Текст книги "Озборн (СИ)"

Автор книги: Васил Шторм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Глава 10

Мне нужно время,

Последний шанс

Понять и объяснить.

И увидеть

«Прощен» в твоих глазах.

Нужно время

Еще хоть раз

Мне с миром в мире жить,

Всё исправить, забыть ту боль и страх,

Сделать верный шаг.

– Привет, Гарри, – поприветствовал меня Стен, стоило мне ввалиться в комнаты, которые занимали авторы Хранителей.

Вообще с сотрудниками отдела №118 мы давно перешли на “ты”, что, однако, не заставило их забыть, кто перед ними. Вообще, после головокружительного успеха нашего первого проекта, на меня в отделе стали смотреть, как… как на настоящего начальника. И готовы были слушаться, несмотря на разницу в возрасте и в знаниях.

– Что-то ты неважно выглядишь…

С трудом удалось подавить желание крикнуть что-то вроде “Все вон!”.

– Трудные переговоры, – я заставил себя улыбнуться.

– Слушай… – видно было, что Стену хочется о чем-то рассказать, и жать он просто больше не может, – по поводу усложнения программного обеспечения… Чтобы обрабатывать такой объем данных нужна целая система…

– И?

– Но ведь у нас уже есть данные Кари! – парень выглядел очень довольным собой. Я заметил Марка, который с интересом прислушивался к разговору. – Если вы достанете хорошее “железо”, то мы сможем создать некий аналог суперкомпьютера ОзКорп, который…

Ну, наконец-то. И года не прошло, как я подталкиваю их к этой идее.

– Действуйте, – кивнул я. – Только систему подчинения и личности задействуем мою… Я вам оставлю на компе…

Черт, я эту систему разрабатывал чуть ли не с десяти лет. Хотел сделать свой суперкомпьютер, по типу Старковского Джарвиса (или как там его зовут?), и решил начать с личности и системы подчинения. Конечно, она не самая лучшая, и код наверняка не оптимизирован, и там багов куча… но все-таки, это моя разработка, и я бы хотел ее использовать.

Тем более, что ядро Кари к нему подойдет, особенно если слегка поменять несколько алгоритмов и перестроить пару (сотен) логических цепочек.

– А теперь, извините, можно мне побыть одному? – я снова улыбнулся, попытавшись изобразить усталость. Сильно пытаться не пришлось. – Хочу поработать над кое-чем. Считайте, что ваш рабочий день на сегодня закончен.

Ребята переглянулись, но, спустя секунду, стали торопливо собираться. Еще через полминуты помещение опустело. Я успел поймать встревоженный взгляд Джилл, и ободряюще улыбнуться ей в ответ.

После чего закрыл дверь. Запер на замок. Подошел к компьютеру, который был соединен с общей сетью ОзКорп.

– Кари, – позвал я недавно введенный в эксплуатацию искусственный интеллект корпорации.

– Да, мистер Озборн, – приятный, но явно нечеловеческий (очевидно, задумывался именно таким) голос компьютера отозвался мгновенно.

– Мой статус в ОзКорп?

– Сотрудник отдела №118. Уровень доступа – высший.

Отлично. Высший уровень доступа я получил всего пару дней назад, после того, как всем стало ясно – проект "Хранители" сразу вышел на уровень высокой доходности. Раньше отец ни при каких раскладах не доверял свои секреты подростку, даже при всей его любви ко мне (а, может, как раз из-за нее, ибо счел, что мне слишком опасно лезть в закрытые разделы хранилища ОзКорп), сколько бы я его об этом ни просил. Сейчас же, мне удалось убедить Нормана, что такой уровень доступа просто необходим для реализации моих проектов.

К счастью, отец не заблокировал мой уровень доступа, чего я подсознательно ожидал.

– Дай мне информацию по последним разработкам Нормана Озборна.

– Информация получена. Разработка вируса, типа АРМV. Название – “Гоблин”...

Твою мать… Мои глаза бегали от строчки к строчке, и я никак не мог поверить в то, что читал. Норман не разрабатывал лекарство в обычном понимании этого слова. Он разрабатывал вирус. Причем мимивирус, с очень сложной структурой ДНК и РНК, который можно было программировать на вполне определенные действия.

Грубо говоря, процесс “лечения”, если это можно так называть, был разделен на три этапа.

Первый – подготовка. Первое поколение вируса “Гоблин” поселяли в некую среду, к которой он… “привыкал”. Адаптировался.

Второе поколение вируса рождалось уже адаптированным к данной среде, и было невероятно агрессивным. Оно меняло среду вокруг себя, под те стандарты, которые были приобретены первым поколением.

Третье – смерть. После полного изменения среды, следующее поколение мимивируса рождалось бесплодным. И умирало.

Учитывая, что среда обитания данной формы жизни – живая клетка...

Изначально предполагалось, что данные для адаптации первого поколения будут взяты у того же человека, которого и надо было вылечить. То есть, “Гоблин” сначала адаптировался к жизни в здоровой клетке, потом его помещали в “больную”, которую он уже изменял по форме и подобию здоровой.

Оставалась проблема адресной доставки каждой частички вируса в каждую клетку – ведь все они разные, и изменить ВСЕ клетки по одному подобию нельзя. Но тут уж Норман использовал разработку другого известного ученого – Роберта Фримена (который, кстати, тоже является сотрудником ОзКорп). Фримен создал мельчайшие наномашины, которые могли справиться с задачей адресной доставки вируса к клеткам.

В результате Гоблин, по большому счету, являлся невероятно дорогим, но вполне универсальным лекарством, если не от всех болезней, то от очень многих.

Однако на последней стадии разработки что-то изменилось. Было решено брать не здоровые клетки подопытного, а… какие-то другие. Непонятно откуда. Об этом данных нет.

Так. Хорошо. Зайдем с другой стороны. Есть данные о подопытных.

Ого, целых семь человек! И все живы-здоровы, вылечились от своих болячек.

– Кари, у тебя есть доступ к данным физической диагностики подопытного №3334856B?

– Подопытный №3334856B, – отозвалась Кари. - Имя: Стивен Фрей. Диагноз: третья стадия рака легких. Доброволец. Полностью излечен от болезни после проведения опыта №187С проекта “Гоблин”. Зарегистрировано повышение физических параметров: увеличение мышечной массы на 47%, улучшение прочности и крепости мышечной ткани на 216%, увеличение крепости костных тканей на 306%, улучшение проводимости нервных окончаний на 228%, уровень регенерации тканей повышен на 112%...

Ох… а данные-то неплохи. Очень даже.

– Зарегистрированы изменения в структуре ДНК клеток, измененных проектом “Гоблин”, – продолжила меж тем Кари, иллюстрируя передо мной на огромный голо-экран какие-то цифры и графики. Я не понимал большую часть этих данных, улавливая лишь самое основное.

– Какие изменения? – насторожился я.

– ДНК измененных клеток содержит в себе ДНК вида « Lacertilia».

То есть ящерицы?..

Так, стоп… Что-то мне это напоминает… У нас же есть человек повернутый на ящерицах, верно?

– Кари, дай мне информацию по разработкам Курта Коннорса.

– Курт Коннорс. Список разработок отправлен на экран.

Я читал по диагонали, пытаясь уловить самое важное. Получалось, все равно много. Разобраться во всем мне, очевидно, не суждено никогда, слишком там все сложно и заумно.

Однако понять, как далеко сумел продвинуться Коннорс было просто необходимо. По всему получалось, что своей цели он не добился. Наилучшим его результатом были удачные опыты на животных, и это при том, что в восьми случаях из десяти животные умирали.

Так. А вот это уже интересно. Два опыта на добровольцах-людях. Оба – неудачные, ибо подопытные погибли. Так, один умер сразу. Второй, спустя восемь минут…

Хорошо. А есть данные по изменениям в организмах подопытных? Ого! Одно только повышение уровня регенерации клеток в семь раз чего стоит! Повышение физических параметров тоже колоссальные. Изменения, вызванные Гоблином, рядом с этими данными выглядят откровенно блекло. Если, конечно, не учитывать, что подопытный Коннорса мертв, а подопытный моего отца – нет.

И тут тупик.

Попробуем по-другому. Отец сказал, что на последней стадии применялись идеи Доктора Осьминога, верно?

– Кари, дай мне данные на Отто Октавиуса.

– Сотрудник по имени “Отто Октавиус” не найден в базе сотрудников ОзКорп, – огорошил меня компьютер.

Это что еще значит?

Ладно, попробуем по-другому.

– Поиск в интернете: “Отто Октавиус. Фотографии.”.

– Найдено три миллиона шестьсот семьдесят две тысячи четыреста шесть результатов.

– На экран!

Я выбрал фотку посвежее, кликнул, разворачивая ее на длину всего монитора. Внушительный мужик этот Октавиус.

– Кари, запусти поиск сотрудника ОзКорп по фотографии.

– Сделано.

Спустя с пяток секунд:

– Найдено четыре возможных совпадения.

Так, давай-ка, посмотрим…

Двое почти не похожи, просто ракурс такой. Третий… похож. Но не он.

А вот четвертый.

– Данные по сотруднику “Гюнтер Фортефлих”.

“Гюнтер Превосходный”. Надо же.

– Гюнтер Фортефлих, – отозвался искусственный интеллект. – Данные по сотруднику отправлены на экран.

Так. Похоже он. Ага… Вот только зачем ему менять имя?

Ладно, может, это какие-то замутки с моим отцом. Опустим, пока. Работа, работа, работа… Ни слова о том, что он принимал участие в проекте “Гоблин”,

А кстати.

– Кари, дай мне список людей, имеющих отношение к проекту “Гоблин”.

Всего тридцать семь человек. Ни Отто Октавиуса, ни Гюнтера Фортефлиха среди них нет. Вообще никого, с внешностью Дока Ока нету…

– Хмм… ну фотографии и заменить можно, – проклюнулся вдруг мой внутренний Норман Озборн.

Да, можно. Но зачем такие заморочки? Тем более, тут ясно показано, кто за что отвечает.

– А кто стал руководителем проекта после того, как наш папаша ушел управлять ОзКорп? – продолжил сыпать идеями здравый смысл.

А кстати, это хорошая мысль. Так. Посмотрим изменения статуса. Ага.

Айрис Смит. Забавно, хоть и предсказуемо.

Хорошо. Давай-ка, еще раз посмотрим на Октаиуса: родился, учился, учился, ушел работать, ушел работать… текущее местоположение неизвестно.

А наш “Превосходный Гюнтер”? Все тоже самое. Один в один. Разве что текущее местоположение – работа в ОзКорп.

Можно сделать вывод, что Гюнтер Фортефлих и Отто Октавиус – один и тот же человек.

Что это нам дает?

– Кари, мне нужны данные о последних проектах Гюнтера Фортефлиха.

– Данные отправлены на экран, – на обработку компьютеру понадобилось меньше секунды. Все-таки это невероятно мощная машина.

– Хмм… Вот что интересно: Отто – не биолог, – вновь заговорил мой внутренний Норман. - Он – физик. Какую помощь Осьминог мог оказать проекту Гоблин?

Очевидно, что передать клетки, к которым адаптируется вирус в первом поколении.

– Откуда он их достал?

У Коннорса?

– Но у Коннорса погибли все его подопытные, – справедливо заметил здравый смысл.

И что это значит?

– Может, Норман просто соврал про Октавиуса, – вдруг предположил уже подзабытый мною голос Мэтта Мердока. – Ну, знаете, он же теперь злодей, и все дела. Он и раньше умел врать. А теперь, наверняка, еще и ЛЮБИТ...

Может…

Стоп! Разработки Гюнтера Фортефлиха! Проект “Имобилизиен”! По сути охлаждающий элемент для реактора трития, который был преобразован, во что-то вроде камеры мгновенной криогенной заморозки. Если предположить, что того подопытного Коннорса, который жил восемь минут, успели заморозить… То с его регенерацией мы получаем практически бесконечный источник его клеток… Над которыми можно ставить вполне безопасные эксперименты по влиянию трития на живую ткань. Чем и занимался Фортефлих…

– Хочешь сказать, что под влиянием трития, клетки второго подопытного Коннорса, который жил восемь минут (назовем его “альфа-версией Ящера”) ослабли настолько, что стали стабильны? – мысленно присвистнул (забавное ощущение, кстати) мой внутренний Мердок. – А что? Берем несколько клеток, отдаем их на разделение… и получаем ослабленную но стабильную версию Ящера. Конечно, руки он себе не отрастит, но раны будут на нем зарастать только так.

Примерно, как на Гоблине.

– Однако, что произойдет, если принять препарат во второй раз? – задал вдруг животрепещущий вопрос мой внутренний Норман Озборн.

Я похолодел.

– Кари, создание нового проекта. Объединить данные по принципу…

Я быстро набросал программу симуляции результатов повторного приема “Гоблина”, с учетом всей собранной информации. Через три часа работа была закончена.

– Просчитай вероятность наихудшего исхода, – скомандовал я, запуская симуляцию.

– Дестабилизация пораженных клеток и их мгновенное разрушение, – почти сразу ответила Кари. - Результат – смерть подопытного.

Ну, да. Довольно сложно будет моему отцу выжить без большинства костей, мышц и внутренних органов, не говоря уже о части мозга.

– Вероятность?

– Судя по данным, не выше одной тысячной процента.

Ага. Вряд ли, короче. С другой стороны, отбрасывать эту вероятность не стоит. Сильно не стоит.

В любом случае, самое худшее что может случиться – смерть Нормана. Это, конечно, плохо, но… Черт, он же мой отец. Это ОЧЕНЬ плохо!

– Наиболее вероятный сценарий, – вздохнув, запустил я симуляцию по новой.

– Учитывая остатки вируса третьего поколения, которые не были выведены из клеток организма подопытного в результате первого опыта, введение нового реципиента приведет к повторному запуску цикла жизни вируса “Гоблин”. Пораженные клетки при этом будут усилены, и начнут стихийный процесс воспроизводства…

Искусственный интеллект ОзКорп выдал на экран демонстрацию подобного исхода. С монитора на меня смотрела жуткая тварь.

На классического Ящера данный экземпляр походил мало. Скорее очень и очень крупный человек, с жутко обезображенным лицом (результат неравного деления клеток) и зеленой кожей. Чуть ниже высветились показатели. Мда. По некоторым эта тварь даже превосходит “альфа версию Ящера”.

Жуть какая. Вот уж действительно настоящий гоблин.

Что будет с психическим состоянием моего отца, после такого, даже представить страшно. Он и так, судя по последнему разговору, не слишком адекватен…

– Вероятность? – устало спросил я у компьютера.

– Оценена в семьдесят четыре процента.

Я еще немного погонял программу, пытаясь детально разобрать другие возможности. Был там вариант, что все пройдет удачно, и Норман полностью излечится. Вероятность составляла что-то около двадцати процентов, что для опытов такого уровня, не так уж и мало.

Значит, наиболее вероятный вариант – Норман превратиться в какое-то чудище.

Почему же он так уверен в успехе повторного приема вируса?

Когнитивное искажение, вызванное “гоблинизацией”? Или…

..Или он не знает, откуда у Октавиуса клетки и не сумел связать их с Коннорсом – это я помню про Ящера, ибо он был в фильме, а вот отец вряд ли запоминает всех сотрудников ОзКорп и знает, кто, чем занимается. Особенно учитывая, что в последнее время он был занят и на разработки Коннорса мог просто не обратить внимания. В этом случае, Отто должен был как-то объяснить, как к нему попали столь удивительные ткани, верно?...

Определенно, стоит пообщаться с Октавиусом.

Хотелось спать. И курить. Я откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, пытаясь уложить все, что узнал сегодня.

Итак, надо прикинуть ближайшие действия.

Что я могу сделать с Норманом?

Прибить его. Даже если забыть, что мне этого жутко не хочется, то встает вопрос – смогу ли я чисто физически? Вряд ли: стрелять не умею, а в рукопашной шансов не так уж и много... Заказать киллера? Кстати, вариант. Надо подумать над этим.

Второй вариант – изоляция. Поймать отца в какую-нить супертюрьму, и думать, как избавить его от “гоблинизации”. Хороший вариант. Опять же, стоит найти нечто подобное. Как-то связаться с ЩИТ-ом?

С другой стороны пока Норман ничего плохого не сделал.

– Когда сделает, будет поздно, – заметил здравый смысл.

Так-то оно, конечно, так, но… черт, он же мой отец! Вдруг я преувеличиваю, и только лишь знание канона заставляет меня бояться этого человека? Вот только канон, как показывает практика, уже изменен мною. Здешняя версия Гоблина намного лучше той, которую разработал старший Озборн в фильмах, сериалах и комиксах моего мира… Возможно, я намеренно занижаю уровень адекватности своего отца, пытаясь согласовать его с некой картиной мира, которая была сложена у Владимира Симановича после просмотра медиа контента своего мира?

Кстати, про уровень адекватности.

Из-за чего Норман вообще может слететь с катушек?

Замена части клеток мозга – это, конечно, та еще штука, вот только мой собственный пример показывает, что сознание с мозгом связано не так тесно, как об этом принято думать…

– Если что-то в нашем отце сместилось в сторону зла, это должно было быть в нем изначально, – подвел грустный, но закономерный итог здравый смысл.

Хорошо. Это все лирика. Что делать прямо сейчас?

Во-первых, пообщаться Октавиусом. Выяснить, откуда, что и когда. Если надо – врезать. Толку мало, но хоть удовольствие получу.

Во-вторых, пообщаться Норманом, и уговорить его не пытаться принимать свое чудо-лекарство повторно. Заодно и уровень адекватности замерим повторно.

В-третьих, найти выходы на ЩИТ и прозондировать их на тему супертюрьмы, с люксом, сауной и девочками для папаши. Хотя – нет. Без девочек обойдется. Хватит ему Айрис. Как этого добиться, я пока не знаю, но, думается, способы найдутся.

В-четвертых, найти способ кинуть Гидру. Опять же, у них теперь есть “уберсольдаттен” в виде кучки крутых “гоблинят”, хотя это дело поправимое. В крайнем случае, натравлю на них Человека-Паука. А “Хранители” пока только в стадии разработки, так что там еще много всего может случиться, пока они начнут удовлетворять Гидру.

Кстати, в-пятых. Пообщаться с Питером и как-то объяснить ему, что мне известен его маленький секрет. Понятия не имею как это сделать – пока Паук не слишком торопиться объявлять о себе, так гадит преступникам помаленьку, но его не особенно замечают. Пока что.

Ну и дальше по ситуации…

Ладно, цели намечены… начнем, пожалуй, с Октавиуса. Как с самого приятного.

– Кари, сотрудник Гюнтер Фортефлих находится в здании?

– Да, мистер Озборн. Сейчас он а лаборатории №49.

Отлично. Вперед.

Глава 11

Hold on

Hold on..

Панель с кодовым замком негромко пискнула под моими пальцами, открывая дверь в лабораторию доктора Осьминога. Хорошо иметь высший уровень доступа – любые двери «ОзКорп» открываются, при условии, конечно, что не выставлена блокировка (что частенько случается во время опасных экспериментов – ученые просто блокируют дверь изнутри, и попасть туда можно только при включении тревоги).

Я вздохнул тяжело, судорожно, преодолевая мимолетный страх перед очередной “страшилкой” из прошлой жизни. Ведь очевидно, что Октавиус этого мира – другой. У него другие правила, другие ценности. Скорее всего, щупалец-то, соединенных с его телом – и тех нет. Тем не менее подсознательно ожидаешь увидеть перед собой врага. Умного, расчетливого врага, который вполне может стоять за “неожиданными” результатами проекта “Гоблин”.

В это самое мгновение у меня зазвонил телефон. И если я и рассчитывал застать Октавиуса врасплох своим неожиданным появлением, то теперь эту надежду можно похоронить.

– Кто там? – в голосе, донесшемся из глубины лаборатории ощущался вполне заметный акцент. Забавно, учитывая, что Октавиус, судя по досье, никогда за пределы США не выезжал.

Телефон продолжал звенеть, наполняя лабораторию мелодией группы Rammstein.

– Здравствуйте, Док, – произнес я, обращаясь к Отто, что появился из-за массивных стеллажей. – Вы позволите, я отвечу?

Октавиус моргнул. Потом моргнул еще раз, и только потом неуверенно кивнул.

Я снял трубку:

– Да, Денни.

– Я нашел его, мистер Озборн, – голос детектива, когда-то даже пострадавшего в результате моих действий, отдавал удовлетворением от хорошо сделанной работы. – Мы в аэропорту Нью-Йорка. Привести его в ОзКорп?

– Да, – за это время я уже не единожды обращался к Кольту, и у нас сложились вполне доверительные отношения. – Вези.

– Учитывая пробки, добираться будем часа два, – выдохнули на том конце провода.

– Вертолет за вами послать не могу, – поморщился я.

– Ничего, мистер Озборн, – Кольт издал нечто похожее на смешок. – Обойдемся.

– Жду.

Я повесил трубку, убрал теелфон в карман. Склонил голову набок, и, наконец, обратил все свое внимание на Октавиуса.

Мужик был действительно внушительный. Не то, чтобы толстый, но уж точно достаточно упитанный и крупный. Массивные щеки, острый нос и большой лоб лишь добавляли ощущения некой грузности его образу. Правда, это ощущение совсем не сочеталось с очень цепким взглядом карих глаз, оценивающе разглядывающим мою скромную персону. Да, и щупалец на нем заметно не было.

– Итак, с кем имею честь? – чуть склонил голову набок, повторив мой жест, Осьминог. Правда, склонил он ее в другую сторону.

– Очень приятно, доктор, – я протянул ладонь для рукопожатия. – Гарри Озборн.

– А… – Легкая неприязнь, что ощущалась в моем собеседнике мгновенно сошла, словно смытая мощной струей воды, и Отто, торопливо сделав шаг вперед, горячо пожал мою руку. – Очень приятно, мистер Озборн. Мы раньше не встречались, но Норм… э-э-э… ваш отец очень много рассказывал о вас. Могу с определенной долей уверенности сказать, что он гордится вами. И, судя по последним новостям – вполне заслуженно.

– Спасибо, – доброе слово, как говорится, и кошке приятно. – Как раз об отце я и хотел бы с вами пообщаться.

Я легонько сжал его руку, не позволяя выдернуть ее из захвата моих пальцев. Отто недоуменно посмотрел на свою ладонь, поморщился от боли, попытался освободиться, но это было не так-то просто.

– И что же вы хотите узнать? – спросил Осьминог, наконец, когда понял, что легко выдернуть ладонь ему не удастся.

– Я знаю, что это вы предоставили моему отцу клетки для адаптации первого поколения вируса Гоблин, – сразу решил брать быка за рога я.

– Я… – зрачок Октавиуса забегал, что означало, что он пытается что-то придумать.

Плохая идея. Мои пальцы сжались чуть сильнее, и ученый вскрикнул от боли.

– Не пытайтесь юлить, доктор Октавиус, – почти прорычал я, глядя на него свирепым взглядом. – Откуда у вас эти клетки?

– Коннорс! – Отто почти кричал. – Это эксперимент Коннорса!

Значит, я был прав. Мои пальцы разжались, и Осьминог тут же стал баюкать свою руку, с ненавистью глядя в мою сторону.

– Какое вы имеете отношение к экспериментам доктора Коннорса? – придав голосу немного суровости, продолжил я допрос.

– Почти никакого, – поморщился Отто, после секундной паузы. – Я строю новый мини-реактор на основе трития, и самой важной составляющей проекта, является его безопасность. Поэтому мне важно изучить влияние изотопов трития на живые ткани…. А Курт… доктор Коннорс пытается…

– Я знаю, чем занимается доктор Коннорс.

– Ну, так вот, – Октавиус, наконец, перестал баюкать руку, и жестом позвал меня за собой вглубь лаборатории. – Перед очередным опытом на человеке, предвидя возможную неудачу, я предложил Курту попытаться сохранить жизнь его подопытному с помощью криогенной заморозки и моей разработки “Имобилизиен”... Это такая камера…

– Я видел ваш проект, – снова перебил ученого я. – Значит, доктор Коннорс согласился?

– Да, – пока говорили, мы подошли к не слишком большой камере, за дверью которой угадывались черты громадного гуманоида. Видимо это и есть “альфа версия Ящера”, замороженная в “Имобилизиене”. – Ведь параметры предыдущего образца были невероятными! Если бы удалось сохранить его живым, это была бы революция в мире медицины… Ну, то есть, Курт мне так об этом рассказывал.

– А вы, значит, проверяете воздействие трития на живую ткань, отщипывая от этого образца кусок за куском? – все-таки Мэтт многому меня научил на том острове. Без его лекций, хрен бы мне удалось провести такое расследование. Просто в голову бы не пришло искать правильные вещи в правильном месте.

– С его регенерацией – это не проблема, – пожал плечами ученый. – А Курт может ставить свои опыты на своем условно живом образце, брать его ткани, дабы попытаться понять, что пошло не так.

– И как его успехи? – чисто из любопытства спросил я.

– Насколько я могу судить – не очень, – пожал плечами Осьминог. – Однако я могу быть не прав. Сам Коннорс считает, что сделал большой шаг вперед.

– Хорошо, – я кивнул, ибо Октавиус лишь подтвердил то, о чем я и сам догадался. – Вы рассказали моему отцу, откуда у вас образцы клеток для первичной адаптации “Гоблина”?

Ученый замялся:

– Я сказал, что это одна из разработок ОзКорп, – произнес он, наконец.

– Почему?!

– Потому что Курт попросил меня не распространяться об этом образце, – вновь поморщился ученый.

– Но…

– Вы же понимаете, что, опыты над людьми не приветствуются обществом? – выдохнул Октавиус.

– Да, но мы же используем только добровольцев!

– Не имеет значения. Общество все равно этого не одобряет… А Курт, почему-то, очень болезненно относиться к одобрению окружающих.

Вообще-то это имеет смысл. Тараканы в голове Коннорса вполне могли заставить его обратиться к Октавиусу с такой просьбой. Да и сам Отто вполне мог поддержать друга (а, судя по разговору, Отто считает потенциального Ящера именно другом), в такой “мелочи”.

Но и папаша хорош. Просто поверил на слово Октавиусу? Просто использовал какой-то левый образец ткани?!

С другой стороны – а почему бы и нет? Что он терял во время эксперимента? Ведь, в отличие от канона, он не стал сразу же испытывать препарат на себе. А опыты на животных, а потом – и на добровольцах, судя по данным, показали поразительные результаты. Так что вопрос: “откуда ткани?”, в общем-то, для Нормана вторичен. Принцип “Бери, пока дают” в действии.

– Посмотрите на это, – я вызвал Кари, и запустил собственноручно созданную симуляцию.

Пока шла демонстрация возможного развития событий при повторном приеме “сыворотки Оз” (если ее можно так назвать), Октавиус то бледнел, то краснел, то снова бледнел.

– Но я не знал! – завопил он, схватившись за голову, когда Кари закончила симуляцию. – Я же – не биолог, я не знал!

– Зачем вы вообще сунулись в проект “Гоблин”? – совладать с любопытством не удалось.

– Просто хотел помочь, – Осьминог рухнул в кресло, невидящим взглядом уставившись в экран, на котором крутилась моделька будущего Гоблина. – Думал, что наработки Курта сделают проект вашего отца лучше. Намного лучше.

– Мда уж, – произнес я, почесав макушку. – Надеюсь, вы хоть ведете дневники своих исследований воздействия трития на образцы тканей? Потому что в общем доступе я их не нашел.

– Конечно, – Отто потянулся через стол, раскрыл свой ноутбук. – Данные здесь. Я их вам переброшу…

Ученый замолчал, бросил на меня взгляд полный какой-то отчаянной мольбы:

– Мистер Озборн, ваш отец… он меня спас. Он дал мне работу, помог заниматься тем, что для меня действительно важно, в очень сложный период моей жизни. Норман сумел защитить меня от моих кредиторов, и помог сохранить мою семью. Я глубоко уважаю вашего отца, и ни при каких обстоятельствах, не пожелал бы причинить ему вред.

– Понимаю, – медленно кивнул я.

Октавиус этого мира, действительно отличался от канонического. Да, он, "по-канонному", одержим наукой, но теперь у него есть лаборатория, в которой он может работать и выдавать свои (в общем-то очень перспективные) проекты раз в несколько лет. У него есть жена.

И теперь понятно, почему он сменил фамилию – видать, те самые кредиторы тому причиной.

Что ж… стоит признать, что врезать Осьминогу не получится. Просто не за что.

А вот данные его я заберу. Посмотрим, что там. Может быть, удастся выдернуть оттуда что-то интересное.

– А это что? – уже направляясь к выходу, я вдруг заметил сложное устройство, которое показалось знакомым. Если это то, что я думаю...

– Это проект “Осьминог”, – ученый улыбнулся, совсем по-мальчишески. – Я попросил шестой отдел смастерить мне что-то подобное, и они смастерили. Манипуляторы, которые облегчат работу с радиоактивными веществами и делают ее на порядок безопаснее. Удивительная штука, знаете ли!

Ох-ох-ох… Не нравится мне это…

С другой стороны… В этом мире, кажется, у Октавиуса нет причин превращаться в суперзлодея, да?

..Да, ведь?..

–

Пока шел по коридору, раздумывал о “щупальцах” будущего Осьминога. Так или иначе, надо подготовиться к худшему, верно? И если разговор с Октавиусом вселил в меня некоторую уверенность в том, что он-то на “темную сторону” не перейдет, то вот с отцом, похоже, все несколько сложнее.

Отсюда следующее наблюдение: Октавиус был силен как раз за счет своих щупалец. А каноничный Гоблин?

Нет, в принципе, он и так довольно силен, что и продемонстрировал не так давно. Однако плюс к этому, у Гоблина была еще куча высокотехнологичных девайсов. И вот об этих самых девайсах мне стоит позаботиться. В лучшем случае – забрать себе, ибо мой внутренний хомяк (попаданец я, или так, погулять вышел без хомяка?) давно уже не подает признаков жизни, поэтому стоит сделать ему искусственное дыхание, путем аккуратной прихватизации некоторых ценностей. Если забрать не получиться, то можно просто саботировать разработку. Расточительно, конечно, но уж лучше так.

По сему, добравшись до лаборатории отдела №118, я засел за комп, и стал искать нечто похожее на ту летающую штуку, которую использовал Гоблин.

Нашел, что характерно. Это было не так уж просто: только за последний год ОзКорп было представлено более трехсот различных прототипов. Большинство – военные. Теперь понятно, как каноничный Норман Озборн – без законченной "сыворотки Оз" и с завидной периодичностью наживая себе врагов на ровном месте – мог противостоять Человеку-Пауку. А в комиксах, я уверен, противостоял он еще большему числу супергероев. Управляя такой компанией, и сыворотка-то не особенно нужна. Если, конечно, забыть о том, что сыворотка-то и стала причиной начала противостояния с Человеком Пауком...

Но я отвлекся. Проект “Глайдер”. То, что нужно.

Так, кто занимается? Ага, отдел №89. Забавные ребята, должно быть. Пойду, что ли, гляну на них.

По пути, меня настиг звонок Денни Кольта, предупреждающий, что они в здании. Решив совместить полезное… с полезным, я попросил Кари предупредить охрану и проводить детектива к отделу №89.

Я как раз подходил к нужной двери, когда из-за угла вынырнул Кольт, за которым шел крупный мужчина. И когда я говорю “крупный” я не имею ввиду – “толстый”. Скорее то, что называется “накаченный”. Длинные, до плеч, волосы с проседью, очень умный взгляд. Широкий (возможно, слишком широкий) шаг, который ему приходиться подстраивать под движение своего сопровождающего. Суровое, обветренное лицо, выделяющиеся скулы, аккуратная бородка. Непритязательная одежда – даже “вечно-бедный” Питер, и тот – одевается на порядок лучше.

Я горжусь своим ростом, для своего возраста я довольно высок – 189 см, но на этого человека мне приходилось смотреть снизу вверх.

– Господин Ванко, я полагаю, – обратился я к мужчине по-русски, протягивая руку для рукопожатия.

Парень на секунду встал в ступор услышав столь чистую (да, Конг заставлял много работать над произношением) родную речь.