Текст книги "Одержимость. Месть по-кавказки (СИ)"

Автор книги: Веста Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 9. Колье

Почему?

Как он мог поверить в эту чудовищную ложь? Как он мог подумать, что я способна на такое? Кто ему такое мог сказать, и с какой целью? Это была месть? Желание оправдать свою ненависть? Или... или в его уверенности была какая-то своя, извращенная логика, которую я не могла объяснить? Голова шла кругом. Картинки из прошлого накатывали ровными, безжалостными волнами, не оставляя места для настоящего. Мысли казались настолько чудовищными, что я едва дышала, замирая и стараясь не шелохнуться, будто это могло остановить время. Я не искала виноватых. В этой трагедии я всегда винила себя. Только себя.

Свое предавшее меня тело. Свою слабость, потому что не смогла предотвратить, не смогла защитить, не смогла быть достаточно сильной, чтобы остановить неумолимый ход судьбы. Я носила эту вину внутри, как осколок, который больно ранит при каждом движении.

В комнату вошел Руслан, его лицо было маской холодного спокойствия. Буря, похоже, утихла. В его руках был небольшой футляр из черного дерева.– Я хочу, чтобы ты это надела, – он положил футляр на кровать передо мной. – Открой.

Я открыла его. Внутри на черном бархате лежало изысканное колье. Серебряная оправа была тончайшей работы, а в центре переливались молочно-голубым светом крупные лунные камни. Оно было старинным, явно семейной реликвией. Но его истинная ценность была не в камнях, а в имени мастера, в вековой истории, в той ауре благородства, что его окружала. Оно должно было стоить целое состояние. Это...

Это колье принадлежало моей бабушке. Она мечтала увидеть его на моей невесте в день нашей свадьбы, – его голос был ровным, но в глубине глаз таилась тоска. Теперь оно твое.

Это был не подарок. Это было очередное клеймо. Еще одна цепь, привязывающая меня к его дому, к его истории, к нему.

Я взяла колье в руки. Камни были холодными, как кусочки льда. – Спасибо,– тихо прошептала я, надевая его.

Замок щёлкнул с отчётливым звуком. Гладкий металл вплотную прижался к коже, напоминая хрустальный ошейник.

Руслан внимательно за мной наблюдал, его взгляд скользнул по моей шее, по камням, лежащим на ключицах. – Тебе идет.

Он подошел ближе. Его пальцы коснулись камней, а затем холодным плавным движением легли на мою шею.

Я застыла, ожидая очередного взрыва, очередного обвинения. Но его прикосновение было... почти нежным. – Мне нужно уехать на один день. Возможно, на два. Дела. Я кивнула, не зная, что сказать. – Аслан останется здесь. Если тебе что-то понадобится...

– Мне ничего не надо,

быстро ответила я.

Его губы тронула усмешка. – Конечно. – Он внезапно наклонился, и его губы на мгновение коснулись моего лба в привычном, нежном жесте. Мимолетное прикосновение, миг забытой близости, который обжег меня сильнее, чем пощечина.– Не разочаруй меня, Вера. Мать к тебе больше не так... снисходительна, как я.

После этих слов он ушел.

Я осталась стоять посреди комнаты, сжимая в руке холодный лунный камень.

Стоило машине Руслана скрыться за воротами, как атмосфера в особняке изменилась. Исходившее от него давление , ослабло, но его место заняло другое, более старое и безжалостное... власть Амины. Глава 10. Предательница

Я стояла у окна своей комнаты, наблюдая, как Аслан отдает тихие распоряжения охране у главного входа. Его поза была напряженной, плечи подняты. Он не доверял мне. Я была для него проблемой, которую нужно было держать в поле зрения.

Жажда глотка свободы заставила меня покинуть свою комнату, которую Руслан оставил открытой.

Я уже была у двери, когда краем глаза заметила Амину. Она сидела в гостиной, у низкого столика из темного дерева, и с невозмутимым видом помешивала ложечкой чай в изящной фарфоровой чашке. Казалось, она была поглощена этим ритуалом, но ее голос, настиг меня, едва я сделала потянулась к ручке двери.– Вера, – произнесла она, не глядя в мою сторону. – Рвешься наружу? Или, может, уделишь мне время? Я слышала, вы устроили небольшой.. . погром

в саду.

Я замерла на пороге гостиной, ощущая, как сердце заходится от неожиданности.

– Нас переполнили эмоции,

ответила я, стараясь сохранить

спокойствие.

– Эмоции удел слабых, – она подняла на меня глаза.

Ее изучающий взгляд был, того же ледяного оттенка, что и у Руслана. Слабые ломаются. А ты сломалась, девочка. Пять лет назад. Вот только одного понять не могу... – ее глаза медленно с скользнули по мне сверху вниз.

С каких пор мой сын стал возвращать сломанные вещи..«Вещь».В висках застучала горячая, яростная пульсация. Воздух перестал

поступать в легкие, вытесненный волной обжигающей обиды. Так вот кем я была все это время для них. Все эти годы тоски, вины и страха...

«Сломанная вещь».

– Может, потому что ваш сын считает, что ее можно починить!-парировала я.

Она наклонила голову, и в уголках ее губ заплясали крошечные искорки удовлетворения.

– Мой сын считает, что ее можно заставить признать свою вину, поправила она меня, отставив в сторону чашку с горячим напитком. -Это

другое. Он хочет слышать правду из твоих уст. Ту правду, которую он так долго ждал от тебя.– Правду?! – голос дрогнул от напряжения.

Амина смотрела на меня с холодным, почти научным интересом, как будто изучала редкий, неприятный экземпляр. – Ты действительно не понимаешь? – она мягко улыбнулась. – Или просто притворяешься? Руслан сильный мужчина. И ему нужна такая же женщина. А ты даже не могла справиться с материнством!– Не могла справиться с материнством?! – в моем голосе зазвенели слезы отчаяния. -Как вы можете такое говорить?! Вы же знаете, что такое потеря ребенка... очему вы выставляете меня монстром?! Мой голос сорвался, задрожал от внезапной, обжигающей боли. Ее лицо оставалось невозмутимым, но в глазах заискрило наслаждение от унижения. – Никто не выставлял тебя монстром, милая. Просто некоторые вещи лежат на поверхности. Твое поведение. Твои страхи. Твое...

происхождение. Всё сложилось в единую картину. Картину предательства. А Руслан... он человек, который верит в логику. И логика подсказала ему единственно возможный ответ. Ты не хотела этого ребенка. И ты от него избавилась.

Я смотрела на нее, и не понимала, почему эта женщина меня так ненавидит.

Амина выстраивала целую теорию, основанную на... на чем?! На моем «происхождении»? На моих «страхах»?! – Это безумие...

Это реальность, которую ты отказываешься принять, -она встала и подошла ко мне, ее взгляд скользнул по колье на моей шее. – Колье моей матери. Он отдал его тебе...Сентиментальный жест. Ты не достойна его! И моего сына! Оно должно было достаться той, кто родит ему сына! А не той, кто его уничтожит!

Я не убивала его!

В глазах моего сына ты так и останешься предательницей, – ее голос стал тихим и острым, как лезвие. – И пока ты не признаешься, не скажешь ему ту правду, которую он хочет от тебя услышать...ты останешься здесь. В этой клетке. А я, дорогая, буду следить, чтобы ты никуда из нее не сбежала. Снова. Она отвернулась от меня, дав мне понять, что разговор окончен.– Можешь идти. И, Вера...

– она бросила на меня последний взгляд через плечо, – не трать силы на поиски несуществующих оправданий. Иногда проще признать то, чего от тебя ждут. Так будет легче для всех. Особенно для твоей матери. «Особенно для моей матери».

Ультиматум, тщательно завуалированный под заботу. Это было прицельное предупреждение. Скрытая угроза, произнесенная с убийственной мягкостью.

Я вышла на улицу, и меня затрясло. Дрожь от оглушающего непонимания, смешанного с отчаянием. Воздух, которым я пыталась вздохнуть, казался густым

ОТ ЛЖИ.

Мне были нужны доказательства того, что «правда», в которую верит Руслан, лишь искусная ложь, ядовитый плод, который кто-то бережно взращивал все эти годы. Найти того, кто очень хотел, чтобы он в эту ложь поверил.

Глава 11. Кабинет

В моей голове созрел отчаянный и безумный план.

Мне нужен был доступ к крылу Руслана. К его спальне , к его кабинету. Именно там могли храниться ответы.

Но днем это было невозможно.

Охрана, Амина, Заира..

Я была у всех на виду.

Значит, ночью.

Весь день я провела в библиотеке за книгами, прогуливалась по внутреннему двору под бдительным взглядом одного из охранников. Я даже попыталась заговорить с Заирой о прошлом Руслана, но экономка замкнулась, как раковина.

– Прошлое должно оставаться в прошлом, – отрезала она и ушла, хлопнув дверью.

Чем больше от меня скрывали, тем увереннее я была... я на правильном пути. Наконец наступила ночь. Я лежала без движения, слушая, как в особняке затихают последние звуки. Пробило полночь.

Пора.

Я надела темные брюки и кофту из той одежды, что мне привезли, слишком роскошные для дома, но удобнее, чем шелестящее платье.

Я прислушалась.

В доме стояла тишина. Толкнув потайную дверь, черный ход сразу поглотил меня. Пыльный, тесный, он казался живым существом, дышащим стариной и тайнами. На этот раз я не пошла наверх, к той загадочной металлической двери.

Вместо этого я стала спускаться.

Лестница вилась змеей в толще стен, минуя главные коридоры. Я шла на ощупь, боясь включать телефон. Вскоре я уперлась в еще одну потертую дверцу. Приложила ухо. Тишина. Осторожно толкнула. Я оказалась в узком, темном коридоре, которы, судя по всему, вел в другое крыло. В крыло Руслана. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разнесется по всему дому. Я двинулась вперед, касаясь руками шершавых каменных стен.

Коридор вывел меня к еще одной потайной двери, скрытой за резной деревянной панелью с ажурным восточным орнаментом. Я выглянула. Коридор был пуст. Я знала, где его кабинет. И где его спальня. Сначала кабинет.

Красные точки камер мерцали в темноте, как глаза хищных птиц. Руслан никому не доверял: ни семье, ни друзьям. Только технологии и деньгам.

Дверь была заперта.

Конечно.

В отчаянии я прислонилась лбом к прохладному дереву, чувствуя, как злость и бессилие готовы разорвать меня изнутри. Моя ладонь опустилась на ручку двери и гневно нажала вниз. И тут раздался глухой щелчок.

Я отпрянула.

Дрожащими руками толкнув массивную дверь.

Я вошла внутрь и замерла.

Кабинет был таким, каким я его помнила. Деревянный стол из красного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами и дорогими безделушками. Но что-то изменилось.

На стене за столом, на самом видном месте, висела большая картина.

Раньше ее не было.

Я подошла ближе.

Это был портрет.

Мой.

Написанный маслом.

Я была в том белом платье, в котором он впервые привез меня в этот дом. Я улыбалась, а в моих глазах сияло счастье. Но умелый художник, добавил кое-что еще... Тень грусти в уголках губ.

Предчувствие? Или это было видение Руслана? Его идеализированное воспоминание о том, кем я была до того, как все разрушилось? Рядом с портретом, на полке, стояла маленькая серебряная рамка. В ней был снимок УЗИ.

Нашего ребенка.

Надпись на полях, сделанная его рукой: «Мой наследник. 12 недель». Боль. Острая, леденящая, вонзилось под ребра, заставив тело замереть в немом крике.

Нижняя губа предательски задрожала, и я тут же до боли ее закусила. Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я отвернулась.

Нет. Только не сейчас. Я не для этого сюда пришла.

Поймав тыльной стороной ладони слезу, грубо ее смахнула. Но вторая упрямая капля, уже жгла щеку.

Дыши.

Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь стальной решимостью.

Я подошла к его столу.

Аккуратная стопка бумаг, рабочий планшет. Я попробовала включить его... Запрашивал пароль. Я открыла ящики. В основном отчеты, деловые документы, контракты. Ничего полезного.

И тогда мой взгляд упал на небольшой, неприметный сейф, встроенный в нижнюю часть стола. Он тоже был закрыт. Но рядом, в мусорной корзине, я заметила смятый листок.

Любопытство взяло верх.

Я развернула его.

Это была распечатка электронного письма.

« …анализ подтверждает. Вещество могло быть введено перорально. Егс длительное воздействие вызывает ослабление сосудистых стенок и спазмы, что могло привести к выкидышу на указанном сроке...» Кровь застыла в жилах.

Я перечитывала текст снова и снова. «Длительное воздействие ... могло привести к выкидышу...»

Никакого несчастного случая...

Это было спланированное убийство. Кто-то медленно и хладнокровно травил меня, зная, что я ношу его ребенка.

Руслан...

Все это время... он жил с мыслью, что я хотела избавиться от нашего ребенка...

Мир поплыл у меня перед глазами. Я схватилась за кра стола, чтобы не упасть.

Мой малыш...

Зажимаю дрожащей ладонью рот, чтобы не зарыдать.

Послышались уверенные шаги в коридоре.

Паника ударила в виски. Я инстинктивно погасила экран телефона, судорожно сминая листок, убирая в карман.

Прижалась к стене за дверью.

Тишина.

Только бешеный стук сердца в ушах и гул шагов.

Аслан.

Он замер за дверью.

Я перестала дышать, ожидая щелчка.

Тишина.

Но его не последовало.

Мне казалось, что я слышу сквозь массивную дверь ровный ритм его дыхания. Будто он что-то почуял. Своим звериным чутьем уловил страх.

Короткое хмыканье. И шаги Аслана, все так же неспешные, поплыли обратно..

Я осталась в темноте, дрожа от ужаса и осознания чудовищной правды. Это была не трагедия. Это было убийство.

Глава 12. Клочок бумаги

Я сидела на полу его кабинета, прислонившись к холодной стене, пытаясь перевести дыхание.

Дрожь понемногу утихала, но внутри нарастала новая волна паники. Отчаяние.

В кармане, словно раскалённый уголёк, жёг ладонь ничтожный клочок бумаги. Ключ, который открыл дверь в мир, где все, что я знала, обратилось в прах.

Кто?...

Кто в этом доме мог это сделать?!

Амина не пошла бы против своего сына.

Заира?..Она контролировала всю еду, все напитки. Зачем ей. В этом не было никакого смысла.

Аслан?.. Он был против нашего союза. «Этот мир погубит ее» твердил он. Но... это же он помог мне сбежать.

Любая попытка собрать мысли воедино разбивалась о нарастающую волну боли.

Сначала мне нужно выбраться из его кабинета. Вернуться в свою комнату до рассвета, пока моё отсутствие не стало заметным.

Я осторожно выглянула из кабинета, и замерла, прислушиваясь. В доме стояла гробовая тишина. Я кралась по коридору, пальцы нашли знакомый выступ. Потайная дверь. Нырнула в темноту. Ноги сами несли по потайному проходу.

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки. Моя дверь. Я бесшумно проскользнула внутрь и прислонилась к ней, закрыв глаза от облегчения.

– Интересная была прогулка?

Я вскрикнула от неожиданности.

В кресле у окна, вполоборота ко мне, сидел Аслан. Он держал в руке стакан с темной жидкостью, его лицо было скрыто в тени.

– Я... я не могла уснуть, – пролепетала я, чувствуя, как предательский листок жжет мне бедро.

– Вижу, – он медленно повернул голову. Его глаза блестели в лунном свете, проникающим сквозь решетку. – Потайные ходы не лучшее место для прогулок. Особенно ночью. Он знал. Он все это время знал, что я была в кабинете Руслана.– Что ты здесь делаешь?! – попыталась перевести разговор, придавая голосу твердость.

– Обеспечиваю безопасность. В том числе и твою, – он отхлебнул из стакана. – Руслан поручил мне присматривать за тобой. Он, считает, что ты можешь навредить себе.

Ирония в его голосе была густой, как деготь.

Я в полном порядке.

Не сомневаюсь, – он поставил стакан. – Но визиты в кабинет хозяина в его отсутствие... это уже нарушение правил. Большое нарушение, Вера. Я замерла.

– Я ничего не брала, – растерянно ответила ему, и это была правда. Почти.

– Не в этом дело, – он поднялся с кресла.

Аслан был таким же крупным, как Руслан, но его движения были более плавными, кошачьими. Опасными.

– Дело в намерении. Ты ищешь что-то, Вера. И мне интересно... что? Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала запах виски.– Я ищу правду,

– выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – О том, что

случилось той ночью.

Его лицо оставалось непроницаемым.

Правда всем известна. Ты потеряла ребенка и сбежала.

Кто-то намеренно спровоцировал у меня выкидыш, Аслан! – слова вырвались сами, тихим, отчаянным шепотом.

Я ожидала насмешки, гнева, отрицания. Но он просто смотрел на меня. Смотрел долго и пристально. И в его глазах не было удивления.

– Ты нашла что-то,

– произнес он наконец.

Это не был вопрос.

В глазах потемнело от осознания.

Он знал. Знал все это время.

– Ты... ты знал? – мой голос дрогнул.

Он отвернулся и нервно зашагал по комнате.

Были... подозрения. Ничего конкретного.

Подозрения?!– я задохнулась от возмущения. – Анализы... та

распечатка…. все подтверждает!

– Распечатка? – он резко обернулся. – Откуда она у тебя?

Я поняла, что совершила ошибку. Слишком много информации для человека, который может быть к этому причастен...

• У меня ничего нет.

Я отступила назад, к стене.

В два шага, он оказался рядом со мной. Его рука молниеносно метнулась в карманы моих брюк. Я попыталась оттолкнуть его, но он был сильнее. Его пальцы нащупали смятый листок бумаги и вытащили его.

Он отошел к окну, развернул бумагу и прочитал при лунном свете. Его спина напряглась.

Где ты это взяла? .– его голос прозвучал приглушенно.

В его кабинете. В корзине.

Он медленно повернулся. – Этого не должно было быть здесь. Он сказал уничтожить все копии.

«Он».

– Руслан знает? .– пролепетала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Он знал, что

Слова застряли в горле.

В пристальном взгляде Аслана читалась целая буря эмоций: боль и гнев сменялись чем-то похожим на сожаление. Долг брату против... голоса совести?..

Руслан знал о возможности. Он приказал провести расследование. Тихо. И? – делаю порывистый шаг к нему.– Что он узнал?..Кто это?!

Аслан покачал головой. – Расследование ни к чему не привело. Никаких доказательств. Никаких подозреваемых. Только... теории.

– Теории? – я горько усмехнулась, отступая.

Он сжал листок в кулаке. – Доказательств нет. Остальное, тебе не нужно знать. Это только подвергнет тебя опасности.

– Я УЖЕ В ОПАСНОСТИ! – крикнула я, не в силах сдержаться. – Кто-то в этом доме хотел меня убить! И этот кто-то убил моего ребенка!! И он возможно, все еще здесь! И ты говоришь, что мне не нужно знать?!! Мы стояли друг напротив друга. Два врага, связанные общей тайной и взаимным недоверием.

Слушай меня, – его голос упал до опасного шепота. – Если ты продолжишь копать, ты не просто рискуешь собой. Ты рискуешь всем. Твоей матерью. Даже им.

Русланом?! – Некоторая правда способна разрушить сильнее, чем ложь. Оставь это, Вера. Ради всех.

Он развернулся и пошел к двери. -

Аслан, – я остановила его. – Почему

ты помог мне сбежать? Почему не сказал ему?

Он остановился, не оборачиваясь. – Потому что смотреть, как он ломает тебя, для меня было невыносимей, чем стать предателем в его глазах. Аслан вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 13. Иллюзия свободы

Следующие два дня тянулись мучительно медленно. Я была пленницей в золотой клетке, но теперь мои мысли метались за ее пределами, выстраивая и разрушая теории, цепляясь за каждое слово Аслана. «Некоторая правда способна разрушить сильнее, чем ложь».

Что он имел в види?!

Мне могли что-то подсыпать, чтобы спровоцировать выкидыш. Расследование, которое проводил Руслан, ни к чему не привело. Или привело... и он просто хорошо это скрывает?

Руслан вернулся на третий день, ближе к вечеру. Я услышала рев мотора его внедорожника и непроизвольно сжала подлокотник кресла, в котором сидела у камина в гостиной, делая вид, что читаю. Его шаги в холле были быстрыми, властными. Он вошел в гостиную, скинув на ходу дорогую кожаную куртку на руки Заиры. От него веяло холодным горным воздухом, чем-то диким, хищным. Его взгляд сразу нашел меня.

– Встань, – приказал он без предисловий.

Я медленно поднялась, книга с глухим стуком упала на стол. Где-то внизу живота вспыхнуло щемящее волнение, но его тут же затопила горькая обида.

Наше общее горе стало стеной между нами. И мне было невыносимо больно от его ненависти, от того, что он таил подозрения и втайне винил во всём меня.

Я не смотрела на него, не могла.

Мне хотелось кричать, молотить по его груди кулаками.

За что он так со мной?!

Он приблизился, и я почувствовала, как его взгляд буравит меня, выискивая малейший намек на непокорность или скрываемую правду.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Я подняла глаза.

Под его изучающим взглядом вспыхнули щеки.

Он смотрел так, словно хочет поглотить меня целиком..

– Колье, – произнес он. – Почему не надела.

Это было не обвинение. Констатация факта. Факт, выточенный из льда, ранивший больнее, чем любой упрек.

– Оно слишком дорогое для повседневной носки, – солгала я, отворачиваясь к камину, пряча глаза в игре пламени.

– Вранье, – он схватил меня за плечо и резко развернул к себе. Его пальцы больно впились в кожу.

Ты его презираешь. Как и все, что связано со мной!

Я не..

Молчи! – рявкнул он, заставляя содрогнуться воздух. – Я знаю, что ты делала в мое отсутствие.

Страх парализовал тело.

Неужели Аслан все ему рассказал...

Я ничего...

Ты мечешься по этим комнатам, как загнанный зверь по клетке, выискивая щель, лазейку, любую трещину в стенах нашего дома. Ты ищешь выход там, где его нет.

Он говорил тихо, но его фразы впивались в самое сердце.

– Я не слепой, Вера. Этот дом.. мое продолжение. Я чувствую каждое твое движение.

Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань своего платья.

– Запомни, Вера,– его губы почти коснулись моих, горячее дыхание влагой легло на мои губы, – Я даю тебе эту иллюзию свободы, ровно до того момента, когда я решу, что игра окончена. Ты можешь бежать. Ты можешь прятаться. Но куда бы ты ни пошла, я найду тебя. И когда я привезу тебя обратно, ты будешь умолять вернуть тебя в ту жизнь, что была до побега. Потому что то, что ждёт тебя после…. покажется тебе адом. В его глазах горела темная, всепоглощающая одержимость. Руслан не просто хотел владеть мной. Он хотел сломать меня. Уничтожить всякую мысль о сопротивлении.

– Я не пыталась сбежать, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. Он усмехнулся, не веря ни единому слову.

Расследование, которое ты вел?.. Что оно показало?

–Аслан, рассказал тебе?!

Я поняла, что совершила ошибку.

Выдала своего единственного союзника. – Я... нет.

Он тяжело задышал, сжимая и разжимая кулаки. – Что именно тебя интересует?

– его голос стал тихим и опасным.

–Кто, Руслан? Кто убил нашего малыша?!

Он резко отшатнулся. Его лицо перекосилось от боли,и чистейшей ярости.– Я ДОЛЖНА знать, Руслан! – голос сорвался, на крик. – Я нашла... в твоём кабинете... медицинское заключение. Нашего ребёнка... убили. Я имею право знать. Кто -то убил нашего ребенка! Кто?! А, может, это знает твоя мать? Может, это её рук дело? Поэтому ты все скрывал от меня?..

Он шагнул вперёд, заставляя меня отступить к стене, и его голос прозвучал тихо и угрожающе:

– Закрой. Свой. Рот.

Он положил свою широкую ладонь на мою шею и наклоняясь ко мне, хрипло пригрозил:

– Даже не пытайся стравить меня с моей же семьей! С моей МАТЕРЬЮ! В его глазах я увидела не просто гнев. Я увидела панический, почти детский страх перед самой мыслью, что его мать может быть к этому причастна. Его страх был сильнее ярости, и гораздо опаснее всего остального.

Ревность клокочущая в груди отправляла сердце. Все чувства выплеснулась наружу. Он защищает родную мать, а свою женщину не во что не ставит.– Она возненавидела меня при первой же встрече! – крикнула ему в лицо, не в силах сдержать злость. – И ты каждый раз позволяешь этому случиться. Ты всегда защищаешь её, а меня..свою жену не считаешь даже за человека! Мой голос дрожал от сдерживаемых слёз.

– Ты. ты просто наблюдал. Ты защищал её, а меня предавал своим молчаливым согласием...

Он замер.

В нем шла борьба. Любовь к матери против моей чудовищной правды, что начинала прорастать в его сердце.

– Заткнись, – звериный рык. – Лучше заткнись.

Он отпустил меня, и я едва удержалась на ногах.

Аслан! – рявкнул он, прожигая меня взглядом.

– С сегодняшнего дня твои прогулки будут сопровождаться. Всегда! Аслан появился в дверях практически мгновенно, словно он только этого и ждал. На его лице не дрогнула ни одна мышца.

– С этого момента ты лично сопровождаешь ее во всех ее перемещениях по дому и за его пределами. Ни шага без тебя. Понятно?

Взгляд Аслана недовольно скользнул по мне, затем вернулся к Руслану. Понятно.

– Хорошо. А теперь оставь нас.

Аслан кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Мы остались одни. Гулкое молчание наполнилось треском поленьев в камине.

Руслан подошел к бару, налил два бокала коньяка и протянул один из них мне.

Его взгляд был тяжёлым и уставшим.

Я не взяла.

Выпей, – мягко приказал он. – Ты дрожишь.

Я не хочу. – Я сказал, выпей.

Я взяла бокал и сделала маленький глоток. Напиток обжег горло, разливаясь теплом по желудку.

Он внимательно за мной наблюдал, затем отхлебнул из своего бокала. Завтра вечером у нас будут гости. Важные люди. Ты будешь присутствовать. Будешь одета соответственно. И будешь вести себя безупречно. Как моя женщина. Это была не просьба. Это был приказ. Выход в свет. Показать меня, как трофей. Как доказательство его полной власти.

– Хорошо.

Больше не было сил сопротивляться.

Он поставил бокал.

– Не подведи меня, Вера. Не заставляй меня

демонстрировать свою власть над тобой публично.

Он вышел, оставив меня с недопитым коньяком и трепещущим сердцем. Он ужесточал контроль, приставив ко мне Аслана.

Я подошла к камину и вылила коньяк в огонь. Пламя на мгновение яростно взметнулось вверх. Он хочет показать меня своим гостям как свою вещь. Хочет, чтобы я понесла наказание публично. Под тяжёлыми взглядами, впитывала их притворную жалость и фальшивые слова о моём неродившемся сыне...

Хорошо.

Я покажу себя. Но не как его сломанная кукла.

А как идеальная жена.

Я заставлю его друзей смотреть на меня как на равную. Считаться со мной.