Текст книги "Темный Лекарь 19 (СИ)"

Автор книги: Вай Нот

Соавторы: Саша Токсик
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

На экране красовалась детализированная карта города, очень похожего на Рихтерберг. Маленькие фигурки людей двигались по улицам, здания строились и улучшались, ресурсы подсчитывались в углу экрана.

– Ты… играешь в градостроительную стратегию? – Луи не смог сдержать улыбку. – Во время пира в честь объединения клана?

Лифэнь покраснела.

– Это не просто игра! – защищалась она. – Это симуляция управления кланом. Очень полезная для анализа эффективности распределения ресурсов и…

– Лифэнь, – Луи поднял руку, останавливая её. – У тебя там игровой персонаж с портретом Макса выбран как глава клана.

– Ну… для реалистичности, – пробормотала она.

Луи рассмеялся и придвинул своё кресло ближе.

– Покажи. Что ты там строишь?

Лифэнь колебалась секунду, потом развернула планшет так, чтобы ему было видно.

– Вот здесь я расширяю медицинский квартал, – начала она объяснять, явно увлекаясь. – А здесь строю новый исследовательский центр. И ещё нужно улучшить систему коммуникаций между районами…

Луи изучал экран с профессиональным интересом.

– Стоп, – он ткнул пальцем в угол карты. – Почему ты ставишь больницу так далеко от жилых кварталов? Людям придётся добираться полчаса.

– Зато рядом с исследовательским центром, – парировала Лифэнь. – Синергия науки и медицины важнее транспортной доступности.

– Это в теории, – Луи покачал головой. – А на практике больные люди не захотят тащиться через весь город. Поставь больницу здесь, – он указал на другое место, – а исследовательский центр соедини с ней подземным переходом.

Лифэнь нахмурилась, изучая его предложение.

– Хм. На самом деле… неплохая идея.

Она быстро внесла изменения, и здания на карте перестроились.

– Ого, – она посмотрела на обновлённые показатели эффективности. – Удовлетворённость населения выросла на восемь процентов.

– Видишь? – Луи довольно улыбнулся. – Не только ты умеешь оптимизировать системы.

Они продолжили обсуждать планировку города. Луи делился практическими соображениями о размещении медицинских учреждений, Лифэнь говорила о логистике и коммуникациях.

Постепенно разговор превратился в весёлый спор о том, что важнее, красота городского ландшафта или функциональность.

– Ты не можешь просто натыкать здания где попало! – возмущался Луи. – Город должен быть гармоничным!

– Это стратегия, а не конкурс красоты! – парировала Лифэнь. – Главное – эффективность!

– Люди хотят жить в красивом городе, – настаивал Луи.

– Люди хотят, чтобы всё работало, – не сдавалась она.

В какой-то момент Луи случайно задел экран, открыв меню персонажей.

И замер, уставившись на список.

Там были портреты всех ключевых членов клана. Макс – уровень 50, максимальная прокачка. Дед Карл – уровень 45. Октавия – уровень 42. Ольга – уровень 38.

И персонаж с его собственным портретом.

Уровень 49.

Выше всех, кроме Макса.

Все навыки максимально прокачаны. Всё снаряжение – лучшего качества. Даже косметические улучшения куплены.

Луи медленно повернулся к Лифэнь.

Она была красной. Совершенно красной. От шеи до кончиков ушей.

– Это… – начал он.

– Ты хороший целитель! – выпалила она. – В игре целители очень важны! Их нужно прокачивать первыми! Это стратегически правильно!

– Лифэнь, – Луи не мог сдержать улыбку, – у меня косметический набор «Элегантный лекарь». Это чисто декоративная вещь. Она никак не влияет на характеристики.

Пауза.

– Ну… – Лифэнь пыталась найти объяснение, – визуальная составляющая тоже важна. Для… морального духа команды.

Луи рассмеялся. Искренне, от души.

– Ты очаровательна, – сказал он, когда смог отдышаться.

Лифэнь спрятала лицо в ладонях.

– Давай просто забудем об этом.

– Ни за что, – Луи взял свой бокал и поднял его. – Это самый приятный комплимент, который я получал. За моральный дух команды?

Лифэнь выглянула из-за ладоней, увидела его улыбку и не смогла сдержать собственную.

– За моральный дух, – пробормотала она, беря свой бокал.

Они чокнулись.

– Знаешь, – сказал Луи после глотка вина, – у меня есть пара идей по оптимизации твоего медицинского квартала. Если хочешь послушать.

Лифэнь улыбнулась.

– Слушаю.

Они склонились над планшетом вместе, обсуждая стратегию, попивая вино и периодически споря о деталях.

Пир продолжался вокруг них, но они почти не замечали. Погружённые в свой маленький виртуальный мир, где строили идеальный город.

Вместе.

* * *

Роман и Марк стояли на краю толпы, наблюдая за происходящим. Речь князя вдохновила их, как и всех остальных. Но сейчас их внимание привлекло нечто другое.

Дед Карл. Он стоял поодаль, элегантный пожилой джентльмен в безупречном костюме, с седыми волосами и учтивой улыбкой. Выглядел совершенно обычно, как уважаемый старший член клана.

Но Роман и Марк знали правду. И эта правда не давала им покоя.

– Слушай, – Роман толкнул Марка локтем, понизив голос до шёпота. – Нам надо предупредить новичков.

– О чём? – Марк проследил за взглядом друга и понял. – А, о нём.

– Да. О том, что становиться личом – это ПЛОХО, – Роман покосился на деда Карла. – Когда дед Макса обещает силу, надо бежать. Со всех ног.

Марк кивнул с серьёзным видом.

– Поддерживаю. Помнишь, как он смотрел на того новичка… кажется, Александра в тот раз? Я думал, сейчас предложит ему «стать бессмертным». У меня мурашки пошли.

– Надо как-то незаметно намекнуть новеньким, что…

Роман не успел договорить.

– О, юные Рихтеры обсуждают философию бессмертия? – раздался вежливый голос прямо за их спинами.

Оба замерли. Буквально окаменели.

Потому что секунду назад дед Карл стоял в другом конце зала. Роман ВИДЕЛ его там. На расстоянии добрых тридцати метров.

А теперь он был здесь. Прямо за ними.

Медленно, очень медленно, они обернулись.

Дед Карл смотрел на них с той самой учтивой улыбкой. В его глазах плясали весёлые огоньки.

– Как… трогательно, – продолжил он с интонацией, от которой по спине побежали мурашки. – Беспокоитесь о благополучии товарищей.

Роман попытался что-то сказать, но из горла вырвался только какой-то сдавленный звук.

– Знаете, – дед Карл наклонился чуть ближе, – моё предложение всегда остаётся в силе. На случай, если передумаете. Бессмертие имеет свои… преимущества.

Марк побледнел настолько, что стал почти прозрачным.

– Хотя, – дед Карл выпрямился, его тон стал почти нормальным, – должен признать, ваша осторожность похвальна. Бессмертие – серьёзный шаг. Не для каждого.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

– Но талант у вас есть. Я слежу.

И так же внезапно, как появился, он исчез. Просто растворился в толпе.

Роман и Марк стояли, не в силах пошевелиться. Наконец Марк выдохнул:

– Он… он слышал?

– Он ВСЕГДА слышит, – прошептал Роман, всё ещё бледный.

– Новое правило, – Марк облизнул пересохшие губы. – Про лича не говорим вообще. Даже шёпотом. Даже думать стараемся тише.

Роман закивал так энергично, что чуть не свернул себе шею.

* * *

Речь закончилась на невероятном подъёме духа. Зал превратился в кипящий котёл эмоций, все обнимались, смеялись, давали клятвы верности клану.

А потом начался пир.

Фред, наш главный повар-умертвие, превзошёл сам себя. Столы буквально ломились от угощений, жареное мясо, свежий хлеб, изысканные десерты, напитки на любой вкус. Он готовился к этому событию неделю, и результат был впечатляющим.

Студенты общались с отшельниками, делясь историями о жизни в разных эпохах. Гвардейцы рассказывали новичкам о битвах и тренировках. Фантомы демонстрировали фокусы с теневой магией, вызывая восхищённые ахи.

Я стоял у края зала, наблюдая за всем этим с удовлетворением. Именно такого единства я и добивался. Не просто собрания разрозненных некромантов, а настоящей семьи.

Но у меня были дела.

Праздник был в самом разгаре, моё отсутствие не будет столь заметным. Я незаметно направился к выходу.

А возле моего кабинета меня ждал Симон.

Он стоял у двери с серьёзным выражением лица. Увидев меня, выпрямился.

– Симон? – я приподнял бровь. – Думал, ты на пиру.

– Господин Рихтер, – он говорил официально, что уже было признаком чего-то важного. – С вами хочет встретиться один человек.

Я дождался продолжения.

– Но он беспокоится за собственную безопасность, – Симон сделал паузу. – И просит гарантий, что покинет встречу живым.

Интересно.

Кто-то достаточно важный, чтобы Симон передавал просьбу лично. Достаточно напуганный, чтобы требовать гарантий безопасности. И достаточно ценный, чтобы Симон вообще предложил мне эту встречу.

Враг? Перебежчик? Информатор?

– Гарантии безопасности? – я посмотрел Симону в глаза. – Ты ручаешься за этого человека?

Симон помедлил секунду.

– Я считаю, что вам стоит его выслушать. Информация может быть ценной.

Это был не совсем ответ на мой вопрос, но я принял его. Симон был достаточно умён, чтобы не рисковать моим доверием ради случайного человека.

Я подумал пару секунд.

– Хорошо, – кивнул я. – Я даю гарантии безопасности. Когда встреча? – спросил я.

– Он ждёт, – ответил Симон. – Сейчас. Если вы готовы.

Я усмехнулся.

– Всегда готов к сюрпризам.

Глава 6

– Встань, Викрам. У тебя ещё есть силы.

Голос Виджая был холоден и безжалостен, как всегда. Он стоял над мальчиком, скрестив руки на груди, и смотрел вниз с выражением презрительного безразличия.

Симон, тогда ещё Викрам, лежал на каменном полу тренировочной площадки, задыхаясь. Всё тело стало одной сплошной болью. Левая рука была сломана, он чувствовал, как кость неправильно срослась после вчерашней тренировки, а сегодня её сломали заново. Три ребра треснули, а из глубокого порез на бедре всё ещё сочилась кровь.

Ему было шесть лет.

– Встань, – повторил Виджай, его тон не изменился ни на йоту. – Или ты хочешь разочаровать отца?

Симон сжал зубы и попытался подняться. Его руки дрожали.

Дар Вийон уже работал, пытался залечить повреждения, но слишком медленно. Слишком много всего сломано одновременно.

Он встал на колени. Потом, опираясь на здоровую руку, поднялся на ноги. Мир закружился. Симон пошатнулся, но устоял.

– Хорошо, – кивнул Виджай. – Теперь снова в бой. Трое против одного. У вас пять минут.

Три старших ученика шагнули вперёд. Все они были здоровы, полны сил, их магия воздуха готова была обрушиться на Симона в любой момент.

Один из них, высокий подросток лет пятнадцати, усмехнулся:

– Жалкое зрелище… А ещё любимчик отца! Никогда не понимал, почему этот слабак на особом положении!

Другой ученик добавил тише, но достаточно громко, чтобы Симон услышал:

– Да, этому задохлику везёт. Ракша на него смотрит и иногда даже тренирует лично. А он тут валяется, как размазня. Уж если бы мне дали шанс показать себя отцу, я бы…

Третий недовольно его перебил:

– Завидуй молча.

Симон ничего не ответил. Только принял боевую стойку, несмотря на боль и на дрожь в ногах.

Они не понимали. Никто не понимал.

«Особое положение» означало ад.

Ракша требовал от него в три раза больше, чем от любого другого ученика. Тренировки с рассвета до поздней ночи. Бои с монстрами без защиты. Принудительное использование магии до полного истощения.

«Два дара требуют двойной работы» – любил повторять Ракша.

А ещё Ракша считал, что боль и постоянные травмы помогут развить дар Вийон быстрее. Заставят регенерацию работать на пределе, адаптироваться, становиться сильнее.

И Симон практически никогда не бывал полностью здоров. Едва одна рана заживала, как появлялась новая. Едва кость срасталась, как её ломали снова.

– Начали, – скомандовал Виджай.

Первый удар обрушился на Симона с такой силой, что тот пролетел через всю площадку. Воздушное лезвие рассекло плечо, добавив ещё одну рану к коллекции.

Симон закричал, не сумев сдержаться на этот раз. Боль оказалась нестерпимой.

Но он снова поднялся. Потому что выбора не было.

А вечером Симон лежал в своей комнате и опять пытался не закричать от боли.

Тренировка закончилась только через три часа. Три часа непрерывного боя против превосходящих противников. Три часа, в течение которых его ломали, резали, швыряли об стены.

В конце концов Виджай велел остановиться. Не потому, что Симон победил. А потому, что мальчик больше не мог стоять на ногах.

– Достаточно на сегодня, – сказал Виджай с холодным удовлетворением. – Завтра продолжим.

Симона отнесли в его комнату. Бросили на койку и оставили одного.

Теперь он лежал в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию. Каждый вдох отдавался болью в груди. Левая рука была бесполезна, кость сломана в трёх местах. Правая нога тоже.

Дар Вийон работал. Медленно, мучительно медленно. Симон чувствовал, как ткани срастаются, как кости ищут правильное положение. Но процесс занимал часы. И всё это время боль не отпускала.

Он не плакал, давно научился не плакать. Слёзы в монастыре воспринимались как слабость. А слабость каралась ещё более жестокими тренировками.

Симон закрыл глаза и попытался заснуть. Но боль не позволяла расслабиться ни на секунду.

Вдруг он услышал лёгкий скрип двери.

Мальчик инстинктивно напрягся, готовясь к новой угрозе. Но дверь открылась совсем чуть-чуть, и в комнату проскользнула тёмная фигура.

Симон замер. Приоткрыл глаза совсем немного, наблюдая.

Фигура двигалась осторожно, бесшумно. Вошедший был среднего роста, Но в темноте Симон едва ли мог разглядеть что-то ещё.

Гость подошёл к столу рядом с койкой и поставил что-то.

Затем так же тихо развернулся и направилась к двери.

Симон хотел заговорить, спросить, кто это, но боялся спугнуть.

Фигура выскользнула из комнаты, прикрыв дверь за собой.

Мальчик подождал несколько минут. Потом, превозмогая боль, сел и дотянулся до стола.

На нём лежал флакон с дорогим обезболивающим зельем из медицинского крыла. Таким, которое давали только старшим магам и то по особым случаям. Ведь каждому воину полагалось развиваться через боль.

А рядом он нашёл завёрнутые в ткань сладости, лакомства, которые полагались только ученикам высшего ранга.

Симон взял флакон дрожащими руками и выпил зелье залпом.

Через несколько секунд боль начала отступать. Она не прошла полностью, но стала хотя бы терпимой.

Впервые за весь день он мог нормально дышать.

Мальчик посмотрел на дверь. Кто это был?

Это происходило не впервые. Уже третий раз за месяц кто-то оставлял ему помощь.

И это была не его мать. В то время, Анджи ещё не сумела с ним встретиться, и мальчик даже не осознавал, что она вообще существует.

Прошло ещё две недели.

Тренировки не прекращались. Симон ломался и восстанавливался, ломался и восстанавливался, снова и снова. Его дар Вийон действительно становился сильнее. Ракша не ошибался в этом. Регенерация ускорялась с каждым днём.

Но цена была ужасающей.

И единственным проблеском света в этой тьме были те ночные визиты.

Симон пытался не спать, ждал их. Но неизвестный помощник появлялся непредсказуемо. То через день, то через неделю. А иногда приходилось ждать и месяц. И всегда поздно ночью, когда все спали.

Всегда оставляла что-то полезное обезболивающее, бинты, иногда еду получше, чем давали в столовой.

Но однажды ночью секрет приоткрылся.

Гость вошёл как обычно. Тихо и осторожно. Он оставил флакон с зельем и что-то ещё, что мальчик пока не разглядел в темноте.

Фигура развернулась к двери и вышла в коридор.

Симон, которому в этот день досталось чуть меньше чем обычно, поспешил за ней, надеясь разглядеть получше.

Но всё равно не успел, только услышал издалека женский голос:

– Сурья! Ты где? Нам нужна помощь на кухне!

Фигура в коридоре вздрогнула и ускорила шаг, исчезая за углом.

Симон остановился, повторяя про себя имя.

Сурья.

Он уже когда-то слышал это имя. Это была не просто какая-то случайная женщина или служанка, а его сводная сестра. Дочь Ракши от одной из его многочисленных жен из других кланов.

Если рожденные мальчики отправлялись тренироваться, то дочери считались… Симону было трудно подобрать сравнение.

Бракованным изделием? Шлаком, отделённым от чистой руды? Неизбежным злом?

Их не выбрасывали на улицу, ведь в них все же текла кровь Великого Князя. Но Ракша никогда не считал женщин равными себе. Так что дочерей ждала доля мелких администраторов или хозяйственных управленцев в клане Канвар. Никто не учил их магии. Никто не обращал на них внимания. Для большинства из Канваров они были просто невидимками.

Но не для Симона.

Ведь одна из них почему-то заботилась о нём. Рисковала ради него.

Однажды он узнает почему

Узнает, и скажет ей спасибо.

* * *

– Значит, ты – Сурья Канвар.

Я произнёс имя спокойно, наблюдая за реакцией гостьи.

Она вздрогнула, когда я произнёс её фамилию, словно я её ударил.

Симон, стоявший рядом со мной, кивнул:

– Я рассказал господину Рихтеру о тебе. О том, что ты делала для меня в детстве.

Женщина медленно кивнула, всё ещё настороженная:

– Я не знала, что Викрам… то есть Симон меня видел тогда.

– Я не видел, – мягко поправил Симон. – Но я слышал, как тебя окликнули в коридоре. Один раз. Этого хватило, чтобы запомнить твоё имя.

Пока они говорили, я внимательно рассматривал нашу гостью.

Смуглая кожа, тонкий нос с лёгкой горбинкой, большие карие глаза под густыми бровями и полные губы.

Девушка была красива, но как будто специально пыталась это скрыть.

Длинные чёрные волосы были убраны под выцветший платок. И одета она тоже была максимально просто и невзрачно, в поношенную дорожную одежду серо-коричневых тонов и потёртый плащ.

Похоже, она добиралась сюда, стараясь не привлекать внимания. И судя по её виду, путь был нелёгким.

Я сел в кресло за столом и жестом предложил ей устроиться напротив. Симон остался стоять рядом.

– Итак, – начал я, – чего ты хочешь?

Сурья выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза, а затем решительно выпалила:

– Свободы.

И в это слово, она будто бы вложила всю свою ярость, которая была настолько сильной, что ей даже понадобилась пауза, чтобы прийти в себя. Лишь через несколько секунд она пояснила:

– Для себя. Для своей семьи. Для всех, кто страдает под властью Ракши Канвара.

Я жестом показал ей продолжать. Она сделала глубокий вдох и заговорила:

– Я выросла в клане, где жизнь большинства – это ад. Ракша правит железной рукой. Мужчины проходят через жестокие тренировки, постоянный контроль, смерть за любую слабость. Особенно страдают те, у кого низкий магический потенциал, их унижают, низводят до уровня прислуги и… женщин. Обращаются с ними как с отбросами.

Её голос становился тверже:

– Но женщинам ещё хуже. Нас вообще не считают за людей. Нам почти не дают обучаться магии. Нас отправляют на кухни, в прачечные, в медицинские крылья как санитарок. Говорят, что мы не способны к высокой магии. Что наша единственная задача – это поддерживать мужчин и рожать детей для… блага клана, но на самом деле для жестоких тренировок и генетических экспериментов Ракши.

Она сжала кулаки:

– Но это ложь. Некоторые из нас тайно тренируются. Изучают магию воздуха. И мы не слабее мужчин. Просто нам никогда не давали шанса это доказать. – Она сжала руки в кулаки. – Но главное не это, а то, что у нас отнимают наших детей. Мы не видим их практически с рождения, зато знаем через ЧТО они проходят. И никак не можем помочь. Точнее…

Она замялась, и я закончил за неё:

– Точнее, вы помогаете просто всем детям, которым можете?

Она с горечью мотнула головой.

– По рассказу Симона может сложиться такое впечатление. Но… мы не можем даже этого. Мы не можем так рисковать, ведь ребёнок вполне способен кому-то рассказать. Сдать такую помощницу, и потом её ждёт самое суровое наказание. Поэтому, мы помогаем лишь иногда. В самых вопиющих случаях. Когда просто не можем спокойно смотреть на всю эту жестокость. То, как издевались над Симоном, это…

Она замолчала, словно одни только воспоминания погружали её в кошмар.

Симон положил ей руку на плечо и мягко улыбнулся:

– Не будем об этом, хорошо? Всё уже давно в прошлом.

Она глубоко вздохнула, отгоняя от себя дурные мысли, а потом добавила, немного сменив тему:

– Многие мужчины Канвары втайне сочувствуют нам. Да и они сами видят несправедливость и сталкиваются с ней с самого детства. Но не могут ничего изменить. Ракша слишком силён. Его власть абсолютна. Любое сопротивление карается смертью.

Я слушал внимательно, а потом задал важный вопрос:

– Отличная речь. Но вот что меня интересует – если всё так плохо, как ты говоришь, то как ты сумела оказаться здесь? – Я усмехнулся. – Неужели Ракша любезно отпустил тебя обсудить возможность предательства с его злейшим врагом?

Однако, Сурья, не растерялась ни на секунду.

– Я воспользовалась хаосом после вашего нападения на монастырь Белого Облака.

Она выпрямилась:

– Там погибло столько магов, что пропажу одной женщины, которая занималась хозяйством, никто не заметит. Или заметят, но не скоро, а то и вовсе сочтут мёртвой.

Она продолжила объяснять:

– Я была завхозом. Занималась закупками, снабжением, связями с внешними поставщиками. У меня было много контактов за пределами монастыря. И как бы Ракшу ни боялись, очень многие его не любят. – Она замолчала, а потом многозначительно добавила. – Если правильно выбирать слова и людей, которым их говоришь, можно многое сделать без надзора Ракши и его приспешников. Так я и смогла выбраться из Синда.

Я кивнул:

– Если ты говоришь правду, это ценная информация. Вот только… с чего бы мне тебе верить?

Она напряглась, а я продолжил:

– То, что ты когда-то помогла раненому ребёнку по каким-то своим причинам, не делает тебя надёжным источником информации. Это может быть ловушка Канваров. Попытка дезинформировать меня. Подсунуть своего агента.

Она не отвела взгляд:

– Я готова на что угодно, лишь бы доказать правдивость моих слов. Обратной дороги для меня нет. Я всё поставила на карту, свою жизнь, жизни моих близких. Я знаю, что на вас работают ведьмы Сципион. Вы можете позволить им залезть мне в голову. Я не буду сопротивляться.

Она сделала шаг вперёд:

– Раньше у нас не было и грамма надежды. Все понимали, что Ракша способен подавить любое восстание. Даже если весь клан восстанет против него, со всеми магами вне категорий.

– Так и есть, – поддержал её Симон.

Сурья продолжила:

– Ракша один настолько силён, что это невозможно игнорировать. Но и тех, кто верен ему, тоже немало.

– И что же изменилось? – спросил я, потому что она снова замолчала, словно погружаясь в болезненные воспоминания.

– Мир, – просто ответила она, а затем ёё голос наполнился надеждой. – Рихтеры уничтожают Великих Князей одного за другим. Рухнула империя Вийонов. Салазары пали. Штайгеры разгромлены. Эти новости дошли даже до нас. До самых отдалённых монастырей Синда. И мы видели, что Рихтеры не вырезают кланы подчистую. Что вы работаете с теми, кто готов сотрудничать.

Сурья встала от избытка эмоций и начала говорить с большей горячностью:

– Между недовольными в клане Канвар начали ходить разговоры. Мы увидели надежду. Особенно женщины, полностью лишённые прав. Но и многие мужчины тоже. А когда вы вторглись в монастырь Белого Облака… когда освободили Анжи Вийон… я поняла: или сейчас, или никогда.

Симон вмешался:

– Я верю её словам, господин Рихтер.

Он посмотрел на Сурью с уважением:

– Даже когда я был ребёнком, я видел, что далеко не всем нравится происходящее в клане. Просто большинство молчали из страха. Моя мать, Анжи, говорила мне то же самое, как говорит об этом сейчас. Также, как и Чандра, маг, который помог мне сбежать двадцать лет назад.

Я поднял бровь:

– Чандра?

Симон радостно кивнул:

– Оказывается, он всё-таки выжил! Прячется в трущобах Синда уже два десятилетия. И Сурья привезла доказательство, которому я готов поверить.

Он достал из-за пояса сложенный лист бумаги и протянул мне:

– Вот. Это письмо от Чандры. Он вплёл в бумагу свой энергетический след. Своего рода печать. Я запомнил её ещё в детстве, когда он помогал мне сбежать.

Я взял письмо и развернул его. Текст был коротким, написанный аккуратным почерком:

«Симон, если ты читаешь это, значит, Сурья добралась до тебя. Верь ей. Она рискует всем ради свободы. Мы не одни. Нас много. И мы готовы действовать, если Рихтеры дадут нам шанс. Чандра.»

Я коснулся края бумаги, почувствовал слабый энергетический отклик. Печать была настоящей.

– Как ты его нашла? – спросил я Сурью.

– Мы знали о нём, – ответила она. – Подполье помогало ему по возможности, а он помогал нам. Передавал информацию, связывал людей. Именно Чандра устроил меня на корабль контрабандистов. Через них я добралась до Коста-Сирены. А оттуда уже свободно попала в Рихтерберг.

Симон кивнул:

– Господин Рихтер, прошу вас – выслушайте её. Дайте ей шанс.

Я обдумывал услышанное, не торопясь с ответом, но потом всё-таки сказал:

– Ракша – мой враг. Я и так хочу его прикончить. И прикончу, будьте уверены.

Услышав эти слова, Сурья впервые несмело улыбнулась.

А я продолжил уже жёстче:

– Но давайте смотреть правде в глаза. Если вас десяток оптимистов, которых перебьют, едва вы выйдете из тени, то лучше бы вам не высовываться вообще. Мне не нужна помощь кучки смельчаков, которые погибнут в первые же минуты войны. Я не хочу брать на себя ответственность за вашу смерть.

Она не отступила:

– Нас не десяток.

– Тогда сколько? – прямо спросил я. – Какими силами вы реально обладаете, а главное, что позволяет вам думать, что именно ваше участие поможет мне победить?