Текст книги "Отличница для хулигана (СИ)"

Автор книги: Веледара Виленская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

4 глава

Суббота с самого утра оказалась непривычно тихой.

Никто не спешил на пары, не шумел громко и не шумел. Из соседних комнат раздавались приглушенные спокойные голоса, где-то тихо играла музыку, а в мою комнату через время долетели запахи свежесваренного ароматного кофе и жареных тостов.

Уже больше часа я сидела за столом. Передо мной лежали учебники, аккуратно исписанный ежедневник и открытый работающий ноутбук, успевший за все это время уже несколько раз погаснуть.

– Нет, ну это невозможно, – сонно пробормотала Лера, выглянув из-под одеяла.

Она только что проснулась и тут же бросила заспанный взгляд на меня.

– Что именно? – оторвавшись от учебника, я посмотрела на подругу.

– Смотреть, как кто-то добровольно учится в субботу.

– Через две недели у нас коллоквиум.

– Что это вообще такое?!

– Будут проверять наши знания, – объяснила я более доступным языком.

Лера со стоном уронила голову на подушку и пробурчала в нее:

– Я живу с человеком без чувства самосохранения.

– Я просто люблю делать все заранее, – тихо усмехнулась я.

– Нет, ты просто боишься сделать что-либо неидеально.

Эти слова прозвучали… как гром среди ясного неба.

На мгновение я замерла, а потом быстро сказала:

– Может быть.

– Ты всегда такая была? – я больше не смотрела на Леру и пыталась тщетно сосредоточиться на изучении и заучивании текста перед собой, но не могла не чувствовать внимательный взгляд подруги.

– Почти.

Этим коротким ответом я попыталась отмахнуться от нее, и услышала обреченное:

– Тяжело с тобой.

На это я ничего не ответила.

Я давно перестала считать подобные стремления тяжестью. Они делали мою жизнь проще и устойчивей. И если я продолжу держать все под контролем – у меня будет меньше шансов ошибиться.

С этими мыслями я вновь зарылась в учебники, ежедневник с делами на 2-3 недели вперед и ноутбук, на котором были открыты видео-лекции, и просидела так еще несколько часов.

Иногда я отрывалась от всего этого, чтобы в очередной раз ответить Лере. Это тормозило процесс моего обучения, но не ответить я ей просто не могла.

После обеда она уговорила меня сходить с ней в ближайший супермаркет за едой. На мой вопрос “зачем?”...

– Нам нужна еда. – ответила она.

– Мы ее вчера покупали.

– Лапша быстрого приготовления и печенье – это не еда.

– Но ей можно насытиться.

– Нельзя.

Слово за слово, и уже через час мы возвращались обратно в общежитие с тяжелыми пакетами.

Двор перед общежитием что до нашего ухода, что после был заполнен студентами. На мгновение мне даже показалось, что их наоборот, стало еще больше. Но потом я поняла – мне не показалось.

Одни играли в детские игры, словно пытались удержать утекающее сквозь пальцы детство, – хотя я считала, что для нас всех оно закончилось еще давно. Мы с Лерой прошли мимо одной из таких небольших компаний – они играли в классики.

Другие сидели либо на лавочках, либо прямо на бордюре, разговаривали друг с другом, листали что-то в телефонах и не спеша пили кофе.

– Они опять собрались здесь, – тихо сказала Лера.

У входа и правда стояли мотоциклы, возле которых разговаривали несколько парней.

Среди них я сразу заметила Артема – он облокотился на мотоцикл и внимательно слушала невысокого парня, который с излишней эмоциональностью и жестами что-то ему объяснял.

Сегодня на улице было холоднее, чем обычно, так что черная футболка и кожаная куртка, которые он до этого носил, сменились теплой черной кофтой с высоким воротником – эта кофта облегала широкие плечи, ее рукава были закатаны до локтей.

– Даже не начинай, – я почти сразу отвела взгляд и уставилась на Леру.

– Что?

– Я знаю этот твой взгляд.

– Какой? – пристыдившись, подруга опустила взгляд на землю.

– Ты сейчас опять скажешь, что он красивый.

– Ну…

– Лера.

– Ладно, молчу… – пробурчала подруга и направилась вперед.

Мы почти подошли к крыльцу, когда пакет, который она несла, порвался – уже порезанный чем-то, он выдержал долгий путь, но сдался почти под самый конец.

Банки с газировкой с громким шумом упали вниз, некоторые из них покатились вниз. Упаковки с крупами шлепнулись и не пострадали. Намного меньше повезло яблокам – некоторые из них поцарапались и испортились если не при падении, то уж точно когда скатывались с лестницы вниз и ударялись об ее края.

– Да ну нет…

Лера с обреченностью и паникой развернулась и посмотрела на напитки и фрукты, покатившиеся от нее прочь.

Я поставила на землю свои пакеты, присела и начала собирать ближайшие к себе продукты, после чего складывала их внутрь пакетов.

Лера спустя некоторое время кинулась помогать мне, но ей было труднее сделать это из-за пышного телосложения.

Вместе мы собрали большую часть продуктов, прежде чем увидели, что оставшиеся яблоки укатились к мотоциклистам. Один из них уже успел собрать все яблоки и теперь держал их в руках, боясь уронить.

Я не решилась подходить туда. Не хватало еще нарваться на очередные замечания со стороны Воронцова и его друзей, которых на днях уже выгнали из университетского городка за посиделки – как оказалось, прошлый раз ничему их не научил.

Зато Лера поднялась и медленно направилась туда. Мне ничего не оставалось, кроме как подхватить и без того полные пакеты и направиться следом за ней.

Я не хотела подходить туда и встречаться с Воронцовым, но за Леру я переживала все-таки больше.

Мой студенческий билет все еще находился у него, и даже несколько жалоб, поданных руководству университета, никак не повлияли на его возвращение.

Все больше мне казалось, что Воронцова боятся даже руководители и преподаватели. Сперва они и правда возмутились и обещали разобраться, но когда узнали, кто именно украл – то все, что они мне предложили, так это просто сделать новый студенческий билет.

5 глава

Я кончил.

Из-за чертового сна я кончил.

И этот сон продолжал меня преследовать даже после того, как я проснулся – стоило прикрыть глаза, как перед ними очень быстро возникла отчетливая картинка.

Действия в ней иногда менялись, и я не запомнил всего, но все же понимал, что ничего приличного в этих действиях не было, поскольку и в запомнившихся мне о приличии и речи не шло.

Резко схватившись за прямые, длинные волосы, я намотал их на кулак и вынудил Белову задрать голову.

Не спрашивая какого-либо разрешения, я впился в манящие губы жадным поцелуем. Провел языком по нижней губе, пробуя ее на вкус. Скользнул языком внутрь. Коснулся чужого языка. Сплел их воедино.

Тело Сони покрылось мурашками, когда я огладил и сжал бедра в крепкой, властной хватке. Она издала тихий звук в мои губы, не размыкая глубокого поцелуя.

Еще более громкий звук раздался, зазвенел в ушах, когда я коснулся чужой груди ртом. Не сразу.

Сперва я коснулся рукой – сначала осторожно, медленно. Затем смял – с силой. А после сжал вставший сосок, который не могла скрыть тонкая ткань короткого платья. Того самого, которое увидел на Беловой вечером.

А потом картинка сменилась. Не убирая ткань платья, которая мешала коснуться голой кожи, я буквально прильнул к одной из грудей. Посасывал сосок. Покусывал его. Медленно обводил языком. И касался пальцами киски между ног, раз за разом проводя по ней, чувствуя, как девушка тяжело дышит, как тяжко вздымается ее грудь навстречу моему рту.

Я чувствовал чужую руку на своей голове. Хватка становилась то сильнее, то слабее.

Пальцы с силой сжали волосы, причинив небольшую боль. Белова прислонялась спиной к стене, терлась об нее.

Подхватив одну ее ногу под подколенную ямку, я резко дернул ее, поднимая наверх и слегка отводя в сторону. И подался вперед, между ее ног. Языком коснулся киски и провел по всей длине, вызывая не тихий стон…

Который тут же сменился резким, внезапным звуком. Телефон вновь заорал на всю громкость, выдирая меня из воспоминаний о сне и заставляя открыть глаза.

Я не торопился его брать – кто бы это не был, он явно мог подождать. Особенно из-за того, что трусы, – намокшие изнутри из-за того, что я кончил во время сна, – снова натянулись из-за второго по счету возбуждения. Член в трусах пульсировал и вызывал болезненную тягу.

Все это было похоже на дурдом. Вчерашний вечер. Белова в том платье. Ее дурной, правильный характер.

И этот сон. В нем она не была такой правильной, не была похожа на саму себя, но приковывала взгляд не меньше, чем настоящая и живая версия себя.

Усевшись на кровати, я бросил быстрый взгляд на экран телефона. Тот продолжал трещать без умолку, человек продолжал названивать и названивать, а на дисплее экрана светилось непривычное и знакомое: “Мама”.

* * *

Я злилась.

В вечер субботы. Весь день в воскресенье. И даже сейчас, когда едва ли не мчалась утром в понедельник на пары, продолжала злиться.

Я редко отвлекалась от мыслей о том, что произошло поздним вечером два дня назад.

На весь этаж раздавались музыка, крики, поздравления и прочие раздражающие меня звуки, которые мешали моей учебе – их не могла перекричать даже лекция, включенная мной на полную громкость.

Наконец, со злостью кинув учебник на стол, я резко поднялась и прошлепала босыми ногами по полу. Лера, лежащая на своей кровати и залипающая в тикток, что-то сказала, но ее слова пролетели мимо меня.

Из-за злости, бушующей во мне, я совершенно забыла, что на мне только короткая ночнушка, и вспомнила об этом тогда, когда уже распахнула дверь и сделала шаг вперед.

Я жаждала устроить ссору с шумными соседями, но замерла возле двери, когда увидела Воронцова.

Его голова слегка дернулась, словно он собирался посмотреть в мою сторону, но его отвлекла открывшаяся перед ним дверь.

– Закончили.

Он произнес это не громко, спокойно, но это подействовало – все находящиеся в той комнате разом заткнулись, и наконец-то наступила блаженная тишина. Кто-то из сидельщиков пробурчал нечто невнятное.

Не обратив на несвязные звуки внимания, Артем развернулся.

Он сделал несколько шагов, отходя от чужой двери, а после вскинул голову и замер при виде меня. И очень долгое время стоял и разглядывал меня, несколько раз скользнул по моему телу взглядом, в котором плескалось нечто неясное для меня.

Под этим взглядом я почувствовала себя неуютно и одновременно странно. Все тело напряглось, а сама я рефлекторно принялась переминаться с ноги на ногу. Я могла бы это списать на то, что я была босая, а в коридоре было холодно, но все же понимала – это просто отговорки. В моем резко изменившимся состоянии была иная причина.

Взгляд сам собой переместился на чужое горло, когда Воронцов шумно сглотнул. Он тут же поспешно отвернулся от меня, будто ему было противно на меня смотреть, и спешным шагом попытался пройти мимо.

В груди разлилось раздражение вперемешку с зарождающейся внутри меня злостью. И они же отразились в моем взгляде на Воронцова, который, проходя мимо, все же повернулся в мою сторону и вновь замер. На этот раз прямо передо мной, а не на расстоянии. И уставился вниз, не на лицо.

Сзади подошла Лера, после появления которой он спешно отвел взгляд и заглянул внутрь нашей с ней комнаты. Воронцов внимательно изучил что-то внутри нее – что-то, после чего на его лице появилась привычная, раздражающая ухмылка, а следом с губ сорвалось:

– Учись, отличница.

Не дожидаясь какого-либо ответа, он вновь отвернулся и пошел прочь. А я застыла. Я простояла так несколько мгновений, прежде чем зло захлопнула дверь.

– Сонь, он на тебя что, только что пялился? – Лера продолжала стоять рядом, поглядывая в сторону захлопнувшейся двери.

Визуалы

София Белова – главная героиня, отличница-первокурсница

Артём Воронцов (Ворон) – главный герой.

ИХ ОБЩИЕ ВИЗУАЛЫ-ЭСТЕТИКИ Они также будут добавлены в группу вк, где можно будет посмотреть их в хорошем качестве и прочитать надписи!

ИХ ОБЩИЕ ВИЗУАЛЫ-ЭСТЕТИКИ Они также добавлены в группу вк, где можно посмотреть их в хорошем качестве и прочитать надписи!

Как вы думаете, как выглядят остальные герои? Хотели бы романы с кем-либо из второстепенных персонажей?

6 глава

Разговор с матерью – тяжелый, давящий, – не хотел выходить из головы. Он преследовал меня весь день, из-за чего я в очередной раз сбежал с занятий и провел весь их остаток, разъезжая по улицам города.

Почти.

Несколько раз машины засигналили, будто водители были недовольны тем, что я их обогнал. Мне было плевать на них. Я ничего не нарушил.

Почти.

В голове раз за разом крутился строгий, женский голос. Он повторял одно и то же, словно заевшая пластинка.

И в какой-то момент надоел мне до тошноты. Он никак не хотел покидать меня. Ненадолго замолчав, он вскоре вспыхнул в голове с новой силой:

– Я тебя отправила в университет, чтобы ты стал частью компании, а вместо этого ты что делаешь? Мало того, что прогуливаешь и уходишь с занятий, так теперь ещё и воровством занялся! Почему мне звонят и говорят, что на тебя за кражу жалуется какая-то студентка?

Это была лишь одна из многих фраз, сказанных матерью, но запомнилась она больше остальных. Ей доложили. Донесли о том, что я подобрал и оставил себе чужой студенческий билет. Конечно, мою мать не могло это не разозлить – это бросало тень на нее и на семью.

Я еще крепче сжал руль байка, разгоняясь, и свернул в сторону заброшек – в них собирались некоторая часть нашего универа и ребята из остальных.

Через время припарковав мотоцикл неподалеку от входа, рядом с другими мотоциклами, я снял шлем и оставил его висеть на руле – мой байк тут все знали, так что кражи я мог не бояться, – и направился внутрь.

По пути сюда я не надеялся найти Богдана, но войдя внутрь одного из помещений очень быстро его отыскал. Он сидел, делая медленные глотки напитка.

Уставившись на первокурсника, я растянул губы в довольной усмешке. Я не сомневался в том, что именно он рассказал об этом своей матери-ректору.

Никто из руководства универа не осмелился бы, а Киреев не только учился с Беловой в одной группе, но еще и делал с ней совместное домашнее задание.

Она вряд ли бы жаловалась ему лично – даже одна мысль об этом вызывала злость, – но могла обмолвиться случайно. Или он мог случайно услышать, зачем она ходила и на кого жаловалась.

Причина и обстоятельства того, как он об этом узнал, меня не волновали. Я просто хотел набить ему морду за то, что он меня подставил. Но не мог – он бы снова пожаловался. Да и его старший брат был здесь. Я бы мог победить, но проблем на сегодня мне уже хватило.

– Ворон, – Настя заметила меня довольно быстро.

Девушка подлетела ко мне – плавно, словно танцевала даже сейчас, – и повисла на моей шее. Обвила ее руками, как делала это всегда. Кроме моментов, когда мы были в универе.

– Опять Соколица к Ворону прилипла, – кто-то из толпы пробурчал это тихо, но мы все равно услышали. Настя тут же фыркнула и отцепилась, посмотрев на толпу цепким, пронзительным взором. Временами она и правда напоминала соколицу.

– Пойдем, я освободила нам места, – обхватив мое плечо обеими руками, она потащила меня куда-то внутрь, подальше от Киреева. – Ты давно сюда не приходил. Когда ты приведешь сюда Белку?

Плюхнувшись на один из порванных, старых диванов, Настя положила голову на ладонь и глянула на меня с хитростью, желанием выведать много ненужной ей информации.

– Белку? – я выгнул бровь и посмотрел на нее с недоумением.

– Соню Белову. Белку.

– Почему я должен сюда её приводить? – подцепив один из напитков, стоящих на столе, я открыл его и сделал несколько жадных глотков.

– Потому что ты, вроде как, в довольно тесных отношениях с зубрилой, – Настя прищурила глаза.

– Мы не встречаемся, – я нахмурился.

– Не обязательно встречаться, трахать кого-то можно и без отн… – ее голос был тягучим, словно она постепенно заманивала меня в свои сети, чтобы выведать правду.

– Хватит, – я перебил Соколову, – Я не состою с Беловой в тесных отношениях. Я с ней не встречаюсь. И я её не трахаю.

Настя громко цыкнула, но замолчала и больше не пыталась узнать о наших с Беловой отношениях, которых не было.

Да, возможно, что она меня привлекала, но трахать я её не собирался. И уж тем более – встречаться с ней.

Я решил не сидеть дальше – хотел, но тогда ко мне появилось бы ещё больше вопросов от Насти, – так что я поднялся и вышел на улицу.

Постепенно приближался вечер и накрапывал небольшой дождь.

Я прислонился спиной к стене, покрытой небольшой ржавчиной, и сделал еще несколько глотков. В мыслях изредка крутился недавний образ Беловой, и одновременно я слушал голоса, раздающиеся из здания.

Сперва это была бессвязная тарабарщина, ругань, но затем кто-то затронул тему нашего с Соколовой разговора:

– А что там за девка, которую якобы не трахает Ворон?

Все ненадолго замолчали, вслушиваясь в чужой ответ. И я бы удивился, если бы голос подал кто-то другой, а не Киреев:

– Одногруппница моя. Он у неё студак спер и не отдает, она на него жаловалась, – он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить, – Сиськи у нее классные, большие, и жопа хорошая, но характер скверный, один раз эта стерва пыталась меня из библиотеки выгнать.

После последующих его слов я с силой сжал банку в руке, так и не допив до конца. Она с громким шумом смялась в кулаке. Пиво вылилось и потекло вниз, по банке и по руке.

Я отбросил смятую банку подальше, вытер руку о джинсы и уехал как можно скорее отсюда. Пока не сорвался. Пока и правда не набил никому морду. В особенности – Кирееву.

Когда я сел на мотоцикл и завел мотор, до меня донесся голос Насти, но что именно она сказала – я не разобрал, и газанул с места.

Капли дождя летели в шлем, пока я мчался в сторону универа. Я не знал, куда собирался – точно не в общежитие. Там наверняка Серега, а шум мне был не нужен.

И пока думал об этом, не заметил, как остановился возле библиотеки. Не знаю, что меня привело сюда – точно не тяга к знаниям, – но я все же заглушил байк и зашел внутрь.

На улицу шел небольшой дождь – казалось, вот-вот заканчивающийся, и дул сильный, холодный ветер, раскачивая ветви.

7 глава

Я потеряла пальто. Мое любимое, единственное пальто.

Осознание этого пришло только тогда, когда за мной уже захлопнулась дверь комнаты, а я стояла на ее пороге.

Вода стекала и капала с меня, из-за чего очень быстро на полу образовалась небольшая лужа.

Одежда прилипла к телу, вызывая мурашки, дрожь и неприятные ощущения каждый раз, когда я начинала двигаться. Волосы свисали сосульками, наверняка делая мой внешний вид еще более ужасным.

Попытавшись стереть с лица капли мокрым рукавом кофты, я очень быстро бросила эту затею.

В комнате Леры не оказалось, что только было мне на радость – по крайней мере, никто не будет задавать вопросов, выпывать из меня информацию и смотреть на меня пристально в ожидании ответов.

Я стянула одежду с себя и бросила ее прямо у порога, чтобы не тащить дальше мокрые тряпки и не заляпать водой еще что-нибудь. Я не знала, где находится моя подруга поздним вечером и когда именно она вернется в комнату, но нужно было убраться до этого момента.

Я просушила волосы феном, обтерлась полотенцем и надела обычные футболку и шорты. Одевать что-то кроме этого мне не хотелось.

А потом засунула мокрую одежду, валяющуюся на полу, в мусорный мешок и тщательно вытерла лужу на полу.

Тряпка, которой я ее вытирала, также полетела в мусорный мешок, а мешок, в свою очередь, оказался в моем шкафу – Лера туда не заглядывала, так что я могла не бояться его обнаружения.

И только после этого я полезла в аптечку. Закинула в себя витамины. Если они вообще хоть чем-то мне помогут в моем нежелании подхватить болезнь после некоторого нахождения под дождем и сильным, холодным ветром.

Надеяться на это не стоило, но болеть себе я позволить не могла – не тогда, когда через две недели коллоквиум.

И хотя это сейчас была наименьшая из проблем, я старалась отвлекаться благодаря этому от того, что произошло возле библиотеки.

Это все еще дарило мне ощущение спокойной, тихой жизни, в которой нет места ничему, кроме учебы.

Перед глазами возник темный, вечерний парк. Сильно лил дождь. Я почувствовала прикосновения горячей руки, которая медленно, будто дразнясь, погладила живот. Тело вновь напряглось в немом непонимании и легком страхе.

Застыв у стола, я несколько раз вдохнула и выдохнула. По телу все еще бегала дрожь и прохлада, но вскоре она сошла на нет. С раздражением закинув в рот еще несколько витаминов, я кинула блистеры с лекарствами в аптечку и убрала ее обратно.

– К черту это все, – громко сказала я, улегшись в кровать и укутавшись в пока еще холодное одеяло. – Раз уж администрация предложила мне создать новый студенческий билет – завтра к ним по этому поводу и пойду. Будет меньше причин видеть Воронцова.

Но на следующий день к администрации до занятий я попасть бы уже не успела – несмотря на то, что проснулась даже раньше обычного и пришла в университет за двадцать минут до начала первой пары.

Мне не хотелось никуда торопиться, поэтому шла я спокойным, терпеливым шагом. В голове всю дорогу была пустота и я мало что замечала по пути до учебного здания.

К тому моменту, как я зашла внутрь, в холле главного корпуса уже толпились студенты: они обсуждали предстоящие мероприятия за пределами университета, торопливо дописывали незаконченные домашние задания сидя или на подоконнике, а возле расписания выстроилась небольшая очередь.

Не обратив внимания на кого-то конкретного, я поднялась на второй этаж и вошла в аудиторию. Неторопливо готовиться к паре и находиться в кабинете, в котором почти никого нет, было намного лучше, чем за его пределами.

По крайней мере, здесь у меня было меньше шансов встретиться с Воронцовым.

– До звонка еще есть время.

Настя тут же появилась рядом – хотя я точно помнила, что в кабинете ее не было, – и плюхнулась на соседний стул. Привычное ее действие за последние дни.

Я постаралась не обращать на нее внимание и продолжила готовиться к занятию.

Преподаватель появился в аудитории почти сразу же после звонка.

– Доброе утро. Сегодня вместо обычной практической работы вы будете работать парами, – по аудитории тут же прокатился шепот, ожививший затихшую на некоторое время аудитория. – Пары определю я.

Некоторые вздохнули с разочарованием.

Я открыла тетрадь, не особо переживая о том, с кем меня поставят в пару.

– Белова и… Киреев.

Я подняла голову, услышав вторую фамилию. Только этого не хватало.

Медленно повернувшись, я уставилась на своего горе-партнера. Богдан сидел, лениво откинувшись на спинку стула, и выглядел так, словно эта новость его совершенно не обрадовала.

В моей голове промелькнула мысль: “Это взаимно”.

– Задание простое, – преподаватель принялся объяснять. – За сорок минут вы должны подготовить анализ определенной ситуации и защитить свое решение.

Все начали меняться местами. Поднявшись со своего места, я схватила в охапку то, что выкладывала на стол последние пятнадцать или двадцать минут, и пошла к парте Киреева.

Было проще пойти к нему самой, чем дождаться, пока он соизволит пересесть ко мне.

В то время как остальные уже начали обсуждать работу, Богдан даже и не планировал мне помогать. Он не вмешивался в выполняемое мной задание, и меня это устраивало – будет меньше проблем с его сдачей.

Но атмосфера была странной. Богдан сидел некоторое время тихо, не привлекая к себе внимание, после чего рядом раздалось негромкое, едва слышное:

– Ты же в курсе, что нам надо разделить работу?

– В курсе, – тут же сказала я, также тихо, – Но допускать я тебя до нее не собираюсь.

– Ты будешь анализировать информацию, а я оформлять выводы.

– Нет. – отрезала я, не поднимая головы от задания, выданного на простом белом листе, и от тетради.

– Почему? – в его голосе было слышно недовольство.

– Потому что с оформлением выводов я справлюсь лучше.

– Тогда я буду анализиров…

– Нет. – я недовольно нахмурилась.