Текст книги "Переписка Виктора Сосноры с Лилей Брик"

Автор книги: Виктор Соснора

12

2. 4. 67

Дорогая Лиля Юрьевна!

Убей меня бог – не знаю, что говорить знакомым. Если знают, что я болел – ну и болел, была операция, но DS[39]39
  В медицинской терминологии так обозначается слово «диагноз».


[Закрыть] скрываю. Если не знают – и бог с ними – пускай и не знают.

Вторая операция осенью неизбежна. Ее можно было бы делать и сейчас, я просил, и, конечно же, вынес бы, не ахти как это драматично, но говорят, что вынести вынес бы, но провалялся бы месяца три в общей сложности, да и возможна в таком случае вторичная инфекция. Так что будем жить полгода под подозрением, с антибиотическими блокадами. Привыкаю по небезызвестной частушке:

 
Если вас ударят раз,
Вы сначала вскрикнете,
Два ударят, три ударят, —
А потом привыкнете.
 

Болей уже почти нет. Скоро выпишут.

Только усилились и участились судороги. Но они у меня – всю жизнь, я никому не говорил о них, даже Марина не знает.

Когда-то, лет десять тому, я консультировался по этому поводу, но врач сказал, что это – вне терапии.

За месяц я наслушался и насмотрелся столько, что и сам стал все выбалтывать.

Здесь я отвоевал кабинет старшей сестры и вечерами сижу пишу. Работается нормально – как и все последнее время – расхлябанно.

Пить теперь нельзя совсем. Ни под каким предлогом. Буду «трезвый, как нарзан». Так начались и мои «нельзя».

Читал Селинджера. Эти ангелоподобные, одинокие неврастеники – не моего поля ягодки. Слишком они маленькие и маринованные.

Давно не слушал радио, а здесь мне дали наушники и я слушаю. Дома-то у нас радио, слава богу, нет и не будет.

Какие странные программы. Какие кошмарные имена поднимаются – Лебедев-Кумач и Эль-Регистан[40]40
  Василий Иванович Лебедев-Кумач (1898–1949) – поэт-песенник, автор «Песни о Родине» (1935), «Священной войны» (1941) и др. Эль-Регистан, настоящее имя Габриэль Аркадьевич Уреклян (1899–1945) – соавтор (совместно с С. Михалковым) слов Государственного, так называемого «сталинского», гимна СССР (1943), советский журналист, писатель.


[Закрыть]! Владимир Фирсов[41]41
  Владимир Иванович Фирсов (род. в 1937) – поэт.


[Закрыть]! Неужели этот год обречен быть годом литературного подончества?!

Или такое впечатление у меня потому, что я раньше не слушал радио и всегда – было так?

Видите, в каких измерениях я живу?

Кажется, нам дают двухкомнатную квартиру, и, кажется, Марина достала мне путевку в Коктейбель (даже не знаю, как правильно пишется). В моей пьесе «Ремонт моря» по этому поводу есть замечательный хрестоматийный диалог:

«Братик Прутик:

– Хватит вам жаловаться. По-моему, жизнь потихоньку налаживается.

Братик Бредик:

– Да. Жизнь потихоньку налаживается. Потихоньку помираем».

На территории больницы в изобилии путешествуют женщины и птицы. Небо туманное. А деревья выписаны японской кисточкой. Сосед мой в синих носках по ночам рычит, как барс. Бедные студентки: они у нас моют большими тряпками полы и выслушивают семисмысленную матерщину.

Скоро выйду и сяду за машинку. Планы заманчивые, но не знаю, насколько осуществимые. Большой привет Василию Абгаровичу. Большой привет Борису Абрамовичу[42]42
  Борис Абрамович Слуцкий.


[Закрыть]. Пускай уж он разрассердится, т. е. перестанет сердиться.

Будьте здоровы!

Обнимаю Вас! Ваш В. Соснора

13

18. 5. 67

Дорогая Лиля Юрьевна!

В последний мой звонок мне показалось, что вы чем-то расстроены или в ожидании расстройства. Не случилось ли чего?

Я устроился, считаю, хорошо – не в шикарных новых корпусах, а в стареньком домике под названием «корабль». Комната боковая, так что имею два окна. И большая веранда. Поют какие-то птицы, и цветут какие-то пышные цветы. Я, певец птиц и цветов, эти штуки знаю понаслышке.

Жарко, а купаться мне не велено. Так что гуляю и тружусь, аки раб рудника. Давно я уже не пользовал стихи, а сейчас вдруг разошелся и пишу большую сюжетную книгу (страшненькую, в общем-то) – цепь небольших дневниковых поэмок, нерифмованных. Как начинаю рифмовать – все для меня становится скучно и банально. А стих не рифмованный – как опыты Шарко[43]43
  Жан-Мартен Шарко (Charcot; 1825–1893) – французский психиатр, широко использовавший в психиатрии методы гипноза. Учитель З. Фрейда.


[Закрыть] – по гипнозу и психоанализу – все не ясно, что дальше, и ведет одна интуиция, которая плюс ремесло машинописи – уже, т<ак> сказать, произведение.

Тих мой дом, и пышен мой сад, а Крым – место моего рождения. Но сия родина мне чужда. Мое состояние – это ночные совы Петербурга и финский лес, когда жить плохо и страшно. Но, слава богу, за этим дело не стоит – все это я ухитряюсь сделать себе в любом уголке земли.

Почти ни с кем не знаком здесь, а с кем знаком мельком – не контактирую: неинтересно. Ни о каких выпиваниях не может быть и речи: жарко, не с кем, не хочу, нет смысла.

В этом доме творчества ни один нормальный человек не работает. Это преступная беспечность саперов, как в семье говорят про мужчину – обабился.

Вот какие все плохие и какой я ангел.

Будьте здоровы!

Василию Абгаровичу – поклон!

Обнимаю вас!

Ваш В. Соснора

14

28. 5. 67

Дорогая Лиля Юрьевна!

Если во всей вселенной солнечная современность, то в Коктебеле – каменный век.

Четвертый день – дождь и холодно.

А каменный потому, что все собирают камни. Я тоже заболел этой лихорадкой. Нашел уже кое-какие сердолики, один аметистик и остальные окаменелости и халцедоны с агатами. Почитать Уайльда – там я богатый наследный принц[44]44
  Очевидно, Соснора имеет в виду сказку Оскара Уайльда (Wilde; 1854–1900) «Счастливый принц» из одноименного сборника (The Happy Prince and Other Tales, 1888).


[Закрыть].

Книга, задуманная мной, постепенно осуществляется. Называется она: «В поисках Донны Анны»[45]45
  Книга осталась в замысле.


[Закрыть].

Уже есть три нерифмованных поэмки, отбеленных. И одна, последняя, была для меня очень мучительна. Это поэма-молитва. Моя неврастения прогрессирует: стоял две ночи на коленях и рыдал, как собака, молясь своему абстрактному Господу. Эта поэма – молитва перед самоубийством. Она сюжетна – как дождевые струи во время грозы превращаются в змей и пожирают все предметы комнаты. И я с ними ничего не могу поделать. И как зеркало пожирает змей и переваривает их.[46]46
  Небольшая поэма «Живое зеркало». Вошла в книгу Сосноры «Хроника 67».


[Закрыть] Да чего рассказывать!

Если мне возьмут билет через Москву, то обязательно остановлюсь на несколько дней и почитаю все. Если нет – перепечатаю и пошлю из Ленинграда.

Женщин здесь мало, и все леди Макбет.

Так что мои поиски Донны Анны носят полуаскетический характер: была хорошая девушка Ритта, а теперь есть красивая женщина Иветта.

К писательской кухне питаю ненависть, но – питаюсь.

Пляж – это пляшущие человечки.

Да – о, честь и слава русской нации! – меня перевели в комфортабельный корпус № 19.

На днях состоится мое чтение в салоне Волошиной[47]47
  Мария Степановна Волошина, рожд. Заболоцкая (1887–1976) – жена поэта Максимилиана Волошина, хранительница созданного им в Коктебеле Дома творчества.


[Закрыть]. Меня попросили некоторые писатели, а отказаться неудобно.

Никого симпатичного здесь нет, кроме двух прелестных стариков из Китая – коллекционеров и миссионеров по распространению каменной болезни. И приехал еще один мой хороший человек – академик Работнов[48]48
  Юрий Николаевич Работнов (1914–1985) – математик, механик, академик АН СССР, коллекционер. Устраивал в Академгородке у себя дома «салоны» художников-авангардистов (А. Зверев, В. Яковлев, М. Кулаков, Я. Виньковецкий).


[Закрыть]. Он физик, но дивно понимает и любит стихопись.

Писатели ходят «с кругами синими у глаз» от преферанса. Я сыграл пару раз и перестал.

Дивно цветет акация, и вообще 2 х 2 = 356. Какое-то мое колесико сломалось. Спасибо, что передали стихи и за заботы. Живу, как жук в аквариуме, – за стеклом все видно, а ничего не коснешься.

И все же посылаю вам молитву из поэмы:

 
– Я сегодня устал,
а до завтра мне не добраться.
Я не прощенья прошу,
а, Господи, просто прошу:
пусть все, как есть, и останется:
солнечная современность
тюрем, казарм и больниц.
 
 
Если устану
от тюрем, казарм и больниц
в тоталитарном театре абсурда,
если рука
сама по себе на меня
поднимет какое орудье освобожденья, —
останови ее, Господи, и отпусти.
 
 
Пусть все, как есть, и останется:
камеры плебса,
бешеные барабаны,
конвульсии коек операционных, —
и все, чем жив человек, —
рыбу сухую,
болотную воду
да камешек соли —
дай мне Иуду – молю! – в саду Гефсиманском моем!
 
 
Если умру я —
кто сочинит солнечную современность
в мире,
где мне одному отпущено
лишь сочинять, но не жить.
Я не коснусь благ и богатств твоих тварей.
Нет у меня даже учеников.
 
 
Только что в сказках бабки Ульяны
знал я несколько пятнышек солнца,
больше – не знал,
если так надо —
больше не буду, клянусь!
 
 
Не береги меня, Господи,
как тварь человечью,
но береги меня
как свой инструмент.[49]49
  Третья часть поэмы «Живое зеркало».


[Закрыть]
 

Очень рад, что в Париже появился чудесный мальчик[50]50
  См. примечание 51.


[Закрыть]. Есть еще один младший братик. Очень интересно было бы познакомиться с его игрой. Невежда я, жду Вашего перевода.

А сейчас пишу статью о частушке.

Не видели моего Державина во 2-м № «Русской речи»? Кое-что осталось.

Будьте здоровы!

Обнимаю Вас и Вас<илия> Абгаровича!

Ваш В. Соснора

15

Переделкино, 6. 6. 67

Виктор Александрович, дорогой наш!

Сколько Вы еще поживете в Коктебеле?

Застанет ли Вас это письмо?

Ваше – такое печальное!

Писать не о чем. Поговорить бы! Рада, рада буду, если сможете остановиться в Москве.

Перевести Доминика[51]51
  Доминик Трон (Tron; род. в 1950 г.) – французский поэт, громко дебютировавший в возрасте пятнадцати лет книгой стихов «Stéréophonies» с предисловием Эльзы Триоле.


[Закрыть] – нет энергии. На днях жду его новую книгу. Эльза пишет, что она «совсем не похожа на первую», что «отчаянная, гениальная книга».

На выставку Маяковского, оказывается, ходят не только на вернисажи – человек 500 каждый вечер!!

У нас второй день дождичек. В кухне пекут огромные пироги с ягодами и с капустой по случаю дня рождения внука Всев<олода> Иванова – ему (внуку) 17 лет.[52]52
  Всеволод Вячеславович Иванов (1895–1963) – прозаик, драматург. Его внук, сын дочери Татьяны и живописца и графика Давида Дубинского – Антон Давидович Иванов, литератор, автор множества детских книг. Л. Ю. Брик с Катаняном занимали часть дачи В. В. Иванова. После смерти кого-нибудь из членов Союза писателей, проживавших на переделкинских дачах, принадлежавших Литфонду, часть дома полагалось отдавать новым претендентам из числа членов СП. Ивановы предпочли пригласить Брик с Катаняном. В этом доме Л. Ю. Брик и закончила свою жизнь.


[Закрыть]

Сирень отцвела. Цветет жасмин. Ирисы, желтые лилии, всякие колокольчики. Соловей не унимается. Скачут белки – их смешно сопровождают птички – мотоциклисты. Никогда такого не видели! Забежал к нам в сад лосенок.

Были на выставке Кулакова[53]53
  Персональная выставка М. Кулакова в Институте физических проблем П. Л. Капицы.


[Закрыть]. Красиво развешано, красивые вещи. Народу мало, но в книге отзывов – хвалят.

Обнимаем, любим.

Лиля Брик

Читали? Понравились отдыхающим Ваши стихи? Впрочем, какое может быть сомнение! Конечно, понравились!

16

Переделкино, 17. 7. 67

Дорогой, дорогой Виктор Александрович, обрадовалась Вашему письмецу.

Мы живы. Вася с Львовским пишут пьесу на тему «Маяковский» для Театра сатиры. Не столько пишут, сколько стараются написать… «Анна»[54]54
  «Анна Каренина», фильм по сценарию В. Катаняна и А. Зархи, режиссер А. Зархи (Мосфильм, 1967).


[Закрыть] снимается. «Чернышевский» как будто принят.

Журнал «Вопросы литературы» неожиданно попросил у меня главу о Маяковском и Достоевском. Она уже в наборе. И просит еще что-нибудь из моих воспоминаний. Не знаю, хорошо ли это…

В Париж собираемся в ноябре – е. б. ж. Готовим для Франции выставку «М<аяковск>ий и его время». Французы отпустили на это дело много денег. Наши – немного, но все-таки! Плучека сильно топтали газеты «Сов<етская> культура» и «Труд». Журнал «Театр» тоже подбавил. Якобы – за грубость. Но мы-то знаем, что Плучек нежнейший человек…

Встретили на приеме во франц<узском> посольстве Вознесенского. Говорит, что стихи писать бросил и занялся живописью!

Вчера Юлик Ким расписался с Петиной дочкой[55]55
  Ирина Петровна Якир (1948–1999) – дочь Петра Якира, внучка Ионы Якира, жена Юлия Кима.


[Закрыть]. Собирались справить это достойным образом. Я говорила с Юликом по телефону, он рад-радешенек.

Пишите нам в Москву.

А где Марина? Поцелуйте ее.

Лиля

17

24. 7. 67

Дорогая Лиля Юрьевна!

Очень рад, что у Вас все хорошо. И безумно рад, что идет из Ваших Воспоминаний. Вы мне ничего о них почему-то не говорили. А очень хотелось бы почитать, если можно, конечно.

Да, идут дружной семьей Анна с Гавриловичем![56]56
  См. письмо 16.


[Закрыть]

Почему Вы пишете «не знаю, хорошо ли это…» о воспоминаниях. Да – прекрасно! Ведь Вам-то известно больше всех.

Поздравьте, пожалуйста, от моего имени Петю, Валю[57]57
  Валентина Ивановна Якир, рожд. Савенкова, жена Петра Якира.


[Закрыть], Юлика и его юную супругу. Я им написал поздравление, но не знаю, перепутал, может быть, адрес.

Вот сколько Вы хороших новостей мне сообщили!

А у меня все тихо.

Поэма с посвящением Вам пока идет и, кажется, уже в наборе[58]58
  Брик посвящена поэма «Феерия» (сб. «Аист». Л., 1972).


[Закрыть].

Державина выкинули из второго журнала в последний момент, как и ожидать того следовало.

Пушкина поранили[59]59
  Имеется в виду автобиографическая повесть Сосноры «Вечера сирени и ворон» (см. примеч. 2 к письму 20).


[Закрыть], отрезали ему бакенбарды и китайские ногти. Но – идет. Лучше воин пораненный, чем убиенный.

Грузины!

Этот народ задолжал мне, по моим подсчетам, около 500 рублей. О, восточные церемонии!

О, хваленая добропорядочность и товарищество.

О, бриллианты борделя! – как сказал бы главный герой моего романа «Летучий Голландец»[60]60
  Этот небольшой роман написан в 1967 г. (см.: Виктор Соснора. Проза. СПб., 2001).


[Закрыть] корабельный кок Пирос.

А деньги не шлют, мерзавцы, невзирая на мои пламенные и мудрые воззвания к их совести.

Я сейчас нахожусь весь в романе. Мой «Летучий Голландец» обещает быть действительно романом – листов на 10–12. С приключениями, с кольтами, с издевательством над всем тотальным театром абсурда современности нашей непревзойденной. Не хочу хвастаться – но это совсем иная проза – феерия, клоунада, буффонада, смешное сумасшествие, и – финал безнадежен, и – слезы финала. Но – еще много писать надо. Все путается, – трудно, мой первый роман.

А здесь мы пьем молочко. Собираем совместно грибы и жарим оные (жарит – Марина). Она так выковыривает каждого червячка, что приводит меня в ярость, я хватаю машинку и пишу роман, чтобы не видеть этого издевательства над белым грибом.

Мы здесь будем до 22 августа. Будет настроение – черкните, пожалуйста.

Василию Абгаровичу приветы! От Марины – приветы!

Ваш В. Соснора

18

Переделкино, 22. 8. 67

Дорогой Виктор Александрович, письмо Ваше такое грустное… Нельзя выпить, нельзя купаться – может быть, было бы лучше под Ленинградом, в Комарово? Рада, если Вам пишется. А больничную рифмованную поэму дописали?

Помните, я говорила Вам о французском поэте – Dominique Tron. Ему исполнилось 16 лет. Сегодня получила № «Lettres françaises»[61]61
  Французский литературный еженедельный журнал, близкий к коммунистическим кругам, с которым сотрудничал Луи Арагон.


[Закрыть] с отрывком его прозы. Это не может быть! Чудо! Попробую перевести, хоть это и очень трудно. Если удастся – пошлю Вам. Не знаю… споткнулась сразу же, на заглавии. Вот-вот должен выйти второй сборник стихов.

Звонила Э. Б.[62]62
  Лицо неустановленное. Возможно, описка: Э. Б. вместо Э. Ю. (Эльза Юрьевна Триоле), упоминаемая дальше.


[Закрыть] Выставка М<аяковско>го в Париже – вернисаж – прошел триумфально. В зал проникло 1500 человек, за дверью осталось почти столько же. Молодые поэты читали стихи М<аяковско>го. Показали «Барышня и хулиган»[63]63
  Фильм Е. И. Славинского (1918) с Маяковским в главной роли.


[Закрыть]. Многие плакали, а молодежь смеялась. Фильм-то старый… После 12-ти парижских муниципалитетов выставка поедет в 20 франц<узских> городов. Оттуда, возможно, в Италию. А на Таганке у Любимова идет спектакль «Послушайте!»[64]64
  Спектакль Ю. Н. Любимова, поставленный в 1967 г. Роль Маяковского исполняли В. Высоцкий, В. Золотухин, В. Смехов, Б. Хмельницкий, В. Насонов, представляя публике пять ипостасей поэта.


[Закрыть]. Маяковского играют (читают?) 5 актеров без грима. В конце публика забрасывает сцену цветами. Актеры ловят и подбирают их и складывают под портретом М<аяковско>го – холм цветов! Оказалось, что М<аяковско>го любят.

В Москве жарко. А в Переделкине под окнами неистовствует сирень, и день и ночь поет соловей.

Стихи Ваши отдала наконец. Звонил Кулаков, что едет на несколько дней в Ленинград – сдавать оформление Вашей книги. Потом берется за «Баню»[65]65
  «К 50-летию Октября» В. Н. Плучек возобновил в Театре сатиры «Баню» Маяковского, пригласив для оформления спектакля М. Кулакова (первый вариант, совместно с В. Петровым и С. Юткевичем, он поставил в 1953 г.).


[Закрыть]. Договор с ним, кажется, заключили.

Только 25-го будем в городе и я опущу это письмо. Получаете ли Вы газеты? Вчера на съезде выступил Демичев[66]66
  Петр Нилович Демичев (1918–2010) – советский государственный и партийный деятель. В 1961–1974 гг. секретарь ЦК КПСС.


[Закрыть], а в президиум выбрали – Твардовского и Кочетова. Жаль, что ты глухая, – есть о чем поговорить, как сказал один мальчик на ухо лошади… На съезд приехал Энценсбергер[67]67
  Ганс-Магнус Энценсбергер (Hans Magnus Enzensberger; род. в 1929 г.) – немецкий поэт, писатель, переводчик, издатель и общественный деятель.


[Закрыть] и кстати женился на Маше Алигер[68]68
  Мария Алигер (1943–1991), дочь писателя Александра Фадеева и поэтессы Маргариты Алигер. Жена Г. М. Энценсбергера в 1968–1969 гг.


[Закрыть]. Был у нас Боффе – не сегодня завтра там должна выйти антология, в кот<орой> есть и Ваши стихи.[69]69
  Джузеппе Боффа (Boffa), итальянский историк и журналист, сообщает о выходе антологии «Русская современная поэзия» («Poesia russa contemporanea», Milano, 1967) со стихами Сосноры, переведенными Джованни Буттафавой (Buttafava).


[Закрыть] Думает о сборнике и Неруда[70]70
  Пабло Неруда (1904–1991) – чилийский поэт и общественный деятель, коммунист. Лауреат Нобелевской премии (1971).


[Закрыть], в котором (сборнике) будете Вы. Справляется о Вас Э. Ю.[71]71
  Эльза Юрьевна Триоле.


[Закрыть] Сколько времени проживете в Коктебеле, и собираетесь ли в Москву?

Всю ночь шел дождь и сегодня прохладно.

Пожалуйста, пишите мне!

Вас<илий> Абг<арович> низко кланяется.

Обнимаю.

Лиля

19

10. 1. 68

Дорогая Лиля Юрьевна!

Вот мы въехали в Новый Дом.

Две смежных комнаты – общая 18 кв. м и мой кабинет 10,5 кв. м, и кухня 8 кв. м.

Марина бегает и дрожит от радости, как собака. В аптеке висит плакат «Граждане, витамины не только в таблетках, но и в пище». Мудро. Я вкушаю по 9 таблеток в день с молоком и с пищей, как ангорский котенок. Трезвенник и тружусь. Теперь у меня в кабинете свой хороший письменный стол, диван-кровать, секретер, 2 ореховых стула и на стенках картинки двух гениев: картинки сексуальные Кулакова и антисексуальные Грицюка[72]72
  Николай Демьянович Грицюк (1922–1976) – художник, разработал собственный вариант абстрактно-сюрреалистического авангардизма. Жил и работал в Новосибирске.


[Закрыть]. Они хороши, как все противоположное. Мою историческую книгу, кажется, вот-вот сдают в производство. Моя современная книга все еще девушка – директор никак не соблазнится лишить ее невинности, т. е. от эвфемизмов к реализму, – договора все еще нет. Будет.

Хорошо сидеть в берлоге, глотать инжир с изюмом и сочинять биографию Державина[73]73
  Повесть «Державин до Державина».


[Закрыть]. К марту таки придумаю бедняге биографию. Это будет не больше 8 листов. Иных путей напечатать прозу – нет. Да и интересно. Если подумать и похитрить – под марку Державина можно сказать всё.

Все никак не добраться только до «Дня поэзии».

Перепечатываю для Вас экземпляр моей книги верлибр-поэм. Их пять. Называется книга «Хроника 67»[74]74
  «Хроника 67» – цикл написанных свободным стихом небольших поэм из современной жизни. Издана в составе книги Сосноры «Верховный час» (СПб., 1988).


[Закрыть]. Вместе с той больничной поэмой она – страшненькая. 2 поэмы из нее я написал в ноябре-декабре, и Вы их еще не знаете. Пришлю на неделе и рукопись и «День»[75]75
  Очевидно, имеется в виду ленинградский «День поэзии» (1967), в котором напечатаны стихи Сосноры «Из „Парижской тетради“».


[Закрыть].

Москва все отодвигается. Во-первых – деньги. Во-вторых – мороз. Боюсь, что месяц по такому морозу в Москве я не очень-то разбегаюсь. Здесь мне можно выходить на улицу с целью прогулки. Вот уже полтора месяца, как врачи сурово и грозно взялись за мое изнеженное, кабинетное тело: «Где же вы, дни весны?»

На днях мне попались томики Федора Сологуба. Какие гениальные строчки – и как мало стихов! Как странно не состоявшийся поэт!

Как обидно за Андрея! Не знаю, как в Москве, в Ленинграде от него отворотились после «Зарева»[76]76
  Поэма Андрея Вознесенского. Под названием «Зарево» в 1970 г. вышла его совместная с фотографом М. А. Трахманом книга-альбом о Великой Отечественной войне.


[Закрыть]. «Медведь взревел и замертво упал»[77]77
  Из басни И. А. Крылова «Крестьянин и Работник» (1815).


[Закрыть]. Хочется верить, что это не так, да, наверное, это и действительно не так.

Кулаков ходит потрясающе трезвый. Даже на своем 35-летии пил совсем сухое вино на 3/4 разбавленое водой. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?»[78]78
  Из стихотворения Есенина «Не жалею, не зову, не плачу…» (1921).


[Закрыть] Наверное, впереди всех нас ожидают «Неслыханные перемены, неведомые мятежи»[79]79
  Неточная цитата из поэмы Блока «Возмездие»: «Неслыханные перемены, / Невиданные мятежи».


[Закрыть], иначе с чего это такое затишье и моральность? Ведь даже Державин писал: «Уж лучше пьяным утонуть, чем трезвым доживать до гроба и с плачем плыть в толь дальний путь!»[80]80
  Из стихотворения Державина «Мореходец» (1802): «Мне лучше пьяным утонуть…».


[Закрыть]

Как Ваше здоровье? Как Вас<илий> Абг<арович>? С наступающим Вас настоящим Новым годом! Будьте здоровы! Обнимаем Вас с законной теперь моей женой.

Ваш В. Соснора

20

8. 2. 68

Дорогая Лиля Юрьевна!

Наконец-то опять обзавелся машинкой – купил у Кулакова, новую, а он купил в Москве. Чешская «Консул».

Уж не больны ли Вы? Позвонить никак не удается.

Я сижу на девятом этаже без газет и без радио. Так сказать, перефразируя Блока, «я вижу все с моей вершины».[81]81
  Реминисценция из «Фабрики» (1903) А. Блока: «Я слышу все с моей вершины…»


[Закрыть] Хорошо, но не очень тепло.

Наконец-то после целой серии мистерий и буффонад со мной заключили договор в «Советском писателе». Там все современные стихи – парижские, и под видом парижских. Продолжается война за год издания.

В газетенках ленинградских поклевывают. Но это административно пока никак не отражается. Пусть цыплята стучат в пустую скорлупу. Им тоже для развития необходим цемент.

Впервые за последние пять лет вдруг сел и отправил все стихотворные и прозаические запасы в шесть журналов!

«Москва», «Знамя», «Простор», «Подъем», «Север» и «Новый мир».

Это – детское мартин-иденство, слава богу, я журнальную систему выучил, но что делать. Как-то нужно очищать совесть, чтобы не прославиться в собственных глазах бездельником и тунеядцем.

В «Новый мир» я отправил повесть о Пушкинских Горах и о Пушкине. Вы ее читали – «Вечера сирени и ворон»[82]82
  Автобиографическая повесть «Вечера сирени и ворон» напечатана лишь в 1979 г. в Германии, в книге Сосноры «Летучий голландец».


[Закрыть]. А также рискнул и отправил две большущих поэмы. Не напечатают, так хоть прочитают.

Сопроводил все это запиской Твардовскому. Не знаю, этично ли это?

И вообще смутно понимаю столично-журнальную этику. По-моему, она существует лишь в нашем воображении.

Черкните, пожалуйста, пару слов. А то я уж и не знаю, что думать. Фрию[83]83
  Клод Фрию (Claude Frioux, род. в 1932 г.) – французский славист и советолог, поэт, переводчик русской литературы, в том числе В. Маяковского.


[Закрыть] молчит. Видно, позабыл про все вызовы на свете белом в своих пенатах.

Будьте здоровы! Обнимаем Вас и Василия Абгарыча!

Будьте здоровы!

Ваш В. Соснора

21

1. 4. 68

Дорогой Виктор Александрович, я написала Клоду – напомнила о Вас. Свинья он!

Спасибо за письмо, хоть оно и грустное…

Пришлите, пожалуйста, Ваши «стихи для детей», если есть лишний экземпляр, – попробую в нашем «Детиздате».

Писала ли я Вам, что «Чернышевского» снимать не будут? И писала ли, что нам дали (в Переделкине) кусок дачи Иванова – нашу, большую <комнату>, и такую же наверху? Сейчас там идет строительство. Будут у нас свои, отдельные ванна, кухня, уборная и, возможно, терраса. Может быть, Арагоны приедут к нам летом – погостить, если у них найдется время. Сейчас Арагон кончает большую книгу о Матиссе[84]84
  Louis Aragon. Henri Matisse. Paris, 1971.


[Закрыть], а у Эльзы в печати новый роман[85]85
  Очевидно, имеется в виду роман Эльзы Триоле «Ecotez-voir» («Послушайте, поглядите»), вышедший в 1968 г.


[Закрыть].

А у Вознесенского воспаление легких.

Вас<илий> Абг<арович> поехал сейчас в «Гослит». С ним собираются заключить договор на новое, дополненное издание «Хроники»[86]86
  В. А. Катанян. «Маяковкий. Хроника жизни и деятельности». Издавалась неоднократно.


[Закрыть]. Я не рада: трудоемко и плохо оплачивается.

Очень, очень соскучилась!

Мы оба обнимаем Марину и Вас.

Лиля

22

17. 5. 68

Дорогая Лиля Юрьевна!

Не писал Вам, потому что вот уже месяц нахожусь в состоянии скандала.

Из планов «Лениздата», из набора вынули книгу. Я обратился со злобным письмом в наш секретариат. Они заступаются. Но вопрос еще окончательно не решен – обком юродствует.

Так как я получил 60 процентов, то я имею все юридические основания затеять судебный процесс с приглашениями. А объяснить – НИКТО! НИЧЕГО! НИ НА КАКОМ ПРОЦЕССЕ! не может. Так я угрожаю. Детская песня. Угрозы дитяти. Лягушонок объявляет борьбу танку. Все уладится.

Поскольку я не читаю и не выписываю периодику, все сообщения доходят до меня в последнюю очередь.

Я прочитал пасквиль в «Огоньке».[87]87
  В журнале «Огонек» был напечатан очерк В. Воронцова и А. Колоскова «Любовь поэта. Трагедия поэта» («Огонек», 1968, № 16, 23, 26) об отношениях Маяковского с Л. Брик, В. Полонской и Т. Яковлевой. С этого началась травля Л. Брик в советской печати. Очерк вызвал много откликов, однако ничего в защиту Л. Брик ни в «Огоньке», ни вообще в СССР напечатано не было. Лишь в парижской газете «Les Lettres Françaises» (1968, 2–8 мая) в защиту Брик выступила со статьей «Об исторической правде» Эльза Триоле.


[Закрыть] Туманные и пошлые намеки, рассчитанные на офицерских невест. Обыкновенный донос. Желтого цвета.

Не расстраивайтесь, пожалуйста! Даже я и уверен, что вы посмеялись над двумя болванами – и только. Полицейская пресса, подленькие статейки так или иначе являются. Когда клоуну больше нечем рассмешить публику, он плюет в небо.

Собака лает – ветер носит. Ветер дует – корабль идет.

А, ладно!

Пописываю роман.

Праздники, слава богу, прошли.

Поправляйтесь, ради бога, и не болейте!

Мы Вас любим, а больше – никого! Некого!

Обнимаю вас!

И Василия Абгаровича!

Ваш В. Соснора