Текст книги "100 великих тайн России XX века"

Автор книги: Василий Веденеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 37 страниц)

Любовница «вождя народов»

Долгое время большевистская пропаганда всеми силами поддерживала мифы о великом аскетизме и целомудрии коммунистических вождей. Официальные биографы избегали и замалчивали факты личной жизни первых лиц государства, старательно превращая их в бесполых борцов «за светлое будущее человечества». Любой из них обязательно являлся примерным семьянином, хотя на самом деле это было далеко не так. Даже практически обожествлённый коммунистической пропагандой Ульянов-Ленин любил выпить пива или вина и не отказывался от любовных утех на стороне, надолго забывая о Крупской.

Не являлся в этом отношении исключением и Сталин. Он любил широкое застолье, продолжавшееся по-восточному долго, и очень интересовался красивыми женщинами. Обычно его интересовали партнёрши значительно моложе его самого: других он презрительно именовал «старухами», а некоторым легко мог приклеить ярлык «потаскухи». С мнением вождя никто не решался спорить…

ЛЕНИГРАДСКАЯ ДИВА

Ещё при жизни Надежды Аллилуевой – второй жены Сталина, которая родила ему дочь Светлану и сына Василия, – между кремлёвскими супругами часто возникали разногласия из-за увлечений любвеобильного генсека, охочего до плотских наслаждений. Надежда Аллилуева была значительно моложе своего знаменитого и властного супруга и обладала женской привлекательностью. Однако это не останавливало Иосифа.

Вождь всегда старался избегать случайных контактов на сексуальной почве, хотя они и имели место. Но только с дамами, имевшими свободный доступ в верхние эшелоны власти и Кремль, Иосиф Виссарионович предпочитал длительные связи, а их протяжённость по времени всегда определял сам – иногда женщина ему быстро надоедала, и он немедленно удалял её от себя. Случаев возврата к оставленным им любовницам практически не отмечалось. Отказать в близости мстительному и всевластному кремлёвскому владыке означало подписать себе смертный приговор. Однако Сталин никогда не афишировал своих интимных связей, и впоследствии эксперты насчитали несколько его известных любовниц с громкими именами: Роза Каганович – он не считался с чувствами близких и преданных ему подручных, Наталья Шпиллер, Ольга Лепешинская, Валентина Истомина, Бронислава Златогорова, Валерия Барсова и другие. Многие из этих женщин составляли славу советского искусства, его «золотой фонд».

Осознанно или неосознанно большинство коммунистических вождей, не обладавших высокой культурой и не имевших практически никакого образования, не говоря уже о приличном воспитании, стремились подражать представителям свергнутого ими класса – дворянства и буржуазии, взяв за образец их привычки, образ жизни и элементы поведения. В высшем свете до революции было принято находить любовниц в среде актрис и балерин, и большевистское руководство старательно продолжало эту традицию. Сергей Миронович Киров, его близкий друг Иосиф Виссарионович Сталин, Михаил Калинин и Семён Будённый любили посещать балетные и оперные спектакли, где высматривали себе «предметы увлечений». «Отказниц», презревших ласки вождей, ждала незавидная участь.

Овдовев в начале тридцатых годов, «вождь всех народов» не остался безутешен, хотя иногда и вспоминал жену. Видимо, никто из окружавших Сталина женщин полностью не соответствовал его вкусам, не мог «зажечь» и удержать внимание генсека надолго. И тут появилась «ленинградская дива». Скорее всего, Сталин доверительно пожаловался на неудовлетворённость близкому другу Сергею Кирову, главе ленинградских большевиков. Жена Сергея Мироновича постоянно болела, а он не отказывал себе в удовольствии заводить частые любовные интриги с актрисами Театра оперы и балета, впоследствии получившего его имя.

– Трудно найти достойную женщину, – возможно, сказал Иосиф Виссарионович при личной встрече с Сергеем Мироновичем. – Сам знаешь, это проблема.

– Да, – скорее всего, согласился прекрасно понимавший друга и соратника Киров. – Это проблема.

Киров мог уже тогда подумать о молодой солистке бывшего Императорского Мариинского театра Вере Давыдовой, обладавшей удивительно красивым меццо-сопрано. Голос являлся не единственным её достоинством: Вера Александровна была дивно хороша собой и отличалась прекрасной фигурой. Не исключено, что Киров специально приберегал её «в подарок» кремлёвскому горцу.

Вскоре он позвонил в Москву и сообщил Иосифу Виссарионовичу о возможных смотринах подходящей кандидатуры – Давыдову специально пригласили в Большой театр спеть партию Кармен в одноимённой опере. Сталин присутствовал на спектакле, и Давыдова произвела на него сильное впечатление. Буквально всем. Трудно сказать, был ли генсек высоким ценителем оперного искусства, но в женской красоте он знал толк. Вождь приказал пригласить певицу в свою ложу – хотел рассмотреть её поближе. Видимо, оставшись доволен «смотринами», он распорядился:

– Давыдова должна петь в Москве!

ЛЮБОВНИЦА ВОЖДЯ

Через месяц Вера Александровна получила распоряжение о переводе в Большой театр, в Москву. В столице Давыдова получила жилплощадь в театральном общежитии и приступила к работе. Если верить её воспоминаниям, то она ни о чём не догадывалась и не связывала свой перевод в ГАБТ с именем «вождя всех народов». Она знала цену своей внешности и привыкла к жадным взглядам мужчин, поэтому оценивающий взгляд Сталина в театре её не насторожил. Его истинную цену она поняла позднее: так утверждала сама певица.

Первое свидание якобы состоялось при таинственных обстоятельствах. После банкета, на котором Давыдова оказалась за столом рядом с самим Сталиным, молодая певица нашла в кармане шубы записку без подписи, в которой сообщалось: около Манежа её будет ждать машина. Записку предлагалось сохранить и предъявить шофёру. После некоторых колебаний Вера Александровна отправилась к Манежу. Там её встретил незнакомый мужчина, усадил в большой тёмный автомобиль – атрибут очень высокой власти в Стране Советов – и повёз за город, на дачу вождя. Сталину тогда было уже за пятьдесят. Он ласково встретил гостью, провёл к богато сервированному столу и стал угощать всевозможными деликатесами.

После ужина и кофе вождь увлёк певицу в полутёмную комнату с широкой низкой кушеткой и переоделся в восточный халат. Вера Александровна вспоминала, что она пыталась сопротивляться, но ей трудно судить об этом беспристрастно и верить на слово – кто мог тогда осмелиться сопротивляться Сталину? Даже в чисто интимной обстановке.

Из комнаты с кушеткой Вера Давыдова вышла лауреатом Сталинской премии и примой Большого театра. Буквально в течение месяца она получила трёхкомнатную квартиру в центре города. Так началась связь оперной певицы с всесильным хозяином Кремля, которая продолжалась практически двадцать лет.

Инициатива интимных встреч всегда целиком исходила от самого Иосифа Виссарионовича. Иногда он не звонил любовнице месяцами, а потом неожиданно объявлялся. Никаких возражений не терпел, все его желания должны были беспрекословно выполняться. Как вспоминала Вера Александровна, её высокопоставленный любовник отличался подозрительностью, практически никому не верил и был очень скрытным. Возможно, одновременно с красавицей певицей у него развивались интимные отношения с другими женщинами, но Давыдовой об этом ничего не известно. Проявлять какую-либо инициативу означало навлечь на себя страшный гнев вождя. Иногда Сталин делал поистине царские подарки: вместо трёхкомнатной давал большую четырёхкомнатную квартиру в центре столицы, что по тем временам являлось небывалой роскошью. Давыдова стала лауреатом многих Сталинских премий – лауреатство приносило, кроме почёта, ещё и немалые деньги! Часто вождь делал широкий жест, и певица собирала с собой пакет снеди – икру, рыбу, сласти, фрукты, разные деликатесы.

О том, что Сталин хоть раз просил Давыдову спеть для него, никогда не упоминалось: вождь предпочитал застолье и после него занятия сексом. К факту замужества Давыдовой и существованию у неё законного супруга Сталин относился равнодушно и никогда не принимал в расчёт, что вызывает на свидания семейную женщину. Иногда он отпускал беззлобные шутки в адрес мужа любовницы, но это случалось крайне редко.

С возрастом сексуальный пыл вождя стал несколько охладевать, но ещё после войны встречи любовников продолжались. Последний раз Давыдова виделась со Сталиным на его семидесятилетии, куда он, со свойственным ему ехидным коварством, велел Маленкову пригласить многих своих бывших любовниц. В любом случае, многое из интимной жизни «вождя народов» до сих пор остаётся тайной.

Без вести пропавший Леонид Хрущёв

После 1943 года среди осведомлённых о делах высшего руководства страны работников партийно-советского аппарата и сотрудников госбезопасности стали упорно циркулировать слухи о предательстве сына Никиты Хрущёва. После XX съезда партии, на котором Хрущёв выступил с разоблачениями культа личности Сталина, слухи обрели новую жизненную силу. Появились газетные и журнальные публикации, мемуарная литература на эту тему. В ответ на всё это генсек Хрущёв молчал. И это при его характере и крайней несдержанности?

Основные обвинения сводились к тому, что сын Никиты Сергеевича от первого брака Леонид, который был лётчиком, в годы Великой Отечественной попал в плен к врагу и начал сотрудничать с фашистами. За что понёс заслуженное наказание: был осуждён военным трибуналом и расстрелян в 1945 году. Позднее появились материалы, опровергающие слухи о предательстве Леонида Хрущёва. Так что же произошло, какая тайна скрывается за давними событиями?

ВЕРСИИ

Леонид Хрущёв был сыном будущего генсека от первого брака с Ефросиньей Васильевной и родился в 1917 году. Вскоре началась Гражданская война, первая жена Хрущёва скончалась от тифа, и мальчик воспитывался у дедушки с бабушкой. Когда Никита Сергеевич женился во второй раз, на Нине Петровне, которая родила ему сына Сергея и нескольких дочерей, отец забрал Леонида в новую семью. В те годы Хрущёв занимал довольно высокие партийные должности, постепенно продвигаясь вверх по административно-аппаратной лестнице. Его старший сын в 1937 году окончил Балашовскую школу гражданского воздушного флота и стал работать пилотом. Тогда профессия лётчика была очень модной. Когда началась финская кампания 1939–1940 годов, Леонид Хрущёв добровольно поступил в военно-воздушные силы и даже успел принять участие в боях. К началу Великой Отечественной он был уже обстрелянным военным лётчиком.

В середине тридцатых годов Леонид пережил бурный роман с Эсфирь Наумовной Этингер, которая родила ему сына Юрия. Впоследствии он тоже стал пилотом, дослужился до звания полковника и работал лётчиком-испытателем. Ни Эсфирь Этингер, ни Юрий Леонидович Хрущёв репрессиям не подвергались. Позднее Леонид официально женился на Любови Илларионовне Сизых. В отличие от Василия Сталина Леонид Хрущёв не имел высоких воинских званий и не занимал видных командных должностей – он был заместителем командира эскадрильи. В боях получил ранение и после выздоровления вновь встал в строй.

Трагедия произошла 11 марта 1943 года под Брянском, неподалёку от городка Жиздра. В этот день гвардии старший лейтенант Леонид Хрущёв и его ведомый гвардии старший лейтенант В. Заморин при выполнении боевого задания были атакованы двумя «Фокке-Вульфами-190». Фашистские асы обладали большим боевым опытом и имели подготовку лучше наших пилотов, поэтому советским лётчикам пришлось туго. Из этого боя Леонид не вышел и на свой аэродром не вернулся. Его ведомый доложил: самолёт Хрущёва сорвался в штопор. Это не позволяло пилоту воспользоваться для спасения парашютом. Вместе с тем ведомый докладывал: в горячке боя он не видел, – подбили самолёт ведущего или нет, сумел ли тот вывести машину из штопора, и не видел взрыва на земле, неизбежного при падении боевого самолёта. Гвардии майор Голубев, командовавший полком, в котором служил Леонид Хрущёв, направил вышестоящему командованию донесение, изложив ставшие известными подробности воздушного боя 11 марта 1943 года, – не вернувшийся с задания лётчик был сыном члена Военного совета фронта, носившего на плечах генеральские погоны. Поэтому рядовому в масштабах огромной войны событию уделялось такое внимание.

Командующий Первой воздушной армией генерал-лейтенант Худяков направил Никите Сергеевичу личное письмо, в котором сообщил: предпринятые меры по поиску самолёта Леонида с воздуха и на земле, с помощью партизан – воздушный бой произошёл над территорией, временно оккупированной врагом, – положительных результатов не дали. Не обнаружили обломков самолёта Л. Хрущёва, его самого также не нашли в освобождённых населённых пунктах этой местности или партизанских отрядах. Посчитали, что гвардии старший лейтенант Леонид Никитович Хрущёв пропал без вести.

В той обстановке органы госбезопасности и военная контрразведка вполне могли выдвинуть версию о пленении лётчика Леонида Хрущёва немцами. Однако версию широко не обнародовали: по причинам занимаемого его отцом положения в стране и связанным с деятельностью спецслужб, никогда не афиширующих своей работы. Чекисты могли доложить о случившемся лично Иосифу Виссарионовичу Сталину – в руках противника, возможно, оказался сын одного из высокопоставленных партаппаратчиков, которому известны многие секреты высших эшелонов власти в СССР и подноготная личной жизни его руководителей.

Согласно одной из существующих версий, из Кремля отдали приказ принять все меры к освобождению попавшего в плен сына Никиты Сергеевича. Операцию якобы возглавлял генерал-лейтенант П. А. Судоплатов, отвечавший за разведывательно-диверсионную работу в тылу врага. Была подготовлена спецгруппа диверсантов, которая совместно с партизанами осуществила нападение на лагерь военнопленных, где содержался Л. Хрущёв, и освободила его, а затем на самолёте доставила в Москву. По законам военного времени контрразведка провела тщательную проверку, и в её ходе в руки госбезопасности попали документы, указывающие на предательство Л. Хрущёва. Это подтвердили собранные чекистами свидетельские показания. Дело передали в трибунал Московского военного округа, который приговорил лётчика к расстрелу. Хрущёв слёзно просил Сталина помиловать сына, но тот отказал, и приговор привели в исполнение.

В отличие от фактов донесений командования полка и письма генерал-лейтенанта Худякова это только слухи. По другой, ещё более жёсткой версии, Л. Хрущёва выпустили из лагеря сами немцы, и он за предательство был казнён партизанами: повешен в назидание другим иудам.

НЕРАЗРЕШЁННЫЕ ЗАГАДКИ

Обращает внимание, насколько сильно, согласно этой гипотезе, был заинтересован в спасении сына будущего генсека суровый «вождь народов». Почему он не проявил такой заботы о собственном сыне? За своим сыном Сталин мог послать любую спецгруппу или обменять его на ряд высших офицеров вермахта. Но он этого не сделал. Зато приказал немедленно вытащить из плена сына Хрущёва. В подобное сложно поверить. Опубликованные в конце XX века мемуары бывшего генерал-лейтенанта КГБ Павла Анатольевича Судоплатова «Разведка и Кремль» проливают некоторый свет на эту историю. П. Судоплатов пишет, что Сталин лично принял решение считать Леонида Хрущёва погибшим при выполнении боевого задания. Это подтверждает Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым 17 сентября 1943 года старший лейтенант Леонид Хрущёв посмертно награждён орденом Отечественной войны II степени.

Есть и другая загадка: несмотря на указание Сталина и награждение Леонида посмертно орденом, его официальная жена Любовь Сизых была репрессирована в июле 1943 года. Позднее, правда, говорилось, что это никак не связано с Леонидом. Почему заботливый семьянин Н. С. Хрущёв не принял никаких мер для защиты или хотя бы облегчения участи невестки? Неофициальная жена его старшего сына Эсфирь Этингер и внук Юрий нисколько не пострадали: их Никита Сергеевич постоянно опекал. Это оставшаяся нераскрытой тайна. Остаётся неразрешимой загадкой, отчего Никита Хрущёв, уже став Генеральным секретарём ЦК КПСС, не предпринял никаких мер по защите памяти своего старшего сына. Он упорно молчал! Если Леонида действительно повесили или расстреляли, это бросало серьёзную тень не только на сына, но и на его отца, являвшегося главой великой мировой державы, обладавшей ядерным оружием. Почему же Хрущёв молчал? Допустим, его сына расстреляли по приказу Сталина. Тогда этот факт играл на руку «непримиримому борцу с культом личности»: он постарался бы предать его широкой огласке и представить свою семью пострадавшей от кровавого тирана. Этого не произошло. Почему? Тем более что жену Леонида – Любовь Сизых – реабилитировали в 1956 году.

Спецслужбы работают не в безвоздушном пространстве и в обязательном порядке ведут секретную документацию: генсек мог получить если не доступ к архивным документам, то справку по ним и наказать сплетников. Этого им не было сделано! Возникает мысль, что в материалах спецслужб могли содержаться сведения, ещё более страшные для Никиты Сергеевича и его многочисленной семьи. Об этом мог знать Лаврентий Берия, которого Хрущёв первым постарался уничтожить в целях самосохранения, чтобы не превратиться в марионетку в руках человека, владеющего компрометирующей информацией. Это также остаётся нераскрытой тайной. С другой стороны, правомочно предположить, что никаких документов давно не существует: генсек мог отдать приказ уничтожить абсолютно всё, чтобы ничто не могло угрожать его спокойствию.

В мемуарах генерала П. А. Судоплатова указано, что никакой операции по освобождению Леонида Хрущёва не проводилось. По линии НКВД осуществлялись некоторые поисковые мероприятия, и дело по розыску сына Хрущёва находилось на особом контроле. Однако ни к каким результатам розыск не привёл. Возможно, сын Никиты Хрущёва действительно погиб?

В последние годы XX столетия в прессе появился ряд публикаций, рассказывающих об обнаруженном в личном архиве маршала Устинова, бывшего министра обороны Советского Союза, письме ведомого пилота Леонида Хрущёва В. Заморина, участвовавшего вместе с ним в последнем бою 11 марта 1943 года. Якобы в своём письме ветеран утверждал: он умышленно сообщил, что не видел, как погиб Л. Хрущёв, поскольку эта ложь была крайне выгодна командованию полка и вышестоящему начальству, боявшемуся понести суровую ответственность за гибель сына члена Политбюро ЦК. На самом деле самолёт Леонида Хрущёва получил почти в упор залп из орудий и пулемётов немецкого самолёта и ещё в воздухе рассыпался на части. Леонид погиб.

Здесь далеко не всё понятно. Шла война, и потери неизбежны: как командование могло уберечь от возможной гибели боевого лётчика – не позволять ему вылетать на задания и держать на земле? Какую ответственность они могли понести, если бы сразу же сообщили о геройской гибели в бою за Родину пилота Хрущёва? Неужели лучше говорить о пропавшем без вести сыне партийного функционера? Это могло грозить командованию части куда большими неприятностями, чем героическая гибель замкомэска.

Отчего маршал Дмитрий Устинов не обнародовал этого письма? Отчего В. Заморин молчал на протяжении десятков лет, чего боялся? Если бы он обратился со своим признанием лично к генсеку, когда тот был у власти, наверняка его бы щедро отблагодарили: он снимал тяжкий груз с души первого коммуниста страны. Или это письмо фальсификация, чего нельзя полностью исключить? Где скрыта правда о сыне Никиты Хрущёва, определить трудно. Пока тайна остаётся нераскрытой.

Перехват

Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны наступил после разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом. В этой операции была разбита и пленена четвертьмиллионная группировка немцев под командованием фельдмаршала Паулюса.

Долгие годы оставалось тайной, что весь ход операции мог стать совершенно иным, и наши войска могли понести значительно меньшие потери…

ПОРТФЕЛЬ МАЙОРА РЕЙХЕЛЯ

В конце весны 1942 года немецкий генеральный штаб по указанию Гитлера разработал план операции «Блау». Цель – прорыв вермахта к нефти Баку и Грозного. Предполагалось перерезать основную водную артерию европейской части Союза – реку Волгу, по которой через Астрахань шли в Центральную Россию стратегические грузы, нефтепродукты. Немецкие дивизии намеревались взять Сталинград и развивать наступление на Северный Кавказ, чтобы захватить перевалы и успеть оказаться в Закавказье до наступления зимы, когда дороги обледенеют и горные перевалы засыплет снегом. Немцы уже успели нанести Красной армии серьёзные поражения под Харьковом и на Керченском полуострове. По мнению ведущих стратегов генерального штаба Германии, дела на южном отрезке Восточного фронта у вермахта шли успешно и ожидать сильного и ожесточённого сопротивления противника не приходилось.

Во второй половине июня план операции был полностью готов. Утром 20 июня 1942 года офицер штаба 23-й немецкой танковой дивизии майор Рейхель получил большой кожаный портфель с важными секретными документами, касавшимися реализации плана «Блау» и уже практически подготовленного наступления частей вермахта на Сталинград. Майора сопровождали два офицера. Они прибыли на аэродром и сели в самолёт, который должен был доставить их в войска, – командиры дивизий и корпусов ждали новых указаний.

Пилот самолёта начал выруливать на взлётную полосу. Через несколько минут они уже поднялись в воздух.

– Туман, чёрт бы его побрал, – спустя некоторое время выругался лётчик. – Идём по приборам. Может, стоит вернуться на аэродром?

– Это невозможно, – отрезал майор. – Мы должны срочно доставить документы в штаб.

– Как его искать в таком молоке?

– Попытайтесь сориентироваться по линии фронта, – предложил пилоту Рейхель.

– Попробуем, – кивнул тот. – Но это опасно.

Сейчас трудно установить, как немецкий пилот отыскал в сгущавшемся тумане линию фронта. Заметив вражеский самолёт, наши войска открыли по нему огонь и сумели повредить аэроплан. Самолёт связи резко пошёл на снижение.

– Попробуйте сесть! – заорал майор Рейхель.

Самолёт сел на нейтральную полосу между русскими и немецкими позициями, но ближе к русским. Скорее это была даже не вынужденная посадка, а смягчённое мастерством пилота падение: самолёт загорелся, пилот и сопровождавшие офицеры погибли, но сам майор уцелел.

Увидев бежавших к нему красноармейцев, он открыл по ним огонь и попытался поджечь документы из штабного портфеля. Однако тяжёлая винтовочная пуля оборвала жизнь Рейхеля.

Портфель бойцы утащили в свои окопы, успев забрать документы майора и кое-какие трофеи. В разведотделе дивизии переводчики ознакомились с содержимым бумаг и срочно направили их в штаб Юго-Западного фронта, которым командовал маршал Тимошенко.

– Что тут? – буркнул маршал, когда ему на стол положили справку о содержании перехваченной документации.

Пробежав глазами по строчкам документа, маршал понял, какая фантастическая удача свалилась в руки его бойцов буквально с неба: чтобы добыть подобные данные о стратегических планах немцев, советской разведке пришлось бы долго и напряжённо работать, а главное, иметь агентурные подходы к высшему командованию вермахта и немецкому генеральному штабу.

– Документацию, захваченную у немцев, немедленно отправить в Москву, – распорядился маршал. – Самолётом, лично товарищу Сталину.

Ещё до наступления ночи документы, которые вёз майор Рейхель, легли на стол Верховного главнокомандующего.

ЦЕНА НЕДОВЕРИЯ

Сталин внимательно ознакомился с доставленными ему с Юго-Западного фронта документами и тяжело задумался. Он хорошо знал командование и Военный совет этого фронта, в частности маршала Тимошенко и члена военного совета Хрущёва. Недавно они допустили серьёзные, даже преступные ошибки. В результате после ужасающих потерь под Харьковом страна была поставлена на грань катастрофы и полного поражения. Совинформбюро сообщило в сводке от 31 мая 1942 года, что в ходе боёв Красная армия потеряла убитыми около пяти тысяч человек и пропавшими без вести до семидесяти тысяч. Это не соответствовало действительности. Иосиф Виссарионович знал: в боях с немцами Красная армия потеряла двести тридцать тысяч человек и то трудно сказать, насколько точно подсчитаны потери.

Сталин лично распорядился не давать информации о действительных потерях. «Вождь всех трудящихся» помиловал фанатично преданного ему Тимошенко и вечно раболепствовавшего перед хозяином Кремля Хрущёва, даровал ему и Тимошенко прощение и жизнь, позволив уйти от ответственности за гибель четверти миллиона красноармейцев! После этих событий родился приказ № 227, вошедший в историю под названием «Ни шагу назад». Согласно его положениям, отступление без приказа считалось преступлением, которое каралось по жестоким законам военного времени. Вскоре стали формировать штрафные батальоны и роты из средних и старших командиров и политработников, рядовых бойцов и младшего комсостава, по неустойчивости или трусости нарушивших дисциплину.

Теперь Тимошенко и Хрущёв прислали в Москву перехваченные у немцев документы о генеральном наступлении вермахта на южном крыле Восточного фронта. Уж не дезинформация ли это?

– Насколько можно верить перехваченным материалам? – спросил Сталин у Тимошенко, связавшись с ним по ВЧ.

– Перехваченные документы противника не вызывают никаких сомнений, товарищ Сталин, – отчеканил маршал.

– Вы уверены, что немцы будут наступать только на юге? – глухо поинтересовался Сталин. – Возможно, документы, которые удалось перехватить, открывают лишь один уголок оперативного плана противника? Можно полагать, аналогичные планы имеются и по другим фронтам. Мы уже предпринимали наступление под Харьковом, полагая, что после разгрома под Москвой немцы не оправились и их потери огромны. Но это оказалось не так.

Тимошенко решил благоразумно промолчать и не спорить с Верховным.

– Вы хотите получить резервы, оставшиеся на московском направлении? – осведомился Сталин.

Тимошенко не стал просить и настаивать. Жуков полностью поддержал Верховного, как и другие члены Ставки: видимо, ещё слишком силён был пережитый всеми страх октября 1941 года, когда немецкие части вплотную подошли к столице.

Сталин не поверил перехваченным документам. Ни командующий Юго-Западным фронтом маршал Тимошенко, ни член Военного совета фронта Хрущёв, ни «прославленный маршал» Жуков не решились переубеждать вождя. Могли они предугадать, что случится позднее? Действительно ли обладали полководческими талантами, которые приписывали себе сами и позволяли приписывать другим после войны? Позднее в результате отсутствия у Красной армии резервов и овладения противником стратегической инициативой немецко-фашистские войска легко прорвали Юго-Западный фронт и к 20 августа 1942 года вышли на подступы к Сталинграду и предгорьям Кавказа. До Волги оставалось совсем недалеко. О перехваченных документах уже не вспоминали – Ставка начала планировать контроперацию по отсечению и окружению вырвавшейся далеко вперёд армии Паулюса. Удалось окружить двухсотпятидесятитысячную группировку противника.

Однако мало кому известно – это долгие годы оставалось тайной, – что в составе этой группировки около ста тысяч человек составляли бывшие советские бойцы и граждане, добровольно служившие в тыловых частях вермахта. Никто из них в живых не остался. Этнических немцев взяли в плен девяносто три тысячи, а не триста, как ранее писали. Из них в плену выжило и вернулось в Германию около пяти тысяч. Двадцать пять тысяч раненых немцы сумели эвакуировать по воздуху.