Текст книги "Трой. Дело чести (СИ)"

Автор книги: Василий Меркулов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Или тот же Безумный Стэн. О, уж у кого-кого, а у этого бывшего мажора денег хватает, будь здоров! Раз уж он сорит сотнями тысяч на спасение своих дорогих шлюх, то тут уж Стэн точно не останется в стороне – если Дриксон-старший когда-либо поднял руку на какую-либо проститутку, то Безумный Стэн, руководствуясь своей «святой местью» вполне мог нанять какого-нибудь пройдоху, чтобы тот пристрелил старика. Этот вариант вполне может быть правдивым, учитывая то, что Стэна (равно как и Дороти) Трой даже не спросил о том, нанимали ли они убийц для того, чтобы прикончить Генри Дриксона. А зря, зря он так доверчиво посмотрел на эту ситуацию...

Элиот испил крови из своей чаши. Вообще-то он мог и вмешаться во всё это, указав Трою на его ошибки при допросах Железной леди и Безумного Стэна, но... Оно ему надо? Что он, Мак Грейн, с этого поимеет? Что выгадает, если настоящий убийца Дриксона окажется за решёткой или и вовсе мёртвым?

А ничего. Если бы за этим делом ещё стояли бы те же Адольф или Француз – смысл ещё был бы, а так... Пустая трата времени!

«Если Трой уж взялся сам за это дело... – подумал Трой. – ...то пусть сам его и завершает! Не до его мне сейчас детских игрушек!»

Дождь за окном ещё больше усилился.

Назревала настоящая буря.

Если и был в этом городе человек, которого совершенно не волновал самый насыщенный вопрос в последние дни (а именно, кто же всё-таки убил Генри Дриксона), то этим человеком явно был Адольф. Его это абсолютно не волновало. Тот факт, что Трой от него отвязался (пусть и ценой жизней пары десятков скинхедов) уже был для фюрера бальзамом на душу.

«Хм, какой он всё-таки дурак, этот Трой! – подумал Адольф. – Пришёл и спросил, причастен ли я к убийству Дриксона! Даже если б и был бы, прямо так бы я ему об этом и сказал!»

Про детектор лжи в голове у белобрысого наёмника фюрер просто даже не догадывался...

А что касается убийцы Генри Дриксона... Что ж, кем бы ни был в итоге этот неизвестный герой, Адольфу он указал огромную услугу, укокошив этого гадкого старика! Дриксон на протяжении всей своей жизни только тем и занимался, что ставил палки в колёса как всей корпорации «Скинни», так и Адольфу лично. Взять хотя бы тот же случай с Дороти Янсен, о котором она поведала на допросе Троя (да, у фюрера везде были уши!). Сначала она по наставлению Дриксона застраховалась в «Скинни», а потом, со всё той же лёгкой руки Генри, устроила себе несчастный случай, в котором лишилась ног – и вот, она уже гребёт с неофашистов огромные деньги! Любой другой особе, поведавшей о таких своих «приключениях» это бы обернулось серьёзными неприятностями, тюремным заключением на длительный срок в том числе, но...

Но Дороти Янсен была на хорошем счету у Барса – он держал её если не своей правой рукой, то очень близко к этому титулу. И даже если бы Адольф и начал бы против неё заводить уголовной дело, она бы попросту отшутилась, сказала бы, что пошутила, да на том всё бы и кончилось. Дороти – важная фигура в «Кэт-тоне», а война с этой корпорацией Адольфу не нужна.

Ну... пока что не нужна.

Сейчас фюрера волновал вопрос гораздо более насыщенный. Француз. Неужели он всё-таки победил? Неужели ему удалось завалить этого жирного жида? Неужели победа в этом противостоянии осталась за ним?

Да, конечно, всё это были пока только слухи. Ни разу по телевизору не показали тело убитого Француза; ни разу не было выпущено даже репортажа на эту тему – но, впрочем, оно и понятно. Ближайшее окружение дохлого лягушатника (те немногие люди, а не жестяные банки, производимые «Техно»), конечно же, не хочет официально признавать гибель своего лидера. Едва ли они сумели найти ему замену в столь короткий срок, и теперь во всю оттягивают тот час, когда надо будет признать своё полное и безоговорочное поражение.

Почему Адольф так верил в эти слухи? Всё объяснялось лишь одним человеком: Грэгом Рэзодом. Этот парень уверял, что он убил всё-таки этого жирного засранца, несмотря на то, что все в его отряде погибли, и фюрер не видел повода сомневаться в этих словах. Грэг показал себя как достойный ариец, и едва ли он стал бы лгать Адольфу, своему фюреру. Так что признание гибели Француза – лишь вопрос времени.

Адольф смотрел на огромную свастику, висящую на стене своего кабинета, размышляя о том, какой будет его завтрашняя встреча с Рэзодом. Он ни на секунду не сомневался в том, что тот правдив...

И зря.

Очень зря...

– Так, это не то... – бубнил себе под нос Трой, листая страницы в своём телефоне. – Это тоже не то... И это... И это...

Наёмник сидел в комнате своего небольшого номера, который они снимали вместе с Алистером (на деньги Троя, между прочим!). Богатырский храп Смулза доносился из его комнаты; видимо, он уже со спокойной душой дрых понимая, что поиски убийцы Дриксона кончились – хоть и безрезультатно, но всё же кончились. Просто подозреваемых уже не осталось. Нет, были ещё Агата Шпац и Дэн Столз, но этих двоих как потенциальных убийц Трой не рассматривал даже сейчас, когда никого, кроме них двоих, по сути, и не осталось.

Дождь тарабанил в окно; ядовито-зелёные волны неоновой рекламы стоящего рядом казино больно били по глазам наёмника; но Трой не сдавался, упрямо что-то выискивая в своём телефоне. Он склонился над ним, словно ребёнок, впервые смартфон увидевший, и не вылезал из него в течение уже почти что нескольких часов. На глаза Троя внезапно попалось что-то интересное, когда вдруг дикий крик донёсся до него из соседней комнаты – той, где спал Алистер.

«Что там ещё случилось? – хмыкнул Трой, направляясь к комнате своего товарища. – Таракана увидел? Или, может, ещё хуже, – божью коровку? Посмотрим, посмотрим...»

Наёмник быстрым шагом прошествовал в комнату Смулза. Тот предстал перед Троем сидящим на кровати под белым одеялом. Алистер тревожно оглядывался по сторонам; на глазах его стояли слёзы.

– А, всё понятно! – усмехнулся наёмник. – Нашему храбрецу страшный сон приснился, вот что произошло! Ты хоть кричи-то потише – всех соседей разбу...

– Если бы! – с грустью произнёс хакер. – Если бы мне приснился кошмар, Трой! Я был бы благодарен судьбе, если бы мне приснился страшный сон! Страшный, а не такой восхитительный, который я увидел сейчас!

Наёмник замер, непонимающе глядя на Алистера. В который раз его друг-хакер своими высказываниями ставил его логическое мышление в тупик.

– Сейчас я тебе всё объясню! – проговорил Смулз. – Вот смотри: когда тебе снится кошмар – это, конечно, неприятно. Ты убегаешь от какой-нибудь злобной твари; отбиваешься от маньяка-убийцы; неважно, пусть на тебя хоть катится гигантский снежный ком. Но когда ты просыпаешься, ты понимаешь: нет никакой злобной твари, нет маньяка-убийцы. Нет даже снежного кома. И ты ликуешь – всё то, что ты только что увидел – нереально, плод твоей фантазии, ты и дальше можешь спокойно жить. Но когда тебе снится хороший сон...

Видишь ли, мне вот, например, только что снилось, будто я трахаюсь с Элли Клейтон – да-да, той самой смазливой красотки из группы «TheBest»! Мы с ней так страстно совокуплялись, так сладко наслаждались друг другом, так... так...

И вот я проснулся после этого расчудесного сна! И что я понимаю при этом? Я понимаю, что этому сну никогда (понимаешь, никогда!) не суждено сбыться! Я понимаю, что даже если всю жизнь буду работать, как вол, то я вряд ли смогу скопить денег даже на то, чтобы хотя бы один раз поцеловать пятку этой звезды! А сон, который я только что видел, лишь зря раздразнил меня, зря дал надежду...

Зачем? Скажи мне, Боже, зачем ты со мной так жестоко? Ведь мы оба прекрасно знаем, что я никогда этого не получу – и ты всё равно рисуешь мне такие грёзы! Это слишком жестоко для простого смертного!!! Бог не всегда бывает прав! И далеко не всегда – справедлив...

Но Трой уже почти не слушал причитаний своего коллеги. Он уже повернулся прочь и с лёгкой улыбкой шагал в сторону своей комнаты.

Наёмник уже знал, что он будет искать в своём телефоне.

И будет это отнюдь ни Элли Клейтон!

Глава 17

Глава 17

Огромная, просто гигантская свастика нависала за спиной кресла, в котором восседал Адольф. По правую и левую его руки столпилось довольно большое количество скинхедов – его верных парней-неофашистов, которые были в любой момент пойти даже на смерть ради корпорации «Скинни» и, собственно говоря, самого фюрера. Дождь отчаянно тарабанил в большое окно кабинета Адольфа, где и происходила эта встреча, но на него никто не обращал внимание.

Все смотрели лишь на сегодняшнего героя (в их глазах) – Грэга Рэзода, который (как они думали) уже успел отправить Француза на тот свет, оставшись в живых после отчаянной атаки толстяка.

Сам же виновник торжества пока лишь молча обводил глазами собравшихся здесь скинхедов. Да, конечно, такое скопление народа сильно затрудняло главную задачу Грэга, но он уже знал, как ему справиться с этой проблемой.

– Итак, Грэг... – проговорил Адольф, сидящий в своём кресле. – Ходят упорные слухи, что Француз мёртв. Также говорят, что ты единственный оставшийся в живых из скинхедов, который отправился на дело по устранению этого жирдяя. Так скажи мне, Грэг – что из этого всего правда? Объясни мне, своему фюреру!

Рэзод гордо улыбнулся. Такую самодовольную улыбку он часами репетировал у зеркала, предвосхищая этот вопрос Адольфа.

– Правдой является всё это, мой фюрер! – провозгласил он. – Действительно, мы с парнями в своём подчинении атаковали Француза в тот момент, когда, как я думал, он этого не ожидал.

Но мы попали в ловушку. Его роботы, проклятые банки с консервами, открыли по нам огонь. Все мои собратья падали замертво один за другим, и лишь я, поняв, что смерть всё равно меня настигнет, решил действовать. Я с размаху ударил бейсбольной битой прямо по морде этого жирного жида, размозжив ему голову ко всем чертям! Француз запищал, как подыхающая крыса, и рухнул на землю. В тот же момент его андроиды, потеряв своего хозяина, перестали палить из своих пистолетов. Я обернулся и увидел...

Из глаз Рэзода брызнули притворные слёзы. Их он репетировал ещё больше, чем гордую улыбку.

– Я увидел, – тяжело произнёс он, – что все, все мои собратья, с которыми я отправился на дело, мертвы. Их всех положили проклятые роботы! Я – единственный, кто выжил из них! И при этом я убил Француза! Я выполнил свою миссию, мой фюрер!!!

Скинхеды, окружавшие Адольфа, с нескрываемым восхищением смотрели на Грэга Рэзода, своего нового героя, нового, можно сказать, идола. Рискуя своей жизнью, самоотверженно, этот парень кинулся в бой и победил самого Француза... Да, именно таким и ставят памятники в этом мире.

– Что ж, это воистину великий поступок, Грэг! – проговорил Адольф, утирая набежавшую слезу (которую он репетировал не меньше, чем сам Рэзод). – Ты – настоящий герой! И поэтому прямо сейчас я произвожу тебя в свои лейтенанты! Отныне и навсегда ты будешь служить своей корпорации и гордой арийской расе в этом великом звании! Ты этого достоин!

Грэга слегка покоробило от этих слов. Француз тоже говорил что-то про то, что он чего-то достоин... Это что, дежурная фраза всех официальных представителей корпораций в Хротцбере?

– Но это не всё, что я хотел сказать, мой фюрер! – произнёс он. – Я должен вам прямо сейчас сказать кое-что, что касается... – Грэг перевёл дух. – Что касается Мак Грейна. Да, Француз, наш главный враг мёртв, но Элиот, проклятый кровосос, всё ещё жив и активно строит против нас свои новые козни!

Адольф приподнял бровь. Такого поворота разговора он не ожидал. Фюрер в своих мыслях уже представлял, как подойдёт к Рэзоду и пожмёт ему руку, но что тот скажет что-то в этом роде... Неожиданно!

– Хорошо, Грэг! – произнёс Адольф. – Я слушаю тебя! Говори!

Рэзод обвёл взглядом всех присутствующих.

– Простите меня, мой фюрер! – проговорил он. – Но я не могу выполнить вашу просьбу при всех! К сожалению, среди нас есть те, кто может потом рассказать обо всём Мак Грейну, а я не могу этого допустить!

Скинхеды принялись недоумённо переглядываться. Что такое говорит их новый герой? Среди них есть предатель? Но кто он? Неужели кто-то и вправду продался Мак Грейну, вампиру, жалкому кровопийце?

Адольф в лёгком недоумении обвёл взглядом свой кабинет, в котором собрались все скинхеды, включая виновника торжества, Грэга Рэзода. Да уж, разговор принимал совершенно невероятный поворот. Совсем не этого ожидал фюрер от такой беседы, совсем не этого...

Но... Раз уж новый герой хочет поговорить с ним один на один, то грех будет ему отказывать!

– Парни, оставьте нас! – сказал Адольф, обращаясь к остальным скинхедам. – У Грэга есть важная информация, и он хочет поведать мне её лично. Освободите помещение!

Приказ фюрера скинхедам повторять два раза не пришлось. В одну секунду они вышли из кабинета Адольфа, оставляя того наедине со своим новым героем.

– Ну, говори! – произнёс фюрер, глядя на Грэга. – Что ты узнал? Среди нас есть предатель?

– Простите ещё раз, фюрер! – сказал тот. – Но мне надо подойти к вам поближе, чтобы рассказать вам то, что я узнал. Я боюсь, что меня услышит тот, кто не должен услышать. Даже у стен есть уши, как говорится...

– Ладно, подходи... – проговорил Адольф.

Рэзод медленно шагал по направлению к креслу своего фюрера. Правой рукой он уже сжимал лазерный ножик – страшное оружие в умелых руках – у себя в кармане и постепенно становился всё ближе и ближе к своей цели.

И вот Грэг уже стоял прямо перед Адольфом на расстоянии вытянутой руки. Фюрер взирал на него с неподдельным интересом – что же расскажет ему такого интересного новый герой арийской расы? – и даже и не подозревал на свою беду, что именно задумал Грэг Рэзод...

– Вы хотели узнать, кто именно предатель в наших рядах, да, мой фюрер? – произнёс скинхед.

Адольф коротко кивнул.

– Так знайте! Предатель – это... – в одну секунду Рэзод извлёк из кармана лазерный нож. – ...я!!!

Одно движение – одно умелое, резкое движение! – и оружие Грэга мощно впилось в грудь Адольфа, прямо в его сердце!

Фюрер застонал, захрипел, но закричать не мог – Рэзод знал, как и куда бить, чтобы жертва не успела закричать перед смертью. Скинхед провернул нож в груди Адольфа, доставляя и без того умирающему фюреру ещё большие страдания.

– Привет тебе от Француза! – резко бросил скинхед, глядя на Адольфа, пытающегося ртом ухватить побольше воздуха.

Всё кончилось за несколько секунд. Фюрер понурил голову и тяжело свалился со своего кресла. Рэзод пнул Адольфа ногой – не столько для того, чтобы удостовериться в том, что задание выполнено, сколько ради собственного удовольствия.

Предводитель неофашистов никак не отреагировал. О да, Адольф, официальный представитель корпорации «Скинни» в Хротцбере или просто фюрер для своих подчинённых, был мёртв.

Грэг со злорадной улыбкой смотрел на труп своего бывшего главы. Он сделал это! Подумать только, он сделал это! Вот легко, одним ударом ножа, он уничтожил не просто фюрера – настоящую легенду Хротцбера. И вскоре за это он получит приличное вознаграждение, ну, и то, чего он достоин...

– Зиг хайль, мой фюрер! – процедил он.

Рэзод переступил через труп Адольфа и двинулся к выходу из кабинета мёртвого фюрера. На дверях два скинхеда-охранника слегка удивлённо и озабоченно посмотрели на него – мол, что же там такого случилось – но Грэг уже был готов к подобному проявлению внимания.

– Наш фюрер хочет подумать! – сказал скинхед. – Он приказал, чтобы ближайшие два часа никто даже и соваться не думал в его кабинет, ясно?

Охранники покорно кивнули. Спорить со своим новым героем (или же, скажем, сомневаться в его словах) никто и не смел.

Грэг Рэзод уверенно шагал по коридору, ведущему к выходу из здания с торжествующим лицом. Все встречные скинхеды улыбались ему, даже не подозревая, почему именно так ликует их новый герой.

Корпорация «Скинни» лишилась своего официального представителя в Хротцбере – а этого даже никто и не заметил...

Найтон Дриксон сидел в роскошном кресле своего (ну ладно, формально, пока ещё его отца) кабинета. Рядом с ним сидел Кир, а вместе с ним уйма других помощников Найтона, чьи имена он вообще даже и не знал. Дриксон с широченной улыбкой нетерпеливо смотрел на часы – конечно, ведь с минуты ни минуту в этот кабинет должен был зайти Марин Теннор, важный человек корпорации «Майтвилл» и, наконец, сделать то, что уже давно пора было сделать – а именно, назначить уже Найтона официальным представителем данной корпорации в Хротцбере. В окно стучал обезумевший дождь, помощники Дриксона о чём-то переговаривались между собой, но Найтону было чихать на всё это.

Ведь скоро, с минуты на минуту, он займёт то место, которое принадлежало ему по праву наследия, да и вообще, прекрасно подходило Дриксону-младшему (как он, во всяком случае, думал). Сейчас Теннор зайдёт, скажет пару дежурных фраз, пожмёт руку Найтону, и...

И для Дриксона откроется новый, неизведанный им доселе мир, в котором он будет полноправным представителем корпорации «Майтвилл» в Хротцбере! Это случится! Это неизбежно! Это... Это...

Мысли Найтона оборвал звук открывающейся двери. В проёме возник невысокий толстый седовласый человечек в очках и довольно большими усами.

Это был Марин Теннор, которого так ждал Дриксон.

– Здравствуйте, друзья! – проговорил человечек, усаживаясь за стул около стола, за котором собрались Найтон и все его подчинённые. – Прошу прощения за опоздание, но эти пробки... Просто ужасно! Говорят, что пробки были бедой этого мира ещё в двадцать первом веке – и вот до сих пор ничего и не изменилось...

– Ничего страшного, Марин! – с широченной улыбкой проговорил Найтон. – Ради того важного решения, которое вы собрались сегодня озвучить, можно и немножко подождать. Говорите! Мы с моими коллегами внимательно слушаем вас!

– Что ж, с места в карьер? – слегка улыбнулся Теннор. – Ладно, как вы изволите. Сегодняшним решением... Простите, позвольте я выпью водички? – человечек указал на стакан воды, стоявший на столе в кабинете Дриксона. – У меня после моего сегодняшнего путешествия страшно пересохло в горле!

– Естественно, господин Теннор, о чём речь! – сказал Найтон. – Пейте! Уж чего-чего, а воды мне не жалко!

«Хм, время тянет! – отметил он про себя. – Неужели так не хочется признавать меня главным в Хротцбере среди „Майтвилла“? Хочется-не хочется, а придётся...»

Марин отпил немного воды, поставил стакан обратно на стол и обратился ко всем собравшимся:

– Итак, господа, не будем тянуть кота за хвост и перейдём сразу к делу. Нам с моими коллегами из Высшего Управления корпорацией «Майтвилл» долго совещаться по данному вопросу не пришлось. В течение одного часа, почти что единогласно, мы утвердили на должность официального представителя корпорации в Хротцбере... Что там думать-то было... Мы утвердили...

«Меня! – с улыбкой докончил за него про себя Найтон. – Ну кого ещё-то кроме меня? Меня! Меня! Найтона Дри...»

– Мы утвердили Кира Буллока! – проговорил Теннор, слегка почесав левый ус.

За столом сразу два человека изменились в лице. Это был и Дриксон, и, собственно говоря, сам Кир, ни как не ожидавший такого поворота событий.

– Так, господин Теннор! – сказал Найтон с натянутой улыбочкой. – Вашу шутку я, конечно, оценил, но скажите теперь правдивую информацию: кого вы назначили официальным представителем в Хротцбере?

– Я же уже сказал: Кира Буллока! – спокойно произнёс Марин. – И я совсем не шутил, господин Дриксон.

Кир Буллок за всё это время показал себя только с лучших сторон: он прекрасно справился с ситуацией, когда перевернулась фура с имплантами; великолепно провёл переговоры с нашими дипломатами; просто гениально разрешил страховой случай, позволив корпорации сэкономить не один миллион долларов... Господин Кир проявил себя, как прекрасный лидер. А вы, господин Найтон... Что вы так побледнели? Разве вы сами посылали Буллока на все эти происшествия не для того, чтобы он проявил себя перед нами?

У Дриксона в ужасе дрожала нижняя челюсть. Он побледнел как сама смерть, глядя на смешного седого усатого человечка, который только что разрушил его жизнь.

– Постойте!!! – воскликнул он. – Марин, постойте, вы не понимаете! Я столько денег спустил на этих Фельдских островах... Я же был уверен, что вы выберете меня! Я же не сомневался, что...

– Что ж, господин Дриксон... – задумчиво проговорил Теннор. – Я так полагаю, что это... уже ваши проблемы. Нашей корпорации нужны те, кто умеют решать проблемы, а не те, кто прожигает жизнь на Фельдских островах. Каким бы талантливым ваш отец не был, мы не вправе...

– НЕВПРАВЕ?!! – Найтон уже орал. – Вы НЕВПРАВЕ?!! Да как вы вообще можете такое говорить! Я – законный наследник звания официального представителя «Майтвилл» в Хротцбере! Я – сын Генри Дриксона!!!

– В том-то и дело, что помимо этого вы себя никак и не проявили! – хмыкнул Марин. – На этом всё, я спешу с вами расстаться...

– СТОЙТЕ!!! – отчаянно вопил Дриксон. – ЖЕСТОКО!!! ЭТО ЖЕ ПРОСТО ЖЕСТОКО!!!

Но его никто ровным счётом уже не слушал...

Агата Шпац шагала прямо по направлению к дому, где они с Дэном нашли своё временное убежище. Одета она была в тёмную куртку «худи», чтобы скрыть своё лицо от людей «Майтвилла», да и просто от любопытных (и при этом крайне болтливых) прохожих.

И своей прогулкой она была более чем удовлетворена.

Ни один, ни один человек в белом костюме поблизости не попался ей на глаза, хоть и посетила она довольно большое расстояние – Агата обошла сразу четыре улицы в районе дома, где укрылись они с Дэном. А значит, дело всё-таки налаживалось. Может быть, настоящего убийцу уже нашли. Но это всё же вряд ли – о такой новости они со Столзом, скорее всего, услышали бы по телевизору. Наиболее вероятно, что тем, кто сейчас стоит у управления «Майтвиллом» лопнуло терпение просто зря гонять людей за ними – парочкой сбежавших любовников, которые, может, и не убивали-то никого! – и они решили, что поиски следует пока приостановить. В конце концов, описание беглецов разосланы по всему городу, так что рано или поздно Агату и Дэна всё равно найдут.

Но так думали лишь они. Агата Шпац думала совершенно по-другому.

Если «Майтвилл» дал такую слабину, то ей вполне можно не преминуть воспользоваться. Главное, ближе к ночи выехать из их убежища, как можно быстрее пролететь по ночному Хротцберу (желательно, никому не попадаясь на глаза) и преспокойненько себе покинуть этот проклятый город, где Агату и Дэна ничего хорошего уж точно не ждёт.

«В этот раз должно получиться! – обнадёживала себя девушка, заходя в заброшенный дом. – Ну не можем же мы каждый раз попадаться этому проклятому „Майтвиллу“, тем более что те уже резко снизили свои патрули по улицам Хротцбера! Главное, на глаза каким-нибудь дотошным зевакам не попасться, а там – выберемся! И если Дэн не сможет со своей ногой за рулём байка сидеть – что ж, туда сяду я! Прорвёмся! Прорвёмся, так или иначе!»

Агата поднималась по лестнице убежища, размышляя о том, как она сейчасрасскажет о результатах своего патруля Дэну, как тот обрадуется её словам, а там...

Там, глядишь, и до любовного соития недалеко! А что тут такого-то? Они ведь и так уже трахались в те моменты, когда их во всю разыскивали люди «Майтвилла», и ничего, всё обошлось. Обойдётся и в этот раз. Тем более, что у них есть такой повод для радости...

Шпац распахнула двери, за которыми укрывался её любовник, готовая уже во весь голос сообщить ему благую весть, когда увидела...

Когда увидела, что Дэн крепко спит под своим пледом. Глаза его были закрыты, рука непроизвольно прижата к больной ноге (человек всегда неосознанно прижимает руку к больному органу). Агата лишь вздохнула. Да, её парня было легко понять. После того, что он пережил в ближайшие дни, когда его уже поймали люди «Майтвилла», и когда в минуту полного отчаянья они с Брэдом всё-таки вытащили его – нет ничего удивительного, что Дэна сморил тяжёлый сон прямо посреди дня!

Конечно же, Агата не стала будить своего любовника. Пусть поспит после всего того, что пережил. А о том, что «Майтвилл» сбросил обороты по их поискам, она ему и позже может рассказать. Не сейчас. А сейчас будет лучше всего, если...

Девушка тихонько, на цыпочках подошла к своему спящему парню и легла рядом с ним.

Сейчас будет лучше всего, если она поспит с ним рядом.

Шпац нежно обняла рукой Дэна и мгновенно забылась глубоким сном без сновидений...

Коул сидел в своей съёмной квартире, куря сигарету за сигаретой. Он был полностью подавлен.

Адольф мёртв, и информация эта, в отличие от слухов о смерти Француза, правдива и официально подтверждена средствами массовой информации. Толстяк же наоборот, вопреки всем сплетням (которые он сам же, похоже, и пустил), жив, здоров, невредим, да ещё и жрёт, как боров. И такая ситуация ой, как не устраивала наёмного убийцу в чёрной водолазке...

Фюрер был не просто его нанимателем. Адольф, этот мастодонт Хротцбера и всей его области, был своего рода гарантом безопасности Коула, защищавшим его от полиции, Француза с его роботами и, чего уж там, даже от отморозков-Хейтеров! Адольф прекрасно помнил, с какой готовностью Коул отправился убивать Француза по его первому приказу; фюрер бы никогда не допустил, чтобы такому ценному кадру, как он, от кого-то досталось. Да, у Коула не получилось убить Француза, но разве кто-то застрахован от ошибки? В конце концов, если бы жирдяй не забыл свой телефон, он был бы уже мёртв, ни как иначе.

Но что мы видим теперь? Теперь фюрер отправился на тот свет, и вся защита, которую он гарантировал Коулу, отправилась туда вместе с ним. Больше никто не вступится за одного бедного маленького в таком большом городе наёмника. Француз никогда ему не простит то, что он пытался его убить. Да, конечно, на место Адольфа скоро придёт новый представитель «Скинни», новый фюрер; только вот сколько надежд вообще можно возлагать на то, что он не плюнет на какого-то там задрипанного киллера, который даже свою основную работу, убийство Француза, выполнить не смог? Скорее всего, от него просто отмахнуться, словно от ненужной больше игрушки, и просто выкинут на помойку.

Ещё была мысль, что Француз, полиция и Хейтеры его, Коула, не смогут найти, не поймают, не вычислят, но этот слабый лучик надежды Коул уже успел затушить в своей душе. Его ведь сумел вычислить Алистер, простой хакер местного пошиба, которого крутым взломщиком и назвать-то нельзя – так, обычный середнячок! И если уж даже он сумел вычислить его, Коула, местонахождение, то что помешает это сделать людям Француза? У жирдяя ведь в подчинении не только эти железные роботы-балбесы; есть ведь и люди, которые ради его денег готовы на всё (а платит Француз, заметим, немало!). Среди них найдутся и хакеры, которые не искали Коула раньше лишь по той причине, что не хотели наживать себе лишних проблем с Адольфом; теперь же, когда фюрера нет в живых, едва ли их сдержит хоть что-нибудь от поиска Коула...

Наёмник бросил беглый взгляд за окно. Дождь, бездумно стучавший до этого по его подоконнику, похоже, наконец, заканчивался.

«Всё меняется! – подумал наёмник. – Даже погода резко изменилась! Только вот если погода изменилась к лучшему, то всё остальное...

Едва ли!»

Коул поднялся со своего стула и направился к своему шкафу.

Время пришло!

Дороти Янсен извивалась на своей постели, оглушая комнату сладострастными возгласами. Два, сразу два молодых человека осыпали страстными ласками её тело: один из них, жадно прильнув к её правой груди, нежно и трепетно облизывал языком её сосок, даруя Железной леди райское наслаждение; правой рукой же он ласкал её левую грудь, что тоже не обделяло удовольствием Янсен. Но главное наслаждение ей приносил, безусловно, второй парень, проводящий с ней ночь; устроившись у неё между ног, своим языком он страстно, приятно щекотал влагалище девушки, заставляя её просто неистово стонать в экстазе.

И, конечно же, оба парня, не отрываясь от нежных органов Дороти, гладили своими руками её ноги. Да, это был лишь самообман; да, они вовсе не доставляли Железной леди никакого удовольствия, осыпая ласками её протезы; но какой же кайф, какое удовольствие, какое любовное возбуждение ловили оба парня, проводя руками по таким ногам...

Парень, лизавший влагалище Янсен внезапно ускорился; движения его языком становились всё слаще, всё приятнее, всё красочнее – и Железная леди даже сама не заметила, как начала биться в диком оргазме под ласками двух молодых людей.

Она кончила обильно и страстно, сотрясаясь всем телом, оглашая округу нереально громкими криками наслаждения, удовольствия от пережитого ею только что секса; парни же, увидев, что их цель достигнута – то есть, Железная леди уже кончила – оторвались от неё, давая ей отдохнуть и расслабиться – говорят, безостановочный секс вреден для здоровья.

Крик счастья Дороти облетел всю округу – ни один её сосед от самого верхнего до самого нижнего этажа не мог не услышать его. В любом другом случае соседи, услышав такие крики, могли и полицию вызвать, но в этот раз так делать не стал, конечно же, никто – все знали: это их Железной леди снова полизали...

Янсен откинулась на подушку, с улыбкой глядя на своих любовников. Огромные, накачанные, молодые парни со смазливыми лицами, делающие всё, лишь бы доставить ей удовольствие – Господи, да чего ещё могла бы пожелать девушка на месте Дороти? А ещё если учесть, что таких парней у Железной леди было просто навалом – только один раз свистни, только позови, и они тут как тут! – то Дороти Янсен воистину можно было назвать по-настоящему счастливой девушкой. А то, что когда-то давно, казалось бы, уже в прошлой жизни, она осталась без ног и переживала настоящий Ад на Земле – всего этого как будто и не было; всё прошло, не оставив и воспоминаний.

«Может быть, зря я всё же так ополчилась на старика Дриксона? – подумала Янсен. – В конце концов, это ведь благодаря нему я обрела свои ноги, своё положение в обществе, свою работу... Да, этот старый чёрт, конечно, изрядно насолил мне, но он же, фактически, и сделал меня той, кто я есть сейчас! Может, не такой он и плохой для меня был человек?..»

Но, в общем, сейчас эти мысли были ни так и важны. Сейчас было важно, что эти два парня, которые вожделенно смотрят на неё, похоже, решили поотхлынивать от своей работы.

– Так, парни! – наигранно приказным тоном проговорила Дороти. – Что смотрите? Вы заставляете девушку скучать! А ну-ка быстро оба исправились!

– Есть, наша госпожа! – хором прокричали парни, отдав ей честь и вновь прильнув к её интимным местам под её сладострастный хохот...

Француз сидел в своём кабинете, занимаясь тем, что в этой жизни больше всего любил и лучше всего умел. Он ел. Потреблял пищу, приготовленную его верными андроидами-поварами, которых, в свою очередь блестяще научили готовить самые настоящие повара, лучшие повара мира. Именно с их инструкций в головы роботов были заложены программы, позволяющие андроидам так великолепно готовить.