Текст книги "Одержимость. Месть по-кавказки (СИ)"

Автор книги: Веста Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 17. Холодный расчет

Тишина в библиотеке стала густой, тяжелой, как свинец. Огонь в камине трещал, отбрасывая пляшущие тени на лицо Аслана. Он сказал все, что мог. И теперь наблюдал, как его слова отравляют меня, превращая горе в нечто более острое и опасное.

Я медленно поднялась с кресла. Ноги казались ватными, но разум кристально ясным. •– Спасибо, Аслан,

– ровно произнесла я, без единой

дрожи.-

. За то, что поделился со мной.

Он смотрел на меня с новым, настороженным выражением. Он ждал моих слез, привычной истерики, простых обвинений.

Но не этого ледяного

спокойствия.

– Что ты задумала?..

Я не ответила, прошла мимо него к двери.

Он не стал меня останавливать.

Мысль оформилась внезапно, холодная и отточенная, будто клинок, годами ждавший своего часа.

Сначала я должна буду стать сломленной, покорной женщиной, которая дышит лишь по его воле. Руслан должен поверить, что окончательно подчинил меня себе.

Затем я обращу его силу против него самого. Его всепоглощающая жажда обладания станет его слабостью. Я превращу ее в петлю, и он, не замечая того, сам начнет затягивать ее на своей шее. И наконец я узнаю правду.

Мне нужно докопаться до нее. Узнать, чья рука лишила меня сына. Не для того, чтобы мстить этим людям. А, чтобы в конце этого темного пути, я смогла наконец стать свободной. От него. От его семьи. От прошлого, что тянулось за мной по пятам, как кровавый след.

Утро застало меня уже одетой в платье, выбранное моим мужем. Холодное колье обжигало кожу. Каждый предмет на меня был частью моей роли, которую я решила сыграть.

Руслан сидел, уткнувшись в планшет. Скрип моих шагов заставил его поднятЬ ГОЛоВУ.

Взгляд, молниеносная оценка. Сканирование. И там, где я ждала подозрения, увидела лишь короткую вспышку удовлетворения. Удовольствие охотника, видящего, что добыча сама легла к его ногам.– Ты сегодня хорошо выглядишь.

Его голос был безразличным, констатирующим факт. Факт моей покорности.– Я просто выспалась, – мой собственный голос прозвучал приглушенно.Я налила кофе, следя за тем, чтобы рука не дрогнула, и села напротив,

подобравшись, как ученица перед наставником.

Его взгляд задержался на мертвенном блеске лунных камней на моей шее.– Тебе идет это колье.Не комплимент, а клеймо.Оно напоминает мне о твоей семье, – я позволила голосу смягчиться,

наклонив голову.

– Твоя мать сильная женщина с железной волей. Мне бы

очень хотелось быть... хоть немного похожей на нее.

Я намерено тронула старую рану. Его лицо, обычно застывшее в маске непроницаемости, на миг дрогнуло. В глазах мелькнула тень чего-то неуловимо человеческого.

Она сильная,

произнес он, и в его голосе впервые зазвучала

усталость, а не гнев. – Слишком сильная для этого мира. Однажды это ее и сломало.– Как и тебя, – прошептала я, поймав его взгляд над краем фарфоровой чашки.

Наши глаза встретились, и в его синеве не было привычной стальной стужи. Лишь тяжелое, утомленное признание. Признание в том, что мы оба пленники собственной силы и собственных демонов.

– Возможно, – он отпил кофе, отводя взгляд, и маска снова скользнула на место. – Сегодня я буду занят. Аслан составит тебе компанию. Хорошо,

я опустила глаза, изображая покорность, но внутри затаив

острый, холодный интерес.

Первая трещина в его броне была обнаружена. Теперь предстояло осторожно, шаг за шагом, ее расширять. После завтрака я попросила Аслана проводить меня в сад. Дождь прекратился, воздух был свежим и влажным. Каждый наш шаг по гравию отдавался оглушительной дробью в звенящей тишине. Аслан шел рядом, и я чувствовала его настороженный взгляд на себе.

– Ты играешь в опасную игру, Вера, – тихо сказал он, когда мы оказались достаточно далеко от дома.

– Я не играю, Аслан. Я выживаю. И я собираюсь найти того кто это сделал.Это самоубийство, – его голос прозвучал приглушенно, будто он боялся,

что нас услышат вековые кедры.

. Я уже мертва, – ответила я, глядя на водяные струи, разбивающиеся о чашу фонтана. – Та, кем я была, умерла в ту ночь. Теперь во мне живет только тень, и у нее нет ничего, кроме желания знать. Кто отнял у меня сына.

Я повернулась к нему, и в его глазах я увидела понимание. Он видел, что я серьезно настроена.

– Мне нужна Сусанна. И ты сведешь нас.

Аслан резко обернулся ко мне.

Ты сошла с ума? После того, что я тебе сказал?! Даже не думай! Может быть..и сошла.. Ты сделаешь это, Аслан,– я позволила паузе повиснуть в воздухе, – однажды ты уже сделал свой выбор, пять лет назад.

Помог мне бежать. Для Руслана это все еще предательство. Снова мне поможешь или предпочтешь объясняться с ним?

Его лицо стало маской из чистого гнева, но под ней угадывался холодный расчет. Он взвешивал риски. Мою угрозу против угрозы Сусанны. Я не могу этого устроить. Это слишком опасно.

Тогда я найду способ сама. И если меня поймают, я скажу Руслану, что ты во всем мне помогал.

Решила меня шантажировать?

Я делаю то, что должна, чтобы выжить. Как и все в этом проклятом доме.Хорошо, – это слово прозвучало как скрежет камня по камню. -

Но это

займет время.

– Время – единственное, чего у меня теперь в избытке,

– я развернулась

и пошла прочь, оставляя его среди шепота листьев и шелеста собственных мыслей. Ощущение его взгляда на спине было острее любого прикосновения. Первая нить была протянута в паутине, которую я собиралась сплести. Теперь предстояло самое трудное убедить паука.

И я знала, как это сделать.

Глава 18. Освобождение

Перед его дверью я замерла, будто вросла в пол. Дрожь, мелкая и неукротимая, бежала по коже. Я вдохнула поглубже, и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Он был один.

Сидел в кресле у кровати с бокалом коньяка. На нем был только темный халат, распахнутый на груди.

Он поднял на меня глаза, и в его взгляде мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженным интересом.– Вера? – его голос прозвучал почти сипло.

Я не сказала ни слова. Я знала, что любой звук, любая дрожь в голосе выдаст меня. Вместо этого я сделала то, что должно было стать моей самой убедительной ложью.

Медленно, не сводя с него глаз, развязала пояс своего шелкового халата. Ткань беззвучно соскользнула с моих плеч и упала к босым ногам, бесформенным маревом на темный паркет, образуя шелковую лужу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь огромное окно, окутывал мое обнаженное тело серебристым сиянием. Я видела, как его зрачки расширились, поглощая весь свет. Как сжались его пальцы на бокале. Как замерло дыхание. Он не шелохнулся, превратившись в затаившегося охотника, застигнутогс внезапным появлением добычи. Воздух в комнате стал густым и тягучим, наполненный звеняшей тишиной между нами.

Я сделала шаг вперед.

Затем еще один.

Паркет был холодным под босыми ступнями, но внутри меня пылал огонь. Я подошла к нему так близко, что почувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд скользнул по моей шее, груди, бедрам, и в его глубине плясали демоны голода, боли и той самой одержимости, что называлась любовью.

Руслан неспешно поднялся. Его огромная, подавляющая тень накрыла меня с головой. Он протянул руку, но не чтобы ударить или схватить. Его грубые, горячие пальцы, коснулись моей щеки, провели по линии подбородка, опустились на шею, к месту, где бешено стучал пульс.– Что ты задумала?..– устало спросил он, не в силах разгадывать тайны. В его голосе не было гнева, лишь изнуренная, хищная надежда. В ответ я подняла руку и прижала ладонь к его груди. Под ней я ощутила твердый рельеф мышц и бешеный ритм его сердца, бившегося в унисон с моим.

Я встала на цыпочки.

–Я устала бороться, Руслан, – выдохнула ему в губы.

Голос прозвучал хрипло. Прерывисто. Горькая правда сорвавшиеся из моих уСт. Я устала...Но продолжала бороться.

Из его груди вырвался стон: странная смесь торжества и агонии,словно он ждал этих слов все эти долгие годы.

Он наклонился и захватил мои губы в поцелуе. Это было завоевание. Вторжение. Поглощение бездны, что раскрылась, чтобы нас поглотить. Его руки сомкнулись на моей талии, прижимая к себе так сильно, что перехватило дыхание.

Я не сопротивлялась. Отдавалась этому сумасшедшему вихрю, отвечая на его поцелуи с такой же яростной отдачей, впуская его боль, его гнев, его отравленную страсть в себя. Мои пальцы впились в его волосы, притягивая его ближе, глубже, туда, где когда-то жила любовь.

Когда он поднял меня на руки и понес к огромной кровати, я прижалась лицом к его шее, вдыхая знакомый, дурманящий запах его кожи.

По щекам потекли слезы прощания с той парой, которой мы могли бы быть. Руслан смыл их соленый привкус своими губами.

На прохладной шелковой ткани я стала лишь формой, оболочкой, готовой принять его тяжесть. Я отвечала на каждое его требование.

Его ласки…обряд обладания, ритуал проверки.

Я подчинялась ему.

Выгибала спину, когда его губы опускались на соски. Издавала тихие, отмеренные стоны, когда его руки скользили между моих ног, растирая влагу.

Я стала идеальным инструментом, настроенным на его желание. Я вдруг ощутила странную, леденящую силу. Силу полного

самоуничтожения. Отдавая ему свое тело, эту пустую, безмолвную оболочку, из которой, словно океан во время отлива, ушли все чувства, вся боль, вся любовь, я становилась неуязвимой. Он мог владеть моим телом, но души в нем уже не было.

Я словно наблюдала за происходящим из какой-то далекой, темной точки внутри себя, и это давало мне ненасытное, почти дьявольское умиротворение.

Когда он вошел в меня, это было не соединение, а захват. Его движения были резкими, властными, утверждающими его право. Я обвила его ногами, впуская его еще глубже в свою пустоту, мои пальцы впились в его вспотевшую спину в немом усилии удержать этот разрушительный акт.

Волна страсти достигла пика. Он, с рыком выдохнул мое имя, и замер в немом триумфе.

Я стала идеальной иллюзией его пленницы.

Чтобы завтра, глядя в глаза Сусанне, начать плести паутину, где его одержимость станет нитью, что свяжет его по рукам и ногам. И в конце концов ... она затянется в петлю, которая освободит меня.

Глава 19. Старая мельница

Рассвет застал меня в его постели. Его рука тяжело лежала на моем бедре, властная даже во сне. Я лежала без движения, глядя в потолок, чувствуя на коже его дыхание и запах нашего соития :смесь его парфюма, пота и моей лжи.

Каждая клетка моего тела кричала о предательстве. Предательстве самой себя. Но я старалась заглушить этот крик ледяным расчетом.

Руслан шевельнулся. Его пальцы рефлекторно сжали мое бедро, нежный и в то же время проверяющий жест: на месте ли я? Он открыл глаза. Его затуманенный сном взгляд, медленно прояснялся. В нем не было утренней нежности лишь осознание, что произошло этой ночью. Триумф. Вспышка торжества, которую тут же погасила знакомая, тихая боль в глубине его зрачков.– Почему решила остаться?

В его голосе прозвучало нечто, похожее на удивление.

– Потому что нас связывают не только кольца на пальце, – ответила я, поворачиваясь к нему.

Я позволила моим губам растянуться в мягкую, соблазнительную улыбку. Он изучал мое лицо, ища подвох.

Я не отводила взгляд.

Я снова стала для него открытой книгой, страницы которой он так жаждал прочитать. Книгой, написанной невидимыми чернилами, проявляющимися только под воздействием огня. Он потянул меня на себя и поцеловал. Медленно, глубоко.

Поцелуй требование, но в нем появилась и кое что другое. Благодарность...– Сегодня ты останешься со мной, – обьявил он, поднимаясь с постели, отсекая любые мои возражения.

Его тело было испещрено шрамами. Они были летописью его другой жизни. Жестокой и темной, от которой он меня скрывал.

– Встречи пройдут в моем кабинете. Я хочу, чтобы ты была рядом. Это была не просьба. Это была констатация факта.

Но для меня это был еще один шаг вперед. Он впускал меня в свой мир. В логово зверя.

– Как пожелаешь, -

– ответила я, как послушная жена.

В течение дня я сидела в углу его кабинета, как изящный предмет интерьера, и наблюдала. Я наблюдала, как мужчины с жесткими лицами и пустыми глазами приходили и уходили, почтительно склоняя головы перед моим мужем.

Я слышала отрывки разговоров о поставках, территориях, долгах, выплаченных кровью. Видела, как он управлял этим криминальным царством с холодной, безжалостной эффективностью. И сквозь эту пелену власти я ощущала на себе его взгляд. Взвешивающий, пронизывающий, будто пробующий меня на прочность.

В углу, прислонившись к стене, стоял Аслан. Его молчание было красноречивее любых слов. Я видела в его глазах внутреннюю борьбу: с одной стороны презрение к выбранной мною роли, с другой, невольное восхищение изощренностью моей игры.. Аслан понимал мои правила и, не мог не оценить безупречность моего первого хода.

Во время одного из перерывов, когда Руслан вышел, Аслан приблизился ко мне.

– Она согласна с тобой встретиться завтра, – тихо прошептал он, его губы почти не двигались. -

Старая мельница на реке. В полдень. Я отвезу тебя под

предлогом прогулки.

Спасибо,

– так же тихо ответила я. – Не благодари. Я делаю это не для

тебя.

Он отошел, как только в коридоре послышались шаги Руслана. Вечером Руслан был необычно спокоен. Почти задумчив. Мы ужинали в его спальне.

Он задумчиво смотрел на меня через стол. – Именно такой я хотел тебя видеть, всегда, – неожиданно сказал он, разрезая сочный стейк мяса – Тихой.

Сильной. Как и подобает моей женщине.

« Твоей веши»

Мысленно поправила его я.

– Мне было интересно наблюдать за тобой, – сказала я вслух. – Я

никогда не видела тебя за «работой».

– Это не работа, Вера. Это мой долг. Бремя, которое я несу. – Потому что должен? Или потому что хочешь?

Он нахмурился. – В моем мире нет места «хочу». Есть только «должен». Мой отец оставил мне империю. И я сохраню ее. Любой ценой. «Любой ценой»

Эхом отозвалось во мне.

Даже ценой нашего ребенка..

Я сдержанно ему кивнула, как будто приняла его правду.

В день встречи небо было бездонным и прозрачным.

Я надела простое платье и попросила Аслана отвезти меня в город, чтобы купить новые книги.

Взгляд Руслана затуманился сомнением. В его глазах боролись два чувства: хрупкое доверие и привычная, точащая изнутри подозрительность. Доверие против его богатого опыта...

– Аслан не отойдёт от тебя ни на шаг, – наконец-то прозвучал его вердикт, в котором уступка граничила с приказом.

– Я и не сомневалась, – мои губы тронула лёгкая улыбка. – Побег не входил в мои планы.

Воздух в салоне машины Аслана был пропитан холодным ароматом кожи и металла. Здесь не ощущалось бронированной тяжести, как у Руслана, но та же мрачная роскошь давила на виски. Мы ехали в напряженном молчании.

– Ты уверена, что хочешь этого? – внезапно спросил Аслан, когда город остался позади и мы свернули на проселочную дорогу, ведущую к горам. Сусанна... Она как кобра. Тихая, терпеливая. Ее яд убивает медленно, но верно.– Когда у тебя все отнимают, даже смерть перестает быть угрозой, -ответила я, глядя в окно на проплывающие сосны.

Старая мельница стояла в глухом месте, ее колесо давно сгнило и заросло мхом. Здесь пахло влажным деревом и тиной.

Аслан остался в машине, я вошла туда одна.

Внутри было полутемно. Пыльные лучи солнца пробивались сквозь щели в дощатых стенах.

Сусанна сидела на единственном стуле посреди пустого помещения. Она была одна. Её чёрный наряд делал её похожей на ворона, что присел отдохнуть.

– Ну, здравствуй, Вера, – сипло произнесла она.

Ее голос был похож на сухие осенние листья.

– Пташка вырвалась из клетки... Или её намеренно выпустили, чтобы натравить на сокола?

Я пришла сама, – сказала я, останавливаясь в нескольких шагах от нее Зачем? Чтобы обвинить старуху в своих бедах? – ее губы растянулись в кривой улыбке.

– Чтобы узнать правду. О том, что случилось со мной. С моим ребенком. Она изучала меня своими проницательными глазами. – А что даст тебе правда, дитя? Воскресит ли она твоего сына? Вернет ли тебе пять потерянных лет?

– Нет. Но она даст мне имя... Имя того, кто это сделал.

Сусанна медленно покачала головой. – Ты ищешь не того. И смотришь не в ту сторону.

Что это значит?!– я начала закипать.

Ты думаешь, враг там, – она махнула рукой в сторону перекошенной двери, за которой остался Аслан. – Или там, – её рука указала на заколоченное окно. – Самый опасный враг часто прячется в тени. Прячется за маской преданности. Мое сердце заколотилось.

Говори яснее.

Амина, – язвительно произнесла Сусанна.

Имя матери Руслана прозвучало как проклятие.

– Она не просто несчастная женщина, всю жизнь оплакивающая своих умерших детей. Она... больна. Больна ненавистью ко всему, что могло бы отнять у нее любовь ее единственного сына.

От услышанного по телу пробежали ледяные мурашки, горло сдавило от ужаса.

Что ты такое говоришь?!

Она теряла детей. Одного за другим. А когда родился Руслан... Ее свет.

Ее последняя надежда. Она поклялась, что никто и никогда не займет место в его сердце, кроме нее. Ни женщина. Ни ребенок.

Я смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Мысль была слишком чудовищной.

Она... она не могла..– выдохнула я.

Она ненавидела меня, потому что видела во мне угрозу. Но твоя беда, дитя, в том, что ты была не угрозой. Ты была реальностью. Ты отняла у нее сына. И ты носила в себе того, кто отнял бы его окончательно. Амина не пошла бы против своего сына! Она ведь сама прожила эту боль.

Сусанна усмехнулась, и в ее смехе не было ни капли веселья. – Ради любви…Она готова на все. И не она одна отправляла тебя своим ядом... Я уверена в этом. Амина слишком труслива, дитя. Заира...

Преданная Заира, которая служит Амине.

Весь мир перевернулся. Врагом была не старая интриганка. Врагом была безумная любовь матери, перешедшая в одержимость.

– Почему ты мне это рассказываешь? – спросила я, чувствуя, как почва уходит из-под Ног.

– Потому что я тоже мать, – ее голос неожиданно смягчился. – И я знаю, что такое терять ребенка. Даже того, кто еще не родился. И потому что я ненавижу Руслана. Но еще больше я ненавижу ту тень, в которую превратила его мать. Он ее мерзкое творение. Ее монстр. И он заслуживает знать, кем его создали.

Она поднялась с трудом, опираясь на палку. – А теперь иди, дитя. И решай, что ты сделаешь с этой правдой. Будешь ли ты лечить его раны... или вонзишь нож в самую их глубь. Она вышла через черный ход, оставив меня одну в пыльном полумраке мельницы.

Я стояла, не двигаясь, пытаясь осмыслить услышанное.

Правда оказалась страшнее любой лжи.

И теперь у меня в руках было оружие, способное уничтожить Руслана окончательно.

Глава 20. Правда, которая убивает

Обратная дорога в особняк промелькнула в тумане. Я сидела, уставившись в окно, но не видела ни сосен, ни гор. Передо мной стояло лишь одно лицо... Амины. Не несчастной женщины, потерявшей детей, а холодной, расчетливой убийцы. Ее безумие оказалось не следствием горя, а его причиной.

Аслан молчал. Он видел мое состояние и, кажется, понимал, что Сусанна вложила в мои руки не просто информацию, а настоящее оружие.– Что она тебе сказала? – наконец спросил он, когда особняк показался вдали. -

– Правду, – мой голос прозвучал хрипло. – Или очередную ложь. Я уже не знаю. Мы въехали во двор. Руслан ждал на ступенях, его поза была напряженной. Он заметил машину Аслана и медленно спустился, подходя к моей двери. Он открыл ее еще до того, как Аслан заглушил двигатель.

– Где вы были? – его голос был тихим и опасным.

Его взгляд прожигал меня насквозь, будто Аслана не существовало.– Я просила Аслана отвезти меня к старой мельнице, – ответила я, выходя из машины. Ложь была бы бесполезной. Он бы все равно узнал. – Мне нужно было побыть одной. Подумать. Его глаза сузились. – О чем? О том, как снова сбежать?

– О нас, – посмотрела ему прямо в глаза. – О том, что нас сломало. Он схватил меня за руку выше локтя, его пальцы впились в меня почти до боли. – Я предупреждал тебя, Вера. Я говорил, что не потерплю неповиновения.– Это не было неповиновением, – я не отводила взгляда. Внутри все кричало, но я держалась. – Это была необходимость. Я говорила с Сусанной.

Он замер. Даже его дыхание, казалось, остановилось. Аслан, выходивший из машины, тоже застыл на месте. Ты... что?! – прорычал Руслан.

Я сказала, что говорила с Сусанной. Она рассказала мне кое-что интересное. О твоей матери.

Волна гнева поднялась от его шеи к лицу, делая его пунцовым. Его хватка немного ослабла. – Пошла в дом, – приказал он сдавленным голосом. – Аслан! За ней!

Он поволок меня за собой в кабинет, распахнул дверь,и втолкнул внутрь. Аслан вошел следом, закрыв за собой дверь.

– Что она тебе сказала?

Руслан стоял, сжимая кулаки. В каждом его слове клокотала ярость. Какой яд она влила в твои уши?

Она сказала, что твоя мать ненавидела всех, кто мог отнять у нее тебя, начала я, мой голос был удивительно ровным. – Она сказала, что Амина была готова на все, чтобы остаться единственной женщиной в твоей жизни. Даже на убийство.

Руслан застыл, как глыба льда. Только его глаза выдавали бурю внутри.– Врешь.

Я подошла к нему вплотную.

– Спроси свою мать о тех особых травах, что она привезла из своих поездок... Для «укрепления здоровья». Спроси, что это был за сбор. Тот самый чай, что заваривала мне Заира каждый день... по приказу Амины. Он должен был «укрепить» меня или убить нашего с тобой ребенка?

В воздухе повисла гробовая тишина. Аслан смотрел на пол, его лицо стало бледным.

Я положила руку на плоский живот, прикрыв то место, где когда-то зародилась и погасла маленькая жизнь.

–После разговора с Сусанной, все стало на свои места.

Я посмотрела на закрытую дверь, за которой, наверняка, стояла, и подслушивала Заира

Руслан медленно покачал головой. – Нет. Это ложь. Сусанна ненавидит ее. И теперь пытается втоптать в грязь её имя.

– Почему?! – крикнула я, и наконец эмоции прорвались наружу. – Почему ты готов поверить, что это сделала я, но не готов даже рассмотреть возможность, что это сделала она? Твоя священная, безупречная мать!

– ЗАТКНИСЬ! – он рванулся ко мне, его рука взметнулась для удара. Я не отпрянула. Я подставила лицо. – Давай, бей! Проще ведь ударить меня, чем посмотреть правде в глаза! Она монстр, Руслан! Монстр, который вырастил тебя! И ты стал таким же! Его рука замерла в воздухе. Дрожала. Он смотрел на меня с таким выражением боли и злости, что мне стало его жаль.

Выйди, – прошептал он, не глядя на Аслана.

Руслан...

ВЫЙДИ!

Аслан бросил на меня последний предупреждающий взгляд, полный тревоги и вышел.

Мы остались одни.

Руслан опустил руку. Он отступил на шаг, будто я была заразной.– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – его голос был едва слышен. – Ты не знаешь, через что она прошла.

– Я знаю, через что прошла я! -горячие слезы потекли по щекам. – Я знаю, что потеряла ребенка! И все эти годы ты заставлял меня верить, что это была моя вина! А она... она все это время смотрела тебе в глаза, и улыбалась зная правду. Она отняла у тебя сына! Ты винил меня!

Он упал в кресло, закрыв лицо руками.

Передо мной сидел не властный деспот, а просто человек, чей мир рухнул в одно мгновение, оставив после себя лишь пыль от иллюзий.

Она... не смогла бы, – его голос был приглушен пальцами. – Она любит меня.

– Слишком сильно, – прошептала я. – Слишком сильно, чтобы быть здоровой. Посмотри вокруг, Руслан! На этот дом! На эти решетки! На ту боль, что ты мне причиняешь!! Ты стал тем, кем она хотела тебя видеть. Человеком, который никому не доверяет. Который никого не подпускает близко. Ты превращаешь любовь в пытку, а дом в тюрьму. И самое страшное... ты стал точной копией своей матери!

Он опустил руки. Его лицо было мокрым от слез.

Настоящих слез.

– Я думал..ты испугалась ответственности. Испугалась родить от меня ребенка, – он с трудом произносил слова.

– Я любила его,

– мой голос дрогнул. – Я хотела его больше всего на

свете. И я оплакивала его все эти годы. Одна.

Он смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Вся та стена ярости, подозрений и одержимости, что он выстраивал все эти годы, дала трещину. И сквозь нее проглядывало раскаяние. И ужасающая, всепоглощающая пустота

Что я наделал.. – прошептал он, глядя на свои руки, словно на них проступала темная кровь.

Я не ответила.

Я будто стала зрителем в самом конце нашей пьесы, где палач наконец увидел своё отражение в луже у виселицы. Это зрелище не принесло ни удовлетворения, ни облегчения. Лишь абсолютное оцепенение, сковывающее тело. Единственный итог нашей общей трагедии. Правду, которую я искала, оказалась не светом, а раскаленным железом. Она опалила его совесть и обожгла мне душу, оставив на обоих один и тот же незаживающий шрам. Он поднялся и подошел к бару. Руслан просто стоял, опершись о него, его спина была согнута под тяжестью откровения.

– Уйди, – сказал он, не оборачиваясь. Его голос стал безжизненным. -Просто... уйди.

Я повернулась и вышла из его кабинета. В коридоре застыла Заира. Лицо экономки стало бледным, как полотно. В глазах у нее плескался испуг. Настоящий, животный страх.

Она все слышала.

Я прошла мимо нее, не сказав ни слова.

Правда была раскрыта. Теперь предстояло увидеть, кто выживет в этих руинах.