Торквемада

Текст добавлен: 3 марта 2026, 16:00

Текст книги "Торквемада"

Автор книги: Виктор Гюго

Жанр:

Драматургия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Назад к карточке книги

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Король, Гучо, герцог де Алава, капеллан.

Король

(герцогу де Алава)

Иди сюда!

Герцог приближается

Когда я цепь сниму
И принцу протяну…

Герцог

Да.

Король

(глядя на гвардейцев)

Стража здесь. Прекрасно.

(Герцогу)

Так вот, когда скажу ему я громогласно:
«Отныне рыцарь ты! Правь! Бог тебя хранит!» —
Пусть тут же караул оружье обнажит,
И принца этого вы в спину поразите.

Герцог

Король, все ясно мне!

Гучо

(прижимая к сердцу свои погремушки, в сторону)

Вот, куколки, смотрите,
Что значит быть людьми!

Капеллан наклоняется к уху короля и указывает пальцем на сундук, который охраняют два священника.

Капеллан

(тихо, королю)

Исполнен ваш приказ
О доставлении двух грубошерстных ряс.

Король

Возможно, что они уже не пригодятся.
Ну, все равно…

(Указывая капеллану на пристройку)

Вон там должны вы дожидаться.

Капеллан присоединяется к двум священникам. Король поворачивается к начальнику своей гвардии.

Останься, герцог, здесь.

(В сторону)

Два способа – такой
Иль несколько иной – пусть будут под рукой!

Дверь раскрывается перед маркизом де Фуэнтелем, затем снова за ним закрывается. Маркиз медленно спускается по ступеням. Король заметил железный стул и смотрит на него.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Маркиз

(в сторону)

Итак, он принц и граф! Венчанья час подходит.
И каждый миг – ступень, по коей принц восходит
К сиянию из тьмы. Еще один лишь миг,
И станет юноша могуч, счастлив, велик!
Невинное дитя, ты льешь свое сиянье
На деда гнусного! Какое ликованье
В душе у старика! О милосердный бог,
Ты мне, презренному, увидеть свет помог!

(Утирает слезы.)

Король

(обернувшись)

А! Вот и ты, маркиз!

Маркиз

(низко кланяясь)

Король мой!

Король

Мне приятно
Поговорить с тобой!

(Указывает на железный стул.)

Мне не совсем понятно,
Что значит этот стул со шпагою на нем?

Маркиз

Ваш предок Гарсия сидел на троне том,
А древний сей клинок над спинкою сиденья—
Эмблема власти.

Король

Да, ведь здесь мои владенья.
Зависят жизнь и смерть от моего суда.

Гучо

(королю)

Вас двое.

Уже несколько мгновений, как из правой двери квадратного двора тянется шествие, направляющееся к левой двери. Это две шеренги кающихся: одна черная, другая белая. Они движутся параллельно, медленными шагами; капюшоны опущены. У белых капюшоны черные, у черных – белые. В капюшонах – прорезы для глаз. Возглавляющий обе шеренги кающихся монах – в черном и с черным капюшоном – несет высокую черную хоругвь, на которой изображен череп с двумя скрещенными костями. Шествие медленно и молчаливо проходит в глубине сцены.

Гучо указывает королю на хоругвь.

Король

(Гучо)

Да, ты прав! Монах презренный…

Гучо

Да!
Он мерзок, но велик. Покорны Торквемаде
Все. Даже вы, король.

Маркиз

И чудится при взгляде
На черную хоругвь, что это – черный дым
Костра, где жгут людей.

Король

(указывая на кающихся)

Маркиз, что надо им?

Гучо

Добычи. Скажем так: почтенным гражданином
Себе вы кажетесь, но вас сочтут повинным
В печальной ереси, пусть даже вы о ней
И знать не знаете! В кругу семьи своей
Вы глупость брякнете, отнюдь не придавая
Значения тому; но глупость роковая
До инквизиции сама дошла тайком.
О! Ухо черное в ночи стоит торчком!
Из врат монастыря, с печальными псалмами,
Вот эти призраки идут двумя рядами,
И между них плывет хоругвь, черным-черна,
И медленно в толпу врезается она
И движется вперед, препятствий не встречая:
Все разбегаются, монахов замечая.
Вот инквизиция! Народ повержен ниц.
Все знают: вот рука, чьей власти нет границ
И через город наш угрюмое виденье
Вот так и тянется,

(показывая на хоругвь и на две шеренги людей в капюшонах, которые проходят в глубине)

Как в данное мгновенье,
Без слов, без пения, и ночью так и днем,
Безмолвно-грозные идут своим путем.
Сидите дома вы, спокойно отдыхая,
Болтая и смеясь, в саду цветы, срывая;
Ласкаете детей, и этот череп вдруг
К вам в дверь врывается! О, сколько жертв вокруг!
Людей без счета жгут. Никто им не мешает.

Процессия и хоругвь исчезают в больших воротах, противоположных тем, из которых появились.

Маркиз

(тихо, королю)

Король церковников без меры возвышает!
Кто Торквемада? Чьи присвоил он права?
Ведь незаконного собора он глава!
Он с папой говорил и с буллой возвратился;
Ну, и достаточно – лик короля затмился,
Погас и почернел, а узурпатор-поп
В наикратчайший срок вознес ничтожный лоб
До уровня голов, увенчанных короной.

Король, думая о другом, видимо не обращает внимания на слова маркиза

(тихо, Гучо)

Король не слушает.

Гучо

(тихо, маркизу)

Молчит он, отвлеченный
Другими мыслями.

Король поднимает голову, окидывает взглядом всех, кто находится в глубине галереи, и делает знак маркизу, чтобы тот подошел к нему. Он выводит его на авансцену, так, чтобы никто не мог услышать, что они говорят. Гучо наблюдает за ними.

Король

(маркизу)

Я, к счастью своему,
Всегда твоим речам внимал. И потому
Хочу с тобою вновь сомненьем поделиться:
Событье важное должно сейчас свершиться…
Тем лучше, чем скорей оно произойдет!

Король замечает Гучо, который скрывался за железным стулом, и жестом прогоняет его. Гучо удаляется.

Гучо

(глядя на короля и маркиза, в сторону)

Что будет? Юный тигр и престарелый кот!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Король, маркиз одни на авансцене. Остальные в глубине, куда не доходят голоса говорящих.

Король

Скажи, как поступить. Ведь я в тебе уверен!

Маркиз

(в сторону)

А я уверен в том, что выполнить намерен
Он все внушения мои наоборот!

Король

Благополучно ли политика идет?
Что наиболее устойчивое ныне
В Европе видишь ты?

Маркиз

О, лишь одной плотине
И выстоять! Король, плотина эта – вы.
Ведь только вы один не гнете головы
Пред мощью Франции. Но все же для удара
Есть уязвимый пункт, а именно – Наварра.
Но примечательно, что, видя зорче нас,
Со старым корольком, с д'Ортезом, вы тотчас
Управились, отняв инфанта молодого,—
И равновесие восстановилось снова.
В вас – сила, право – в нем! Могучий вы колосс,
Опоры точка – он! И разрешен вопрос!
Инфант у вас в когтях, как у орла орленок.
Он лишь и нужен вам! Расчет ваш очень тонок:
Он жив – и Франция молчит, ущемлена!

Король

Как? Нужен только он?

Маркиз

Конечно, и она,
Инфанта юная.

Король

Я мысль твою проверю…
Инфант необходим?

Маркиз

Конечно!

Король

Ну, так двери
Сейчас раскроются, чтоб Санчо мертвым пал.

Маркиз стоит, окаменев от ужаса.

Мне Роза нравится. Никто не сочетал
Столь гордого чела со скромными устами
И с нежностью речей – очей такое пламя.
Чарует этот взор, как будто неземной.
А ножки! Умещу я их в руке одной.
А если задрожит, еще прекрасней станет…
Да что там говорить? Меня инфанта манит,
И Санчо – лишний.

Маркиз

Да.

Король

Но должен я, король,
Отдать политике решающую роль.
Итак, к какому же прийти мне заключенью?
Не мимолетное ли это увлеченье?
Покуда рос огонь, я долго размышлял,
И вот, борясь с собой, я так себе сказал:
Черт! Хороша она, но пусть их брак свершится!
Наварра мне нужна! Без этого границы
Не будет у меня. Смирись, моя любовь!
Но что за грация! Взор чудных глаз каков!
А кожа какова! Но хватит этих бредней!
Король, неужто плод борьбы десятилетней
За юбочку отдать ты хочешь в миг один?
На север посмотри: французский властелин
Смеется над тобой. Нет! Женим их, бог с ними!
Дюранса и Адур^[31]31
Дюранса и Адур… – реки в Южной Франции.

[Закрыть] окажутся моими!
Пусть люди про меня повсюду говорят,
Что я воистину великий дипломат!
Пускай! Но нет, но нет! В объятия другого
Она должна попасть! Я обезумел снова.
Долой соперника! Беру ее! Моя!
Иль скипетр – мой тиран, и лишь невольник я,
И сердце растерзать я должен в исступленье?
А где-нибудь вдали, на Рейне, Тибре, Сене,
Шпионы-короли лишь этого и ждут:
Мол, честолюбием объемся все ж я тут!
Дам сердцу я реванш! О, быть владыкой тяжко!
Мне дона Санчо жаль, но он умрет, бедняжка,
Вот здесь, у очага родного своего.
Страдать я не хочу. Мне жизнь не для того
Дана. Моя ль вина, что девушка сумела
Меня очаровать?

Маркиз

Нет!

Король

Что мне Изабелла?
Хочу другой жены. А эта мне претит!
Ведь вправе я любить!

Маркиз

(в сторону)

О, львиный аппетит!

Король

Послушай! Я люблю и, значит, ненавижу!
Все вижу… монастырь, лужайку эту вижу…
Их детство… беготню, игру среди кустов…
О, как ревную я! Убить его готов!
И сердце яростью нарочно опьяняю,
И с ликованием в груди я ощущаю
Удары темные! Хочу, чтоб довелось
От гнева задрожать мне до корней волос.
Как это хорошо – расправиться с врагами,
Стереть их в порошок и растоптать ногами!
Я – бездна! Пусть же в ней потонет алькион!^[32]32
Я – бездна! Пусть же в ней потонет алькион! – Алькион, по древнегреческим сказаниям, – птица, вьющая гнездо прямо на морских волнах.

[Закрыть]
Я поглощу его! Я зол! Я возбужден.
Безумец – кто со мной осмелится бороться!
Прочь! Санчо умереть за это и придется!
За что я мщу ему? За то, что он любим!
За то, что он красив! Я темен, нелюдим,
Противодействовать люблю и бушевать я,
Убийцы мне друзья, и Каины мне братья.
Да! Принимаю я холодный, сонный вид,
Но воля страшная внутри меня кипит,
Как будто бы вулкан, сокрытый под снегами.
Всегда внутри себя я ощущаю пламя.
Рычу, когда меня стараются смягчить.
Я бога сокрушу! Но как же с принцем быть?
Два только способа и есть для устраненья…

Маркиз

(в сторону)

Два?

Король

Да! Один из них – тягучий: заточенье;
Другой – стремительный и точный: умертвить.
Ведь все ж монастыря с могилой не сравнить.
Он глух, не больше, а она – глухонемая!
Захлопнется она, сознанье отнимая.
Тем хороша она, что в ней забвенье мук.
А что монашество? Ужасный этот круг
Буссолью мерзостной указан. В самом деле,
Раб черных папертей, состарится он в келье,
И изморщинятся прекрасные черты…
Гораздо лучше смерть. Как полагаешь ты?

Маркиз

Да.

Король

Что я слышу?

Маркиз

Смерть. Вы правильно сказали.
Уж лучше умертвить.

Король

(в сторону)

Так что ж мне нашептали,
Что принц его дитя? Неверно это!

Маркиз

Сам
Я мыслю точно так!

Король

(в сторону)

Лгут много королям!

Маркиз

Я одобряю вас.

Король

Так пусть умрет дон Санчо?

Маркиз

Да.

Король

(в сторону)

Что-то тут не так! Ведь он минутой раньше
Упорно толковал, что принц необходим
И если он живет, то я непобедим;
А вместе с ним умрет и на Наварру право!
С одной тут стороны французская держава,
С другой – империя! Нет, в этом что-то есть!

(Недоверчиво поглядывая на маркиза)

Предатель!

(Громко)

Целиком приятно Санчо съесть.
Но если тихо грызть? В моей он будет пасти
И там, в монастыре! Есть в этом сладострастье —
Смотреть, как тает он и гаснет с каждым днем,
Агонизирует… О мщении таком
Что думаешь?

Маркиз

Зачем идти путем окольным?
Уж лучше по прямой. Убить и быть довольным.

Король

(в сторону)

Хитрец! Ты до сих пор за дона Санчо был.
Ты это позабыл, а я не позабыл.

(Вглядываясь в маркиза, который в свою очередь вглядывается в короля.)

Двуличный! Озарен каким-то тайным светом!
Сговорчив неспроста. Таится что-то в этом.
Гнев хочешь распалить? Попробуй, распали.

(Громко, маркизу)

Кровь…

Маркиз

Чем кровавее бывают короли,
Тем лучше служат им! Убить!

Король

(в сторону)

Успел предаться
Он Франции!

(Громко)

Но ты на принца опираться
Мне посоветовал. Опора он моя!
Залог могущества!

Маркиз

Нет, ошибался я.
Столь всемогущи вы, что вам ничья подмога
Не обязательна. И даже – помощь бога.
Убить!

Король

Ты предан мне. Но слушай: ведь толпа
Не разбирается в политике, – тупа.
Легко разжалобить ее. Ударом шпаги
Принц поражен – и все сочувствуют бедняге,
Тем более что он – красавец. В смертный час
Оплакивают нас, а вот в темнице нас
Забудут навсегда. Мой милый, гнев нас губит!
Принц молод, а народ трагичных сцен не любит.
А вот в монастыре врага замуровать —
Совсем другой эффект. Прекрасно! Тишь да гладь!
Оттуда не сбежишь.

Маркиз

Нет! Служит без измены
Лишь гроб.

Король

Убить…

Маркиз

(указывая на дворец)

К тому привыкли эти стены.

Король

(в сторону)

Предатель!

(Громко)

Ну, маркиз, с решеньем не тяни!

Маркиз

Убейте!

Звук труб.

Трубачи! А вот идут они!

Дверь открывается на обе половины. На крыльце появляются дон Санчо и донья Роза, держась за руки. Роза в платье из серебряных кружев, с жемчужным венцом на голове. Дон Санчо в графской шляпе, увенчанной султаном, называемым «молния» – перья, усыпанные драгоценными камнями. С правой стороны идет епископ Урхельский с митрой на голове; за ним дамы, вельможи, священники в пышных ризах.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же, дон Санчо, донья Роза, епископ Урхельский.

Епископ

Король дон Фердинанд Кастильский! Пожениться
Хотят сей человек, дон Санчо, и девица,
С ним находящаяся; Роза имя ей.
Они ведут свой род от готских королей.
Она д'Ортез, а он граф Бургосский. И коли
Не будет этот брак противен вашей воле,
Я обвенчаю их. И, к вашим пав ногам,
Граф новобрачную и счастье вверит вам,
Поскольку вы – король, он – граф.

Дон Санчо и донья Роза спускаются со ступенек и преклоняют колени перед королем. Герцог де Алава делает шаг вперед. Маркиз де Фуэнтель смотрит, тяжело дыша.

Дон Санчо

Свои права я
К ногам властителя смиренно повергаю.

Король

(пристально глядя на епископа)

Что за безумие, епископ! Под венцом
Увидеть ты хотел монашку с чернецом!

Епископ

О повелитель мой!

Король

Невинности обеты
Даны обоими. Тебе известно это?
И ты без ужаса кощунственный такой
Поступок совершить хотел своей рукой,
В творимой подлости не усомнясь нимало?

Епископ

Но…
Король

(указывая на Санчо)

Рясу на него!

(Указывая на Розу)

Подать ей покрывало!

Капеллан и два священника выходят из крытой пристройки. Один из священников держит черную вуаль, другой – одежду из грубой шерсти. Лицо дона Санчо исчезает под капюшоном, лицо Розы – под покрывалом. Солдаты окружают их. У дона Санчо отнимают шпагу.

Король делает гневное движение.

Король

Свезти в монастыри. Не вместе! Разлучив!

Дон Санчо

(отбиваясь под капюшоном)

Король!

Король

(священникам)

Под ваш надзор!

Маркиз

(облегченно вздыхая)

О! Все-таки он жив!

Священники и солдаты разводят дона Санчо и донью Розу в разные стороны.

Король

(тихо, маркизу)

Ее я вызволю. Из-под церковной стражи
Монашенки бегут.

Маркиз

(в сторону)

Порой – монахи даже!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Зала в старинном мавританском дворце Севильи. Дворец выходит окнами на Табладу, где находился Кемадеро. Это зала Совета, а в глубине ее, на одном уровне с полом, тянется галерея с маленькими колоннами в мавританском стиле; галерея эта, уходящая за сцену, заканчивается огромным занавесом. Слева, на противоположных концах длинного стола, стоят два одинаковых кресла с королевскими коронами. С той же стороны в обивке стены скрыта дверь, низенькая и узкая, ведущая на потайную лестницу. Справа, на усеченном углу стены, дальше пересекающейся с галереей, большая двухстворчатая дверь, к которой ведут три ступени. Стол покрыт ковровой скатертью с вышитыми на ней гербами Арагона и Кастилии. Посреди стола, на большом серебряном подносе, лежат золотые монеты, сложенные в тридцать высоких и широких груд. Они образуют в центре подноса массивную золотую глыбу. Неподалеку от подноса – письменный прибор из позолоченного серебра, грамоты, листы пергамента, воск, печати. В чернильницы воткнуты золоченые или раскрашенные перья. Около стола – железный шкафчик с выдвижными ящиками для хранения денег.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Маркиз де Фуэнтель, Моисей бен-Хабиб, великий раввин.

Оба входят через потайную дверь.

Маркиз

Побольше золота!

Моисей бен-Хабиб указывает ему на поднос, где лежат золотые монеты. Маркиз смотрит на кучки золота.

Изрядно.

Моисей бен-Хабиб

Тридцать куч
По тысяче монет.

Маркиз

Да, довод сей могуч.

Моисей бен-Хабиб

Монархиня скупа.

Маркиз

Зато монарх мотает.
На копях золотых интрига обитает,
А правда – в недрах шахт. На жизнь добиться прав
Мы можем у владык, им взятку только дав.
Да, бедный человек обязан быть богатым,
Чтоб избежать судьи и в мире жить с прелатом.
На подаяние для нищих королей
Не надо быть скупым. – Жид, уходи скорей!
Да через черный ход! Король ведь глаз не сводит
С меня.

Моисей бен-Хабиб

Сеньор маркиз, ужасный час подходит.
Спасите наш народ.

Маркиз

Беда близка. Иди.

(Выпроваживает раввина.)

Моисей бен-Хабиб

Жду помощи от вас!

Маркиз

Ее от денег жди!

Моисей бен-Хабиб

Так мы, несчастные, получим дозволенье
Явиться во дворец, чтоб преклонить колени
Пред царственной четой?

Маркиз

Поздней, как я сказал.
Теперь – проваливай.

Моисей бен-Хабиб

День ужаса настал!
Поможет ли король? Уже приговорили
Сто наших стариков к сожженью здесь, в Севилье,
А остальной народ изгонят из страны!

Маркиз

(задумчиво)

Да, для аутодафе костры возведены.

Моисей бен-Хабиб

Король из города под вечер удалится?

Маркиз

Да. На день. В монастырь поедет он молиться.
Закон Тульгаса есть, старейший наш закон,
Что их величества, коль подданный казнен,
В прискорбный этот день, всему мирскому чужды,
В Триане молятся.

Моисей бен-Хабиб

И не было бы нужды
Молиться, коль никто тут не был бы казнен!
Спасите нас, маркиз.

Маркиз

Ну, тише! Выйди вон!

Моисей бен-Хабиб кланяется до земли и выходит через маленькую дверь, которая закрывается за ним.

(Глядя ему вслед)

Совсем не о твоей, не о жидовской шкуре
Сейчас я хлопочу. Иных волнений буря
Во мне свирепствует. Дон Санчо заточен!
Я слышу гул костра и погребальный звон,
И в содрогание меня приводит это.
Инфант противится, не признает обета,
И на костер его готовы возвести
Монахи злобные. Хочу его спасти!
Но как?

Открывается большая дверь. Входит король, за ним Гучо. Обе половинки двери захлопываются, как только король вошел. Король в торжественном одеянии великого магистра ордена Алькантары. На его мантии изумрудами вышит зеленый крест; на голове шляпа из зеленого бархата, без пера, окаймленная королевской короной. Гучо сразу же залезает под одно из кресел.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Маркиз, король, Гучо.

Король словно ничего не замечает вокруг себя, погруженный в глубокие размышления.

Король

(в сторону)

Без резких мер…

Маркиз

(кланяясь, королю)

Итак, мы – перед крахом!
Но крах предотвратить руки единым взмахом
Король бы мог.

Король подымает голову. Маркиз указывает рукой куда-то за большой занавес, отграничивающий галерею в глубине сцены.

Костры! Людей там жгут живьем.
И об изгнании указ мы издаем.
Монах крадет народ у короля Кастильи.

Король

Ну, выгнали орду; костер мы запалили —
Ты в этом видишь крах?

(Замечает на столе поднос с золотом.)

А, деньги!

(Маркизу)

От кого?

Маркиз

Евреи принесли.

Король

А сколько тут всего?

Маркиз

На триста тысяч здесь! Все это преподносят
Вам тридцать городов.

Король

Ах, так? О чем же просят?

Маркиз

Чтоб дали им покой.

Король

Их просьба велика!
Покоя им не дам до той поры, пока
Жидовствуют они.

Маркиз

Примите это злато
И смилуйтесь. Народ покорный и богатый
Приносит этот дар! Ведь об одном лишь речь—
Чтоб сотню стариков от казни уберечь!

Король

Как много!

Маркиз

Сто?

Король

Да нет, совсем не в этом дело.
Как много просьб! А что мне скажет Изабелла?
А папа? Оба здесь! Та – зла, другой суров.
И требуют они костров, костров, костров!
Ну, кой-кого пожгут, – и ладно, на здоровье!
Что слышно?

Маркиз

Ничего. В Туделе жгут, в Кордове
И в Сарагоссе…

Король

Ну?

Маркиз

Граф Рекезенс сожжен:
Святыми поклялся, – нетрезв в тот день был он!—
И инквизиция взяла его в Хероне
Без снисхождения к заслугам и короне.
И, так как не хотел отречься от него
Никто из близких, – всех сожгли до одного!
И заодно сожгли владенья святотатца,
И даже графский шут не мог в живых остаться.

Гучо вскакивает, словно внезапно разбуженный.

Гучо

(в сторону)

Стать инквизиции доверенным лицом—
Вот что мне надобно! О молния и гром!
Начнем! Изжариться нет у меня желанья!

Король

(глядя на золото)

Вот кровь жидов, верней – продукт кровопусканья.
Золотоносный люд!

Гучо

(в сторону)

Избегну я костра!

Маркиз

(королю)

Евреи же…

Король

Жиды!

Маркиз

Жиды. Всё мастера,
В ремеслах знатоки… И эти люди молят
Сменить на милость гнев! Пусть им король позволит
Припасть к его ногам.

Король

Чего они хотят?

Маркиз

Быть погребенными, где их отцы лежат,—
В отчизне, государь! Возьмите же без гнева
Их выкуп!

Король

Если даст согласье королева,
То соглашусь и я. Позвать ее тотчас!

По знаку короля Гучо идет к двери, находящейся в глубине, и открывает ее. Из-за двери появляется дворцовый слуга, и Гучо что-то говорит ему тихо. Слуга склоняет голову и выходит. Дверь снова закрывается. Гучо возвращается и присаживается на корточки около кресла.

Маркиз

(королю)

Они благословлять отныне будут вас.

Король

Мне надо золота, а их молитв не надо.
Гнушаюсь!

Маркиз

Ваш отец и дед ваш были рады
Иметь их в подданстве. Ведь целый же народ
Невыгодно изгнать!

Король

(властно)

Довольно! Речь пойдет
Сейчас не про народ, а про девчонку эту.
Я заточил ее, но мне покоя нету!
Я брежу Розою, я позабыл про сон.
Нет, никогда еще я не был столь влюблен.
К чертям политику! Я целиком склонился
На сторону любви. Дон Санчо покорился?
Пострижен?

Маркиз

Нет.

Король

Умрет! Ведь запер их не зря
Я в два соседние с дворцом монастыря,
Чтоб под рукой иметь. Я заточил красотку
В обитель Асунсьон, а принца – за решетку,
Сюда, к Антонию. Сам Хайме Рыжий тут
Сынка мятежного держал. Как постригут
Инфанта юного – возьму я донью Розу.

Маркиз

Но выпущен эдикт. Содержит он угрозу.

Король

Какую?

Маркиз

Если кто – пусть даже вы – войдет
Насильно в монастырь и если посягнет
Там на кого-нибудь, то будет он объявлен
Богоотступником, и будет он поставлен
С убийцей наряду, и проклят…

Король

Как!

(Пристально глядя на маркиза)

Мне вход
Открыт всегда, везде. Король я. Час придет—
И Розу я возьму! Расчетливо, умело
Свой замысел вершу.

Маркиз

Иметь придется дело…

Король

С кем?

Маркиз

С Торквемадою.

Король

Но я король!

Маркиз

О да.
Но инквизитор он. Великий!

Король

Не беда!

Маркиз

Он гневен.

Король

Ну и что ж?

Маркиз

Он церковь воплощает.
Она легко берет, но туго возвращает.
Навел он строгости во всех монастырях.
Черница каждая, как и любой монах,
Под властью у него, и из-под этой власти
Не вырвать их силком. С ощеренною пастью
Вокруг монастырей он рыщет тут и там,
И паства вся его доверена волкам.
Король отнюдь не враг отцам благочестивым,
Но этот злой монах стал поперек пути вам—
Корону вашу он стремится ущемить!

Король

Могу купить его.

Маркиз

Его не соблазнить!

Король

Я укрощу его.

Маркиз

Попробуйте.

Король

Я в силе
Дать людям все, о чем они бы ни просили!
Любые гордецы склонялись предо мной!
Чтоб справиться с попом, достаточно одной
Прелестницы…

Маркиз

Он стар.

Король

Другой подход удастся:
Порфира, митра, сан…

Маркиз

Монашескую рясу
Предпочитает он.

Король

Ну, золото тогда.

Маркиз

Остаться бедняком он хочет навсегда.

Король

(задумчиво)

Да! Стар он, нищ… Могуч!

(После раздумья, скрестив руки)

Соседствовать с огромной
Всесильной нищетой, смиренною и темной
И омрачающей мой королевский трон…
Вот спутник короля. Видать, мне равен он!

Маркиз

Нет, он сильнее.

Король

Нет!

Маркиз

Ничем не откупиться:
Красотки, почести – все это не годится.

Король

Но средство все-таки имеется одно.
Ты понял?

Маркиз

Не вполне.

Король

А всех верней оно.
Теперь ты понял?

Маркиз

Нет.

Король

Кинжал. Ведь эта сила
Арбуэса старика у алтаря сразила.^[33]33
…Арбуэса старика у алтаря сразила. – В 1486 г. верховный инквизитор Арагона Арбуэс был убит в Сарагосе, в здании собора, группою заговорщиков, мстивших ему за преследование маранов (евреев, обращенных в христианство, но втайне продолжавших исповедовать иудейскую религию). Инквизиционное следствие по этому делу послужило сигналом к ожесточенным религиозным гонениям во всем королевстве.

[Закрыть]

Маркиз

Каков же результат? Обратный он, увы!
Святым ведь стал Арбуэс! Хоть раздаете вы
Удары топора, чины, именья, злато,
Но церковь – жжет она кулак, в котором сжата,
И от гонения лишь крепнет. Поп убит —
И он бессмертным стал. Попов не истребит
Ничто. Из мертвецов в церковном облаченье
И зарождается вот это привиденье —
Поп! Кровь попов вечна и плодоносна кость.
На пастырях живых свою сорвем мы злость,
А мертвым – молимся. Подите истребите
Всех изуверов злых, а после устремите
Взор к небу чистому: увидите, что там
Полным-полно святых, каких угодно вам.
Знай только кланяйся да падай на колени.
Нет, государь мой, я от церкви в восхищеньи!
И, будет ли она царицей иль рабой,—
Последние слова оставит за собой.
Она – везде. Червя вы давите, а змеи
Ползут.

Король

(видимо удрученный)

Она – болезнь, и я охвачен ею.
Ты прав! Идя на Рим, кто не был побежден?
Смириться надо мне.

Маркиз

(в сторону)

Как! Согласился он?
Обычно он идет наперекор советам,
Противоборствует; и надобно при этом,
Чтоб он на север шел, толкать его на юг.
Увы, на этот раз он мне поверил вдруг.
Напрасно я хитрил! То было заблужденьем
Тут надо напрямик! Ну, ладно: стиль изменим.

(Громко)

Вы дали вырасти священнику тому,
И так разросся он, что равных нет ему.

Король

(задумчиво)

Да, Торквемада…

Маркиз

Всей Испанией владеет!
Он здешним папой стал. И в когти он умеет
Забрать мгновенно все, чего хотели вы
Коснуться ноготком. Те дни прошли, увы,
Когда в монастыри входить вам удавалось
И церковь цепкая с добычей расставалась.
Мятежного попа повесить вы могли,
А нынче этот поп сильней, чем короли.
Что ваши палачи? Ничто. Ведь, если надо,
Всех судей короля осудит Торквемада.
Он ухмыляется! Сожжет его костер
Все ваши виселицы! Это, мой сеньор,
Неравная дуэль. Ему, а не другому
Принадлежит весь мир. Как жжет огонь солому,
Он может точно так испепелять людей.
Во всех дворцах введен устав монастырей,
Монашество у нас все глушит, как терновник.
Угрюмый изувер – он этому виновник.
Спасайтесь кто куда! Берет и смелых страх.
Смирились гордецы. И вот во всех концах,
Везде, от Кадикса вплоть до самой Тортосы,
Чем люди заняты? Они строчат доносы.
Маркиз Альфонс в тюрьме, и принц Вианский там,
И оба ведь они, король, кузены вам.
Инфант Тудельский взят. Повсюду скорбь и горе.
При дон Рамиро иль при донье Леоноре
Прекрасно жил народ, плясать и петь был рад.
Умолк невинный смех. Сегодня все молчат.
Нет роскоши. Пиры внушают подозренье.
Испания сейчас под трауром, в смятенье:
Был праздник – и угас. Король, ваш лес уйдет
На то, чтоб рос и рос смолистый эшафот.
И не хватает дров! А преступлений мнимых
Уже не отличить от подлинно творимых.
Теперь казнят за все. Свидетелей найдут!
Отцы своих сынов сегодня предают,
А сыновья – отцов! Коль ты случайно даже
Уронишь наземь крест, тебя сожгут сейчас же.
В любом движении, в любых твоих словах
Увидят смертный грех. Ужасный тот монах
В жестокость лютую сегодня превращает
Завет спасителя. За ересь почитает
В своем безумии любую мелочь он.
И будешь заживо ты на костре сожжен,
Коль вздумал размышлять, коль Соломоном клялся;^[34]34
…Коль Соломоном клялся… Иль знаки странные на ногти ты нанес… Иль мертвеца к стене ты повернул лицом… – Виновные в подобных поступках действительно подлежали суду инквизиции. В «Критической истории инквизиции в Испании» (изданной на французском языке в 1817–1818 гг.) бежавшего во Францию бывшего секретаря испанской инквизиции Хуана-Антонио Льоренте, послужившей Гюго одним из источников при работе над этой драмой, приводится приказ инквизиции, обязывающий всех «добрых христиан» доносить о каждом, «кто, перед тем как зарезать животное, которым он хочет питаться, смотрит, нет ли на лезвии ножа… зазубрины, проводя им по ногтю пальца»; или еще: «Если в смертный час он повертывает лицо к стене или если его кто-нибудь другой кладет в такое положение раньше, чем он испустит дух» и т. д. Чтобы отправить человека на костер как колдуна, достаточно было голословного обвинения его двумя лицами в одном из подобных поступков.

[Закрыть]
И если донесут, что с бесом ты шептался,
И если в постный день посмел ходить ты бос,
Иль знаки странные на ногти ты нанес,
На слишком пожилой ты женщине женился
Иль на молоденькой, иль в бегство не пустился
От подпоясанных ременным кушаком,
Иль мертвеца к стене ты повернул лицом,
Иль скатертью свой стол в субботу накрываешь,
На рождество осла из стойла прогоняешь,
Иль чаще, чем Христу, молиться вздумал, плут,
Отцу небесному, – за все тебя сожгут!
Произносить стихи, идя за гробом друга;
За дверью в темноте рыдать; иль без испуга
Бродить по пустырям и в тишине молчать;
Иль с утренней звездой рассветный час встречать,—
Все – преступление! Увы! Костры пылают,
Заря багровая все небо застилает.
Не кровь ли подданных по небу растеклась?
Так отберут, король, всю армию у вас,
И будет некого вам на врага обрушить!
Да что там говорить! Король не хочет слушать.
А слово бы сказал – и кончено! Но нет!
Испания в тюрьме! И в довершенье бед
Народ не знает вас, от короля далек он.
И вот сегодня здесь, сеньор, у ваших окон…

(Указывает на галерею в глубине сцены и на занавес, который ее закрывает.)

Гучо внимательно слушает.

…Костер они зажгут, огромнейший костер—
И устремит монах свой похотливый взор
На корчи женщины, огнем костра объятой.
На четырех углах четверка черных статуй,
Пророки черные, – четыре их числом,—
Всем четырем ветрам поведают – о чем?
О чем заголосят четыре глотки сразу?
О! Человечиной набьют их до отказа!
В утробах каменных огня раздастся рев,
И будет дым валить из исполинских ртов.
Народы в ужасе, в тоске, в остолбененье:
Испания, и вы, и ваши все владенья
Растаяли в дыму, в зловещем треске дров
Меж этих призраков, меж статуй, меж костров!
Такому зрелищу в анналах нет примера.
Весь этот блеск рожден ужасным Кемадеро.^[35]35
Кемадеро, дословно «место для сжигания» – площадь, специально оборудованная испанской инквизицией, с кострами и другими орудиями казней и пыток.

[Закрыть]
Под тенью палача король, увы, исчез.

Король, подавленный, садится на складной стул.

Король

Но церковь норовит извлечь свой интерес
Из этого.

Маркиз

А трон вам потерять не жалко?
Ведь вся Кастилия сегодня точно свалка
Для черепов людских! Ведь вопль по всей стране!

(Приближается к королю.)

Вы тщетно боретесь. Вы нынче в западне.
Над всей Испанией висят паучьи сети.
Господь – звезда во мгле – через тенета эти
Чуть виден. Сатана ту сеть, где бьетесь вы,
За нитью нить тянул из чрева Еговы.
Ничтожный ум людской попал в тенета, бьется
В том уголке лепном, что церковью зовется.
Там в царские врата струится адский свет,
Чтоб содрогались в них ночь, страх, смертельный бред.
И человечество печальными очами
Глядит на сумерки. И мы не знаем сами:
Не этот ли Ваал и встарь душил людей?
Расти нельзя – грешно! Кто мыслит, тот злодей!
О гибель бытия! А людям жить охота!
Паук-священник сплел ужасные тенета,
И муху-короля опутать он сумел.

Король опускает голову. Маркиз, внимательно глядя на него, продолжает:

И все мы в ужасе! Кто думать бы посмел,
Что догм и ханжества гнуснейшее сплетенье
Опасно для орла? Но, всем на изумленье,
Попался и орел. Запутали орла,
И в пакостных силках трепещут два крыла.
Вот требник, библия, евангелье пред вами,
И вот погашено желаний ваших пламя,—
Любить и властвовать нет смелости у вас.
Имели гордый нрав – когда-то, не сейчас—
Владыки тверже гор и, как леса, косматы,
Но прахом все пошло. А было ведь когда-то!
Король взять женщину решил. Но, усмирен,
Он пресмыкается, рычать не в силах он.
Всесилен лишь монах, он правит всем на свете.
«Как смеют, – он шипит, – на свет рождаться дети?»
Всех взял он под башмак. Он до того могуч,
Что наши души сгреб и запер их на ключ.
Трепещут перед ним монашки и монахи,
И гнет он скипетры и шпаги держит в страхе.
Смерть источает он из-под нависших век.
Власть – вот вам цель его, а жертва – человек!
И целый мир покрыт его мертвящей тенью.
Он всю вселенную берет под наблюденье —
Ужаснейший шпион, приставленный творцом!

(Глядя прямо в лицо королю)

История еще поведает о том,
Что было веком тьмы вот это время злое.
Век рабства и огня! Чем он богат? Золою!
Когда наследницей Пелайева меча^[36]36
…наследницей Пелайева меча… – Пелайо – испанский король VIII в., одержавший первую значительную победу над маврами (при Ковадонге) и этим положивший начало реконкисте.

[Закрыть]
Явилась кочерга в руках у палача,
Как звали короля? Он Торквемадой звался!

Король

(вставая)

Ты нагло лжешь, маркиз! Владыкой здесь остался
Я, Фердинанд! Монах и папа – ни при чем.
Я тигр и лев! Я был и буду королем!
Чтоб это доказать, голов щадить не стану.
Иди и приведи надежную охрану.
В обитель Асунсьон отправиться изволь
И Розу вызволи! Будь смел, как сам король!
Приказ я напишу.

(Подходит к столу, берет перо, лист пергамента и быстро пишет.)

Вот! "Именем закона
Маркизу уступать во всем и неуклонно.
Что делает маркиз, то – воля короля".

(Подписывает и передает пергамент маркизу.)

Иди и выполняй. Повелеваю я!
О, радость мне доставь! Сумей туда ворваться.
Хоть растопчи их всех – заставь повиноваться;
А нет – дави, и жги, и обрати в пустырь
Проклятые места, где был тот монастырь!

Маркиз

А вдруг какой монах…

Король

Убить!

Маркиз

Солдат…

Король

В железы!
Возьми сто человек. Ведь есть головорезы:
Есть африканский полк. Крамолы выбей дух
Ты из обители.

Маркиз

(в сторону)

Не из одной – из двух!

(Громко)

Хотя и ваш приказ… Но все ж есть риск…

Король

Сейчас же
Иди!

Маркиз

Инфанту скрыть?^[37]37
Инфанта Хуана – дочь Фердинанда и Изабеллы, Хуана Безумная; после смерти матери была объявлена королевой Кастилии, фактически, однако, по причине душевного расстройства, была устранена от правления, которое осталось в руках ее отца Фердинанда.

[Закрыть]

Король

Конечно.

Маркиз

Но куда же?

Король

В мой тайный сад. Вернусь я завтра и найду.

Маркиз

Ее – в саду?

Король

О да. Хозяин я в саду!

Маркиз

А ключ?

Король

(подходит к шкафчику и выдвигает ящик)

Вот ключ. Их два. Я строго воспрещаю
Входить в мой тайный сад.

(Вынимает ключи и один из них дает маркизу.)

Один тебе вручаю.

(Кладет другой ключ обратно в ящик и задвигает его.)

Гучо за спиной отвернувшегося короля ползком пробирается к шкафчику; снова открывает ящик и берет ключ, только что положенный туда королем.

Гучо

(в сторону)

А я тем временем беру себе другой.

(Снова задвигает ящик и засовывает ключ в карман.)

Король

Всесилен ты, монах! Я под твоей пятой!
Посмотрим – кто кого! И убедитесь все вы…

Голос привратника

(доносится снаружи, возвещая)

Ее величество Кастильи королева.

Входит королева в одеянии, сплошь расшитом черным стеклярусом, с королевской тиарой на голове. Она низко приседает перед королем, который низко ей кланяется, не снимая шляпы. Затем королева направляется к креслу, стоящему у конца стола, садится и остается неподвижной, как бы ничего не видя и не слыша. У короля и королевы привешены к поясу четки.