Текст книги "Синяя папка. Сережка. Давным давно была война... (СИ)"

Автор книги: Василий Колесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

–С возвращением, Рудольф! – поприветствовал хозяина, входя в кабинет, шеф гестапо. – Что такой хмурый? Досталось на орехи?

–Да, досталось, и не только мне... Между прочим, зачитывался отчет о проделанной работе по 30 апреля 1942 года эйнзацгрупп полиции безопасности. Хочешь почитать, а?

–Конечно! С меня «Камю»! И не какой-нибудь, а французский!

Белоруссия.

А) Партизанская деятельность и борьба с нею.

... партизанская деятельность возросла. Великие Луки – 19 донесений о нападении партизан.

Постоянно можно констатировать, что население отказывается поддерживать партизан и в различных случаях даже активно действует против партизан, если этим можно не допустить уничтожения собственного имущества.

В ходе ряда акций против небольших партизанских групп удалось убить некоторое количество партизан.

Около Хозлавичей были схвачены и ликвидированы 4 партизана, которые обстреляли одного немецкого солдата.

Юго-восточнее Демидова ... 5 партизан ликвидировано.

В деревне Михайлово ... с помощью осведомителей ... схвачены и на следующий день повешены... 8 партизан.

Во время нескольких акций северо-западнее Велижа были схвачено и расстреляны 27 партизан.

При одной из акций ... в 70 км южнее Могилева были атакованы 25 армян, киргизов и монголов... Они были ликвидированы. В этой же местности удалось схватить и ликвидировать 5 партизанских командиров.

В Вульчине были схвачены и расстреляны как партизаны 8 подростков. Они собирали и прятали оружие... 3 станковых пулемета, 16 винтовок, несколько тысяч патронов, несколько ручных гранат.

Б) Аресты и расстрелы коммунистов, функционеров и агитаторов.

... 63 функционера, агитатора, агента НКГБ

...4 девушки за то, что отвинчивали болты креплений рельсов.

...18 лиц ... в качестве политруков.

...21 душевнобольной.

...632 душевнобольных в Минске и 836 в Могилеве.

Проведенные за отчетный период ликвидации достигли уровня 37180 лиц.

В) Евреи.

В Гродне ликвидированы 165 еврейских террористов, в Чернигове – 19 евреев – коммунистов, в Березине – 8 ...

Неоднократно делался вывод, что еврейским женщинам особенно присуща привязанность к своему месту жительства. По этой причине пришлось расстрелять в Круглом 28 и в Могилеве 337 евреек.

В Борисове ... 321 еврейский саботажник и 118 еврейских грабителя.

В Задрубце ... расстреляно 272 еврея.

В Могилеве ликвидировано 113 евреев. Кроме того, 4 расстреляно за отказ работать и 2 за то, что не носили опознавательного знака.

... 222 за пропаганду.

... 996 за саботаж.

... 627 за участие в актах саботажа.

Ввиду огромнейшей опасности эпидемии была начата ликвидация евреев Витебска.

Речь идет примерно о 3000 евреев.

Г) Вражеская пропагандистская деятельность.

... является весьма активной. Большевистская пропаганда ... ведется главным образом евреями.

Д) Захваченный материал.

Лишь в редких случаях удается получить важный и интересный материал...»

–Ну... что сказать… А вообще-то, тоже самое, что и у нас…

–Ганс! Да о нас ни слова в этом докладе! Но ничего, заговорят, – Вернер сделал многозначительную паузу и стал говорить тише, будто боялся, что их могут подслушивать. – И у нас будет поведена широкомасштабная карательная операция.

– Давно пора, а то эти свиньи совсем потеряли страх. Представляешь, позавчера, днем, несколько мальчишек забросали гранатами офицерское казино. Мы конечно же взяли заложников, причем только подростков. Один из террористов сдался...

–Что-нибудь сказал? Кто его послал?

– Почитай пункт Д) в докладе – не редкий случай – пока молчит... Жаль, что завтра требуют его передать Минским коллегам, можно было бы еще поработать… Как уберечься от этих пионеров?

–Ганс, но на этот счет есть же приказ...

Лернер закурил сигарету, не спеша пустил несколько колец дыма в потолок, что-то вспоминая:

– Тот что ли, в котором говорится, что «... всеми средствами следует препятствовать гражданским лицам двигаться по железнодорожным путям, пешком или в вагонах. Особенно нужно остерегаться мальчишек советской организации молодежи – «пионеров». Всякий кто будет обнаружен на полотне железной дороги, подлежит расстрелу на месте. Во всех случаях действовать беспощадно» … Но ведь эти пионеры не только на дорогах, они кругом! Надо стрелять в каждого мальчишку! По поводу пункта Д : -унтерштурмфюрер Амелунг применял к мальчишке все четыре степени устрашения....

–А наш, «горячо любимый партизанами», Вальдемар Амелунг лично пытался его разговорить? Ха-ха-ха! – прервал Ганса Лернера гебитскоммисар Барановичей. – Шеф СД Барановичей не смог разговорить мальчишку? У него же здоровенные мужики плачут и все рассказывают! Ах, да! Ха –ха-ха! Он же проходил стажировку в посольстве, в Москве, у него бзик на «кибальчишах»!

Дезертир.

Два партизана лежали на еловых ветках под большим коряжистым пнем. Этот пост днем-то и то было трудно отыскать, если, конечно, ты не знал его точное место расположения.

–Черт, – сказал один из них, тот, что по моложе. – Курить охота, а нечего.

–Ничего, потерпи, немного осталось. Через часок смена, в отряде покуришь. -Обнадежил его другой. – Э-э! Слышишь? Кажись, кто-то идет.

–Ага, и топает как слон.

На топе показался человек.

–Стой, пароль!

–Я – Степан, Папашин брат!

–А я – сват! – ответил молодой.

Партизаны, услышав пароль, вышли из укрытия:

–Василич, я провожу человека! Да, слышь, друг, у тебя табачку не найдется, а?

–Что, кроме вас тут нет никого и табачки спросить не у кого? Или про запас стреляете? – улыбнулся связной.

–Да какой про запас! Курить охота, хоть помирай, а курево кончилось и попросить-то не у кого! Хорошо вот ты появился! – ответил, извиняясь, молодой партизан. – Ну как, найдется, а?

–Почему же не найдется? Найдется! – пришедший сунул руку в карман…

Это было последнее, что увидели партизаны перед тем, как в их тела вонзились финки…

Серёжка шёл по лесу, уходя из партизанского лагеря, мысленно ругая командира отряда: «Тоже мне – командир! «Ребёнок, подрасти!» И это – мне! Чисть картошку, пригляди за конями… а теперь ещё и задачки решай! Открыли партизанскую школу, для детей! Пусть меня считают дезертиром, но я не дезертир, я воевать хочу, а не мелом на доске писать!»

И Серёжка неожиданно для самого себя понял, что ему до чертиков надоела эта война, эта затянувшаяся лесная – походная жизнь, эти выстрелы, эта кровь и приторный запах горелого человеческого тела, этот страх за товарищей… этот кошмарный сон?

Впереди хрустнула ветка.

«Странно, дозор должен быть самое малое в полукилометре отсюда». – Чтобы никому не попадаться на глаза Серёжка сошел с тропинки и спрятался за старым дубом, росшим у поляны.

Серега впал в ступор, когда он увидел в серебристом свете луны карателей. Какой-то мужчина указывал немцам рукой в сторону партизанского лагеря. Решение пришло само: Серёжка поочерёдно бросил две лимонки, стараясь попасть в предателя. Грянули взрывы, немцы открыли беспорядочную стрельбу, решив, что попали в засаду.

«Пора смываться, – решил Сергей. – Теперь мы им покажем, кто в лесу хозяин!»

Серёжка стал мелкими перебежками уходить от поляны, но далеко уйти не смог.

Из-за дерева выскочил каратель, мальчишка успел развернуться и вскинуть автомат, но выстрелить не успел, пуля обожгла его голову слева над ухом, погасив неяркий лунный свет и сознание.

Операция «Гамбург»

Совещание в Барановичах проводил бригадефюрер СС, генерал-майор полиции безопасности фон Готтберг.

–Итак, господа! Операция «Гамбург» была одной из наиболее успешных операций, проведенных до сих пор в Белоруссии. Данные разведывательной команды полиции безопасности и СД были такие точные, что удалось обнаружить каждый лагерь! На северном направлении по отчету группы «Готтберг»:

В многочисленных боях было убито 1 676 партизан.

Далее, было расстреляно по подозрению в связи с партизанами 1 510 чел.

Были захвачены многочисленные трофеи: 4 броневика и 8 противотанковых ружей, огромное количество скота и зерна.

В населенных пунктах, расположенных в районе операции, кроме того, было уничтожено

2 658 евреев и 30 цыган. Потери немцев составили 7 убитых и 18 раненых».

Общее число особо обработанных по остальным командам и отрядам:

особая команда 7 А – 6 788,

особая команда 7 Б – 3 816,

особая команда 7 Ц – 4 660,

оперативная команда 8 – 74 740,

оперативная команда 9 – 41 340,

отдельно действующий отряд «Смоленск» – 2 954,

итого 134 298 человек.

Захвачены значительные трофеи: скот и продовольствие.

Оружия и боеприпасов захвачено незначительное количество.

Да, скот, продовольствие… А где оружие, боеприпасы?

Вы должны были уничтожить партизан, а не просто так расходовать человеческий материал! Одно радует: политическое воздействие акции «Гамбург» на население в результате расстрела большого количества женщин и детей ужасающие.

А вот по южному направлению, не все так замечательно!

Врасплох удалось захватить только ДВА отряда бандитского соединения из 17-ти! Это просто позор! При взаимодействии авиации, артиллерии и бронетехники – такие результаты! Ещё 15 бандитских отрядов продолжают действовать у нас в тылу!

На 10250 уничтоженных 12 пушек, 9 минометов, 28 автоматов и 492 винтовки! Я ещё могу поверить, что это вооружение для 1000! Хотя, скорее, для 520! Я тоже умею считать! Наши потери 181 убитый и 387 раненый! Наши потери 568 человек!

За что такие потери? За почти 10 тысяч убитых местных крестьян? Ведь об этом говорит колоссальная разница в трофеях и потерях. Особенно в карательной операции «отличилась» зондеркоманда Зонмана: ряд сел, с прилегающими деревнями, сожжены вместе с жителями. Зонман, 10000 человек я мог бы приказать уничтожить и в Минске, и с меньшими для нас потерями!

Кибальчиш.

Когда-то унтерштурмфюрер Амелунг и Зонман были слушателями специальных курсов по психологии славян и евреев. И Амелунг, тогда еще молодой национал-социалист, задал профессору Рунге, ведущему специалисту по психологии недочеловеков, вопрос, за который приходилось терпеть подколки Зонмана не только во время обучения, но и сейчас. Что же за вопрос задал Амелунг профессору? Простой вопрос о психологии славянского мальчишки из книги какого-то, заданной для изучения, А. Гайдара о «Мальчише -Кибальчише», в которой упоминалось о «проклятых буржуинах».

Амелунг поинтересовался о смелости, боевом духе славян...

–Молодой человек, – начал свой ответ профессор. – Ваши рассуждения о чести, верности долгу и служении Великой Германии хороши, но только как пропагандистская листовка для «Гитлерюгенда». Надеюсь, Вы не забыли то время, когда, играя в футбол, были готовы броситься сопернику в ноги, но не пропустить его к своим воротам? Помните? Вот и хорошо! Поступите ли Вы сегодня так же? Вряд ли. Вы поумнели, Вы знаете, что будет больно. Подумаешь – мяч в воротах, главное, что ноги – целы! Именно этим отличаются мальчишки от мужчин! Для мальчишки главное идея, цель, прямой путь, а для мужчины главное – достичь цель с минимальными потерями!

А славяне – фанатики, вскормленные с пеленок коммунистическими идеями о «светлом будущем». Надеюсь, все понятно?

Зонман не забыл этот эпизод.

«Ну и скотина этот Зонман!» – улыбнулся про себя унтерштурмфюрер Амелунг, глядя на стоящего у стены, под охраной шутцмана, мальчишку.

Так ведь и сказал: «На, держи Кибальчиша. Проверь свои догадки о загадочной славянской душе, которая – потемки! Интересно, расскажет он тебе «военную тайну»? Только сразу предупреждаю, из-за этого мерзавца мы не разбили банду «Деда». И еще: он единственный, кого оставили живым мои ребята. Мне это стоило больших усилий, ведь он ухлопал четверых наших и двух инородцев. Все – только ради тебя, Вальдемар!».

А и правда, стоит с гордо поднятой головой. Пошатывается, но держится, стоит, а ведь ещё и "мальчики" Зонмана из него чуть котлету не сделали! Еще и улыбается, глядя на меня».

Амелунг, поднявшись с кресла, вышел из-за стола, надел черную кожаную перчатку на правую руку, подошел к мальчишке и резко, коротко ударил кулаком по улыбающимся губам. Шутцман за волосы приподнял мальчишку с пола, встряхнул, приводя в чувство, поставил на колени. Серёжка попытался встать на ноги, но, со скованными наручниками руками, не смог. Кровь с разбитых губ и носа капала Серёжке на грудь и разорванную гимнастерку.

–Ну, что, Кибальчиш? – Амелунг решил так называть мальчишку. – Умереть хочешь?

–Пошел ты… – процедил сквозь зубы Серёжка, но не успел договорить, получив от офицера ещё один удар... потом сапогом в лицо... потерял сознание.

–Облейте этого водичкой, а то он плохо меня слушает, – приказал унтерштурмфюрер.

– Вот, задергался, это хорошо! Ты замечаешь, Кибальчиш, что я тебя ни о чем не спрашиваю? Не требую ответов на вопросы? Ты ведь все равно мало что знаешь… И все же я отдаю должное твоей стойкости. Хотя… Можно поплющить в дверном проёме тебе пальцы, не спеша закрывая дверь… и не только пальцы…

Можно привязать к столбу в выгребной яме, прямо под отверстием, если не задохнешься, то сгниешь заживо…

Если бы ты попал в распоряжение штурмбанфюрера Раубеге, то по захлебывался в ведре с дерьмом, и не один день. Ну, в принципе, как и в выгребной яме… Но и это ничто по сравнению с тем, что вытворяет Штурмфюрер Шредер. Самое простенькое, из его арсенала, это подвешивание за одну ногу, вниз головой.

Ты можешь умереть в страшных муках, но это не интересно, ведь этого никто, кроме нас не увидит. Да и сам ты будешь считать, что умираешь героем, для вас, мальчишек, это – главное. Но я, Амелунг, не дам тебе умереть героем. Ты умрешь в лагере для пленных, в «Вальдспилсе». Там кормят один раз в день, да и то не каждый, более сильные пробиваются к чану первые, а слабым – не достаётся ничего. После каждой такой кормежки у чана остаётся лежать полсотни мертвяков. Тебя будут выставлять перед каждой кормежкой, а каждый желающий, попробовать пробиться к чану, должен будет, проходя мимо, плюнуть тебе в лицо. И так каждый день – до твоей смерти. А тебя будут кормить, хорошо кормить, чтоб не умер быстро и чтоб все видели, как тебя кормят!

Ты умрешь среди своих, у голодных нет товарищей. Ты там сам жить не захочешь… – говорил Амелунг уверенным тоном, хотя сам он уже не был так уверен в том, что действительно разбирается в «загадочной славянской» мальчишечьей душе... Ведь другой мальчишка, казалось, сломленный пытками: с обожженной раскалённым железом грудью и переломанными в дверном косяке пальцами, привёл 3–ий зондербатальон Зонмана на минное поле. Мальчишка – погиб… но потери батальона от этого не стали меньше.

Амелунг выполнил угрозу…

В теплушку вместе с Серёжкой фашисты загнали ещё сорок шесть человек – восемь семей, все они считались родственниками партизан. За шесть суток поезд добрался до разъезда Бронная гора, что в 80 км от Барановичей, и стоял второй день, пропускали эшелоны с войсками и санитарные поезда. Серёжа, немного отлежавшийся и пришедший в себя, благодаря заботам женщин, облазил всю эту тюрьму на колёсах и понял, что выбраться не удастся.

Видимо, немецкое руководство дало команду «рациональнее расходовать человеческий материал», поэтому заключенных эшелона решили покормить бурдой из очисток и кормовой свёклы.

Загремел замок, взвизгнула и отъехала в сторону дверь теплушки:

–Ком айн ман! – скомандовал немецкий солдат.

Серёжка тут же выскочил из вагона, понимая, что другого шанса спастись не будет.

Ему досталось нести в свой вагон помойное ведро с непонятной по цвету дымящейся жидкостью. Охранник был взбешен: все его товарищи уже отдыхали от «трудов праведных» греясь у костра, а этот заморыш, недобитый, все еще возится с ведром.

Серёжка взвыл от боли, фашист, желая поторопить, ударил мыском сапога по ведру, недавно кипящее пойло обожгло через штанину ногу мальчишки. До вагона осталось несколько метров.

«Неужели все? Мне с этим верзилой не справиться, а он еще и с автоматом. Что же делать? Бросить ведро и попробовать убежать, нырнув под вагон? Нет, пристрелит…»

Немец приоткрыл дверь в теплушку, Серёжка приподнял ведро и … плеснул в лицо охраннику. То, схватившись за обожженное лицо, дико заорал и, упав, стал кататься по земле. Серёжка, схватив автомат, коротко, в 2-3 патрона добил ошпаренного немца. Отдыхающие от охранных трудов немцы собрались у костерка, метрах в 50-ти, и пока еще не поняли, что произошло.

–Бегите, – крикнул он в вагон. – Может спасетесь, я прикрою.

Из вагона выпрыгнуло семеро: две женщины и пятеро детей, две семьи (видимо, партизанские), нырнув под вагон, бросились к лесу, а остальные побоялись, надеясь выжить в концлагере…

Серега, несколькими короткими очередями, заставил охранников у костра залечь, выиграв секунд 10. Когда охрана попыталась подняться, вновь прижал к земле короткими очередями. Ему было проще, он под защитой рельсов и колес вагонов, а немцам надо было преодолеть открытое пространство – хотя бы до вагонов. Выиграв еще пару десятков секунд, Серега сам бросился по снегу в лес, благо, деревья начинались метрах в 20 от вагонов...

В партизанском отряде.

Самым трудным оказалось найти своих, ведь после карательной экспедиции отряды поменяли места базирования. На седьмой день Серёжке удалось выйти на партизанский маяк, откуда его переправили в один из лесных госпиталей Пинского соединения. Раны на голове и ноге загноились, но все обошлось, Серёжка быстро поправлялся.

Мир тесен: командиром отряда оказался старый Серёжкин знакомый – старший лейтенант НКВД Василий Кутин. А ещё здесь оказался Сашка и его родители. Сашок щеголял с новенькой медалью «За отвагу» на груди и немного задирал нос.

–Сидим, значит, в дозоре, а тут немцы. Много немцев! Ну, я как дам длинную из автомата. Они залегли и давай по нам лупашить! Я туда гранату и мотать! Тимофеич тоже… Потом смотрю – один остался. Потом не помню, как около лагеря, в окопчике оказался. Тут и началось… Сам понимаешь! Вдруг справа наш пулемёт накрыло, я туда, за «дегтярь» и давай чесать …

–Ну и горазд ты, Сашка, языком чесать!

–Серый, не веришь?

–Да верю, верю… погнали к Никитке заглянем.

Партизанский врач Петрович сначала не хотел пускать ребят к раненым, но потом решил, что Никите от этого хуже не станет, а наоборот он будет быстрее поправляться. Хоть раны и были тяжелые, но опасность уже миновала.

–Привет, Никита!

–Здорово, народ! Как дела? – хоть и через силу, с трудом, но радостно ответил Никита.

–Ол райт, Христофор Бонифатиевич! Ол райт!

–Чего-чего? Ну-ка, повтори, Серёжка?

–Ты чего, Никит? Это я так, дуркую…

–Ну, и чего вы друг на друга уставились, как на икону? – нарушил неловкую тишину Сашка. – На, тебе клюквы передали.

–Кто передал? Такой седой старик, который всё время молчит? Он что, немой? А, Саш?

–Ничего он не немой и не старик он. Это Алексеев. У него сын погиб, наш ровесник. Чуть постарше был. Николай. Помнишь, Серенький, я про бой рассказывал? Так вот, их группа наш отход прикрывала. Ну, сами понимаете, почти все погибли. Отход они прикрыли, стали сами уходить болотом, а у его сына, Николая, две пули в груди… Заховались они посреди болота, на островке, немцы кругом, а у Николая горячка началась, стал он метаться, кричать. Фашисты, конечно же, в болото не попрутся, но у них ведь минометы…Что делать? Эти гады услышат – всем кранты! Ну, отец тогда своему сыну ушанку на рот… Ну, зажал. Николай и затих. С тех пор отец и ходит седой и молчит, слова вымолвить не может.

Гормоны.

Через три недели на базу Кутинцев прибыли командиры нескольких партизанских отрядов для координации совместных действий. К этому времени Сашка, Никита и Сергей уже ходили троицей и приставали к Кутину с требованием дать им задание. Командир быстро нашел им задание: помогать по кухне (приказав, чтоб Никита не напрягался). Там и нашел их командир отряда «Борец».

–Сергей, Никита! Что это вы своего командира не замечаете!? Ну, что, «начальник разведки», молчишь? – командир отряда присел на табурет. – Как же вы с дедом-то не убереглись?

– Так мы же …

– Знаю, все знаем, что холуй фашистский выдал… Ладно, не грусти, слава Богу, ты живой остался. А за деда мы этим гадам здорово отомстили.... Да – Герои… Но тебя, Серёнька, леший тебя раздери, сперва ремнем выпорю по заду, как сидорову козу!

Серега с серьезным видом расстегнул ремень и стал снимать штаны…

–Серёнька? Ты чего это? Зачем?

Серега подтянул штаны и застегнул ремень:

–Товарищ командир, вот так всегда! Вы только обещаете! – то ли шутя, то ли серьёзно ответил ему Серёжка.

–Ах ты, засранец, шуткует он с Николаичем! Ну, подожди до бани! Я Соколову передам, чтоб для тебя он приготовил веничек, да чтоб листиков на нем было поменьше!

Все, кто видел и слышал этот «цирк», от души посмеялись.

–Шутки шутками, но если бы не ты, то неизвестно, были бы мы сейчас живы. Мальчишки, дорогие мои, если бы не вы… – командир прижал их к себе, взлохматил им волосы на головах. – Молодцы, что выжили, а за погибших мы им ещё покажем! Эх, если было можно обойтись без вас – я бы с радостью… Не воевать бы вам, а за девчонками бегать, но вы ведь там можете пройти, где ни один взрослый не пройдёт… А девчонки-то, говорят, на вас уже и глаз положили, а, женихи?

Сашка после этой фразы засмущался и покраснел.

–Ладно, не буду вам мешать, мне еще с командирами отрядов надо переговорить, но… не прощаемся! Я вам еще кое-что привез!

Когда командир отряда «Борец» скрылся из виду, друзья начали подкалывать Сашку:

–Никитос, ты знаешь, а ведь сегодня борщ будет! – очень серьезно начал Серый.

–Да, с клюквенным морсом! – поддержал его Никитка, сделав умное лицо, дергая головой как Муссолини.

–Не … ребят, вы чего-то попутали… Суп перловый и чуток картошки вареной…

Серега с Никитой переглянулись и начали дико ржать.

–Вы чего? – не понял Сашка.

–Ты свое лицо видел, когда про девчонок говорили? – плакал Серега. – Чистый буряк!

–Нет, клюква! – Никита обхватил руками грудь, видимо, стало больно смеяться.

– Че вы ржёте, как кони! Вам что, ни одна девчонка в отряде не нравятся? А мне нравится! – выдал секрет Сашка.

А вот смех у ребят, как отрезало. Серега очень серьезно посмотрел на Сашку. Какой «аист» приносит детей и из какой «капусты» Серега знал не только из интернета: папа ему, по-мужски, объяснил, что и для чего создано природой.

Только вот о девчонках, как-то Сереге не мечталось. Отец рассказывал, когда начнется гормональный всплеск, начнется и серьезное влечение, лет в 15 -16. Поэтому надо усиленно заняться физподготовкой – спортом, чтоб «дурью не маяться». В это время самый рост начнется – белки –гормоны на мышечный рост нужны…

«А ведь Сашка вырос! Почти 2 года прошло, он вырос, а я – нет. Он же был ниже меня, когда встретились, а сейчас он на полголовы выше. У него тоже питание не суперское, воюет, без сил с заданий приходит, но он – вырос! А ты… – каким ты был, таким ты и остался… «Орел степной, казак лихой!» Вот и разгадка: как говорится, полная французская машина «Пе Жо» … наоборот!»

–Серый, что случилось? – Сашка понял, что с другом что-то происходит. За десяток секунд Серега побледнел «не по-детски». – Тебе плохо? Раны?

–Все нормалек, Саш, просто в голову пришла мысль: «навеки тринадцатилетние». Просто я тебе завидую.

А вот теперь на Серегу странно посмотрел Никита.

«Как-будто что-то про меня знает», – подумал Серый.

–Да ладно, вам, ребята! Про вас тоже девушки спрашивали – интересовались. Мне Настя, говорила…

Начальник разведки.

В землянке, где расположились бойцы из отряда «Борец», обмывали Никитину и Серёжкину награды:

–Да, мужики, «Красная звезда» Это тебе не хухры-мухры! А ты чего скис, Сашок? А? – поинтересовался командир «Борца» Игорь Николаевич. – Медаль «За отвагу» тоже не за поедание пирожков дают! Не журысь, хлопче! Да, Серенький, это тебе за трофейные документы, так что жди ещё награду! А ты чего загрустил, «начальник разведки»? А, Никита Батькович?

–Игорь Николаевич, – перебил его Серёжка. – А почему Вы называете Никитку то – начальником разведки, то – соседом. Ведь начальник разведки у нас в отряде Илья Соколов?

–Почему, говоришь? Да это долго рассказывать… – командир немного помолчал. – Ведь я, Шадренко и Андреев были пограничниками. На вторые сутки после начала войны нас осталось семеро. Патроны, гранаты кончились, сами еле живые были от усталости… Тут старшина Ляпунов и говорит, мол надо пробираться к его родной деревне, там поднабраться сил, кое-что узнать у соседского мальчишки и идти догонять фронт. По дороге попали в перестрелку, потратили последние 12 патронов и потеряли ещё четверых, в том числе и старшину. Что делать? Куда идти? И тут в лесу рядышком с деревенькой Ляпунова натыкаемся на мальчишку у костерка.

–На Никиту?

–Ага, на Никиту. Разговорились. Никита и говорит: «За фронтом не угонитесь, а давайте лучше партизанить, как во время Гражданской войны. Товарищ Сталин наверняка примет такое решение, ведь надо же кому-то бить врага в тылу». Я и пошутил, типа, я – командир (Всё-таки лейтенант), комиссар – Андреев (он у нас дольше всех в партии состоит), начальник штаба – Шадренко, ну, а Никита – начальник разведки. Шутки шутками, а ведь Никита и стал у нас начальником разведки. Сперва он привёл нас в уже оборудованную землянку, да так замаскированную, что я на ней стоял и даже не догадывался, что подо мной землянка. А в землянке и продукты, и медикаменты, и оружие: все припасено. Даже радиоприемник.

–Это я из управления колхоза уволок, перед тем, как немцы пришли. – сообщил Никита.

–А потом его дед Иван, но нашей настоятельной просьбе, стал Старостой в селе, как его баба Катя умерла. Потом, его с внуком перевели на повышение, за хорошую службу, из Ямично в Святицу…

–Хоть я и шутил, что Никитка будет начальником разведки, но он им стал, он им остался до сих пор. Много он крови немчурам попортил… Не зря же у него орден и медаль есть, теперь два ордена. И что самое интересное, Никита и был тем самым соседом, с которым хотел поговорить старшина Ляпунов. Только вот о чём хотел поговорить – уже не узнаем… А Никита говорит, что не знает.

–Да, он много дел натворил, – поддержал разговор командир разведчиков Илья Соколов. – Многие из нашего отряда ему жизнью обязаны. Половина отряда в открытую плакало, когда сказали, что вас с дедом убили…

– И я жизнью обязан: бабуля Кузьминична нашла и как-то, с того света, вытащила, а потом и в отряд отдала. Век её помнить буду. Полицаи не убили, то ли повезло, то ли солнце слепило, то ли я дрожал так сильно, то ли снежинка, малая соринка в глаз лютому врагу попала, что с двух метров стрелял... И добивать не стали... Как просто не замерз – когда в овраге валялся, уже ничего не помню… Но не забуду! Много чего не забуду!

Кулачище твой, Илья, тоже не забуду. Ох и ревел я… Как дитё малое…

– Да, кулачок мой просто так не забывается! – согласился с Никиткой Илья.

– Никита, Илья, – взмолился Серёжка. –Ну что вы всё загадками, расскажите по-человечески.

–Чего тут рассказывать-то, а? – Почесал затылок Соколов. – 41-ый год, конец лета, концлагерь. Никита работал на кухне в лагере военнопленных, выслуживался перед немцами. Мы плевали, как только видели его. Думали, как только земля носит таких сволочей, ведь он был единственным, кто даже огрызок брюквы нам не подал. В общем, сволочь из сволочей, гад из гадов. И вот, в один прекрасный для нас дней, мы входили в ворота лагеря после работы. Охрана обычная. Побег был уже подготовлен, все знали, что сигналом к побегу будет громко произнесённая фраза: «Вот, чертова телега!». Так вот, мы входим, сзади раздаётся жуткий грохот: Никитка опрокидывает за последними охранниками тележку с дровами, охрана резко оборачивается и в полном не понятии застывает. Потом испытывает облегчение, ведь нет ничего страшного – это просто мальчишка рассыпал дрова, и тут кто-то произносит: «Вот, чёртова телега!». Дальше всё было делом техники: отвлекшихся на грохот охранников валим, автоматы у нас в руках, двоих на вышке у пулемёта косим очередями первыми. Главное, что ворота открыты! Потом прикрываем отход наших, со всех сторон сбегаются немцы. И тут я не отказал себе в удовольствии – от всей души вмазал Никите по морде! Я же не знал, что он наш! Я только потом, в лесу понял, что сигнал к атаке подал именно Никитка!

–Как я тогда ревел, как ревел! – выражение лица у Никиты стало обиженным. – Я… я… А мне за это… всё лицо в кровище! Но ничего, когда были разборки, то меня это и спасло. Меня даже похвалили: "за попытку задержать заключенных тележкой"!

Вечером, у костра, мальчишки слушали рассказ вернувшихся с задания подрывников.

-Здорово мы вчера под откос эшелон пустили! – радовался Соколов. – Видел бы вы, как кувыркались вагоны… На повороте, под горочку – блеск…

–А с чем был эшелон – то?

–С боеприпасами – взрывов было много.

–Соколов, неправильно ты поезда под откос пускаешь! – сказал Никита.

А Серега, казалось, застыл не месте на несколько секунд, что –то обдумывая, уж больно знакомая интонация была у фразы.

–Это почему это? – возмутился Соколов.

После этого ответа, Серега заржал

–Да потому это! С техникой поезда надо так крушить, чтоб не только техника ломалась! Вот скажи, Илья, поезда по взорванному вами пути уже идут?

–Идут… Не пойму я тебя, Никит…

–Чего ты не поймёшь! – горячился Никита. – Один эшелон взорвал, фрицы пригнали народ – путь отремонтировали и опять гонят эшелоны! Такие поезда надо рвать между насыпей, чтоб вагон на вагон залезал, чтоб затор, чтоб дорогу парализовало! Во!

–Никита, да ты – голова! – понял его замысел Соколов. – Сегодня же всем всё объясню: что и как!

Утром ребята провожали друга в Москву.

–Давай, «голова», в Москве не умничай, а то быстро «загремишь, под фанфары!» – хлопнул по плечу Никиту Серега.

–Никита, ты там, в столице, нас не забывай! – пожал руку Сашка.

– Прощайте, не поминайте лихом. Может еще вернусь и встретимся! – Никита обнял друзей. Что его ждет в Москве? Зачем вызывают?

Расставание.

Весна 1943 года продолжалась. Фашисты проводили карательную операции против партизан и местного населения вдоль железной дороги Лунинец – Барановичи.

Серёжка и Сашка находились в одном из секретов, лежали на высотке, поросшей соснами, не далеко от болотца. Они должны были контролировать и прикрывать одну из тропинок, ведущих к партизанскому аэродрому. Ее считали одной из самых безопасных, поэтому и поставили мальчишек. Уже рассветало, их скоро должны были сменить, как только улетит самолет. Самолет сел ночью, но что-то не заладилось, вылет задерживался, а лететь уже было нужно, скоро совсем рассветет.

Ребята тихонько перешептывались, но бдительность не теряли: жизнь научила.

– Тихо! Слышишь? Птицы раскричались? – стал прислушиваться и всматриваться в местность Сашка, ища возможные несоответствия