Текст книги "Дарёна (СИ)"

Автор книги: Варвара Лунная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Идем, – кивнул Данко и, увлекая Дарёну за собой, поспешил следом.

– Люблю норовистых, – погладил русую бородку дружинник. – Эй, дедушка, – обратился он к старику что рядом оказался. – Не подскажешь, чья это девка была?

– Отчего ж не подсказать? – беззубо заулыбался дедок. – Та что побойчее, Смоленка – мельникова дочка, а робкая да светловолосая – Дарёнка, кузнецов Медведичей сестренка. Не повезло тебе, парень.

– Почему ж не повезло? – удивился дружинник.

– Далече обе живут, – пояснил дедок. – И у одной три брата, просто так тискать девку не дадут, а вторая уж больно на язык остра, осмеет, потом вовек не отмоешься.

– Посмотрим, – усмехнулся воин.– Спасибо дедушка. А не пойти ли и нам к реке? – обратился он к товарищам, но сперва на князя посмотрел, разрешения ожидая.

– Идите, – позволил тот. – Только с местными не ссорьтесь, мне проблемы на новом месте не нужны.

Сам он к реке не пошел, проводил своих людей взглядом и направился туда где кузнецы товар свой распродавали.

– Здрав будь князь, – поклонились братья, когда правитель к ним подошел.

– И вам здравствовать, – слегка кивнул Лей.

– Решили еще одним клинком у нас разжиться? – спросил Ярко, улыбаясь.

– Нет, – отрезал князь. – Но поговорить о том же о чем и в прошлый раз хочу.

– Так все же решили, княже, – удивился Желан. – Да ты ведь уже и кузнеца себе нового привез.

– Вот о нем и разговор будет. Не знал я что отец он вам. Почему с родителю так неласковы?

– То наше дело,– тут же перестал улыбаться Ярко.

– Давняя то история, – положил ему на плечо тяжелую ладонь Стар.

– А я люблю старые истории слушать.

Братья переглянулись и Стан едва заметно кивнул.

– Пятнадцать лет назад он ушел, – пояснил Желан. – Полюбилась ему другая. Мать нашу бросил. Мы со Станом уже взрослыми были, а Ярко с Дареной еще маленькими. Вот с тех пор отцом его мы и не считаем.

– Понятно, – кивнул Лей. – Ну да я нового кузнеца искать не намерен.

– Мы и не просили, – не утерпел Ярко.

– Добр кузнец хороший, – заговорил Стан. – Чего скрывать, всему что умею, он меня научил. Но мира между нами не будет, князь. Войны тоже не будет, коли он к старому дому дорогу вспоминать не возьмется.

– С нашей стороны проблем не жди, княже, первыми мы не ударим,– добавил Желан.

– То и услышать хотел, – кивнул Лей Суровый и ушел не прощаясь.

– Не ударим, – строго повторил Стан для Ярко. – Чужой он нам, но не враг.

– Мать из-за него прежде времени в могилу сошла, – Ярко не хотел мира с новым кузнецом.

– Мы того точно не знаем, – вздохнув, тихо сказал Желан. – Но Стан прав, не будет добра, если мы с ним враждовать начнем. Князь на его стороне будет, мы и так уже против его воли пошли.

– Ушел Добр и ушел, не нам его судить, – тяжело вздохнул Стан. – Перед богами ответит.

– Когда? – Ярко злился.

– Может и уже ответил, – к братьям подошла жена старейшины Кабаньего Лога. Она неподалеку стояла, разговор весь слышала. – Сказывают жена у нового кузнеца пустоцвет, нет у них деток. Это ли не наказание?

– По мне так больно мягкое наказание, – скрипнул зубами Ярко.

– То ли еще будет, – возразила женщина. – Тут все знают про то как Добр с матерью вашей обошелся, никто ему руки не подаст, в дом не позовет. А молва она быстро разносится, сегодня-завтра и в Дубках все, даже новые люди, знать будут. Сегодня на торгу гадюке той, что отца вашего из семьи увела, бабка Персиянка яблочко печеное продать отказалась, облаяла ее словами последними, вон погнала.

– Кто б подумать мог, что когда-нибудь Персияне благодарен буду, – усмехнулся Ярко.

– Не ссорьтесь с князем, – наставительно посоветовала жена старейшины. – Суров князь не в меру. Карает за провинности дюже строго. Зря вы отказались поближе к нему перебраться.

– Не дело это кузнецу посреди деревни работать, – возразил Желан. – То что князь это суеверием считает, его дело, а мы еще поглядим кто прав.

– А переманит людей Добр, другое место себе найдем, – заявил Ярко. – Так ведь, Стан?

– Так, – согласился кузнец. – Дарёны что-то давно не видно, – обеспокоенно огляделся он.

– С молодежью она у реки, – и тут все знала жена старейшины. – Змеев воздушных пускают. Сходили бы тоже, развеялись.

– Спасибо, – сердечно поблагодарил женщину Желан. – Сходим.

– Не хочется мне, – пробормотал Стан.

– Будешь один на телеге сидеть? – спросил Ярко. – Будет тебе, Стан. Ну не сватаем мы тебе девок уже, поняли бесполезно, но людей-то чего чураться? Не убудет ведь с тебя, если развлечешься немного.

– Никого я не чураюсь, – буркнул Стан, но за братьями пошел. А как пришли к реке не пожалел что один сидеть не остался. Ярко ту же убежал к друзьям, а он и Желан остались в стороне. Не по возрасту им уже было с воздушными змеями забавляться. За змеями молодежь бегает, а если мужи постарше, то только сынов обучая. Остальным не солидно как-то.

– Смотри, а вон и Дарёна, – улыбнулся Желан и помахал сестре рукой. Та заулыбалась и замахала в ответ, а потом настала ее очередь змея держать и она про братьев забыла.

Стан с улыбкой наблюдал за младшими братом и сестренкой, а потом оглядываться начал. Среди толпы таких же как и он зевак, разглядел Малинку с мужем, тяжело вздохнул и глаза отвел. Тяжело ему на нее смотреть было. Может Ярко послушаться да к колдуну сходить, попросить зелье какое чтобы сердце так к ней рваться перестало. А то ведь мочи нет никакой. Что бы не делал, о чем бы не мечтал, всегда ее лицо перед глазами стояло и все представлялось, что не сестра, а Малинка ему есть подает, или рубаху новую шьет. Нельзя же так, она мужняя, сын у нее, скоро еще малыш будет. Да и не люб он ей, это Малинка ясно понять дала, когда он к ее отцу со сватами пришел. Он снова нашел глазами Малинку, она следила глазами за змеем в небе, но не улыбалась и не смеялась, как другие женщины, и у Стана еще сильнее заныло сердце.

***

В последний день лета в Дубках всегда устраивали праздник. Со всей округи стекалась туда люди, молодые и не очень, женатые и свободные, мужчины и женщины. Сначала был большой торг, потом гуляния. Мужики надевали нарядные рубахи, женщины лучшие платья и украшения. Князь не поскупился, угощение было отменным, с размахом отмечал Лей Суровый свой первый большой праздник на новых землях. Только сам почему-то не веселился, наблюдал за всем, а на лице даже тени улыбки не было. Не любил молодой князь с некоторых пор праздники.

Дарёна выпила хмельного вина совсем чуточку, а опьянела сильно. Менее скованными стали движения, шире улыбка, звонче смех. Ее увели танцевать, и она плясала, пока не утомилась совсем. Девушка отошла от поляны, где танцы были и потерла руками плечи. Ночи становились все холоднее, а платок она у братьев оставила. Но идти к ним не хотелось, сейчас постоит немного, остынет, не так зябко будет.

– Замерзла, красавица? – Дарёна не заметила как подошел дружинник княжеский.

– Нет, – соврала девушка, опасливо косясь на пришедшего. Дружинника звали Совдей, она знала, они танцевали только вместе и он все норовил ее посильнее обнять и все погулять пойти предлагал.

– Давай согрею, – Совдей обнял Дарёну за плечи и притянул к себе.

– Не надо, пусти, – попыталась высвободиться девушка. – Пусти же, – но вырваться из держащих ее рук было не так-то просто.

– Будет тебе ломаться, – Совдей повернул Дарёну к себе лицом. – Ты же не просто так ушла, ты же ждала что я следом приду, – он попытался поцеловать ее.

– Пусти, – вскрикнула Дарёна, закрывая губы ладонью. – Пусти, а не то братьев кликну.

– Что мне твои братья? – Совдей с силой убрал тонкую нежную ладонь от столь желанных губ и снова поцеловал. Правда, сорванным поцелуем насладиться не удалось. Кто-то схватил его за шиворот и как кутенка отшвырнул прочь. Совдей ту же вскочил на ноги и бросился на обидчика.

– Иди к Желану, Дарёна, – велел Стан снова отталкивая дружинника. – Живо. А тебя мать не научила что нельзя девок против их воли целовать? – обратился он к злому как собака Совдею.

– Убью, – рычал Совдей, но к нему уже спешили товарищи, его тут же скрутили и увели поскорее, пока на шум пол округи не собралось.

Дарена до поляны не дошла, остановилась в десятке шагов и заплакала. От страха, от обиды и еще непонятно от чего.

– Обидел кто? – раздалось за спиной, и девушка испуганно шарахнулась. Не слышала она как князь подошел и еще сильнее испугалась.

– Стан, – Дарёна спряталась за широкой спиной брата, что к ней спешил.

– Кто обидел? – повторил вопрос князь Лей.

– Я с тем уже разобрался, – ответил кузнец. – Спасибо князь, – он поклонился, обнял сестру и повел ее прочь.

– О боги, – плакала Дарёна. – Стан, что я сделала? Почему он решил что я его ждала?

– Может он неправильно понял? – вздохнул Стан.

– Может я вела себя как-то не так? – от слез Дарёны рубаха на груди Стана была уже мокрая. – Не надо было мне сюда приходить. Не буду больше, буду дома сидеть.

– Дарёнушка, ну что же ты такое говоришь? – утешал сестренку Стан. – Попался один мужик непутевый, что ж теперь из-за него безвылазно дома сидеть? Ты у нас молодая, красивая, тебе развлекаться надо, выйдешь замуж не до того будет.

– И князь тоже, – продолжала рыдать Дарёна. – Как призрак подкрался.

– Князь тоже домогался? – нахмурился кузнец.

– Нет, – девушка шмыгнула носом. – Просто подкрался, да как рявкнет. А я боюсь его, не могу. Страшный он.

– Разве? – удивился Стан. – А мне казалось даже красивый.

– Ой нет, – покачала головой Дарёна. – На лицо может и ладный, но все равно страшный. Глаза ледяные, будто у покойника, смотрит всегда так, будто насквозь видит. Боюсь я его, а он подкрался… Зачем он подкрадывался?

– Он не подкрадывался, он помочь тебе хотел, – улыбнулся Стан. – Увидел что плачешь и подошел узнать кто обидел, а ты говоришь злой и страшный.

– И все равно боюсь я его, – Дарёна перестала плакать и вытерла мокрые щеки. – Ну чего ты смеешься?

– Не пей больше вина, – мягко попросил Стан. – Не надо тебе больше.

– Я не пьяная, – обиделась Дарёна. – Почти, – добавила она, смущенно.

– Пошли воды поищем чтобы тебя умыть, – улыбнулся Стан и повел сестру к реке.

Едва они скрылись из-за больших темных кустов вышла Малинка, а за ней ее муж. Женщина оправляла платье и едва сдерживала слезы. Надо терпеть, она теперь не девка, за нее никто не заступится, да и у кого заступы от мужа искать? Хорошо хоть в этот раз не бил, как обычно бывало, когда он выпьет лишнего, просто любви потребовал, до дома дотерпеть отказался. Она не отказала, как отказать, все снесла, а куда ей было деваться. А Заюн – муж Малинки, наоборот вполне удовлетворен был. Разве что за кустами хорониться пришлось, пока Стан с сестрой своей не ушел.

Заюн был уже сильно хмелен, но еще выпил и пьяным взглядом, обводя гуляние, заметил что кузнец Стан Медведич на жену его смотрит. Заметил, разозлился, пойти отношения выяснить собрался, ну да ноги уже не держали. А потом ему налили еще чарку и он про кузнеца позабыл.

– Дарёнушка, погляди, – окликнул сестренку, что двор подметала Желан. Сегодня он работал в кухне один, Стан еще вчера в Кабаний Лог ушел по делам. – Только ручками не трогай, – предупредил он на всякий случай и кивнул на наковальню, на которой лежал только что выкованный кинжал. – Я новый способ опробовал, – гордо сообщил он.

– Красиво вышло, – похвалила Дарена. – Проверить кинжал надо и если крепкий получился, Стану похвастать.

– Я уж проверял, – счастливо улыбнулся Желан.– Прочный кинжал вышел, хороший, – он взял свою работу в руку и покрутил ее так и эдак, постучал по лезвию ногтем, погнул его и так и эдак. Лезвие звенело, гнулось, но не ломалось и даже не трещало. Хорошая была работа.

– А узор какой на клинке, – заметила Дарена. – Как это ты так сделал?

– Да вот сделал, – Желану очень приятно было что сестра заметила. Узор в глаза не бросался, но если лезвие чуть иначе к свету повернуть, различимы ставали затейливые завитки.

– А он острый?

– Еще какой, – усмехнулся Желан, показывая порезанный палец. – В этот раз я своей кровью его поил. Ну скажи, хорош?

– Очень хорош, – охотно согласилась Дарёна, искренне радуясь за брата. – Уверена, Стану тоже понравится.

– Надеюсь, – мнение старшего брата Желану было особенно важно. До сих пор Желан на вторых ролях работал, основным мастером Стан был, а ему уже хотелось самому. Иногда кузнец боялся этого своего желания, а ну как его самостоятельность налаженный порядок порушит, но все же ему уже мало было просто помощником брату быть.

– Что у вас тут? – в кузню заглянул Ярко. – Ух ты, – он тут же схватил новый кинжал. – Какой красавец. Глядишь, так ты скоро Стан в мастерстве превзойдешь.

– Куда мне, – смутился Желан, хотя чего скрывать, слова брата медом на душу легли.

Тут на улице забрехали собаки.

– Желан, Ярко, – позвали снаружи.

– Чего тебе? – Ярко вышел на улицу, все еще любуясь работой брата.

– Стана вашего зарубили, – сообщил мальчишка. – Топором, но не намертво. Мне велели к вам бежать сообщить.

Ярко замер, будто молнией пораженный, выронив из рук кинжал, Желан тоже дар речи потерял, а Дарёна вскрикнула и свет померк у нее перед глазами. Она упала, и это вывело мужчин из оцепенения.

– Дарёна, – Желан подхватил сестру на руки.

– Смотри, бровь рассекла, – испуганно заметил Ярко, когда струйка крови протекла по бледной щеке сестры.

– В дом ее неси, а ты зайди и расскажи все толком, – велел он мальчишке, оттаскивая собак.

– Да что рассказывать, – мальчишка проскользнул в дом. – Стана вашего с топором в спине тетка Глаша нашла. Говорила, он ее дожидался, она на минуту в избу вошла, а вышла и вот.

– Но кто же Стана-то? – Ярко все никак кровь у Дарёны унять не мог, а девушка так и лежала будто не живая.

– Не видел никто, – пожал плечами мальчишка. – Все на сходе были. Стана у Глаши и положили. Лекаря вызвали, тот сказал чудом что живой еще кузнец. А потом мне батя велел к вам скорее бежать.

– Батюшка Небо, – прошептал Желан. – Да кто ж такое сотворить мог?

– Очнулась, – облегченно выдохнул Ярко, потому что Дарёна открыла глаза.

– Стан, – позвала она и попыталась сесть, но не смогла, голова кружилась, перед глазами все вертелось, грозясь снова увести в беспамятство.

– Ранен Стан, в Кабаньем Логе он, – Желан поднялся. – Я в деревню.

– Я с тобой, – Ярко не знал за что хвататься, будь его воля уже бежал бы через лес, но Дарёну ведь в таком состоянии не бросишь.

– Возьмите меня с собой, – умоляюще попросила девушка, хватая Ярко за руку. – Я дома одна с ума сойду.

– Коня седлай, – велел Желан. – А я пешком.

– Давай наоборот, – Ярко решительно встал, поднял Дарёну на ноги и вручил ее, еще нетвердо стоящую, старшему брату. – Я пешком быстрее доберусь, а вы верхом. Встретимся у тетки Глаши.

– Беги, – кивнул Желан. – Дарёнушка, я лошадь пойду оседлаю, а ты посиди пока, водички попей, чтобы полегче стало, – он зачерпнул ковшом воды и протянул ей

– Да как же полегче-то, – Дарёна заплакала. Она тронула пальцами бровь, что болела почему-то, на пальцах осталась кровь. Ей снова стало дурно. Девушка легла на лавку, не в силах не встать, ни слезы унять. Так и плакала, пока за ней Желан не вернулся.

– Может все же останешься? – спросил он.

– Нет, – отчаянно замотала головой девушка. – С тобой поеду.

– Тогда держись, – Желан легко подхватил сестру на руки и поспешил за ворота, где оседланный конь дожидался.

В Кабаний Лог Желан с Дарёной приехали одновременно с Ярко. У дома тетки Глаши собралась почитай вся деревня. Но люди расступились, пропуская в дом Медведичей. Дарена тут же опустилась на пол около брата, что на лавке лежал и зарыдала, уткнувшись ему в руку.

– Да что же это? Да как же? Станушка, очнись. Открой глазки ясные. Посмотри на меня.

Желан и Ярко стояли рядом, молчали и не знали что дальше делать.

– Я только на минуту отлучилась, – всхлипывала тетка Глаша. – Чтобы ухват поломанный ему показать. Особый то был ухват, мне его отец из Белого города привез. В наших краях таких не делают, а мне так нравился он. На минуту отлучилась же, он на улице ждать остался. А как вышла, он лежит, с топором в спине, – она заплакала, закрыв лицо руками.

– Князь прибыл, – сообщил муж Глаши и тут же в дом без стука вошел князь, а за ним трое дружинников.

– Как он? – спросил Лей Суровый.

– Лекарь сказал живой пока, но надолго ли.

– Станушка, на кого же ты нас покидаешь, – завыла Дарёна.

– Не скули, не помер он еще, – сердито оборвал сестру Ярко. – Надо людей расспросить, – хмуро сказал он. – Не может быть такого, чтобы никто ничего не видел.

– Расспрашивают уже, – сказал князь. – А вы можете что сказать?

– Откуда, княже? – удивился Желан. – Не было нас в Кабаньем Логе, только подоспели.

– Может угрожал ему кто, подумайте.

– Да не было у Стана врагов, – покачал головой Ярко.

– Не было, – согласился с братом Желан.

– Угрожал, – вдруг подняла голову Дарёна. – Третьего дня во время гулянья, дружинника он от меня отшвырнул. Совдея. Вот он ругался сильно, убить Стана обещал.

Князь только едва приметно кивнул, один из сопровождавших его тут же вышел, сел на коня и в Дубки помчался.

– Почему я про то не знаю,– нахмурился Ярко. – Да я этого Совдея, – он дернулся было к выходу, но дружинники дорогу преградили.

– Вину Совдея еще доказать надо, – строго сказал один из них. – Вот коли окажется что это он, будешь казнить, если князь позволит, а пока не спеши.

– А кому еще? Нет у Стана врагов в Кабаньем Логе. Если только…, – он недобро прищурился и посмотрел на Желана.

– Нет, не стал бы Добр Стана убивать, – покачал головой, догадавшись о чем Ярко думает, Желан.

– Это не кузнец, – подал голос князь. – Добр с самого утра в кузне у себя, подковы мне для коня делает. Пошли наружу, – кивнул он на выход.

Мужчины ушли, а со Станом только Дарёна осталась.

Но селяне ничего князю добавить не могли. Всея деревня утром на сходе была, даже бабы. Вездесущие мальчишки и те на центральной площади крутились, потому как на сходе обсуждали как дань по избам делить и по этому поводу больно цапались некоторые селяне. Мальчишкам такое особо интересно, там все по заборам и сидели.

– А кто его нашел? – спросил князь и вроде не громко, но услышали все и тут же повернулись в сторону тетки Глаши.

– А может ты его и порешила? – спросила бабка Персияна. – Топор то в нем твой нашли.

– Да вы что? – заохала женщина, назад отступая. – Да зачем мне это? Не я…

– Не она это, – вступился за женщину Ярко. – Тетка Глаша Стану до плеча не достает. Тот кто это сделал, выше был. Чтобы так поранить, надо ростом с меня быть, вряд ли меньше.

– Дело говорит Ярко, – поспешно воскликнул муж Глаши. – Мужик это был или баба, как жердь длинная.

Селяне тут же повернулись к тетке Ягоде, что высокой не в меру была.

– А на меня вы чего смотрите? – возмутилась та. – Я со всеми на сход ходила.

И все тут же вспомнили что и вправду была и громче всех возмущалась, когда на ее дом еще десяток беличьих шкурок повесили для дани княжеской. А раз была, значит Стана порешить не могла.

Желан постоял среди людей, послушал, а потом тихо проскользнул в дом. Дарёна все так же сидела около Стана, все так же плакала, гладя того по руке, хорошо хоть больше не причитала. Желан присел рядом, обнял сестру за плечи, хотел брата по плечу хлопнуть, но не решился, руку занес, да и остановил. Сам бы заплакал, да слезы не шли.

– Только не умирай, Стан, – молил он мысленно и не знал что еще сделать. – Помоги ему матушка Земля, не спеши забирать, батюшка Небо. Как же мы без Стана? Он же глава семьи, он же старший.

А люди на улице пошумели еще немного, да расходиться стали, так ни до чего и не договорившись. Не было свидетелей, не было ни у кого и предположений, кто мог бы Стану смерти желать.

Малинка долго стояла слушала что люди говорят. Сама она на сходе не была, но ничего и не видела, хоть дом ее в десяти шагах стоял. Стана ей было жалко, жалела она и младших Медведичей, им ведь Стан вместо отца был, когда Добр ушел. Дай боги чтобы выжил, чтобы калекой не остался, – женщина поймала себя на том что думает о Стане даже с теплотой, отошел куда-то прежний страх. Может все дело в том что она теперь за мужем, да и Стан, после того сватовства три года назад, с ней больше и не заговаривал ни разу, если того случая с окалиной не считать.

– Явилась? – в дверях дома стоял пьяный в дым Заюн.

– Ты дома? – удивилась Малинка. – А там Стана кто-то порубил, ужас такой, – Малинка ссадила с рук сынка и прошла мимо мужа дом. – Пусть боги помогут ему поправится.

– А что не подох, полюбовник твой? – Заюн схватил жену за косу и резко дернул. Малинка неловко упала и испуганно посмотрела на мужа.

– О чем ты?

– Думала я не знаю?– Заюн наматывал длинную косу на кулак. – Думала можно за спиной у меня с кузнецом обжиматься, а я терпеть буду?

– Да что ты такое говоришь? – голос от страха почти не слушался. Глаза у Заюна были злые и Малинка понимала что просто оплеухой сейчас не обойдется.

– Потаскуха, – Заюн ударил кулаком, наотмашь. Малинка хотела бы увернуться, не смогла б. – Стана убил и тебя, суку гулящую не пощажу, – Заюн все бил и бил. Заплакал малец, бросился к матери, но Заюн ногой отпихнул сына. Это и вывело Малинку из оцепенения, рванулась, но совсем убежать не смогла, только сына за дверь выкинула и упала. Муж за косу потащил ее к себе и принялся бить ногами. Один из ударов в живот пришелся и Малинка почувствовала как оборвалась в ней еще не рожденная жизнь, а потом тяжелый сапог по голове ударил и все в темную пустоту провалилось.

Крик мальца услышали соседки, одна из них, подобрав мальчонку, заглянула в дом, собираясь вычитать нерадивой матери за то что та ребенка на улице бросила, да дверь затворила, а зайдя увидела Малинку в луже крови и пустые от ярости глаза Заююна, что все еще жестоко пинал бесчувственную жену, и закричала, на помощь зовя. Прибежавшие мужики скрутили Заюна, бабы поспешили унести прочь Малинку и ее сына. Сделали все тихо, чтобы стража княжеская не прознала. Негоже это в семейные разборки чужаков приглашать.

Малинка в себя пришла не скоро, с трудом открывались заплывшие от синяков глаза, не слушались опухшие разбитые губы.

– Малинушка, – обрадовалась сидящая у ее кровати сестра Заюна Белка. – Очнулась. А мы так за тебя боялись.

– Илюша где? – прошептала Малинка, наперво за сына испугавшись.

– Спит он, – раздался голос со стороны и немолодая щуплая женщина подошла к кровати. Это была свекровь Малинки – Белёна. Невестку она не то чтобы не любила, но никогда особо не жалела и не баловала. Но сейчас ее было жалко, чего-то уж сильно разошелся Заюн. Хоть и считала Белёна что жену учить надо и если заслужила можно и кулаком приласкать, но не так же.

– За что он тебя так, Малинушка? – спросила Белка, осторожно гладя невестку по волосам.

– Значит было за что, – не дала ответить Белёна, сердито сверкнув глазами на дочь.

– Стан, – прошептала Малинка.

– Что Стан? – Белка склонилась чтобы лучше расслышать.

– Стана убил…, – Малинка замолчала, она облизала губы, но легче не стало.

– Не помер еще Стан, не каркай, – свекровь тоже подсела поближе.

– Заюн, – снова прохрипела Малинка. – Это Заюн Стана.

– Да что ты такое говоришь? – ахнули Белка и Белёна в один голос.

– Совсем головой тронулась, – сердито нахмурила брови Белёна.

– На попей, – Белка приподняла голову Малинки и помогла той напиться, – и отдыхай. Об Илюше не волнуйся, мы присмотрим.

Малинка хотела еще что-нибудь сказать, чтобы поверили ей, но не смогла, любое движение отдавалось по всему телу невероятной болью, даже попытка заговорить заставляла голову гудеть. И она замолчала, а потом и вовсе провалилась то ли в сон, то ли в забытье.

– Матушка, а что если Малинка правду про Заюна сказала? – спросила тихо Белка. – Напавшего на Стана ищут. Надо же князю сообщить.

– С ума сошла, – Белёна резко оттолкнула дочь. – Мало ли что она несет.

– Они ее едва не убил, – отчаянно оправдывалась девушка. – За что?

– Просто так жену не бьют, – зло ответила Белёна. – Раз бил значит было за что, а коли так сильно бил, значит сильно она виноватая.

– И все равно надо с Заюном поговорить. Вдруг Стана правда он.

– Только попробуй, – Белёна зло сжала тощие кулаки. – Что мне до кузнеца? Помрет, не велика потеря, а Заюн мне сын. Хочешь чтобы в острог его бросили? Хочешь Илью сиротой оставить? Меня с отцом твоим сына лишить? Даже не думай кому-нибудь рассказать, – строго велела Белка, пребольно дернув дочь за косу. – Саму засеку до смерти.

Белка закивала и поспешила уйти в свой угол. Там она плакала, не зная как поступить. Если по совести, то надо было пойти и людям все рассказать. Но брат ведь, родная кровь. Да и мать ей жизни не даст, коли она кому скажет. Но ведь Дарёна и Ярко, того и гляди сиротами останутся. Стан же им вместо отца. На Ярко Белка давно поглядывала. Да и он ее без внимания не оставлял. Но мать все одно выпорет, если кому сказать, Зайко она больше остальных детей любила. Дарёну и Ярко было жаль, но себя жальче. И мать права, – убеждала себя девушка, – бредит Малинка, примерещилось ей что-то вот и болтает, – с этими мыслями она и уснула.

Кабаний Лог был небольшой деревней, едва ли два десятка дворов там насчитывалось. Но все жители, как один, да еще те, что в лесу жили, собрались на площади для суда над Зайко. Сам Зайко, со связанными за спиной руками, стоял понурив голову, по бокам его сторожило два дружинника. Зайко в руки стражи отдала не сестра, он сам, в пьяном угаре, поделился с собутыльниками на постоялом дворе в Дубках, что жена у него гулящая, но он проучил и ее и ее полюбовника. Ее кулаком, его топором. Там и скрутили. Ночь Зайко провел в остроге, а утром, князь велел устроить суд в Кабаньем Логе. Кабаневичи собрались все как один и взволнованно переговаривали. Кто-то верил что Зайко виноват, кто-то заявлял что его оговорили. Когда появился князь Лей, споры затихли. Никто еще не видел как судит князь, всем было любопытно. Князь сел, на специально принесенный для него стул. За спиной князя, чуть в стороне от селян, стояли люди из Дубков. Не так далеко друг от друга деревни стояли, люди хорошо знали соседей, и дубчане тоже пришли посмотреть на княжий суд. Был среди дубчан и кузнец Добр.

– Тебя обвиняют в том покушении на кузнеца Стана, – жестом заставив толку затихнуть, начал князь. – Есть что ответить?

Зайко бросил на князя злой затравленный взгляд и промолчал.

– Кто его обвинил? – подождав, спросил князь.

– Я, княже, – вышел вперед трактирщик из Дубков.

– Назовись.

– Я Бовр, трактир я держу в Дубках, – мужик мял шапку в руках.

– Рассказывай, – подбодрил трактирщика воевода, что за плечом у князя стоял. – С чего ты взял что он кузнеца порубил?

– Так сам он и похвалялся. То много людей слышало, – Бовр оглянулся на односельчан, некоторые их них закивали, готовые подтвердить слова свидетеля.

– О чем говорил? – спросил князь.

– О том что жена у него гулящая. О том что наказал он и ее и ее хахаля. Жалел что ее до смерти не забил. Говорил следовало как и кузнеца, топором, а не кулаками.

Кабаневичи пораженно охнули и снова зашумели. Князь поднял руку, призывая народ к тишине.

– Что скажешь на это, Зайко? – обратился он к связанному. – Правду Бовр говорит?

– А если и так, – с вызовом спросил Зайко. – Кабы твоя жена с другим тискалась, стерпел бы?

– Не правда это, – рванул вперед Ярко, он красным был от злости. – Ни кого Стан не тискал.

– Тише Ярко, – зашипели на парня, оттаскивая его обратно в толпу.

– Что скажете люди? – громко спросил князь. Дело принимало совсем другой оборот. Одно дело, если кузнеца зарубить просто по злобе пытались. Другое если он чужую жену из дому свести хотел. Люди зашумели.

– Не княжье это дело, семейные ссоры лезть, – закричала Белёна, мать Зайко. – Провинилась Малинка, муж ее проучил.

– Не правда это, – выскочила перед князем мать Малинки Жалена. – Никогда Малинка гулящей не было, да и кузнеца она не привечала никогда. А Зайко ее едва жизни не лишил. Дите не рожденное угробил.

Люди снова неодобрительно зашумели.

– Приведите сюда его жену, – велел князь.

Люди ушли и вскоре, под обе руки привели Малинку. На нее все еще больно было смотреть. Синяки на лице из багровых стали сине зелеными, стоять сама она еще могла с трудом, болью на каждый шаг отзывались сломанные ребра, на перевязи была левая перебитая рука. Бабы заохали, мужики недобро зароптали.

– Как тебя зовут? – обратился князь к женщине.

– Малинка, – едва слышно ответила та, ей было страшно и стыдно. Люди смотрели, люди судачили. Свекровь глядела так, что кабы взглядом убивать можно было, уже убила бы.

– Мужа твоего судят Малинка за то что кузнеца Стана он убить пытался. Он говорит за то убивал, что ты кузнеца привечала сильно.

– Не правда это, – крик вырвался будто сам собой, страшно было Малинке, но такие обвинения публично терпеть не моглось. – Не правда, – она заплакала. – Никогда я на Стана даже не глядела. Не правда.

– Врешь, змея, – вскрикнула Белёна. – Все видели как он на тебя смотрел.

– То я на нее смотрел, не она, – раздалось у людей за спинами. Все повернулись, позади, стоял Стан. Едва на ногах стоял, с двух сторон поддерживали его Желан и Дарёна. И хоть старался Желан на себя большую часть ноши взять, Дарёна дышала с трудом. Ее тут же подменил Ярко, и девушка упала на траву у ног братьев.

– Стан, – кивнул князь. – Не рано ли поднялся?

– Полюбовники они, – закричала мать Зайко. – Любит он Малинку. Сватал даже.

– Сватал, – кивнул Стан тяжело. – Только она замуж за меня идти отказалась.

– А потом? – спросил князь.

– Что потом? – зло скрипнул зубами Ярко. – Даже боги любить запретить не могут, но она мужняя, и Стан это принял.

– Вот так и принял? – Лей Суровый криво усмехнулся.

– Никогда Малинка полюбовницей мне не была, – четко и громко проговорил кузнец.

– Врешь, – дернулся в руках охраны Зайко.– Коли не была, чего ж ты на нее смотрел все время. Я видел как ты смотрел.

– Смотреть на баб не возбраняется, даже на чужих, – подал голос воевода. – Коли измены не было, преступление Зайко совершил, не правый суд.

– А кто кроме Стана подтвердит что не было? – Белёна сына так легко отдаваться не собиралась.

– Не было, – в один голос крикнули Ярко и Желан.

– Вы ему братья, вы что угодно скажете.

– Она его боялась, чудищем почитала, – едва слышно сказала Дарёна, вставая с земли.

– Громче говори, девица, – велел воевода. – Коли есть что в защиту кузнеца сказать, скажи.

– Сестра это Стана, она соврет не моргнет, – снова встряла мать Зайко.

– Помолчи, – хмурясь велел князь. – Выйди сюда, – поманил он Дарёну.

Девушка испуганно оглянулась на братьев, но Желан кивнул и даже подтолкнул вперед. Селяне расступились, давая девушке пройти и подбадривая ее. Она вышла и встала рядом с Малинкой. Взглянула на ту и ужаснулась и тут же забылась злость на бывшую подружку, простились обиды, брату нанесенные.