Текст книги "Легенда о капитане Бероевой"

Автор книги: Василий Боярков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Москвичка, между тем, внимательно изучив своего собеседника, бесцеремонно уставилась ему прямо в очи, ожидая, когда тот соблаговолит посвятить ее в суть проблемы, «свалившейся» на этот небольшой городок, что им даже пришлось запрашивать помощь более профессиональных сотрудников.

Глава II. В кабинете у Симанцова

Давно служащий Алексей Геннадьевич не выдержал пронзительного взгляда более юной оперативницы и отвел свои глаза в сторону. Между тем, неловкое молчание затягивалось и необходимо было кому-то его прервать. Бероева, привычная общаться с личностями и более Высокого ранга, взяла на себя смелость заговорить первой.

– Меня сюда прислали, товарищ подполковник, – начала она, не подавая виду, что заметила смущение здешнего руководителя, – чтобы заняться расследованием какого-то очень сложного преступления. Мне бы хотелось немедленно ознакомиться с деталями и приступить к своей основной работе.

– Нет ничего проще, – наконец-то оживился начальник Новогородищенского отделения полиции, взбодренный свободным тоном общения, какой избрала оказавшаяся совсем не чопорной гостья, – за последнюю неделю, Ксюша (обращаясь так к девушке, по предложенной ею самой рекомендации) у нас совершено три страшных убийства.

Тут Алексей Геннадьевич замолчал, собираясь с мыслями, как понятнее выразить то, с чем пришлось столкнуться местным служителям правопорядка. Заметив его нерешительность, старшая оперуполномоченная помогла ему наводящим вопросом:

– В чем же заключается страх, о котором Вы говорите?

Собравшись с духом, Симанцов начал свое повествование:

– Все трое – это молодые люди от восемнадцати до двадцати двух лет. Все они жители нашего города. Нападения на них происходили с разницей в два-три дня. Первый – Волков Алексей Михайлович, по кличке – «Волчара», двадцати одного года от роду, был заводилой среди местной шпаны. Отличался дерзким и неуравновешенным характером. Его пагубному влиянию подвергались все молодые люди нашего городка. Неоднократно он устраивал обще-опасные деяния и сам активно участвовал в их проведении. Родители его очень состоятельные и, поэтому каждый раз, ему удавалось избежать уголовной ответственности.

– Извините, – прервала слушательница рассказчика, – а в чем, интересно, выражалась его противоправная деятельность?

Руководитель отделения уже освоившись в обществе своей новой знакомой, сразу же стал прояснять:

– Он, постоянно, провоцировал драки, хулиганские действия, задирал приезжих. Однако, в содеянном всю вину, он без зазрения совести успешно перекладывал на плечи своих подопечных, имеющих менее высокий социально-общественный статус. Так-вот он и был первым в череде трупов, заполонивших наш город. Это было в выходные ровно неделю назад. Как и обычно в субботний вечер во Дворце культуры нашего городка устраивается молодежная дискотека. Кроме своего баснословного состояния, этот юноша имел довольно привлекательную внешность. Любая девчонка, только по первому его зову, готова была сама прыгнуть к нему в «теплую» койку.

– Он кого-то «снял» на той вечеринке? – по мере рассказа все более хмуря свое распрекрасное личико, поинтересовалась оперативница.

– Да, – не стал возражать подполковник, одновременно платком утирая выступивший на лбу пот, – Он повел эту девочку за здание развлекательного центра, где у нас располагается лесопарковая полоса.

– Словно бы специально предназначенная для этих целей, – не удержалась московская сыщица, чтобы не пробормотать вполголоса это само-собой просившееся заключение.

– Что, Ксюша? – переспросил Симонцав, невольно вслушиваясь в полушепот своей собеседницы, – Я не расслышал?

– Ничего. Продолжайте, пожалуйста, товарищ подполковник, – замахала Бероева правой рукой из стороны в сторону, – я просто размышляла вслух. Это не имеет отношения к делу.

– Так вот: что же было дальше? – возобновил свой рассказ Алексей Геннадьевич, заерзав на стуле, словно не выучивший урок школьник, – А дальше, эта девушка через час была обнаружена их друзьями. Она, вся перепачканная кровью, склонилась над бездыханным телом Волкова, убитого с таким зверством, что даже прибывшие на место видавшие-виды сотрудники полиции и медработники были шокированы представшим перед их глазами ужасающим зрелищем.

– Что же могло так поразить местных жителей? – спросила Оксана заинтригованная рассказчиком, – Что такого могло случиться с предводителем местной шпаны?

Здесь наступила небольшая пауза, которую нарушил начальник местного отделения, не удержавшийся в своей реплике от применения нецензурной брани, одним выдохом произнесший:

– Ему вырвали, на «хер», сердце!

– Как? – не поняла девушка, не сдержав удивленной гримасы, – Как такое возможно?

– Кто-то, – продолжал полицейский, сморщив лицо так, будто-то бы только-что съел кислый лимон, – с левой стороны груди, насквозь, пробил его грудную клетку и извлек из нее этот орган. Мгновенно наружу вырвалась вся находившаяся в жилах кровь. Та девчушка, которую, кстати, зовут: Николаева Анжела Вадимовна, в здешних кругах славится своим легким поведением и общедоступностью. Она сидела на коленях, прямо перед растерзанным телом своего нового ухажера. Она была словно загипнотизирована и не проронила ни слова.

– Но вы (имеется в виду полицейские) все же додумались ее допросить? – поинтересовалась Оксана, все более увлекаясь этим повествованием, – Ведь очевидно, что если даже убийство совершенно и не ею, то она непременно видела, как это случилось.

– Да, верно, – согласился Симонцов, подняв на секунду кверху указательный палец правой руки, – также размышляли и мы. Нам даже пришла в голову мысль задержать ее. Наши и прибывшие в помощь областные оперативники бились с ней двое суток, но она, молча уставившись в одну точку, так и не проронила ни слова.

– Вы ее арестовали? – пришла в голову московской сыщицы самая разумная в этом случае мысль, – Ведь в подобных ситуациях поступают именно так, а не как-нибудь там иначе.

– Мы бы рады, – не сдержав усмешки произнес Алексей Геннадьевич, – но судьба распорядилась совсем по другому. Судья потребовала провести ей судебно-психиатрическую экспертизу и ее с этой целью госпитализировали в психоневрологический диспансер. Пока она там находилась выяснилось, что ее изоляция уже не имеет определенного смысла…

– Так-как был обнаружен очередной труп? – додумала за говорящего сыщица, ни секунды не сомневаясь в своей правоте, – И кому не посчастливилось в этот раз?

– Совершенно верно, – подтвердил подполковник слова московской представительницы правоохранительных органов, – через три дня был убит один из его постоянных «шестерок» – восемнадцатилетний Козлов Антошка.

– Судя по всему, – не уклонялась красавица от активного поддержанья беседы, – его смерть также была не обычной?

– Именно, – провозгласил Симонцов, продолжая жестикулировать своим указательным пальцем, – Как удалось выяснить, он возвращался домой поздно вечером, задержавшись в гостях у своей давней знакомой Алябьевой Анжелы семнадцати лет...

– Интересный момент, – уточнила девушка, «вскинув» кверху свои прекрасные брови, – у вас что, здесь одни-только Анжелы?

– Разумеется нет, просто так-вот совпало.

– Очень странное совпадение. Вам не кажется? Вы общались с девушкой? – в своем стиле, начала Оксана засыпать своего собеседника следующими друг за другом вопросами, – Что она говорит?

– Ничего более или менее рассудительного, – держал подполковник ответ перед сотрудницей чином гораздо меньшим, чем у него, – она утверждает, что он ушел от нее поздно ночью, совершенно живой и здоровый, что, обстоятельно, подтверждается ее уважаемыми родителями. Но я продолжу и вернусь к обстоятельствам обнаружения его трупа. Рано утром таксист, отработавший в ту ночь свою смену – он, кстати, допрошен, – не преминул сразу же уточнить Алексей Геннадьевич, – возвращался домой. Его внимание привлек небольшой бугорок, лежавший в едва пробивавшейся травке, чуть в стороне от обочины.

– Он узнал в нем человека, поэтому и остановился? – пыталась разобраться Оксана, на ходу улавливая следующие друг за другом события.

– Да, так ему показалось, – офицер даже не пытался разуверять настойчивость своей восхитительной собеседницы. – Он предположил, что кто-то попал в аварию и был брошен на месте происшествия сбившим его водителем. Когда же он остановился посмотреть, что случилось, то не было границ ужасу развернувшейся перед ним трагедии. Как и в первом случае, он наткнулся на изуродованное тело с пробитой, насквозь, грудной клеткой и вырванным из нее сердцем.

– То есть мы имеем дело с маньяком, решившим организовать здесь целую серию, – сделала свое заключение опытная оперативница, – что станет абсолютно очевидно, если следующая смерть окажется точно такой же, как и две предыдущие.

– Она такая же, но не совсем, – несколько неуверенно проговорил начальник местного отделения.

– То есть? – проявила свое нетерпение сыщица, чуть приподняв в задумчивости правый край верхней губы, сделав ее треугольником.

– На этот раз убита была девушка, считавшаяся невестой Волкова, и фамилия у нее подходящая – это Лисина…

– И тоже, наверно, Анжела? – не удержалась Бероева этого уточнения.

– Нет, – уверенным тоном произнес докладчик, – на этот раз я Вас, Ксюша, разочарую. Ее звали Светлана Егоровна. Она успела прожить всего девятнадцать лет.

– И у нее также было вырвано сердце? – договорила Оксана, от которой не ускользнула некоторая холодность, проскользнувшая в последнем ответе начальника местного отделения, – А труп обнаружен…

– Совершенно верно, – взял Симанцов на себя труд договорить за Бероеву, – на обочине дороги, ведущей к ее дому, ровно через два дня после второго трупа. Все три дела, соответственно, пришлось объединить в единое-целое, и у нас образовалась серия зверских убийств, что для нашего захолустного городка явление, мало сказать необычное, но просто катастрофическое. Я признаю свою некомпетентность: мы совершенно запутались в происходящих событиях, и, именно поэтому, понадобилась помощь более профессионального и квалифицированного сотрудника, ведь даже областные оперативники встали в тупик, распутывая этот клубок опутавших нас преступлений.

– Та же причина, наверное, побудила ваших дежурных накрепко запираться в участке так, что нужно полчаса, чтобы до них достучаться, – скривив в усмешке губы, не удержалась, чтобы не съязвить на эту тему Оксана.

Подполковник с честью выдержал ее замечание и, защищая своих подчиненных, «на той же волне», привел вполне правдоподобное объяснение:

– Вы нас, конечно, извините, что мы забыли про ковровую дорожку красного цвета, но, так получилось, что мои дежурные работают сутки и через сутки. Так-что когда, скажите на милость, им, не то чтобы отдыхать, а попросту спать? Раньше это был полноценный отдел, насчитывающий до сотни сотрудников, и мы спокойно работали справляясь со всеми поставленными нам задачами. Однако, у нас до-сокращались до такой степени, что в один прекрасный момент оказалось, что в итоге на земле-то работать и некому. У меня на город и весь район, по площади равный вашей Москве, всего два участковых. Вот и справляемся так, как можем. А Вы судите нас, как хотите, мне даже в помощь Вам выделить некого.

– Извините, – искренне смутившись, признала свою ошибку Оксана, – я, правда, не хотела Вас обижать. Дайте мне, пожалуйста, уголовное дело. Я должна, непременно, с ним ознакомиться, чтобы лучше владеть ситуацией. И еще один вопрос: скажите, где сейчас находится первая Анжела?

– Уголовное дело, как Вы, конечно же, знаете, – отвечал подполковник, всеми силами старавшийся сдержать свой разгорячившийся пыл, прекрасно понимая, что от слова этой московской «фифы» может зависеть дальнейшая его профпригодность, – находится в следственном комитете, а они, так сложилось, что сегодня имеют право на отдых. Однако, не смотря на это вполне нормальное обстоятельство, я взял на себя труд и отксерокопировал все документы полностью. Если Вас, Ксюша, устроят копии, то я охотно их Вам предоставлю. Николаева же находится в психиатрическом диспансере, расположенном в областном центре нашего региона, где, в связи с обострившимся психически-неуравновешенным состоянием, помещена на стационарное излечение.

Здесь Симанцов протянул руку и взял со своего стола толстый брикет соединенной друг с другом документации, для удобства помещенной в картонные корки, и передал все это профессиональной сотруднице. Бероева поблагодарила его за понимание и совсем было уже собралась покинуть кабинет Новогородищенского начальника, как на столе у Алексея Геннадьевича зазвонил телефон внутренней связи.

– Слушаю, – произнес руководитель, жестом руки приглашая москвичку покинуть его кабинет, но выслушав, что ему сообщили, внезапно изменил свое решение и, зажав телефонную трубку правой рукой, остановил девушку, которая уже схватилась за дверную ручку, крикнув, – Ксюша, подождите. Это и Вас тоже касается.

Заинтригованная та остановилась и вернулась обратно к столу. За время пока он разговаривал, лицо его становилось все более мрачным. Было абсолютно ясно, что он принял, какую-то не очень приятную новость. Наконец, закончив выслушивать передаваемую ему информацию, полицейский положил трубку на место.

– Что-то случилось? – попыталась Оксана предугадать события, задав, в таких случаях, самый обычный вопрос.

– Да, – сведя к переносице брови, хмуро проговорил Симанцов, всеми силами стараясь сдержать нахлынувшие на него отрицательные эмоции и энергично водя желваками, – У нас очередной труп, так что Вам необходимо сразу же включиться в работу и выехать на место, где случилось несчастье. Мне же необходимо мылить задницу и докладывать вышестоящему руководству, – тут его свирепость будто рукой сняло, и он жалобным тоном добавил, – может хоть Вы, Ксюша, избавите нас от этого «Серцееда» (так окрестили его в оперативных кругах) иначе нас тут «порвут» и съедят прямо с нашим «дерьмом»: мы, по раскрываемости, всю область вниз «опустили». Еще пару-тройку трупов и можно будет собираться на пенсию.

– Я сделаю все, что будет в моих силах, – поспешила заверить пожилого полицейского московская сыщица, – можете не сомневаться: мы обязательно «достанем» убийцу. Ведь именно за этим я сюда и приехала.

– Тогда спускайтесь вниз, – с надеждой проговорил начальник, – и ждите прибытия оперативной группы. Я распоряжусь, чтобы вас подобрали.

– Это лишнее, – проговорила красавица, вновь принимая свойственный ей повелительный тон, – я на машине. Скажите мне адрес, я сама доберусь, куда надо.

Получив от Алексея Геннадьевича необходимый ориентир, сыщица покинула его кабинет и вышла на улицу. Заведя в навигатор переданные ей координаты, она двинулась в путь. Ей пришлось ехать на окраину городка, где возле небольшого скверика, спускающегося к реке, столпилась небольшая толпа обывателей.

Оставив машину в пяти метрах от моста, перекинутого через водную гладь, Московская оперативница подошла к вновь-собравшимся.

– Здравствуйте, уважаемые жители, – обратилась она с приветствием и сразу же перешла к интересовавшему ее делу. – Я, капитан Бероева. Скажите, пожалуйста, где находится труп?

– Там, – ответил невзрачный невысокого роста мужчина, стоявший ближе всех к оперативнице, указывая рукой в сторону берега.

Глава III. Знакомство

Двигаясь в указанном направлении, Ксюше пришлось спуститься к самому краю реки. Прибытие следственно-оперативной группы ожидалось не скоро, поэтому, чтобы не затоптать следы, девушке пришлось разглядывать труп на небольшом удалении. Это был молодой парень, еще не достигший двадцатилетнего возраста. Он лежал на примятой траве, раскинув в стороны руки. Его безусое еще совсем детское лицо было повернуто вверх, открытые глаза уставились в безоблачное голубое безбрежное небо. Последнее выражение, которое смог запечатлеть его взгляд – это непередаваемый сверхъестественный ужас. Не трудно догадаться, что в груди у него зияла огромная дыра, имеющая размер не менее десяти сантиметров в диаметре. Ничто не указывало на предсмертную борьбу, или какое другое сопротивление. Жертва была убита мгновенно, одним точным воздействием на грудную клетку.

Пока оперативница осматривала мертвое тело, продолжая находиться на некотором удалении, прибыли местные специалисты. Сначала, как полагается, место происшествия стал осматривать эксперт-криминалист. Немолодой уже мужчина в форме майора полиции, первым делом, внимательно исследовал прилегавшую территорию. От его зоркого взгляда не смогло утаиться, что убийца был совершенно без обуви. Этот вывод ему удалось сделать на основании того, что в пяти метрах начиналась песчаная коса, где отчетливо виднелись отпечатки босых стоп, удаляющихся от убиенного. Замерив длину, он вынес свой вердикт, что здесь ступала нога либо женщины, либо ребенка. Тут же была осуществлена фиксация следов преступления.

Наконец изучив местность, он принялся рассматривать труп. Как и следовало ожидать, в его груди имелась сквозная дыра и, напрочь, отсутствовало его сердце. Оксане стало интересно, как именно происходило изъятие из тела этого органа, поэтому она решила обратиться к эксперту с вопросом. Узнав, что его зовут Редин Андрей Александрович, она поспешила удовлетворить свое любопытство у этого среднего роста мужчины.

– Скажите, пожалуйста, – не забыв упомянуть его имя и отчество, поинтересовалась московская сыщица, – как возможно такое повреждение грудной клетки? В него что, чем-то стреляли? Скажем мощным дробовиком, или каким другим поражающим мощным оружием?

– Однозначно сказать трудно, милая леди, – специалист попытался удивить москвичку изысканностью манер, смотря на нее карими глазами, не лишенными рассудительности, – данное обстоятельство ни с чем, из известного мне, не сравнимо. Рана имеет не запекшиеся окончания, что способствовало выбросу большого количества крови, находящейся в организме под высоким давлением. Края ее довольно неровные, что исключает наличие такого поражающего фактора, как целиковый заряд огнестрельного оружия. Само причинение смерти похоже на американский фильм ужасов, когда из ада восстает какой-нибудь страшный монстр и начинает для своего хозяина собирать души грешников.

– А, заодно и сердца – на закуску, – не удержалась красавица, чтобы не сделать язвительным свое замечание, – Но Вы же понимаете, что это абсурд. Здесь должно быть что-то другое, но вот что?

– Тогда еще можно обратиться к технике «ниндзя», – продолжал Родин склонять к убеждению, что такое причинение смерти находится за гранью разумного, – еще только они способны на такие неординарные действия.

– Послушайте, Андрей Александрович, – сведя к переносице брови, начинала выказывать свое недовольство москвичка, – я, конечно, все понимаю, что подобные воздействия находятся за человеческим пониманием, но давайте все же на минуту представим, что это не дьявольские проделки, а какого-то представителя человеческой расы. Так-вот вопрос: с помощью какого, скажем не оружия, а орудия, возможно причинение таких повреждений?

– Ну, – немного поразмыслив, попытался криминалист найти разумное объяснение, – это должна быть какая-то механическая конструкция, имеющая сильный пружинный механизм, способный мгновенно выталкивать наружу некий зазубренный на конце поршень. Судя по диаметру раны, это приспособление должно иметь очень внушительные размеры и достаточно сильную отдачу. В общем, человеку, оставившему здесь свой отпечаток ноги, удержать такой механизм в руках было бы не под силу.

– Что же в таком случае получается? – недоумевала оперативница, хлопая длинными густыми ресницами.

– Только то, – дал свое окончательное заключенье эксперт, – что орудие убийства нам не известно.

– Только и всего? – выразила негодованье Бероева, сморщив прекрасный маленький носик, – Что же, в таком случае получается? Только то, что необходимо искать женщину, ребенка, а возможно и карлика, которые переносят с собой тяжелую металлическую бандуру, обладающую сильной отдачей и способную пробить грудь человека, говоря словами вашего начальника: «вырвав на «хер» изнутри его сердце». Так-что ли следует понимать заключение специалиста-криминалиста?

– Вот именно, милая леди. Вот именно, – без малейшей тени иронии констатировал Редин.

«Что ж, здесь мне все ясно, что опять ничего не ясно», – подумала про себя Оксана, отходя в сторону, где стоял молодой офицер, находящийся в чине капитана полиции. По виду это был местный участковый, в чем оперативном обслуживании находился этот участок местности. Молодой мужчина, примерно тридцати шестилетнего возраста, производил впечатление человека, очень заинтересованного происходящими здесь событиями. Он активно опрашивал столпившихся на берегу жителей городка, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, представившую возможность выйти на след преступника.

Рассматривая его внешность, Бероева отметила, что он выше ее сантиметров, эдак, на пятнадцать-семнадцать. Не начавшая еще полнеть фигура выделялась спортивностью, приятное овальное слегка треугольное лицо с пышными черными усами, аккуратная прическа с легкой проседью черных волос – все это успешно выдавало человека, ревностно следящего за своей внешностью. Приблизившись к нему, оперативница заглянула в его ясные карие глазки, имеющие чуть красноватый оттенок и для себя отметила, что они достаточно выразительны и «искрились» чувственной притягательностью. Взгляд этого мужчины был наполнен такими качествами, как: «могучий» аналитический ум, не лишенная логики рассудительность и невероятная эрудированность. «Интересно, что делает здесь этот красавчик»? – было первое, что пришло в голову сыщицы. «С такими внешними данными он вполне мог бы работать где-нибудь в областном центре, а то и выше», – продолжала Оксана делать мысленно заключения.

Изучив внимательно его внешность, она не удержалась, чтобы, украдкой, не бросить взгляд на его правую ладонь, приятно удивившись, что обручального кольца на ней не имеется. Выяснив у эксперта имя, на подсознательном уровне придав своей походке изысканность и изящность, девушка направилась в сторону участкового.

– Родион Романович, – отвлекла его сыщица, не удержавшись, чтобы не «состроить» ему кокетливо глазки, – Вы с личностью убитого уже определились?

– Конечно, – отвечал Юдин (такую фамилию носил полицейский), несколько смутившись от представшей перед ним красотой. – Это Ипполитов Андрей Игоревич, девятнадцати лет от роду. Коренной житель нашего города.

– А не являлся ли он другом, или скажем товарищем, некоего Волкова Алексея Михайловича? – поспешила Оксана удостовериться в терзавших ее мысленных подозрениях.

– Так или иначе, – разъяснил полицейский, преодолев неловкость от ослепительной красоты собеседницы, – все молодые парни нашего городка ходили под этим «мерзавцем». Он организовал здесь некое подобие преступной группы, держащей с страхе все население. Идти против него для молодежи означало только одно – это становиться изгоем. Поэтому, как будет совершенно нетрудно дознаться, молодые люди лучше предпочитали «шестерить» на этого «подонка», чем попасть в список его недоброжелателей.

– Неужели он пользовался такой безграничной властью? – справедливо возмутилась Бероева, мысленно стараясь подольше оставаться возле этого человека, – Неужели никак нельзя было его приструнить?

– В том-то и заключается все проблема, – Родион приятно задрожал всем своим телом, поддавшись на флюиды, исходившие от собеседницы, – «Волчара» так поставил свое дело, что сам он практически ничего не делал, поручая всю грязную работу своим холуям. Те же, страшась гнева своего предводителя, исправно нагоняли ужас на всех недовольных. Сам же он хулиганил исключительно по мелочам, и, если и удавалось его зацепить, то влиятельные родители тут же находили способ отмазать своего мерзопакостного сыночка.

– Беда, – согласилась Оксана, чувствующая некую связь, начинающую зарождаться между ней и этим достаточно еще молодым мужчиной. – Наверное жители города первый раз смогли спокойно «вздохнуть», когда Волков отправился в мир иной? Как справедливо в таких случаях говорят: «не было счастья, да несчастье помогло».

– Вот уж, где я совершено с Вами согласен, – не стал участковый разубеждать милую сыщицу в сложившемся у нее правильном мнении, – мало найдется тех, кто сочувствует его предкам.

– Но убийство, есть убийство, – сделав серьезным лицо, заметила оперативница, – и несмотря ни на-что раскрывать его все же придется, тем более, что череда жестоких преступлений только ширится и растет.

Тут девушка на нескольку секунд замолчала и, видимо решившись на какой-то вполне само-собой разумеющийся поступок, протянула мужчине руку и, мило улыбаясь, произнесла:

– А чего мы все на «Вы», да на «Вы», может пора перейти на «Ты»? Меня Ксюша зовут.

Родион не без удовольствия пожал эту нежную и, в то же время, обладающую физической силой ладонь, отметив в душе, что начинает испытывать к этой представительнице прекрасного пола нечто большее, чем простые отношения между двумя сослуживцами. Он даже не мог себе представить, что и у его новоиспеченной знакомой зарождаются те же самые чувства. Им обоим очень хотелось бросить все дела и предаться наслаждению, сопровождающему человеческие отношения, именуемые любовью. Однако, условности, тяготеющие надо всем возвышенным, заставляли придерживаться строго определенных «рамок» и установленных правил. Рукопожатие только подтвердило, что между этими людьми вполне возможны и неформальные влечения, но сейчас делать какие-либо определенные выводы было бы пока рано, поэтому более здравомыслящая оперативница, «спустилась с небес на землю» и продолжила допытываться до разгадки развернувшейся здесь трагедии.

– У тебя, Родион, есть ли какие-нибудь подозрения? – «надев на лицо маску серьезности», вернулась Оксана к прерванному разговору, – Кому мог так насолить Волков и его гоп-компания, что в один миг решили извести и его, и всю его братию?

– Даже не знаю? – засомневался участковый, придав своей физиономии задумчивое выражение, – Всякий здесь был не просто им не доволен, а, не без прикрас можно сказать, ненавидел подчиненных ему мерзавцев. Однако, местные, как мне кажется, на такое отнюдь не способны. Может быть приезжие, хотя их немного. Ведь именно по причине того беспредела, что творили здесь Волков со своими дружками, не больно-то кто хотел посещать наш маленький городишко. А тех, что имеем в наличии – тех всех проверили и сто раз перепроверили. Короче – пока-что «темнуха».

Дальнейший разговор приобретал явно пустое значение, поэтому оперативница, сославшись на усталость от дальней дороги, отправилась отдыхать. Оказавшись в доме у Клиновой, она была приятно удивлена, что та уже давно ее ждет, а на столе «дымятся» только-что приготовленные кислые щи.

– Садись, «Милка», покушай, – вежливо предложила хозяйка, хлопоча с расставлением столовых приборов, – попробуй-ка нашей простой деревенской пищи, а то у вас там в столице, чай одни «гамбаргеры», да «шникерцы».

– Вы меня, Надежда Меркурьевна прямо, как ту корову кличете – «Милка», – не без задорного огонька в глазах, запротестовала московская гостья, не забывая весело улыбаться, – я же уже вроде сказала, зовите меня просто – Ксюша.

– Хорошо, хорошо, «Дочка», – запричитала старушка, – ты на меня сильно не обижайся, я говорю не со зла. Напротив, так я пытаюсь выразить к тебе хорошее отношение. «Милка» – это все равно, что милая, а корову у меня зовут «Зорькою». Отведаешь щей и молока от нее попробуешь.

Закончив эту короткую ни к чему не обязывающую беседу, женщины сели за стол, поставленный возле окна, тут же, напротив входной двери, и принялись энергично работать посеребренными ложками, насыщаясь питательной истиннорусской едой. После обеда Оксана легла отдохнуть и проснулась уже ближе к вечеру. Она решила посвятить остаток этого дня детальному изучению уголовного дела, так любезно ей предоставленному Новогородищенским начальником отделения. Ничего нового из того, что ранее ей поведал Симанцов, оперативница для себя не узнала. Единственное ее внимание привлек тот особенный факт, что возле всех жертв присутствовали небольшие следы – толи женщины, толи ребенка, идущие только на удаление. Следов подхода не было ни в одном случае.

«Чтобы все это могло означать»? – голову Бероевой не покидала эта ставшая навязчивой мысль. Надо обязательно пообщаться с выжившей девушкой и другой Анжелою, от которой уходил в день своей смерти второй убитый. Проштудировав трехтомный труд местных оперативников, Оксана совсем уже было собиралась лечь спать, как к дому подъехала машина и остановилась. Сама того не ожидая, но девушка поймала себя на том, что непременно хочет, чтобы это был Юдин. От этих мыслей она стала чувствовать, как бешено заколотилось ее сердце.

Ожидания этой восхитительной представительницы прекрасного пола не были разочарованы и ровно через минуту в их доме раздался звонок, возвещающий о том, что пришел участковый. На этот раз его облик выгодно отличался от того, что был представлен им утром. Он был одет в розовую рубашку, шитую серебром, легкие черные брюки и начищенные до блеска ботинки. В руках он придерживал темно-серый пиджак.

Быстро объяснив хозяйке не истинную цель своего визита, он вошел внутрь дома. Только переступив порог жилых помещений, он через закрытую в комнату Бероевой дверь, прокричал:

– Ксюша, а можно тебя на минутку? Есть пара не разрешенных вопросов, которые по моему мнению не терпят значительных отлагательств.

Вторая часть этого краткого монолога больше предназначалась владелице дома, скрытый смысл которой все же не ускользнул от прожившей длинную жизнь коренной жительницы города Новые Городищи. Как только Оксана показалась в дверном проеме, она улыбаясь нахлынувшим на нее добрым воспоминаниям, заходя в свою комнату, в тоже время предупредила:

– Дверь на дворе я оставлю открытой. Долго не гуляйте, а если что случится плохого сразу «Дочка» звони на мой телефон. Не сомневайся я придумаю, как тебя выручить.

Московская гостья была приятно удивлена таким заботливым отношением со стороны еще вчера незнакомого ей человека и поспешила заверить, что все ее рекомендации выполнит в точности. Покончив с этим не менее важным делом, она поспешила узнать причину, побудившую Юдина нарушить ее скромное одиночество.

– Что на самом деле? – поинтересовалась красавица, придав своим глазам то необычное выражение, заставляющее «терять голову» всех, кто подпадал под его влияние, – Думаю, не стоит быть достаточно эрудированной, чтобы предположить, что истинная причина, приведшая тебя в столь позднее время, немного отличается от той, которая была озвучена в самом начале.