Текст книги "Антироссийские исторические мифы"

Автор книги: Вардан Багдасарян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

63. Миф о Л. И. Брежневе как бездарном руководителе

Истоки мифа уходят в октябрьские события 1964 г., когда частью высшего руководства, планировавшего смещение Н. С. Хрущева, фигура Брежнева рассматривалась как временная, компромиссная. В позднебрежневский период миф получил воплощение в анекдотах о «маразматическом склеротике», поток которых не мог пресечь никакой идеологический контроль. Легализация и широкое распространение мифа происходит в годы перестройки, когда фигура Л. И. Брежнева в общественном сознании становится олицетворением всего негативного.

Между тем Л. И. Брежнев прошел большую жизненную школу и был хорошо подготовлен к политической деятельности. Вопреки распространенному мнению о его малограмотности, он хорошо учился. На протяжении своей долгой карьеры работал в сфере промышленного производства, сельском хозяйстве, партийных, государственных и военных органах разных уровней. Неплохо был знаком со спецификой различных регионов страны, работал на Украине, в Молдавии, Казахстане. От начала и до конца прошел Великую Отечественную войну. Неоднократно бывал на передовой и по крайней мере однажды был спасен от неминуемой гибели. Уже будучи руководителем страны, считал борьбу за мир важнейшей своей задачей.

Ставшие предметом одной из его книг бои на Малой земле, невзирая на чрезмерную популяризацию самого произведения, были посвящены одному действительно героическому эпизоду войны, обделенному вниманием пишущих на военные темы. В послевоенные годы с именем Брежнева будут связаны освоение целины и прорыв в космос, чему будущий генсек отдавал много сил и здоровья, вникая во все тонкости и много работая на местах.

Брежнев останется в истории как политик-прагматик, умевший выстраивать кадровую политику, избегавший резких непродуманных решений, заботившийся о благополучии страны и ее мирном развитии. Его взвешенная политика вплоть до конца 1970-х гг. соответствовала ожиданиям значительной части населения.

С середины 1970-х гг. из-за ухудшения здоровья он постепенно утрачивает дееспособность. Тем не менее его попытки уйти на пенсию отвергались соратниками, не готовыми к серьезным переменам в высшем руководстве. Имеются сведения, что Брежнев все-таки планировал свой переход на почетную должность и подыскивал себе замену. Но за пять дней до планируемых кадровых перестановок генсек умер.

64. Миф о «ползучей ресталинизации» как основе идеологии правящей элиты брежневского периода

Рождение мифа можно отнести к 1966 г., когда группа известных деятелей науки и культуры обратились к Брежневу с протестом по поводу наметившейся, по их мнению, реабилитации Сталина. Опасения были спровоцированы упоминанием имени Сталина в докладе к юбилею Победы в 1965 г. Однако в тексте Сталин был упомянут лишь один раз как руководитель образованного для отпора врагу Государственного комитета обороны. При подготовке статьи для газеты «Правда» к отмечаемому в 1969 г. 70-летию Сталина Брежнев занял точку зрения умеренных членов высшего руководства. Газетный материал в итоге получился в духе Постановления ЦК о культе личности 1956 г., составленного по принципу «с одной стороны», «с другой стороны». Через десять лет ситуация повторилась.

В окружении генсека и на руководящих постах было немало людей, известных либеральными антисталинскими взглядами: Г. А. Арбатов, А. Е. Бовин, В. В. Загладин, Н. Н. Иноземцев, А. Н. Яковлев. Не встретили отклика у руководства обращения участников войны с предложением о переименовании Волгограда в Сталинград. Правда, в правление К. У. Черненко соответствующий проект был подготовлен, но началась перестройка.

В целом с середины 1960-х гг. критика сталинского культа прекратилась, но и реабилитации вождя не последовало. Брежневское руководство, с молодых лет хорошо запомнившее методы сталинской эпохи, не желало нарушения своего спокойствия.

Причина обвинений в «ползучей ресталинизации» состоит в том, что после хрущевской критики культа личности любое упоминание имени Сталина даже в нейтральном контексте воспринимается определенной частью общества как апология тоталитаризма. Проблема заключается не только в личности Сталина. Критика его, как правило, сопровождается огульным отрицанием целой эпохи, одним из наиболее ярких символов которой и являлся Сталин. Встречающиеся как в современной России, так и на Западе попытки приравнять сталинизм к фашизму носят не только антисталинский, но и откровенно антироссийский и русофобский характер. Поэтому весьма слабые намерения брежневского руководства более объективно подойти к рассмотрению личности Сталина и по сей день сталкиваются с негативной оценкой.

Мифы о советской агрессии в Афганистане

В историографии и средствах массовой информации утвердился стереотип о советской агрессии в Афганистане. СССР преподносится в этом конфликте как однозначный агрессор, а афганская сторона – как жертва. В действительности сторон конфликта было много.

Причиной кровавой драмы Афганистана был не ввод советских войск, который усугубил проблему, а грубая модернизаторская практика местных доктринеров-интеллигентов, пытавшихся разрушить традиционные устои афганского общества. Свергший в 1973 г. своего двоюродного брата короля М. Захир-Шаха принц М. Дауд, по определению западных СМИ, пытался построить модель афганского общества по формуле «Маркс и Аллах». Во время инаугурации он демонстрировал пренебрежение к нормам мусульманского этикета, распивая перед телекамерами виски.

Но «левый уклон» Дауда меркнет перед радикализмом программы пришедших к власти вследствие Апрельской революции 1978 г. халькистов: был провозглашен курс реализации социалистической доктрины, минуя капиталистическую фазу. Несмотря на обвинения западной печати, советское руководство оказалось застигнуто халькистской революцией врасплох. У Кремля существовали прекрасные отношения и с Захир-Шахом, и с Даудом, а левачество халькистов вызывало ассоциации с патологией полпотовского режима, на борьбу с которым в те годы были направлены значительные усилия. Ультралевые позиции в среде халькистов занимал Х. Амин, но именно его фигура менее всего устраивала Москву. Амин провозгласил форсирование темпов социалистического строительства, декларировав, что молодое поколение афганцев будет жить при коммунизме. Он критиковал советское руководство, которое, по его мнению, затянуло процесс социализации, отказывался принимать советников из среднеазиатских республик, полагая, что в данном регионе практика искоренения феодальных пережитков оказалась малоэффективной. На встрече с делегацией из СССР Амин заявил: «Я более советский, чем вы». Большие усилия потребовались окружению Амина, чтобы убедить его не включать в афганскую конституцию статью, провозглашавшую диктатуру пролетариата. Административное устройство Афганистана предполагалось переориентировать на советскую модель, учредив национальные республики – пуштунскую, таджикскую, белуджскую и др. Из всех исторических персонажей Амин особо высоко ценил Сталина, пытаясь ему подражать.

Кремль замещает халькистскую кадровую структуру Амина парчамистской Б. Кармаля. Парчамисты вместо социалистической революции говорили лишь о национально-демократической. Советское вмешательство предполагало сгладить леворадикальную парадигму революционного движения, соотнеся ее каким-то образом с исламской традицией. Показательно, что еще до ввода советских войск 30 уездов из 185 находились под влиянием мятежников-исламистов. Таким образом, следует констатировать, что афганская война как столкновение модернизаторских и традиционалистских сил проходила и без советского фактора, который стал не причиной, а одним из сопутствующих обстоятельств.

Сложная иерархически-клановая система власти традиционных обществ оказалась в афганскую войну фактически вне поля зрения. Между тем ряд ошибок в сфере взаимоотношений клановых корпораций носил роковой характер. Исстари Афганистаном управляли пуштуны племени дуррани. Переворот Дауда имел под собой клановую подоплеку, был попыткой захватить власть находящегося исторически на второй ступеньке иерархии и противостоящего официальной власти племени гильзаев. Тотальное разрушение клановой системы произошло после эпатирующего сознание афганских старейшин утверждения на посту руководителя государства Н. М. Тараки, выходца из крестьянской семьи второстепенного племени маллахейль. Б. Кармаль являлся представителем знатного рода, за что парчамистов их халькистские оппоненты порицали как слуг аристократии. Вместе с тем по линии матери советский ставленник был таджиком, что считалось немыслимым для афганского контекста восприятия власти.

Советско-американские противоречия

Безусловно, ввод советских войск в Афганистан был серьезной ошибкой или, точнее сказать, западней. О заинтересованности США в подобном сценарии и об участии американских спецслужб в его реализации признавался З. Бжезинский. Д. Ф. Устинов убеждал, что афганцы разбегутся или сдадут оружие при первых выстрелах. Когда по прошествии нескольких дней после штурма президентского дворца стало ясно, что «маленькая победоносная война» не состоится, один из главных инициаторов советской экспансии, заместитель министра внутренних дел генерал-майор В. С. Папутин, покончил жизнь самоубийством.

Какими мотивами руководствовалась четверка кремлевских лидеров – Брежнев, Громыко, Андропов, Устинов (Косыгин отсутствовал, сославшись на болезнь), принимавшая решение о вводе войск? З. Бжезинский усматривал стратегический замысел вступления советской армии в Афганистан в попытке реализации стародавней имперской доктрины внешней политики России: создание плацдарма для выхода к Индийскому океану.

Исторический контекст международной ситуации конца 1970-х гг. в регионе Ближнего Востока и Центральной Азии характеризовался рядом неудач советской дипломатии: Кэмп-Дэвидское соглашение, поражение на выборах в премьер-министры Индии И. Ганди, переворот в Ираке, исламская революция в Иране обусловили реваншистские умонастроения в кремлевских верхах. Кроме того, Л. И. Брежнев чувствовал себя персонально оскорбленным Амином, который осуществил переворот вопреки демонстративной поддержке Кремлем Тараки, посетившего Москву в преддверии своего свержения и получившего там заверения в помощи. Брежнев был возмущен аминовским своеволием: «Какой же подонок – Амин: задушить человека, с которым вместе участвовал в революции. Кто же стоит во главе афганской революции? И что скажут в других странах? Разве можно верить слову Брежнева, если его заверения в поддержке и защите остаются словами?»[228]228
  Чазов Е. И. Здоровье и власть. – М.: ГЕОТАР-Медиа, 2009. С. 164.


[Закрыть]

Принято считать, что в СССР переоценили масштабы угрозы американского проникновения в Афганистан. Но определенные основания для подобного рода опасений имелись. З. Бжезинский разработал стратегию создания так называемого «зеленого подбрюшья» у южных границ СССР. Спецслужбы подозревали Амина в сотрудничестве с ЦРУ, что обусловливалось ненормативной с советской точки зрения биографией руководителя социалистической партии – обучением в США, а не в Университете дружбы народов, совершенное владение английским языком при незнании русского. В контексте гонки вооружений существенным геополитическим фактором являлись находившиеся в Афганистане урановые рудники. При сравнительной прозрачности южных границ СССР всерьез рассматривалась перспектива возрождения басмаческого движения в Средней Азии. На юге Советского Союза отсутствовала надежная система ПВО, и потому в случае размещения на территории Афганистана американских ракет типа «Першинг» ставились под угрозу многие ключевые советские объекты, в том числе космодром Байконур. Вероятным при американизации Афганистана представлялось создание в приграничных с СССР районах систем наблюдений за ядерными испытаниями, осуществляемыми на среднеазиатских полигонах. Антиамериканский вектор исламской революции 1979 г. действительно заставлял США искать страну, которая взяла бы на себя прежние функции Ирана.

Не следует сбрасывать со счетов, что помимо СССР и США в борьбе за Афганистан участвовали и иные геополитические субъекты.

Геополитическая игра Турции

Вследствие активности резидента ЦРУ в Анкаре Пола Хенци в конце 1970-х гг. был реанимирован пантюркистский проект создания «Новой Великой Османской империи» вплоть до включения в нее южных республик из состава СССР. Несмотря на преобладание индоевропейского населения, к которому относились составлявшие большинство пуштуны и таджики, Афганистан также рассматривался как зона османизации.

Геополитическая игра Китая

За советско-американским противостоянием, как правило, упускают, что в Афганистане действовал еще один важный геополитический игрок – маоистский Китай. Конец 1970-х гг. ознаменовался новым витком эскалации напряженности между Пекином и Москвой, выразившейся в военных действиях на территории Кампучии и Вьетнама, кульминация которых пришлась именно на 1979 г. Успех вьетнамской операции 1979 г. по свержению диктатуры красных кхмеров был расценен как опыт для аналогичного предприятия по отношению к Афганистану.

Геополитическая игра Пакистана

Поддержка Кремлем Дели предполагала антисоветский вектор политики президента Пакистана Зия-уль-Хака. Советизация Афганистана означала создание петли удушения Пакистана как геополитического субъекта. Еще до введения советского «ограниченного контингента» на территории Пакистана были размещены 300 тыс. афганских беженцев, из которых организовывались группировки моджахедов. Представители советских спецслужб утверждали о существовании у Исламабада проекта, по которому контролируемые оппозицией сепаратистски настроенные регионы северного Афганистана присоединялись бы к Пакистану, что перерезало мост не только между Москвой и Кабулом, но также между Москвой и Дели. В СССР опасались, что, получив контроль над афганскими урановыми рудниками, Пакистан создаст собственное ядерное оружие, последствия чего в свете индо-пакистанской конфронтации были бы непредсказуемыми.

Геополитическая игра Ирана

Революционный Тегеран, с которым ассоциировался мусульманский фундаментализм, провозгласил устами Хомейни «экспорт исламской революции». Естественно, что Афганистан как пограничное государство должен был одним из первых подвергнуться хомейнизации. Проводниками тегеранской политики в Афганистане выступали хазарейцы, исповедующие шиитскую версию ислама и ставшие жертвами масштабных репрессий со стороны аминовского режима. Революционная исламизация Афганистана приводила к созданию «зеленой оси» Тегеран – Кабул – Исламабад. «Джихад меча» велся на афганской земле еще до прихода советских войск. Фундаменталистские мятежники сжигали светские школы, убивали учителей, детей-учеников и т. п. На вопрос, адресованный одному из пленных моджахедов о мотивах убийства школьников, тот отвечал, что это осуществляется ради их спасения от неверных.

В афганском геополитическом клубке переплелось множество интересов, конспирологических замыслов, мегаисторическая борьба и субъективные амбиции. Современный миф о советской агрессии в Афганистане как волюнтаристской прихоти четырех кремлевских старцев несостоятелен и является следствием преднамеренной демонизации исторического прошлого СССР.

65. Миф о восстановлении исторической правды в годы перестройки

В перестройку в общественном сознании утверждалась мысль о необходимости пересмотра отечественной истории, особенно советского ее периода. Это преподносилось как выявление белых пятен в истории и отказ от догм советской историографии. Безусловно, освещение истории СССР с позиций марксизма-ленинизма в значительной мере носило идеологизированный характер. Но это не умаляло значения сделанного советскими историками в непростых для научного творчества условиях.

Пересмотр истории имел определенные положительные результаты. Восстанавливалась память о недостаточно известных или вовсе неизвестных событиях, именах. Появилась возможность иначе посмотреть на социальные процессы, выявлялись новые механизмы общественного развития. Но представление о том, что «теперь-то мы, наконец, узнали подлинную историю», оказалось иллюзорным.

Пересмотр зачастую подразумевал простую смену акцентов в оценках. Героизация истории сменялась рассмотрением ее как цепи преступлений и ошибок, превращаясь в итоге в сплошную трагедию. Так, в освещении Великой Отечественной войны стали доминировать сюжеты о поражениях Красной армии в 1941 г., о якобы бессмысленных и огромных советских потерях, о непрофессионализме высшего советского руководства, о необоснованных репрессиях против ряда народов, о генерале Власове как борце с тоталитарным советским режимом и т. п. В результате победа, являвшаяся предметом особой национальной гордости советского народа, превращалась в некую случайность, выстраданную вопреки всем объективным обстоятельствам. Подобная картина наблюдалась и по другим проблемным вопросам. Опасность мифа заключалась в том, что он, по сути, лишал общество его истории, а народ – своих корней[229]229
  См.: Преподавание истории в России и политика. Материалы круглого стола. – М., 2010.


[Закрыть].

66. Миф о статье Н. Андреевой «Не могу поступаться принципами» как антиперестроечном манифесте

Миф возник после публикации 13 марта 1988 г. в «Советской России» указанной статьи. Ее автор – преподаватель химии ленинградского вуза Нина Андреева. Фактическое авторство иногда приписывают Е. К. Лигачеву, но он это отрицает. Статья стала одним из элементов острой общественной дискуссии о Сталине и сталинизме, в которой к 1988 г. преобладал резко критический тон. Н. Андреева, не отрицая негативных сторон советской истории периода 1930–1950-х гг., призвала к более объективному освещению сталинской политики. Трагические моменты, по мнению автора, не могут заслонить великих свершений советского народа. Н. Андреева указала на опасность нигилистического отношения к истории.

На короткое время статья стала предметом изучения в партийных организациях и идеологическим ориентиром. Но очень быстро ситуация резко изменилась. Два дня подряд по 6–7 часов (!) Политбюро обсуждало статью. М. С. Горбачев, А. Н. Яковлев, В. А. Медведев, а вслед за ними и другие члены Политбюро осудили статью, назвав ее антиперестроечным манифестом. 5 апреля в «Правде» было дано опровержение статьи.

По прошествии времени статья Н. Андреевой представляется вполне взвешенной в русле заявленной лидерами перестройки верности социалистическому выбору. Тем более что название статьи фактически заимствовано из выступления М. С. Горбачева на пленуме ЦК КПСС в феврале 1988 г., на котором он заявил о приверженности принципам социализма. Однако в 1988 г. любые попытки объективно разобраться в личности и деятельности Сталина встречали резкий отпор со стороны радикальной интеллигенции и части высшего руководства. Тогда же возник стилистически характерный как раз для сталинских времен термин «нинандреевщина». Осуждение статьи Андреевой на столь высоком уровне было важным сигналом, свидетельствовавшим о серьезности намерений высшего руководства страны в плане отказа не только от социалистических ценностей, но и от защиты истории от искажений.

67. Мифы, связанные с ГКЧП

История ГКЧП была короткой, но оставила после себя немало домыслов.

Прежде всего это квалификация событий 19–21 августа 1991 г. как путча. Такое определение, озвученное в те же дни президентом Б. Н. Ельциным, не позволяет четко ответить на вопросы о том, кто и против кого устроил путч. С формально-юридической стороны путч – это тяжкое государственное преступление, а совершившие его подлежат суровой уголовной ответственности. Но суд по делу ГКЧП вследствие объявленной амнистии до конца доведен не был, а презумпция невиновности не позволяет называть людей преступниками лишь на основании факта участия в комитете.

Но и с фактической стороны термин «путч» сомнителен. Его организаторы обладали полнотой государственной власти и не претендовали на большее; они не лишали полномочий президента СССР М. С. Горбачева; их действия не только не несли угрозы СССР, но были направлены на его сохранение. Введенные по приказу ГКЧП в Москву войска не сделали ни одного выстрела, не захватили ни одно здание. Единственный конкретный шаг, на который осмелились члены комитета, – решение о приостановлении выпуска ряда газет, так, впрочем, и не доведенное до исполнения.

Еще один домысел связан с информацией о якобы готовившемся штурме Белого Дома, где находилось в те дни российское руководство. Иллюзия реальности штурма поддерживается широко известными фактами массовых действий по организации обороны Белого Дома. Однако сама по себе организация обороны еще не свидетельствует о неизбежности нападения. Уже вскоре после поражения ГКЧП стало ясно, что никаких приказов на штурм Белого Дома отдано не было. Выдвинутые Горбачевым члены ГКЧП сами действовали в русле горбачевской линии на ненасилие и не брали на себя ответственности. В ночь, когда ожидался штурм, российское руководство оставило своих защитников и укрылось в бункере Белого Дома, где имелось все необходимое для жизни. Российскому президенту была предоставлена возможность укрыться на территории американского посольства, но он в последний момент отказался.

Еще один миф связан с представлением о заранее намеченном гэкачепистами аресте и изоляции Б. Н. Ельцина. Передвижения российского президента действительно отслеживались утром 19 августа, пока он из Архангельского не переместился в Белый Дом. Даже сторонники Ельцина признают, что задержать его в тех условиях не составляло особого труда. Однако никаких указаний на этот счет так и не поступило.

Следующий миф о ГКЧП как о «кровавой хунте» возник после гибели трех человек из числа защитников Белого Дома. Погибших немедленно представили к званию Героев России и похоронили со всеми государственными почестями. Проводившееся весьма тщательное расследование уголовного дела по данному факту пришло к заключению, что вины военнослужащих в происшедшей трагедии нет. Такой исход был спровоцирован агрессивными действиями разгоряченной толпы, препятствовавшей отходу бронетехники с занимаемых позиций.