евреи, члены братства кающихся – белые и черные.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕКоролевский внутренний двор, называемый «Графы-короли», во дворце-монастыре Ла-Льяна в Бургосе. Этот квадратный двор окружен галереей из тройных аркад. В передней части сцены находится одна из сторон этой галереи. Двор имеет два широких выхода, расположенных один против другого. Они ведут в город. Галерея, находящаяся на переднем плане, заканчивается слева запертой двухстворчатой дверью, к которой ведут три ступеньки. Справа к галерее примыкает крытая пристройка, являющаяся как бы преддверием к ней. Около этой пристройки на помосте стоит высокий железный стул, украшенный гербами, со спинкою, заостренная верхушка которой заканчивается шпагой острием кверху. В крытой пристройке находятся двое неподвижных священников, которые, видимо, приставлены охранять сундук, стоящий на земле.
Дон Санчо, маркиз де Фуэнтель, затем Гучо. Дон Санчо в одежде из золотой парчи, при шпаге.
Дон Санчо
Но это сон!
Маркиз
Нет, явь!
Дон Санчо
Я принц!
Маркиз
Принц, граф, правитель
Над Бургосом!
Дон Санчо
Я!
Маркиз
Да! Над вами повелитель —
Лишь Фердинанд.
(Целует руку дона Санчо.)
Вы всё сумели приобресть —
И власть и счастие!
Дон Санчо
Да! Это так и есть!
На донье Розе я могу теперь жениться!
Маркиз
И часу не пройдет, как это совершится.
Готовят ей венец, храм озарен огнем,
И наш епископ сам вас обвенчает в нем.
Мне приказал король, чтоб всё без промедлений
Свершилось в сей же час.
Дон Санчо
О, вы наш добрый гений!
Маркиз
Невеста здесь уже и ждет вас. А теперь
Я, Хиль де Фуэнтель, открою эту дверь
И дам дорогу вам. Пойдете вы к невесте
И, по обычаю, вернетесь с нею вместе,
Чтоб почести воздать и поблагодарить
Его величество. Король поговорить
Перед венчанием о чем-то хочет с вами.
Он будет ждать вас здесь.
Дон Санчо
Не лучше ль прямо в храме
Беседу с ним иметь?
Маркиз
Нет. Воле короля
Вы повинуйтесь, принц. Слова: «Согласен я» —
Произнесет король. К тому же, по закону,
Вассальную вы все ж имеете корону.
Дон Санчо
Пусть будет так…
Маркиз
Должны мы свято чтить закон.
Дон Санчо
Но мой отец…
Маркиз
Инфант.
Дон Санчо
А дед мой – значит, он…
Маркиз
(в сторону)
Дед – я!
Дон Санчо
…он был король!
Маркиз
Да, принц. Под вашей властью
Держава расцветет, и будет мир и счастье,
Лишь верьте мне во всем!
Дон Санчо
Не знаю почему,
Вам доверяю, как себе я самому.
Вы любите меня! Нежданный избавитель,
В один прекрасный день явились вы в обитель
С распоряжением – о, как боялся я!—
Доставить ко двору и Розу и меня.
Какой-то западни страшились мы ужасно,
Но вот венчают нас! О, это так прекрасно!
И сердце я теперь вполне вверяю вам!
Маркиз
Располагайте мной! Вверяю небесам
Я вашу голову. Она благословенна.
Спасая вашу жизнь, себе я вскрыл бы вену,
Чтоб, словно Жан де Ретц, могли вы кровь испить,
А я бы в этот час, ликуя, мог следить,
Как кровь моя течет, от смерти вас спасая,
Как возвращается, пока я угасаю,
Жизнь к вам, о мой король, мой принц…
(в сторону)
мое дитя!
Входит Гучо, он слышит последние слова маркиза.
Гучо
(глядя на маркиза, в сторону)
Как добродетелен! Как радостен! Но я
И знать бы не хотел ни о каком секрете!
И я бы мог добро творить на белом свете
И всяческое зло сшибать одним щелчком…
Но бесполезен я, стелюсь, ползу ползком,
Я разве что тайком подслушивать умею.
Что ж; должность такова!
Входит отряд солдат из африканской гвардии кастильского короля; во главе их герцог де Алава.
Маркиз
(дону Санчо)
У этой галереи
Вас будет ждать король.
(Подымается по ступенькам крыльца и открывает обе половинки двери, которая ведет внутрь дворца-монастыря. Делает дону Санчо знак следовать за ним.)
Войдите, принц.
(Замечает солдат и указывает на них дону Санчо.)
Вас ждут
Гвардейцы короля, чтоб вам отдать салют.
(Продолжает говорить с доном Санчо, в то время как тот поднимается по ступеням.)
Как затрубят в рожки, сейчас же вы войдете,
К его величеству графиню подведете
И, на колени встав, поклонитесь ему.
(Бросает взгляд на галерею.)
Король!
Дон Санчо входит в дверь, за ним – маркиз де Фуэнтель. Дверь закрывается за ними. Входит король, сопровождаемый капелланом.
