Текст книги "Отличница для хулигана (СИ)"

Автор книги: Веледара Виленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

28 глава

На следующий день мы собирали вещи Артема.

Их оказалось меньше, чем я ожидала.

Одежда поместилась в две сумки. Инструменты – в старый ящик. Остальное состояло из спортивной формы, нескольких книг, шлема и проводов, назначение которых я не понимала.

– Ты прожил здесь два года, – сказала я, оглядывая почти пустую спальню. – Как у тебя может быть так мало вещей?

– Я предупреждал, что не живу здесь.

– Но где-то же ты жил.

– В общежитии.

– Там у тебя тоже ничего нет.

– Есть кровать.

Я закрыла молнию на сумке.

– Это не считается.

Артем стоял у окна и смотрел на двор. С того момента, как ушла его мать, он ни разу не сказал, что жалеет о решении. Но слишком часто замолкал и слишком долго смотрел на пустые комнаты.

Я подошла ближе.

– Ты можешь передумать.

– Не могу. Ключи у нее.

– Можешь попросить обратно.

– Не хочу.

– Тогда почему выглядишь так, будто тебя отсюда выгнали?

Он усмехнулся без веселья.

– Потому что меня отсюда выгнали.

– Ты сам отдал ключи.

– После того, как она предложила выбрать между квартирой и своей жизнью.

Я коснулась его руки.

– Это всё равно неприятно.

– Да.

Он не стал делать вид, что ему безразлично. Для Артема это уже было почти признанием.

– Но квартира была пустой до тебя, – добавил он. – Смысл держаться за стены?

– В ней теперь есть моя кружка.

– Заберем.

– И щетка.

– Тоже заберем.

– И плед.

– Белова, мы не перевозим плед в общежитие.

– Тогда я заберу его себе.

– Очень вовремя проявилась настоящая причина твоей помощи.

Я впервые за утро улыбнулась.

Через час квартира снова выглядела так, словно в ней никто никогда не жил.

Артем закрыл дверь и несколько секунд держал ладонь на ручке.

Потом отпустил.

* * *

Зимой он начал работать у знакомого мастера, который ремонтировал мотоциклы в маленьком гараже недалеко от университета.

Сначала Артем приходил туда по вечерам. Потом стал проводить там почти все свободное время. Сережа присоединился через месяц и уже через неделю объявил, что они когда-нибудь откроют собственную мастерскую.

– На какие деньги? – спросила я.

– На будущие, – ответил Сережа.

– Очень надежный бизнес-план.

– Поэтому бухгалтером будешь ты.

– Нет.

– Она согласна, – сказал Артём.

– Я только что сказала обратное.

– Это твой способ согласиться.

Я пнула его под столом.

Из-за работы он уставал сильнее, но выглядел спокойнее. Впервые у него появилось дело, которое не было выбрано матерью, университетом или тренером.

Проблема заключалась в том, что Артем по-прежнему считал себя человеком, который обязан справляться со всем один.

Я поняла это после игры в декабре.

На последних минутах матча он столкнулся с игроком другой команды и неудачно упал. С трибун я увидела, как Артем ударился плечом и несколько секунд не поднимался.

Потом встал.

Сыграл до конца.

И попытался убедить всех, что ничего не произошло.

– Подними руку, – потребовала я в раздевалке после игры.

– Зачем?

– Хочу проверить.

– Ты врач?

– Нет. Подними.

Он поднял руку только до уровня груди и сразу поморщился.

– Все нормально, – сказал Артём.

– Конечно. Поэтому ты сейчас побледнел.

– Устал.

– Мы едем в травмпункт.

– Не едем.

– Тогда я вызову скорую.

– Белова.

– Воронцов.

Сережа, стоящий у двери, тихо рассмеялся.

– Я бы согласился, – посоветовал он. – У нее уже тот взгляд.

– Какой еще взгляд?

– Как будто она составила план твоего лечения и похорон на случай отказа.

Артем посмотрел на меня.

– Ты правда вызовешь скорую?

Я достала телефон.

– Хорошо, – сдался он. – Едем.

Перелома не оказалось. Только сильный ушиб и растяжение, но врач запретил тренировки на несколько недель и велел фиксировать плечо.

На обратном пути Артем молчал.

– Ты злишься? – спросила я.

– Да.

– На меня?

– На то, что ты оказалась права.

– Это должно было случиться рано или поздно.

– Не привыкай.

В общежитии он попытался сам снять толстовку и застрял, когда ткань натянулась на больном плече.

Я смотрела несколько секунд.

– Только попробуй засмеяться, – предупредил он.

– Даже не думала.

– Врешь.

Я подошла и осторожно помогла ему освободить руку.

Артем напрягался при каждом движении, но не отстранялся.

– Я могу сам, – пробормотал он.

– Я вижу.

– Не издевайся над больным человеком.

– Ты официально признал себя больным?

– Нет.

Я поправила фиксирующую повязку и отступила.

– Готово.

Он посмотрел на меня странно.

– Что? – спросила я.

– Ничего.

– Опять начинаешь.

Артём поймал меня за запястье здоровой рукой и притянул ближе.

– Я не умею, – сказал он.

– Что именно?

– Когда обо мне заботятся.

– Ты постоянно заботишься обо всех вокруг.

– Это другое.

– Почему?

– Потому что тогда я решаю, сколько могу дать. А сейчас решаешь ты.

Я вспомнила собственное раздражение каждый раз, когда кто-то пытался мне помочь.

– Страшно потерять контроль? – спросила я.

Он прищурился.

– Не начинай радоваться сходству.

– Уже поздно.

– Я всё равно могу сам.

– Знаю. Но иногда не обязан.

Эти слова я говорила ему, но слышала и сама.

Артём медленно кивнул.

Потом уткнулся лбом в мой живот и обнял за талию одной рукой.

Я запустила пальцы в его волосы.

Мы просидели так несколько минут.

Без колкостей.

Без попытки доказать, кто сильнее.

* * *

Новый год мы встречали в маленьком помещении над гаражом.

29 глава

Когда наступило лето и закончился первый курс, а за ним и сессия, мне предложили стажировку в другом городе.

Я открыла письмо утром и перечитала его четыре раза.

Стажировка должна была продлиться два месяца. Компания оплачивала дорогу и жилье. Работа была именно той, о которой я мечтала, когда поступала.

И все равно первым чувством стала не радость, а страх.

Я нашла Артема возле общежития – он лежал под мотоциклом и что-то делал с ним.

– Мне предложили стажировку, – сказала я вместо приветствия.

Из-под мотоцикла показалась его голова.

– Поздравляю.

– В другом городе.

– И?

– На два месяца.

– Когда уезжаешь?

– Я еще не согласилась.

Артем выкатился полностью и сел.

– Почему?

– Потому что два месяца – это долго.

– Согласен.

– У тебя здесь работа, ты не сможешь приезжать часто.

– Скорее всего.

– И тебя это устраивает?

– Нет.

Я ждала продолжения.

Он вытер руки ветошью.

– Ты хочешь поехать?

– Да.

– Тогда соглашайся.

Ответ оказался таким простым, что я разозлилась.

– Тебе все равно?

– Белова, я только что сказал обратное.

– Ты даже не пытаешься меня остановить.

– А должен?

– Не знаю.

– Знаешь. Ты бы меня возненавидела.

Я замолчала.

Он был прав.

– Я буду скучать, – сказал Артем. – Буду злиться на расстояние, на твою работу и на людей, которые увидят тебя чаще меня. Но это не причина заставлять тебя отказываться от того, чего ты хочешь.

Я опустилась рядом с ним на корточки.

– А если за два месяца все изменится?

– Изменится.

– Очень обнадеживает.

– Мы тоже изменимся. Потом разберемся, что с этим делать.

Раньше неизвестность показалась бы мне достаточной причиной отказаться.

В тот день я отправила согласие.

Первые недели стажировки были сложными.

Мы созванивались каждый вечер. Потом у меня начался большой проект, а у Артема стало больше заказов. Несколько наших с ним разговоров по телефону пришлось перенести на другие дни. Один раз он и вовсе уснул, так и не дождавшись звонка, и я обиделась на него из-за этого.

Мы поссорились в переписке.

Потом в этой же переписке впервые помирились без прикосновений, взглядов и возможности просто обнять другого.

А через месяц Артем приехал ко мне во время своих выходных. Ехал двенадцать часов на поезде, поскольку его мотоцикл был на ремонте.

– Ты знаешь, что ты ненормальный? – сказала я, когда встретила его на вокзале.

– Я соскучился по тебе.

– Ты мог бы меня и предупредить за день до своего приезда.

– Тогда ты составила бы расписание на оба дня.

– Я всё равно составила.

– Конечно.

Мы провели два дня, гуляя по незнакомому городу. Я показала свой рабочий офис, съемную комнату и кафе, где обедала. Он познакомился с моими коллегами и почти не язвил.

Когда Артем уезжал, это был самый тяжелый день в моей жизни.

Но я уже знала: расстояние не означает конец.

* * *

На третьем курсе я впервые провалила важный конкурс.

Мы с Артемом, который уже успел выпуститься из университета, вместе готовили исследование почти полгода. Я была уверена, что работа пройдет в финал, и заранее составила план поездки на конференцию.

Письмо с отказом пришло рано утром.

Я перечитала его пять раз, потом открыла документ и начала искать ошибку.

Через несколько часов Артем поставил рядом со мной кофе.

– Не прошла? – спросил он.

– Нет.

– Жаль.

– «Жаль»?

– А что сказать?

– Что они ошиблись.

– Они могли выбрать другую работу по нормальным причинам.

Я резко закрыла ноутбук.

– Отличная поддержка.

– Ты хочешь, чтобы я соврал?

– Хочу, чтобы ты сказал, что моя работа хорошая.

– Она хорошая.

– Недостаточно.

– Для конкурса. Не для тебя.

– Это одно и то же.

– Нет.

Я отвернулась.

Раньше Артем попытался бы закрыть ноутбук сам, аеперь сел рядом и ждал.

Минут через десять я спросила:

– Что мне делать?

– Сегодня?

– Вообще.

– Расстроиться. Потом решить, хочешь ли ты исправить работу или сделать другую.

– И все?

– А что еще?

Я посмотрела на письмо.

Проигрывать было отвратительно, но мир вокруг меня не разрушился. Артём не стал считать меня хуже. Преподаватели не перестали уважать. Даже я сама, как ни странно, оставалась собой.

Я закрыла документ.

– Сегодня я ничего исправлять не буду.

– Горжусь тобой.

– Не преувеличивай.

– Уже поздно.

Мы заказали еду и весь вечер смотрели какой-то глупый фильм.

В ежедневнике пункт «исправить ошибки» остался незачёркнутым.

На следующий день я впервые не перенесла его на новую страницу.

* * *

На четвертом курсе мы сняли квартиру вместе

Первую неделю я была уверена, что совместная жизнь окажется простой, потому что мы и так проводили почти все время рядом и вместе.

На второй неделе я разложила вещи Артема по шкафам без разрешения.

На третьей он случайно поставил грязную чашку на мой конспект.

Через месяц мы едва не расстались из-за полотенец.

– Почему оно опять лежит на кровати? – спросила я.

– Потому что я его туда положил.

– Я вижу. Зачем?

– Забыл повесить.

– Ты забываешь каждый день.

– А ты каждый день перекладываешь мои вещи так, что я ничего не могу найти.

– Потому что у вещей должны быть места.

– У них есть места. Там, где я их оставил.

– Это не места, это хаос!

– Это мой дом тоже.

Последняя фраза остановила меня.

Я посмотрела на квартиру.

На свои книги, занявшие две полки. На ежедневники на столе. На чашку с белкой. На его куртку на стуле и инструменты возле окна.

30 глава

В день моего выпуска вдалеке глухо шумел ночной город.

Вручение дипломов закончилось еще несколько часов назад. Мои родители уехали отдыхать в гостиницу, Лера отправилась отмечать с одногруппниками, а Артем сказал, что хочет показать мне одно место.

Перед уходом нас задержала его мать.

Он не видел ее почти четыре года. Она не приходила в мастерскую и общалась с Артемом лишь короткими сообщениями по праздникам. А сегодня она стояла у выхода из актового зала с небольшим букетом и смотрела на сына так, словно не знала, имеет ли право подойти.

– Поздравляю, – сказала она, вручив букет мне, чему я подивилась.

– Спасибо.

– Я слышала о мастерской, – продолжила женщина. – Что вы открываете второе помещение.

– Открываем.

– Значит, у тебя получилось?

В ее голосе не было привычной уверенности. Только осторожность человека, который впервые не мог приказать, как должен закончиться разговор с родным ребенком.

– Да, – ответил Артем. – Получилось.

Она посмотрела на меня, заметила кольцо и снова перевела взгляд на сына.

– Я была слишком резкой тогда.

Это не было полноценным извинением, но, кажется, большего она пока не умела.

Артем долго молчал.

– Была, – наконец согласился он. – Но если хочешь когда-нибудь зайти, сначала позвони.

Женщина слабо кивнула.

Она не обняла его, а он не попросил ее остаться. Они попрощались почти официально, однако когда мы вышли на улицу, Артем держал в руках букет, который я отдала ему, и смотрел на него.

– Ты как? – спросила я.

– Нормально.

– Это настоящее «нормально»?

– Пока не знаю.

Я не стала требовать ответа, просто взяла его за свободную руку.

Он отвел меня на крышу университетского общежития.

– Очень романтично, – сказала я, оглядывая знакомый пейзаж, бетонное покрытие и коробку, на которую он предложил сесть.

– Не нравится – можем уехать.

– Я не сказала, что не нравится.

На мне все еще было выпускное платье. Артем стоял напротив в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Ветер трепал его короткие волосы, а внизу изредка проезжали машины.

– Ты сегодня странный, – заметила я.

– Я всегда странный.

– Сегодня сильнее.

Он сделал шаг ближе.

– Ты получила диплом и сразу начала анализировать мое поведение?

– Конечно, у меня ведь теперь стало больше свободного времени.

Артем усмехнулся и наклонился ко мне.

Наш поцелуй быстро перестал быть спокойным.

Я обвила руками его шею, притянула ближе и на несколько минут забыла и о выпуске, и о городе, и о том, что железная поверхность подо мной неприятно холодила кожу.

Когда Артем всё же отстранился, я едва могла нормально дышать.

– Ты что-то говорил, – вспомнила я.

– Дважды.

– Я не услышала.

– Заметил.

– Повтори.

Он неожиданно отступил.

Я недовольно нахмурилась.

– Воронцов.

– Подожди.

Он полез в карман брюк.

В первое мгновение я решила, что Артем достанет ключи от мастерской или телефон. А потом увидела маленькую темную коробочку – и все мысли выветрились из головы.

– Нет, – выдохнула я.

Артем замер.

– Очень обнадёживающее начало.

– Я не это имела в виду.

– Тогда дай договорить, отличница.

Он открыл коробочку.

Внутри лежало простое кольцо с небольшим камнем.

– Я долго пытался придумать нормальную речь, – сказал Артем. – Серега написал одну. Лера прислала три. Все были ужасными.

Я нервно рассмеялась.

– Поэтому скажу сам. Ты пришла в мою жизнь, забрала у меня студенческий билет, забрала из моей квартиры половину шкафа и право спокойно оставлять кружки где попало.

– Билет вообще-то забрал ты.

– Не перебивай.

Я закрыла рот ладонью.

– До тебя я думал, что дом – это место, где от тебя ничего не хотят. Потом понял, что это место, куда хочется возвращаться. Даже если там ругаются из-за полотенец, заставляют нормально есть и составляют расписание уборки на месяц вперед.

Глаза защипало.

– Соня, я не обещаю, что перестану тебя бесить.

– Хорошо, потому что я бы не поверила.

– И не обещаю, что у нас все будет по плану.

– Это уже угроза.

Он улыбнулся.

– Я обещаю спрашивать, когда не понимаю. Оставаться, когда сложно. И не решать за тебя, какой должна быть твоя жизнь. Если ты согласишься делить ее со мной.

Артем опустился передо мной на одно колено.

– София Белова, ты выйдешь за меня?

В голове вспыхнули сотни вопросов.

Когда свадьба? Где мы будем жить? Как совместить мою магистратуру и его мастерскую? Что скажут родители? Как все изменится?

Раньше я попыталась бы ответить на каждый из них до того, как произнести главное слово.

А теперь я просто смотрела на человека, который стоял передо мной.

На того самого Ворона, которого когда-то считала самоуверенным хулиганом, и о котором в начале моего первого курса ходили разные слухи.

На Артема, который очень быстро научился оставлять мне выбор.

На мужчину, рядом с которым я впервые разрешила себе не знать всего заранее.

– Да, – сказала я.

Он не двинулся.

– Это точно согласие, а не начало длинного списка условий?

– Да, Артем.

– Не ошибка?

Я ударила его ладонью по плечу.

– Еще одно слово, и передумаю.

Он поднялся, надел кольцо мне на палец и прижал к себе.

– Поздно, Белка.

– Самоуверенный идиот.

– Моя невеста.

Эти слова прозвучали непривычно, но не страшно.

Я уткнулась лицом в его плечо и посмотрела на огни ночного города.

Ветер переворачивал края выпускного платья. Где-то внизу снова раздался мотор мотоцикла.

В первый день университета я была уверена, что взрослая жизнь должна подчиняться четкому расписанию.

Оказалось, она редко спрашивает разрешения, ломает планы, сталкивает с неправильными людьми и заставляет выбирать без гарантий.