Текст книги "Трой. Дело чести (СИ)"

Автор книги: Василий Меркулов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Трой, да куда торопиться-то! – воскликнул Алистер, едва поспевая за своим напарником. – Никуда этот Адольф от нас не денется – вон, сидит себе в своём логове, шлюх трахает! Ещё придём к нему, ещё поговорим – только потом, когда всё устаканется, когда он не таким грозным станет...

" ...когда ты хоть на минуту протрезвеешь и одумаешься, чтобы в волчью пасть не лезть!" – мысленно окончил фразу Смулз.

– Так, Алистер, я всё понял! – резко повернулся к нему лицом Трой. – Не хочешь, чтобы я к Адольфу совался? Так знай: меня не остановишь! Я же сказал, для меня найти убийцу Дриксона – дело чести! И если ты не хочешь идти со мной – что ж, я тебя не держу! Иди себе спокойно в свой номер, жалуйся там портье на несправедливого Бога, рассказывай ему про крылатых муравьёв... Иди, Ал! Никто тебя не держит!

Смулз бросил на Троя резкий, неожиданно уверенный взгляд. Слёзы дождя стучали по его лицо, но он как будто бы этого и не замечал.

– Нет, Трой, так не пойдёт! – промолвил он. – Если ты не забыл, для меня помочь тебе – тоже дело чести, не меньше, чем для тебя найти убийцу Дриксона-старшего. Так что... – Его взор был полон решимости. – Я пойду с тобой, Трой!

Наёмник смерил хакера внимательным взглядом.

– Ну что ж, если даже неофашисты тебя не пугают... – сказал он. – Тогда пойдём! Устроим этим ублюдкам головомойку!

Друзья уверенным шагом поднялись по ступенькам мрачного тёмного здания и подошли к входу в обитель неофашистов. Там стояло два бритоголовых парня со злыми лицами. И когда Трой и Алистер подошли к ним, то скинхеды...

Заулыбались.

– О, Трой! – воскликнул один из них. – А мы тут тебя так ждали, так ждали! Фюрер сказал, что ты придёшь, вот мы и стояли, тебя дожидались! И о тебе, Алистер, нам рассказывали! Пойдёмте к нам друзья дорогие! Мы вас так ждали, так ждали!

– Вот видишь, Ал! – похлопал его по плечу Трой. – Нас тут, оказывается, ждали! А ты боялся...

И наёмник зашагал вперёд, внутрь представительства корпорации «Скинни» вслед за ведущим его скинхедом. Смулз судорожно сглотнул и пошёл вслед за Троем. Ему всё это о-о-очень не нравилось...

Друзья шли по довольно длинному коридору, ведущему их к самому Адольфу.

«Господи! – подумал Смулз. – Нравятся же им всем эти длиннющие коридоры! Сначала у Француза эти коридоры, уставленные роботами, теперь у этого... Почему-то у меня такие нехорошие предчувствия...»

Трой же в отличие от своего нервного друга был непомерно весел. Радостно улыбался каждому встречному скинхеду так, словно это были его давние друзья (те, надо сказать, улыбались ему первыми). Так два напарника в сопровождении радостных бритоголовых парней добрались до огромных резных дверей.

– А вот здесь... – со светящейся улыбкой проговорил ведущий их скинхед. – Здесь вас ждёт сам наш фюрер. И мы уже представляем, как чертовски рад он будет вас здесь увидеть...

– Мы тоже представляем! – кивнул Трой, и они вместе с Алистером зашли внутрь.

Перед ними предстала настоящая столовая неофашистов. За столами сидели улыбающиеся (радостные такие, аж жуть!) скинхеды, не сводившие с «гостей» взгляд. На небольшой трибуне перед столовой стоял...

Он сам.

Лидер неофашистов.

Официальный представитель корпорации «Скинни» в Хротцбере.

Адольф, собственной персоной.

И его образ в этом полуосвещённом помещении был, пожалуй, даже ещё более устрашающим, чем его исторический прототип.

– Ну что, Трой? – с усмешкой проговорил он. – Ты действительно думал, что я после всего того, что ты сделал, брошусь к тебе обниматься и отвечать на твои идиотсткие вопросы? Парни, валите его! Шестьсот тысяч за голову этого засранца!!!

Скинхеды (уже не с улыбками, с совсем другими выражениями лиц) выхватили лазерные пистолеты, нацелив их на Троя и Алистера.

– Вот этого я и ждал! – улыбка Троя стала ещё ярче. – Да будет веселье!!!

И наёмник, в одно мгновение схватив два стола, быстро огородил ими себя и своего напарника, соорудив тем самым для них небольшое укрытие от скинхедов с обеих сторон. Сам же Трой выхватил два пистолета и принялся палить по неофашистам.

Те открыли огонь в ответ.

Алистер Смулз, спрятавшись под столом, отчаянно сжал голову руками...

Найтон Дриксон сидел в дорогущем вагоне поезда, едущего в Хротцбер. Да, каникулы закончились, и теперь Найтон, растратив чуть ли не все деньги своего покойного папаши, ехал в город вечных дождей лишь с одной целью – заполучить титул официального представителя корпорации «Майтвилл» в Хротцбере, которого он достоин просто уже хотя бы по наследию.

То, что он просадил чуть ли не все свои деньги, Дриксона совершенно не волновало. А что тут такого-то? Он молод и, в данный момент, проживает последние дни, свободные от работы официальным представителем. Так почему же ему было не оторваться тогда как следует? Завтра он предстанет перед комиссией по принятию его в должность (формальность, чистая формальность!), а потом начнутся трудовые будни. Да, не настолько тяжёлые будни как у того же водопроводчика Джонни Хоггинса, которого он уже однажды поминал, но всё же...

Страховые случаи, наступившие совершенно внезапно для корпорации; нежданные проверки; да что там – перевёрнутые фуры с имплантами в конце концов! – всё это возляжет на его, Найтона, молодые плечи. Он, конечно, справится, Дриксон в этом не сомневался (не справится сам – подключит Кира), но всё-таки жизнь станет гораздо напряжённей, чем у сынка богатенького папы, коим Найтон был прежде. А что касается объёмов спущенных им денег...

Господи, да в чём проблема то? Он эти деньги отгребёт обратно месяца за три, не больше! Стоит ему стать на место покойного папаши – и всё, денежки сами потекут к нему в руки! Так что переживать за то, что протратил столько денег было абсолютно нелепо.

Своими мыслями Дриксон вернулся к сбежавшим Агате и Дэну – явных убийц его отца, которых, чёрт возьми, никак не поймают! В том, что именно кто-то из этих двоих убил Генри Дриксона, Найтон ни на секунду не сомневался. Иначе чего бы они бежали, как угорелые, от его людей, которые и плохого то ничего не хотели – так, просто мило побеседовать по душам, и всё...

Но раздражал Дриксона не тот факт, что убийцы его отца гоняли по всему Хротцберу.

Его волновал тот факт, что их до сих пор не поймали его парни!

Нет, ну скажите на милость, за что он вообще своим дуболомам платит деньги? Их орава, можно сказать, целая армия, и они не могут всем своим скопом поймать каких-то двух беглецов! Хотя нет, одного они поймали.

На целые сутки. А потом какой-то дед-Хейтер (подумать только, какой-то там дед-Хейтер!) взял и отбил Дэна обратно, да ещё и так, что никто из людей «Майтвилла» не смог его ни поймать, ни остановить! Разве так дела делаются? Разве этого он ждал от своих людей?

Найтон Дриксон смотрел в окно на пролетающие мимо него деревья и леса. Электрические провода, словно полоски в нотной тетради пролетали от одного столба к другому. В небе сияло солнце – яркое беззаботное солнце, словно давая насладиться им Дриксону напоследок, перед тем как он вернётся в свой мрачный, вечно дождливый Хротцбер, где это солнце появляется в лучшем случае раз в месяц.

Найтон Дриксон возвращался домой.

«Не нравится мне всё это! – подумал Леонард Милье, гоня вперёд свой байк. – Чертовски не нравится!!!»

Вместе с Джоршем, Крабко и ещё четырьмя Хейтерами Леонард на своём байке рассекал мельтешивший по трассе мелкий надоедливый дождь. Они в чёрных масках ехали в сторону одного из довольно крупных банков, который им предстояло сегодня ограбить.

«Господи, да почему же ты так распоряжаешься моей судьбой? – сокрушённо подумал Милье. – Вместо того, чтобы стать хорошим охранником я на пятнадцать лет угодил в тюрьму за преступление, которое не совершал! Потом чуть было не угодил в камеру за то, что попытался убить самого Адольфа! И теперь... Теперь со своими новыми „друзьями“ я мчусь грабить банк, который в жизни не хотел бы грабить! Что только творится со мной? За что мне такие перипетии в жизни? И чем вообще всё это кончится, скажите на милость?»

Байки Хейтеров внезапно затормозили. Затормозил и Милье.

– Что, парни? – обратился он к Джоршу и Крабко. – Приехали?

– Именно, Леонард, именно! – Джорш указал на огромное величественное здание, у которого остановились Хейтеры. – Добро пожаловать в национальный банк Хротцбера! Он имеет несметные богатства, и я больше чем уверен, что сегодня он с нами ими поделиться! – Он подмигнул Милье. Если учесть, что сделал он это в чёрной лыжной маске, получилось даже забавно. – А теперь – вперёд, парни! Возьмём от этой жизни своё!

И Хейтеры с лазерными ружьями наперевес помчались прямо в банк. Милье на бегу ещё раз напомнил себе, что ему это не нравится и вместе со всеми остальными Хейтерами вбежал в здание банка.

А дальше... Дальше начался дешёвый гангстерский фильм из прошлого века, которые отец Леонарда любил пересматривать пятничными вечерами. Хейтеры кричали, чтобы все легли на пол, а кассиры отдали им деньги (ну, как сказать «Хейтеры кричали...» Кричали, в основном, Джорш и Крабко. Остальные лишь размахивали лазерными ружьями, чтобы люди выполняли эти приказы поактивней!); люди, со слезами на глазах и просьбами, чтобы их не убивали, ложились на пол; обескураженные охранники также откинули свои лазерные пушки, выполняя приказы людей с в масках; половина работников банка легла на пол; кассиры же поспешно наполняли сумки, которые им сунул Крабко, деньгами. Казалось бы, всё шло по плану. Работники банка не подходили к тревожным кнопкам, многие из них просто лежали на полу...

«Хотя стоп! – хлопнул себя по лбу Леонард. – Разве ещё в начале этого века предприимчивые люди не ввели в действие тревожные кнопки на полу, на которые может нажать любой служащий в случае ограбления, будто бы исполняя приказы бандитов?»

Милье понял всё верно – кнопка на полу была задействована. Но понял он это слишком поздно...

Они с Хейтерами уже со всех ног неслись к своим байкам, когда внезапно сзади раздался вой сирены. К ним неумолимо приближалась полиция...

– Быстрее! – воскликнул Джорш, с сумкой денег наперевес забираясь на байк (вторая такая же сумка была у Крабко). – Забираемся на байки и делаем ноги, парни! Пока эти копы...

Он не договорил, резко врубив мотор своего байка. Джорш помчался первым, за ним Крабко, дальше все остальные...

И лишь Милье остался на месте.

Техника у Хейтеров похвастаться своим каким-либо особым качеством никогда не могла. Как правило, это был какой-нибудь второсортный хлам, который довольно часто глох и не хотел работать.

И как назло, именно таким хламом и оказался байк Милье. Проехав весь путь – довольно длинный, кстати, путь! – этот чёртов мотоцикл вдруг взял и заглох в самый ответственный момент, как раз тогда, когда пора было делать ноги!

Леонард отчаянно пытался завести проклятущий байк. А копы становились всё ближе и ближе. И вот одна из машин уже подъехала прямо к нему.

– Не двигаться! – закричали двое полицейских, выскочивших из своего автомобиля. – Бросить оружие! Руки в гору!

Милье с тяжёлым вздохом выполнил все их приказы. А что ему оставалось делать?..

Полицейский подошёл к нему и сорвал с Леонарда маску.

И обомлел. Задержать такого преступника он ни как не ожидал.

– Первый-первый! – донёсся до него голос из рации. – Как там? Поймали?

– Поймали... – вымолвил молодой полицейский. – И кого поймали...

Милье грустно усмехнулся. Опять его сцапали! Ну, недаром же ему всё это изначально не понравилось...

«Что происходит?!! – сокрушённо думал Адольф, глядя на то, что творилось перед его глазами. – Что, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, только происходит?!!»

А происходило то, чего фюрер не мог представить даже в своём самом страшном сне. Трой с весёлым смехом кружил в жутком танце смерти меж двумя столами, лишь изредка укрываясь за ними для перезарядки, и при этом ловко отстреливал всех скинхедов, которые в ответ лишь вяло пытались хоть как-то отстреливаться. Да, парни Адольфа были сильны в ближнем бою, в рукопашке, но были предельно слабы в перестрелках. Фюрер, конечно, предполагал, что всё пройдёт не слишком гладко, но что пройдёт так... Нет, такого Адольф и подумать не мог!

Похоже, что все слухи о том, что Трою в мозг когда-то встроили автоматический прицел на противника, всё-таки слухами не были. Иначе как ещё объяснить, что уже второй десяток скинхедов лежал мёртвым в их же собственной столовой? Пусть даже неофашисты и не были особо сильны в огнестрельной атаке, это всё равно ничего не объясняет... как и ничего не оправдывает! Ох, и задаст же Адольф своим лейтенантам за огнестрельную подготовку бойцов, когда это кончится...

А вот когда, если задуматься, это кончится? И, главное, чем? Если всё пойдёт и дальше, да ещё и с такими же темпами, скинхедов на базе скоро и вовсе не останется! А что дальше? Дальше Трой просто возьмёт и прикончит фюрера, как венец своего пути. Нет, такой исход в ближайшее время в планы Адольфа не входил. Да что там в ближайшее время! Помирать фюрер вообще не планировал!

Тогда что ему делать? Бежать? Да, тут неподалёку есть чёрный выход из столовой, и пока Трой и дальше будет уничтожать его бойцов, Адольф вполне может пробраться к автомобилю и благополучно скрыться, но...

Но чем подобный побег обернётся для фюрера? Если все узнают, что он вот так позорно сбежал с поля боя, то ему, пожалуй, лучше сдохнуть от рук Троя.

А подыхать-то как-то не хотелось!

Но что же тогда? Что ему предпринять, чтобы спасти ситуацию? Ни один из вариантов Адольфу не нравился, а делать что-то надо было, причём срочно! Либо как можно быстрее бежать отсюда, либо хватать лазерный пистолет и идти в свой последний бой...

И тут Адольфа осенило. Конечно же! Как он раньше не догадался о том, как можно разрешить эту ситуацию!

– Стойте! – воскликнул он, обращаясь к своим подчинённым. – Прекратите огонь! Я хочу поговорить с нашим «гостем».

Выстрелы лазера в один момент прекратились. Скинхеды (не без удивления, конечно, – приказ от фюрера прекратить атаку они получали впервые в жизни) молча начали опускать стволы. Трой пальнул в них ещё пару раз для приличия, а затем также опустил стволы своих оружий.

Стрелять по тем, кто не отвечает тебе тем же – не слишком большое развлечение!

– В чём, Адольф? – непонимающе посмотрел на фюрера Трой. – Я только в раж вошёл, а ты...

– Ты показал себя достойным воином! – Адольф как будто и не услышал насмешливого тона наёмника. – Не испугался ни моего войска, ни лазерных выстрелов... Ты действительно достоин того, чтобы я ответил на твои вопросы. Задавай их! Я слушаю!

– О, Ал! – с усмешкой произнёс наёмник. – Ты слышал? Мне вопросы задать разрешили! А то я уж совсем отчаялся – вдруг не разрешат... Ал! Ал!!!

– Я пока здесь посижу, ладно? – донёсся голос Смулза из-под стола. – А то... Мало ли...

– Ну и сиди себе там, если хочешь, ну тебя! – махнул рукой Трой и всецело перевёл своё внимание на Адольфа. Только полностью сосредоточившись на своём собеседнике, он мог понять, врёт тот или говорит правду. – Итак, Адольф! Ответь мне на простой вопрос, односложно: да или нет! Скажи мне, ты убил Генри Дриксона?

– Нет! – произнёс фюрер. – Не я. Ты этим доволен?

– Что ж, то, что ты его не убивал – это правда! – сказал Трой. – Но это не все ответы, которые я хотел от тебя получить. Ответь: ты заказал убийство Генри Дриксона?

Адольф на секунду, словно оценивая всю ситуацию, замолчал. Он посмотрел на Троя, на своих подчинённых; кинул даже беглый взгляд на трясущегося под столом Алистера.

– Нет, – холодно сказал Адольф. – Это был не я.

Трой застыл, словно громом поражённый. Только что фюрер сказал ему абсолютную правду. Адольф не убивал Дриксона собственноручно; мало того, он не был к этому причастен вообще. Но кто же... как же... зачем...

Вопросов, кружившихся в голове у наёмника, было гораздо больше, чем ответов. Да что там! Ответов не было вообще!

– Пошли, Ал! – обратился он к прячущемуся Смулзу. – Нам пора!

– А что, уже всё закончилось? – спросил тот. – И нас не убили?

– Не убили! – проговорил Трой. – И старину Генри они не убивали тоже.

– И кто тогда? – Алистер вылез из-под стола с удивлённым видом.

– В том-то и загвоздка – кто! – сказал наёмник, шагая прочь от своего укрытия под недоумевающими взглядами скинхедов. – Всех опросил, а кто убийца – непонятно! Шарада, блин...

Трой побрёл к выходу, а Алистер смешно засеменил за ним, в то время как Адольф самодовольно смотрел им вслед. Получилось, что всеми выпадами он просто проверял Троя, как бы проверяя, достоин ли тот говорить с ним! И убить себя не дал, и в глазах своих парней не упал!

Адольф в очередной раз вышел из безнадёжного, казалось бы, положения с гордо поднятой головой...

Глава 16

Глава 16

Барс возлежал на своём пуфике в полном недоумении. Только что до него дошла весть о том, что Адольф, судя по результатам детектора лжи, встроенного в голову Троя, не имеет никакого отношения к гибели Генри Дриксона. Но постойте! Адольф же был последним, если не сказать вообще единственным весомым подозреваемым в этом деле! Ополоумевший фанатик, который, как всем уже известно, подсылал убийц к Французу (и если верить повседневным слухам, своего всё ж таки добился!); фюрер, считающий себя стоящим над всеми остальными официальными представителями других корпораций – кто, скажите на милость, кто ещё подходил на роль злобного убийцы несчастного Дриксона? Да и вообще, Трой же опросил фактически всех действующих лиц в Хротцбере, которые имели хоть какую-то причину убить старика! И все они оказались невиновны – даже Дороти Янсен, работающая на Барса, которая призналась в убийстве, как выяснилось, здесь совершенно ни при чём! Ну кто же ещё в этом городе мог пойти на такое преступление?

Конечно же, нельзя исключать, что Генри Дриксона убил какой-нибудь простой обнищавший горожанин просто из зависти, что официальный представитель корпорации «Майтвилл» в Хротцбере живёт себе, не зная горя, а он, собственно говоря, этот горожанин страдает от бедности, но...

Господи, сколько лет в этом мире существует классовое неравенство, сколько лет руководители корпораций возвышались над простым людом – и ни разу не было такого, чтобы кто-нибудь убил официального представителя чисто из зависти. Из-за конкуренции с другими корпорациями убивали. Из-за каких-то старых личных счетов – так же. Но чтобы просто убить из-за того, что богач стоит над бедняком, что корпорат превышает обычного жителя – такого ещё не было. И не было такого явления было по одной простой причине: слишком уж велика была цена такого вот проявления межклассовой борьбы. Слишком уж жестоко расправлялись потом с теми, кто решал расправиться с представителями корпораций, что называется, своими силами. Так что такой вариант очень маловероятен...

Но что, что же тогда произошло на самом деле? Не мог же Дриксон застрелиться сам, в конце-то концов!

Одно из возможных объяснений пришло в голову Короля кошек. Ну да, вполне возможно, так и есть! Просто детектор лжи, встроенный в голове Троя, один раз ошибся, и всё. Сработал неверно. Ведь эти самые детекторы изобрели ещё давно, и ещё тогда их результаты не учитывал ни один суд, поскольку эти детекторы часто ошибались, и их очень легко было обмануть. Да, с тех пор прошло больше столетия, детекторы лжи переделали почти полностью – если честно, от них вообще осталось одно название, если рассматривать то, как они устроены. Но вероятность ошибки в работе этих устройств всё равно оставалась. Так что наиболее вероятно, что один раз детектор лжи в голове Троя всё-таки выдал неверный результат.

И Король кошек был готов держать пари, что это произошло именно в случае с Адольфом. Просто на роль убийцы Генри Дриксона лучше кандидатуры и не придумаешь!

«Ничего... – подумал Барс. – Трой за это дело взялся – значит, он всё равно убийцу найдёт, каким бы невыполнимым это дело не казалось. Этот наёмник не первый год работает в Хротцбере – и ещё ни разу не было случая, чтобы он не доводил взятое дело до конца!»

С этими мыслями гигантский кот сладко потянулся и встал с пуфика.

Пора было насытиться сладким вкусным молочком!

Безумный Стэн во всю гнал свой байк по ночной дороге. Его не волновал дождь, который, сеявшись с небес, нещадно колотил Стэна по лицу и плечам; не волновало то, что весь город замер в непонимании одного вопроса (а именно, кто же убил Генри Дриксона?); не волновало байкера ничего, кроме той старой раны, которую разбередил в его сердце Трой со своими извечными вопросами. Стэн ни на секунду не мог выкинуть из головы Кейт – свою первую любовь и единственную девушку, которую он действительно обожал.

И ради памяти которой он творил всё то, за что его и прозвали «Безумным».

Да, Стэн, конечно же, прекрасно понимал, что по большей части все его старания тщетны. Он всё равно не сможет спасти каждую девушку, которая, как и его покойная Кейт, зарабатывали себе на жизнь проституцией. Он не сможет оградить каждую из них от этого зла, от этого греха, от всей этой гадости. Он не сможет перебить всех тех, кто причиняет этим девушкам боль, как физическую, так и духовную – эти ублюдки всё равно будут продолжать обращаться с ними, как с товаром, этого не изменить. Но ведь...

Но ведь Стэн мог хотя бы попытаться всё это исправить, верно? Он же мог спасти не всех (далеко не всех, далеко!), но хотя бы несколько десятков девушек! Вырвать их из этого капкана! Заплатить им столько денег, чтобы они навсегда забыли о своей жуткой работе – пусть их будет не так много, но всё же достаточно, чтобы Безумный Стэн чувствовал себя спокойным!

Да, он не мог перебить всех тех, кто издевался над теми, кто, как и Кейт, зарабатывал свои деньги проституцией; но он вполне мог убить хоть кого-то, кто избивал и унижал проституток! Безумный Стэн мог хотя бы здесь, в пределах Хротцбера построить новый, сильный мир, где девушкам не придётся зарабатывать себе на жизнь именно так, где все отморозки, даже такие, как скинхеды и Хейтеры не причиняли бы беззащитным девушкам вред, а проклятые сутенёры не гребли за них деньги лопатами, а валялись бы в земле, поедаемые червями!

Он помнил Кейт. Свою прекрасную, свою любимую Кейт. Которую он пытался спасти, пытался вытащить из этой клоаки, как будто предчувствуя, что с ней может случиться в ближайшие годы, в ближайшем будущем. Стэн хотел ей помочь, освободить её, сделать своей женой, но...

Она сам этого не хотела. Или, скорее всего, хотела, но гордость не позволяла ей это сказать. И теперь Безумный Стэн не будит допускать своей прошлой ошибки. Он не будет спрашивать, хотят ли они свободы от их рабского труда.

Он просто возьмёт и освободит их. Не всех, конечно. Сколько сможет. А всех тех гадов, кто смеет плохо обращаться с девушками, он просто-напросто расстреляет из своего «Красавца». Пулемёт, который был прикреплён к байку Безумного Стэна, всегда был голоден до новой крови. И эту кровь он ему с радостью предоставит!

Безумный Стэн гнал свой байк в ночь. Настроение у него слегка повысилось. Ведь он уже был готов спасти очередную несчастную девушку – и чемодан с деньгами на сиденье за его спиной был готов ему в этом помочь.

«Верьте в меня, мои девушки! – думал Безумный Стэн, не сводя глаз с дороги. – Верьте, и я вас спасу! Если не по всему миру, то хотя бы по всему Хротцберу уж точно!»

И он самозабвенно улыбнулся.

Впереди ещё столько подвигов...

Француз размышлял над вопросом, волновавшем чуть ли не весь Хротцбер: кто же всё-таки в итоге убил Генри Дриксона? Ведь не сам же по себе умер этот старый лис! Причём размышлял над этим вопросом Француз, не отрываясь от своего любимого занятия – а именно, поглощая в огромных количествах еду на своём личном столе.

Вообще в этом вопросе толстяк склонялся к одному лишь разумному логическому объяснению того, что Трой опросил почти что весь Хротцбер и при этом так и не выявил ни одного мало-мальски подходящего подозреваемого. Это означало лишь одно: убийца тот, кого Трой так и не опросил. А кого он, скажите на милость, даже опрашивать не стал, посчитав, что убийцы из них никакие?

Агату Шпац и Дэна Столза. Да-да, как бы это пошло не прозвучало, но, похоже, что всё будет как в дешёвом детективе: убийца – дворецкий! Только в нашем случае бывшая служанка и её парень-шмарень. Трой отверг эту идею на корню, решив, что это слишком маловероятно, а теперь оказывается, что...

По правде сказать, Француз до этого самого времени сам мало верил в версию о мстительной домработнице с её бой-френдом. Для него, как и для всех остальных, главным подозреваемым был Адольф, но после того, как тот остался жив после допроса Троя, у толстяка в подозреваемых остались лишь Агата и Дэн. Да, в это очень трудно поверить, но...

Как говаривал Шерлок Холмс, если отбросить все невозможные варианты решения детективной задачи и оставить всего одну, то она и будет верной, какой бы невероятной она не казалась. Вот так дело обстояло и с убийством Дриксона: Француз сам не верил в то, что какая-то там служанка Агата Шпац расстреляла в подворотне своего бывшего хозяина, на минуточку, официального представителя корпорации «Майтвилл», но иного варианта решения данной задачки он просто не видел.

Это была последняя и, судя по всему, хоть и невероятная, но всё же реальная версия происходящих событий.

Француз в два укуса сожрал бутерброд с чёрной икрой. Нет, это всё, конечно, безумно интересно, но у него есть и вопросы для размышления понасущней.

Например, вопрос об Адольфе.

Как не хотелось бы того Французу, Трой Адольфа не убил, даже не ранил. А ведь это бы всё гораздо упростило! Переживай теперь по тому поводу, сумеет ли Грэг сотворить возложенную на него миссию по устранению фюрера! Вдруг его поймают, прежде чем он приведёт план в действие? Вдруг Адольф всё просечёт и не даст Рэзоду его прикончить? Вдруг...

Вдруг этот скинхед в итоге одумается и откажется убивать фюрера? Вдруг в его голове заработаю хоть какие-то мозги, и он просто расскажет обо всём Адольфу? Тогда всё пропало! И Французу ничего не останется, кроме как ждать новый удар со стороны фюрера...

Но всё это – дела, на которые в данный момент Француз повлиять не может абсолютно никак. Так что оставим их на последок. А сейчас важно...

Толстяк посмотрел на куриную ногу в своих руках.

Сейчас важно хорошо покушать!

И Француз впился зубами в мягкое мясо.

Хоть вопрос еды не ставил его в тупик!

Грэг Рэзод, судорожно и глубоко вдыхая, стоял перед окном своей небольшой квартирки, глядя на проливной дождь, гуляющий по улицам Хротцбера. Грэгу предстоял завтра серьёзный разговор с Адольфом. Настолько серьёзный, что либо фюрер, либо сам скинхед могли не выйти из этой ситуации живым.

Да, Рэзод решил не тянуть с тем делом, которое ему поручил Француз. Всё равно скоро станет известно, что никто никогда этого жирдяя (щедрого, надо заметить, жирдяя!) не убивал, и Адольф всё поймёт без слов; тогда шансов остаться в живых у Грэга уже не будет.

«Главное, чтобы Адольф уже всё не понял! – подумал Рэзод. – Он ведь далеко не такой фанатичный дурак, каким кажется; он вполне мог просечь, что мы с Французом договорились, и тогда...»

Грэг сглотнул. Да уж, тогда ему мало не покажется, это точно! Фюрер предательства никогда не ценил.

И не прощал. Так что затягивать со своим делом Грэгу было никак нельзя!

Грэг вновь вдохнул полной грудью. Сейчас главное успокоиться. Если завтра навстречу с Адольфом он придёт с дрожащими руками (или, ещё хуже, коленями!), фюрер раскусит его в два счёта. Нужно быть спокойным. Нужно быть хладнокровным. В конце концов, фюрер сам виноват в том, что с ним случится. Не надо было мелочиться, когда давал Рэзоду такое задание. Тогда, глядишь, Грэг и не согласился бы с Французом!

Скинхед посмотрел на свой маленький выдвижной лазерный ножик. Он горел ярким красным светом.

«Хм, будто маленький меч джедая! – подумал Грэг, с улыбкой крутя в руке своё оружие. Да, возможно, именно этим фильмом и были вдохновлены его создатели. – Уникальное, между прочим, оружие! Лазерное лезвие выдвигается по одному нажатию кнопки на рукояти; пронести его куда угодно не представляет никакой сложности; невиден, незаметен, неуловим... А убойная сила – будь здоров! В руках у грамотного убийцы представляет огромную опасность для окружающих... А я, уж поверьте, крайне грамотный убийца!!!»

Грэг заулыбался. Вид лазерного ножа успокоил его, словно тот говорил ему: «У тебя всё удастся, всё получится! Не бойся, ведь я, твой лучший друг, буду с тобой, и вместе мы с лёгкостью убьём фюрера! Мы победим!!!»

И Рэзод успокоился. Конечно же, он выполнит заказ Француза! У него есть мотивация, есть возможность и... И главное, правда на его стороне!

Грэг хладнокровно положил нож в карман своей куртки. Он убьёт Адольфа, никуда не денется. А потом он получит свои деньги и...

И то, чего он воистину достоин!

Мак Грейн восседал в своём кресле и, поправляя свой огромный чёрный воротник, медленно, наслаждаясь, пил кровь девственницы. За окном лютовал извечный Хротцберский дождь, стуча по окну, но Элиоту до него не было совершенно никакого дела. Единственный вопрос, занимавший его голову, был, пожалуй, тот самый вопрос, который терзал почти что всё население Хротцбера: кто, в конце концов, убил Генри Дриксона? Трой, человек со встроенным в мозг детектором лжи, опросил всех тех, кто теоритически мог бы убить старика или заказать его смерть, но так и не сумел выявить из них того, кто это сделал. В чём дело? Почему Трой не нашёл убийцу среди всех этих действующих лиц, если кроме них в городе и не осталось-то вовсе тех, кто мог бы и, главное, хотел бы убить Генри.

У вампира была одна версия, полностью объясняющая, почему всё пришло именно к такому финалу. Возможно, Трой просто неверно формулировал свои вопросы.

Взять хотя бы ту же Дороти Янсен. Трой спросил её, не убивала ли та Генри Дриксона, и она сказала, что так и есть, при этом соврав. Но если вдуматься – а вдруг это была уловка? Вдруг она специально ответила на этот вопрос именно так, чтобы у Троя не возникло желания спросить у неё другой вопрос: не заказывала ли она убийство Дриксона? У этой самой Янсен, так называемой Железной леди, ведь полно денег – недаром же она работает на самого Барса, да ещё и на столь высоком посту, в конце-то концов! Да что там нанять за деньги! Женщине с такими протезами, как у неё, можно даже и денег не тратить – просто завлечь какого-либо мужика обещаниями дать полапать свои восхитительные (пусть и искусственные, такие мелочи мало кого волнуют!) ноги – и всё, тот уже, пуская слюни, стоит пред ней на коленях, готовый выполнить любой её каприз. Убить Генри Дриксона? Вы желаете этого, моя госпожа? Да-да, конечно, я сделаю это ради вас, ради ваших прекрасных ног, ради того, чтобы к ним ещё раз прикоснуться, ради...